Месяц до дня «х»

«Беда не так страшна  Если любовь не слишком коротка…»       — Мен гаджаму… так нату йенет. Превосходно, просто прекрасно. Я очень сильно извиняюсь, а что это значит? Я могу читать на гномьем, но ни черта не понимаю. — С резким выдохом Бильбо позвал гнома из другой комнаты.       — «Прости меня. Я был не прав.» — Аккуратно бархатным тембром, с ноткой сожаления прочитал Кили.      — Какой смелый, харизматичный, уверенный, одно слово - Царь Одинокой Горы! — Насколько уж надо было это произнести с черной глубиной издевкой, чтобы физиономия хоббита искривилась настолько, будто скульптор взял глину, сконструировал лицо и полностью его размазал в разные стороны. Для полной картины — «этюд: негативные эмоции после прочтения» с саркастичным  реверансом на «Царь!» Бильбо показал шедеврально.       — Мистер Бэггинс, я Вас очень сильно прошу, примите это приглашение. Это важно для нашего народа, по мимо этого, Вы совсем не последний для короля и для нас. — с сильнейший тоской и глубокой подавленностью начал умолять гном, готовясь вставать на колени перед хоббитов и ползти к нему, как будто он нашел своего короля.     — А что будет, если я не соглашусь? Мир рухнет? У вашего «драгоценного» короля, хотя, он даже и эльфийского камня не стоит, на уме только драгоценности, а не вы все. Для него гномы цену имеют - это самое страшное и жалкое. Впрочем, для такого убогого существа, для которого сверкающий изумруд дороже живого бьющегося сердца — не удивительно!—  Все. Вулкан извергся. Бильбо не смог сдержаться, хотя и воспитан по хоббитский: не выходить на конфликт с гостями, не ругаться, быть сдержанным и самым интеллигентным. В данной ситуации — это выходило за все рамки. Как этот говнюк с короной, которая больше его грязной башки, может снова «покупать» меня и звать в эту огромную пещеру бездушную, после личного изгнания своими же руками насильно?   Да, за огромным взрывом хоббита скрывалась в тени глубочайшая обида - от гнева до предательства. Деньги и золото дороже дружбы любви ? Это, к сожалению, первый и последний гном, к которому испытывалось журчание внизу живота, щебетание сердца в пасторальном ритме. Да даже банально - это первое существо, к которому Бэггинс привязался. За его спиной чувствовался дом, а дом - уют. Торин был лучем рыже-красного заката, пробирающийся сквозь маскулинные горы, которые пронизывал золотистые кудряшки Бильбо и ториновские густые, цвета теплой дремучего леса волнистые волосы. Хоть и была зима, гном улыбался хоббиту так, будто из-за этого действия температура повысится на 10-15 градусов . К слову - она и повышалась, но только в самом сердце, ударяя как лава. Хоббит чувствовал весну рядом с этим райским, порой загадочным созданием ночи.     Однако, Бэггинс не мог найти уверенность признаться во всех ощущениях и чувствах, то ли из за нехватки опыта, смелости, то ли от угнетения самого себя в фантомности  неразделенной любви. Помимо всего, насколько хоббит любил гнома, столько же его боготворил - именно поэтому это одна из причин страха в признаниях. Как такая козявка с грязными большими ступнями может впечатлить, тем более влюбить в себя могущественного, своего рода священного Короля Под Горой? Был, конечно, момент, когда полурослик  думал, что есть шанс, не все потеряно — но чуть не помер от таких ярких и крутых эмоциональных горок, которая поставила жирный крест на «что-то большее».

***

В один день, а точнее в глубокую зимнюю ночь хоббит очень не вовремя и неожиданно для обоих зашел в покои Торина. Тот, как Аполлон — постепенно снимал свою тунику, а она в это время настолько горячо падала с гномичьих плеч, что у каждого бы растаяло сердце и ноги бы дрожали от переизбытка чувств. Видя это картину, Бильбо застыл, он не знал как вообще на это реагировать словами, однако его тело и щеки явно были в курсе что в таких ситуациях нужно делать — покраснеть и устроить целую вьюгу из бабочек где то внизу живота.        — Торин, я, господи прости что я так не вовремя, я…я пойду пожалуй, а то я так засматриваюсь на тебя что , боже что я сказал ? Не воспринимай меня всерьез, я что дурак засматриваться на своего господина , я вообщем, пошел я — Не успел Бильбо дальше нервно от увиденного  разглагольствоваться, Торин подошел ближе, да так, что было ощутимо его дыхание. Сердце билось в темпе менуэта        — Бильбо, дорогой, положи мою тунику туда, в корзину, пожалуйста. — Еще чуть-чуть и у хоббита остановилось бы сердце от такого низкого интимного голоса с небольшими оттенками рёва и хрипотцы. Ах, а как же засияли сонно-приоткрытые глаза цвета яркой сочно-зеленой  поляны, переливающиеся с пятнами изумрудной краски на «Пожалуйста». Как же становилось горячо из-за осознания того, что адресована просьба именно Бильбо и больше никому. Вдобавок Хоббит помимо всего боялся смотреть не в глаза Торину, потому что чуть ниже - и Бэггинс падает в обморок от перевозбуждения и красоты самого прекрасного правителя. Сердце начало стучать в темпе романтического вальса.         — Да, да… конечно, мой Тор… мой король. — моментально по приказу хоббит аккуратно сложил тунику, пропитанную запахом битвы и телом гнома, и положил в место, где хранятся грязные вещи.         — Я все, и я пошел, спокойный ночи, мой король, я… Не давая Бильбо договорить в какой раз, гном очень нежно, хоть и резко взял полурослика за руку, в движении развернул к себе лицом и  правой пленительной рукой придержал за талию. Сердце колотится в темпе жиги.        — Подожди, Бильбо, солнце мое, знай, что ты мне дорог, спасибо тебе за все. — с горячей улыбкой прошептал король. Подтянув свою «драгоценность» ближе к себе — поцеловал в щеку. Сердце взорвалось в темпе prestissimo. Это было настолько нежно, непринужденно , одновременно так сексуально — хоббит уже на пределе: щеки цвета алой розы, та сторона, которая была одаренна священным пленительным поцелуем — горела, как огонь. Ноги отказывались держать и так маленькое тело ровно. Бэггинс подумал, что вот он — шанс признаться, перебороть свое стеснение и со всей страстью впиться в своего короля до такого, чтобы рты слились в один рубиновый оттенок, одежда полетела прочь, а крики и стоны резали уши всему Эребору. Хоббит уже пытался высказаться, но:         — Спасибо тебе, ты настоящий друг.  Тишина. Сердце остановилось в темпе мертвеца. В смысле? Друг? Это что за эксплуататор чертов. Ты заставил так сильно биться мое сердце, приказал телу молится на тебя, стал, да простят меня, проявлять ко мне интерес, начал путь надежды для меня, а оказывается — такое дружбой называют! В рабы меня краснеющие записал, корона ходячая. В голове много недопониманий, но будем честны — кто я, а кто он. Напридумывал  в своей грешной голове все сцены и догадки — понятное дело расстроюсь. Торин то не виноват в моих грязных фантазиях, боже, какой же я глупый.   

***

       — Мистер, да хер с этой дипломатичностью…Бильбо, я правда прошу тебя! Ты не представляешь насколько больно всем нам без тебя, и даже эта чертова миссия не сравнится с желанием снова ощутить то, что нас не тринадцать , а четырнадцать! Просто понимание того, что на столе будет вкуснейшая похлебка из рыбы, что в команде будет что то ходячее-оптимистичное - сердце греет. Молю всех Всевышних, которые есть на этом жестоком свете - прими это!      — А, то есть всем больно, кроме главаря команды? Ему абсолютно без разницы, все это - ради выгоды?      — Да нет же! Пойми меня и услышь, пожалуйста. Торин не ест, не спит по ночам, даже не пьет с нами. Каждый божий день он ходит куда то за пределы Дэйла, садится на небольшой холм и обнимает твою чертову кольчугу. Честно, я не хотел этого говорить, точнее мне запрещали, но наш «драгоценный» тщеславный Король ревет по ночам с мольбой и стонами твоего имени в порыве беспощадной агонии, хотя сам, твою мать, не в состоянии приехать и извиниться в глаза. Гордость не позволяет, что ли! — Кили не выдержал, нервно дыша с мокрыми глазами, высказываясь то ли от боли всего Эребора, то ли от понимания, насколько его дядя тупо и безнадежно облажался.      — Ах гордость ему не позволяет, тогда пусть ищет другого хоббита, гнома, эльфа, кто ему там нужен, раз не может вживую приехать - с какого перепуга я должен прискакать по первому его «так нату йенет» как зайчик? Я не мальчик на побегушках, которого можно снова выбросить на помойку…     — Да он не может жить без Вас!     — Если его бытие было таким - было бы все по другому!      — Бильбо, пойми.     — Понимать что? Наглые намерения королевские задницы, которая ничто из себя не представляет без других живых существ?      — Бильбо, я хочу лишь донести      — Не надо, я не намерен слушать      — Пойми…     — И в помине не буду даже напрягать свои извилины чтобы лишний раз «подумать» о том, что именно ваш великий защитник хочет, балрог его подрал        — Да Вы ему дороги!  Тишина. Пауза. Ток пробил все тело. Сердце колышется как буйный океан. Бильбо даже не знает что за чувство: пустота, скорбь, обида, или до сих пор сильнейшая любовь? После фразы гнома - все замерло, времени больше нет, материальности  не существует, только белая пустота с воспоминаниями прекрасной светлой улыбки Короля Под Горой, покадрово меняющиеся. Это был самый приятный, но убийственный нож в маленькое сердце полурослика. Настолько сладострастные эти слова, хоть и сказанные они были в порыве скорби и мольбы, что Бильбо не мог устоять на ногах. Скользя спиной по стене и усевшись на пол, хоббит был готов укрыться в лесе слез, забыться в любовных миражах, хотя до сих пор находился во вне пространства.      — Прошу, Бильбо, это последний шанс. Это надежда, которая мы не хотим чтобы угасала. — Глаза Кили были на границы с мокрым озером.      — Хорошо, я не буду это делать ради Торина, еще кого-то, я отравлюсь в путь, чтобы карма чиста была. — Достаточно сухо, с бездонной дырой в сердце, но легкой надеждой на изменения произнес Бэггинс.      — Благодарю тебя. — С таким блаженственным облегчением выдохнул гном.      — Пойдем поедим пока что, позже приготовлю тебе постель. На рассвете разбудишь и мы двинемся в путь. — Бильбо глубокого вздохнул - руки из-за притяжения ударились об бедра всем весом.     — Хорошо. Чрезмерно благодарен Вам, Мистер Бэггинс! — Гном не смог сдержать радость и признание. Упав очень громко на колени, он подполз к хоббиту и начал хаотично, но так слезно обцеловывать нежные костяшки «спасителя». Это было до жути странно, однако очень чувствительно, преданно.     — Ну-ну, что ты делаешь, я же не гору вам спас, прекрати. — Бильбо были очень неприятны такие королевские прикосновение, будто это делает его подчиненный, лишний раз напоминая о этом жалком царском существе. Но в глубине души данный акт очень ранило его и так покалеченное сердце. Осознавая насколько новое путешествие, на которое наш путник дал согласие, облегчит страдание народа гномов и сделает их только радостнее (ведь один следуют за радостью своего предводителя), хоббит улыбался  изнутри своим маленьким бьющимся комочком , находящийся где то слева.       — Бильбо, Вы  - как обычно - наш герой! Ни один гном не сможет облегчить жизнь своих сородичей также прекрасно и трудолюбиво, как делали и сделаете это Вы! Ваше сердце излучает такой невообразимый божественный свет, что от слов тают ледяные души замерзших сердец. Ваша доброта - дар с небес, которую невозможно оценить паршивым и грязным от рук живых существ золотом. Вы - Чудо воплоти!       — Да-да, я понял. Только встань с колен, очень прошу. Пошли есть уже. 

***

                                   Утро, как последствие после чего то бурного, цунами или масштабной бури, началось очень тихо и мирно: по центру Шира стояли праздничные сосны и ели , которые перестали сиять красотой тепла домашнего праздника, ибо все кандилябры гирлянд измазаны воском и превратились во что то слегка однородное, простое и до жути  неживое. Вокруг главной площади , около домиков, где не ощущались вибрации от суеты народа, были разбросаны атрибуты праздника - восковые много раз задействованы в процесс свечи, пестрые ленточки для подарков и улыбки своего чада, какие то обертки , используемые ради презента, принадлежавшие символам Рождества куски брёвна и много прочего барахла, теперь уже ненужного, ибо Рождество пик Рождества длится с полной луны до момента, когда проснешься. Ничего не было слышно - одни кончики деревьев плясали вокруг своей оси под ручку с ветром, который был холодный до остроты, но не слишком сильный. За ночь снег на холмах стал насколько чист и идеален, что можно было описывать о древней деревни, когда то живущей - настолько он был ровный и нетронут большими , порой грязными ступнями маленьких существ. Белый покров расстелился как хрустящее одеяло, но все таки можно было заметить небольшие неровности природы около начала ручейка, там было, мягко сказать, многогранные виды бугорком, а иногда снег чуть проскальзывал по льду, создавая ощущение горок для каких то лилипутов, намного меньше самих хоббитов. Ручей был покрашен в многоуровневые оттенки синего от небесного до глубокого индиго, прям таки и хотелось рассматривать эти трещины и додумывать: «вылезет ли прямо сейчас какое-нибудь страшное чудище, прям от туда, из глубины?».          Однако на холме нашего Бильбо снежный покров был помят и растоптан, а это означало только одно - интровертный аристократ вышел с удовольствием покурить трубку. Хоббит рассматривал владения своих сородичей, будто все это построил он сам с помощью своих мягких нежных ручек. Сидя на давно промерзшей скамье, сеньор Бэггинс вальяжно положил ногу на ногу, откинулся на небольшую спинку и медленно с таким лицом, будто вельможа, затягивался этим сладким дымом. Табак то, не местный, дорогой, еще бы он не курил с таким лицом. Хоть хоббит и оспаривал его качество с Мерри, в конце концов, попробовав, сдался и признал поражение, что этот гораздо лучше, чем сладкий галенас. Вдох, выдох - одно наслаждение и больше ничего в этом жалком мире. Если бы Бильбо дали выбор между попасть в Валинор, но без листа Лонгботтома или же попасть прямиком в лапы чертог Мандоса, но с этим зельем - ответ, как вы понимаете, очевиден. Хотя, наш друг по любому бы нашел выход и в такой ситуации: набрел бы на какую нибудь поляну и обнаружил кусты с табачными листьями от каких нибудь эльфов-ванъяр.         — Хвала любому куреву на этой земле, — с еле слышимой ноткой проговорил Бильбо, только кому - непонятно.   Но все таки блаженство не могло быть вечным. Услышав какой-то грохот у себя из дома, хоббит вспомнил что вообще то в «званных гостях» сейчас у него в берлоге находится Кили, где тот уже что то, мать твою, крушит. Поэтому пришлось, к большому сожалению, останавливать дымовую медитацию. Хоббит цокнул так театрально, как мог, открыл дверь и не успев даже моргнуть, гном пролетел мимо него со всеми возможности кухонными приборами, которые были то на его голове, то в руках, то где то на предплечье, плечах. «Что, господи происходит?» А этому «гостю» даже ни капельки не стыдно: гремит дорогой сердцу посудой, что то себе напевает, да и еще устраивает не пойми что - цирк, представление, трюки.       — Кили, что ты, да простят меня все, творишь? Тебя не учили спрашивать, что можно или нельзя брать? Проявляй хоть какой то минимум уважения ко мне и моего дому - спроси разрешения! — Бильбо заворачивал по направлению к кухне, идя очень уверено и быстро, ибо был максимально зол на этого мелкого засранца. Прошло 3 года, хоббит думал, что тот хоть немножечко повзрослеет. Он ошибался, или же нет? Почти дойдя до кухни, он учуял безумно приятный запах выпечки и другой еды. Сбавив обороты движения и негативных эмоций, Бильбо посмотрел на кухню и был не то чтобы на седьмом небе от счастья, но крайне удивлен - на деревянном столе лежал «королевский завтрак»: красиво на первой самой большой тарелке был разложен нарезанный сыр, вяленное разных видов мясо; слева на небольшом блюдечке с орнаментом наложены бобы в аппетитном соусе, с ноткой разных трав, кусок свежеиспеченного хлеба и слегка сплющенный слайс баранины; справа же - тарелка, размером с кастрюлю (это была предназначена для Кили), где лежало тоже самое, но в большем количестве; по центру, как драгоценность, стояла этажерка с яркими фруктами, привезенными точно из дальных-дальных земель.         — Кили, что это? — Хоббит был крайне поражен атмосферой и красотой. Он давно не завтракал так по-богатому         —  Присаживайтесь, Бильбо, это я все сделал. — С такой искренней, но наивной улыбкой стоял гном, будто твой сын сделал подарок на день рождения своими руками, нарисовав картину «моя семья»       — Я-я очень сильно удивлен. Хах, ого. Когда ты успел, боюсь спросить? — Отец оценил старания сынули.       — Пока вы курили, я аккуратненько встал и подумал, что хочу сделать красивый завтрак, потому что понял, что такого на Рождество у вас не было. Пожалуйста, оцените мою работу, — гном давил «лыбу» так сильно, как мог.      — Что-ж, конечно отведаю такое. Совесть не позволит не отведать столь дивный завтрак. Спасибо тебе, Кили, это такой чудесный поступок. — Бильбо так расчувствовался, что чуть глаза не стали на мокром месте. Это было так неожиданно и трогательно, что заставило сердце залиться теплотой и уютом.  Данная трапеза была просто чудесной. Хоть и хоббит был тем еще гурманом, блюдо идеальное, начиная от прожарки мяса, заканчивая подачей и сочетаниями трав с приправами.      — Я все таки не понимаю, как ты успел это сделать настолько быстро? — С куском баранины во рту спросил Бэггинс.    — Как же быстро? Прошло почти 3 часа с момента когда я увидел вас, курящим за окном     — Мама родная, серьезно ? Я курил 3 часа? — От услышанного чуть глаза и орбит не вылезли.     — Ха-ха-ха, ага. Мистер Бэггинс, я никогда не думал, что такой, как вы может быть тем еще дымоходом. Вредная привычка же. — Кили ухмыльнулся, слегка выдавливая смешок.       — Кто же тебе, милый мой, сказал, что это вредная привычка? Ни в коем случае, для хоббитов это отдельный вид искусства! — также со смешком вымолвил Бильбо.  Оба рассмеялись и продолжили поглощать завтрак за обе щеки.      — Слушай, Кили, я никогда не ел столь вкусного мяса, это просто переходит все границы моих вкусовых представлений. Где ты научился так вкусно готовить? Расскажи мне секрет этого рецепта.      — Да там, ну, как вам сказать, это просто наше - гномичье. Просто традиционное блюдо.       — Сколько я с вами трапезничал, никогда не ел такого. Это из рода прям гномичье-коренное, что в обычные времена не едят?      — Да нет, едим, просто в последнее время меня, Фили и других ребят научили делать это.       — Кто ж такой гений-повар? Просто это настолько прекрасно!      — Да это просто самое любимое блюдо одного гнома, вот он нас и научил готовить эдакое.      — Небось рецепт Балина?       — Да не совсем, Балин тоже умеет готовить его, но это любимое блюдо Торина… — Сам не знает по каким причинам, но Кили стало очень стыдно произносить это имя. Бильбо на миг замер. От услышанного хотелось выплюнуть жалкий кусок мяса, но это готовил Кили, и это - очень вкусно, манеры не позволят так сделать. Поэтому Бильбо, по понятым причинам, чуть кривился но продолжил есть как ни в чем не бывало. Набив желудком столь сытным завтраком, новый «союз» из гнома и хоббита начали потихоньку собираться, точнее сказать, Бильбо приступил упаковывать разные вещи, которые, как он был уверен, ему точно пригодятся: шелковую сорочку со штанами, в которых он спал, обычную одежду по типу шерстяных панталонов, кофт и почти шерстяных рубашек, про обувь и речи не шло. Как же такой хоббит как он мог забыть про запасы еды: желуди со здешних деревьев вдруг будут пожарены где то в глубине горы - мало ли, апельсины, спрятанные в кладовой на черный день, как природный витамин, разные виды сушенных фруктов для поднятия хорошего настроения во время перекуса и много другого съедобного хлама. Поскольку едет он по тем же окрестностям, что тогда, Бильбо прекрасно помнил о всех мерзотных тварях, живущие и поджидающие во всех всевозможных углах мира - надо брать кольчугу и его давнего друга - «Жало», он не один раз спасал быстрые ноги нашего хоббита. Бэггинс так не хотел открывать этот зловещий сундук со всеми воспоминаниями, ибо «это в прошлом», «мне никогда это больше не понадобиться», «я хочу забыть это». Но кто ж знал, что на Рождество к нему вломиться старый знакомый гном и будет умолять на коленях вернуться обратно, дабы помочь этой мерзкой королевской заднице - никто не застрахован. Бильбо открыл адский ящик Пандоры, где все лежало не для хоббичьей аккуратности вещи - разбросаны, скомканы. Так не хотелось снова ощущать на пальцах кожаную обмотку меча, где на конце стекает кровь монстра, так не хотелось снова нюхать запах стали, вперемешку с гнилой плоти. Это страшно проходить все заново, как в «старые добрые». — Легендарный меч Жало, помню как он наводил страх всех нас, когда начинал светиться голубым. Да уж, было и вправду жутко. — Кили стоял за спиной и наблюдал как хоббит неохотно берет в трясущие руки кинжал, которые веял всеми воспоминаниями от путешествия прошлого. — Эх, так не хотелось снова возвращаться к нему, но жизнь повернулась под другим углом, как видишь. — Взгляд хоббита из под плеча был настолько неоднозначным: просвечивались нотки адреналина, которые хотели снова погрузиться поголовно в захватывающие приключения, но с другой стороны - вибрации страха и неизвестности. — Бильбо, не переживайте, после того как Тор… мы, гномы Одинокой Горы, по сопутствовали решению проблем с тварями, их стало гораздо меньше, по крайней мере начиная с половины Лихолесья, заканчивая самим Эребором и Дэйлом. Я надеюсь у нас не будет проблем с ними. Но взять Жало, на всякий случай. — Прибодрить тем, что эти мрази больше не убивают мирных существ в таком количестве как было - конечно очень хорошо, но взгляд на «на всякий случай» все таки чуть да настораживал. Встав с колен, Бильбо с немного трясущимися руками застегнул свой меч на кожаном ремне и продолжил искать в сундуке забытых путешествий другие необходимые принадлежности, так сказать «на всякий случай» - и он эту вещь нашел. В глубине просвечивался блеклый свет мифрила - «та самая кольчуга». — А это нужно брать на какой нибудь «случай»? — Бильбо посмотрел вопросительно на гнома, издав нервный смешок, дабы разбавить ситуацию легким сарказмом. А сам то - так не хотелось снова ощущать ее на теле морально, поскольку физически вещь была абсолютно невесомой. — Я не знаю, Мистер Бэггинс, если вас приспичит снова пожаловать в гости к троллям из Тролльшо, то берите конечно, я не буду мешать вам стать новым жаркое. — Кили понял тонкий намек иронии и влился в эту волну. — Знаешь, да, я как раз собирался. Порой в Шире съедается столько количества еды, что мы голодаем, поэтому наши ребята с удовольствием отведают новое блюдо - Тролль с травами, вприкуску с медовыми сухарями. — Бильбо старался говорить настолько серьезно, но весь смех лез наружу: глаза начали дергаться, щека надуваться. В конечном итоге никто не сдержался и у обоих скрутились животы от хохота. — Ладно, долой все это, а то приедем на день позже, а то и на два. — Да-да, я собрался. — Хоббит закинул на одно плечо свой мешок со всем добром, нащупал меч около бедра - да, все готово. Пора отправляться в путь, новое путешествие. «На самом деле, я ждал этого момента больше всего на свете»

***

Прошло две недели с начала нового приключения. В этот раз, слава богу не было никакого конфликта с другими существами, начиная с тварей, заканчивая эльфами. Но в этом и была вся фишка быстрой доставки Кили и Бильбо обратно на Одинокую Гору - в Ривендейле их с распростертыми объятиями ждал давний фокусник с фейерверками - Гендальф Серый. Заранее Кили попросил помощи у волшебника, чтобы тот вызвал орлов и доставил наших бедолаг до Эреборна, рассказав ту самую серьезную проблему, которую они должны предотвратить ровно через месяц. Хоббит так был поведать снова старого друга. В городе они пробыли чуть больше чем нужно, поскольку не поделиться новыми историями, вспомнить старые добрые было невозможно. Надо было и попить крепкого алкоголя (эльфы не знали об этом), снова выпустить пару корабликов с помощью дыма вкусного табака, подискутировать на тему старости, новых перемен в Средиземье - все это так тепло и прекрасно, что Бильбо даже и позабыл о жалком герое слезного романа, который так нетерпеливо ждёт, просиживая свою пятую точку на огромном каменном троне. Кили всячески старался ускорить процесс, но осознавала насколько хоббиту нужен отдых и приятная компания, ибо что будет дальше, там, у него на родине - никто не мог знать. Это безумно пугало племянника Торина. Он не знал намерения своего дяди на счет этого прекрасного существа, одновременно испытывал огромный стыд за его действия и хотел как можно скорее померить два ровно противоположных мира, им и так хватало разногласий со стороны других народов людей и эльфов, если и Хоббиты станут против гномов попросту из-за тщеславия своего предводителя - это будет провал репутации на всю жизнь. Все будут думать насколько они мерзкие и отталкивающие, им нужно только драгоценные камни и ничего более. Сев на могущественных птиц, Бильбо не переставал восхищаться этими королевскими крыльями с пестрыми перьями, они насколько великолепны, что любой воздушный суровый мир им не помеха. С небольшими остановками они летели по самым живописным местам, красоту которых было невообразимо тяжело описывать: яркий сочно-красный рассвет около долины Андуина заменялся магическим рыжим закатом где то на южной части Лихолесья. Все таки все эти природные равнины напоминали хоббиту о том прекрасном времени, если конечно не брать в факт пауков, троллей, вонючего Трандуила и другие трудности, которые они преодолели вместе с…Торином. О нем Бильбо, к большому его сожалению, вспоминал настолько часто, что от себя же начало выворачивать. От мыслей хотелось удариться обо что-то твердое и больше никогда не проснуться, хотя, даже после смерти ему по-любому приходили мысли об жалком драгоценном короле-золота. Пролетая над домом Бьёрна появлялось манящее воспоминание о тревожной прекрасной ночи, когда Торин лежал почти в обнимку с ним, чтобы в любой момент подскочить и защитить своей благородной грудью - пасть за бесценного «друга». Увидев Лихолесье, сразу же появлялась картина того, как Бильбо спасал своих братьев от заточения в деревянной коробке белобрысой палки с серьгами до Пола. Помнилось, как сердце начало яростно стучать от самой прекрасной улыбки Торина - губы растянулись до ушей, с правой стороны просачивался небольшой кусок белого зубика, что все таки показывала натуру власти и хищного нрава. А глаза. Из под могущественных густых бровей сверкали два безупречных изумруда - все это предназначалось только Бильбо: «Наконец-то ты пришел, я так рад, спасибо тебе», — вылетело из королевских уст. Сидя на орле трудно было сдерживаться от бурных чувств: то ненависть, то теплое желание - все как-то вперемешку будоражилось в голову хоббита, что он сдерживался до последнего, чтобы не излиться горькими слезами: «Я просто друг, я дорог, но друг, ничего больше, я не хочу додумывать, я - друг», — этот лабиринт не давал никакого покоя в сердце, он только все больше и больше нагнетал где-то внутри груди. — Бильбо, все хорошо? — Прокричал Кили, потому что из за быстрого полета ветер затруднял разговор в привычных децибелах. — Да, я в порядке, просто какая-то грязь в глаз попала. Не подумай, что я плачу. Не переживай. — Это самое тупое оправдание, которое можно было бы сказать, но сил придумать что-то обоснованного Бильбо не мог, да и врать слишком откровенно тоже не хотелось, но больше всего не хотелось говорить настоящую правду, когда вы летите на больших птицах со скоростью света, и ты, достигший апогеи чувств и переживаний, выскажешь все что у тебя на душе по поводу его дяди — ага, конечно. — Хорошо, у нас больше не будет остановок, потому что мы только что пролетели Озёрный город. Через мгновенья будем уже у Дэйла. Держись. — Без проблем, спасибо, но я вроде морально держусь. — Ха-ха, я имел ввиду, физический держись. — Что? — Не успел никак отреагировать, Кили что то прокричал орлу с неимоверной скоростью они начали снижаться. Это было настолько резко и неожиданно, что сам того не ожидая, Бильбо закричал как резанный заяц, зажмурившись от страха. Кили только и сделал, что посмеялся. В мгновение, пейзаж стал настолько неоднозначным, что и пугало и радовало Бильбо в одинаковых пропорциях: открылся вид на реконструированный город, что было безумно неожиданно видеть. Шапочки каменных построек были накрыты снежной глазурью, по центру стояла гигантская елка, обвешанная яркими драгоценностями, которые сверкали даже с высоты птичьего полета. Везде, как теплые пятнышки, горели свечи, а вместе с ними сливались жители, одетые в самую дорогую и яркую одежду. Можно было заметить, как некоторые люди размахивали воздушными змеями и другими бумажными зверушками. Все было в каком то бешеном движении, все куда-то шли, бежали, танцевали, сразу видно - процветание. Такого хоббит еще не видел. Хоть он ненавидел Рождество, однако в Дэйле это выглядело намного лучше и завораживающее, чем на родине. — Добро пожаловать в Дэйл, Мистер Бэггинс! — гном хотел сделать недо-реверанс, но рука чуть не соскользнула, поэтому это было очень смешно и нелепо. — Аккуратней, Кили, королевские поклоны потом мне продемонстрируешь, — отшутился Бильбо. — Мы скоро начнем еще сильнее снижаться, будьте на готове, теперь еще вдобавок морально! — Хах, без проблем.

***

Фили наскучило почти целый день стоять на морозе, но это было очень тревожно, поскольку именно сегодня его брать и Бильбо должны были приехать. Неизвестность будоражило все тело, незнания дальнейших действий давали поводы для переживаний: «А вдруг Кили приедет один? Что будет, если Бильбо не согласиться?», — все эти мысли не давали покоя гномам почти две с половиной недели. В толпе людских существ не переставало двигаться волна праздника и веселья, только один маленький гном стоял на балконе самой большой каменной постройки, чтобы наверняка увидеть летевшего орла где-то за горизонтом в облаках. И наконец-то настал этот момент. Сквозь снежные тучи показался огромный темный объект, движущийся прямо на Дэйл. Фили в ту же секунду оживился и подорвался смотреть в подзорную трубу, чтобы разглядеть «дальнейший ход событий». Внимательно следив за движениям орла, гном сразу же разглядел Кили и… да! Он смог! Светлая кудрявая макушка сидела бок о бок с его братом и внимательно разглядывала красочный «новоиспеченный» город: «Да, Кили уговорил его! Бильбо прилетел вместе с ним!», — восторженно прокричал Фили, поспешив спуститься вниз, слету запрыгнуть на лошадь, растолкав всех людей в округе, и доложить прекрасную весть королю. С бешеной скоростью, гном выпрыгнул из седла и ноги сами стали будто лететь по снегу - настолько он быстро бежал. Увидев несущегося Фили по снежной равнине, на верхнем балконе этажа мирно стоял Балин, тоже ожидая хоть каких либо вестей. — Балин, открой ворота! — напрягая все горло, проорал гном — Я мигом! — старый гном поспешил максимально как мог прогудеть в трубу, чтобы солдаты открыли двери в гору. Балин сам не помнил, когда он так в последний раз быстро ходил. Раздался громкий рев вперемешку с гулким звуком открывания врат. Фили весь в снегу, дрожа от холода остановился в центральном зале, пытаясь отдышаться. — Ну что? Скажи, что все хорошо! Он прилетел вместе с Кили? — Балин вплотную подбежал к молодому гному и стал нервозно расспрашивать вестника, ибо было так будоражаще и так хотелось уже услышать долгожданный ответ. — Да! Бильбо с ним, я-я так быстро ехал как только мог, они еще толком не приземлились, но это произойдёт в ближайшее время. Примерно через час они будут здесь. — Еле выдавил из себя Фили, все еще стараясь глубоко дышать чтобы не потерять сознание. — Все, спокойно, беги - доложи Торину, я пойду других оповещу. Боже, какая прекрасная весть. Кили как обычно. — Балин начал праздновать, чуть подпрыгивая вперемешку с ходьбой, направленной в сторону других соратников, попутно хлопая в ладоши. — Да, хорошо, я - сейчас. — Фили сделал резкий выдох и быстро направился в кузню, где сейчас работал его дядя, его Король под Горой. В это время Торин яростно ударял огромным молотом об стал, не ставшая еще полноценным мечом. Вокруг было пекло, запах дыма и огня поглощал каждую крупицу помещения. С неким криком гном каждый раз со всей дури бил и создавал новую форму для оружия. Концентрация и сила была, как обычно, на высшем уровне, это же Король, он не может быть другим. Удар, звон, крик, удар - и так по бесконечному кругу. Но цикличность движений пришлось резко остановить, ибо раздался резкий звук распахнутой двери. Гном медленно обернулся и увидел на пороге запыхавшегося Фили. — Торин, он, Кили, он-он прилетел! — Голова начинала кружиться с перемен погоды и давления в разных местах, 10 минут назад он стоял на диком морозе почти без движения, а сейчас находился в раскаленной кузне. — Один? — лицо Короля даже ре поменялось, он стоял также властно, не задумываясь даже показать хоть какую либо эмоции с помощью кривляния лицом. Ощущалась лишь небольшая тревожная хрипотца в голове. Отвернувшись от племянника, Торин хотел продолжить свою потную рутину. — Нет, послушай, я видел рядом с ним Бильбо, он прилетел вместе с ним. Они будут около ворот Эребора примерно через час! — У гнома потихоньку нормализовалось давление и дыхание было намного уравновешеннее. Вперемешку с чуть до сих пор нестабильным состоянием Фили заулыбался до ушей, ибо так хотел увидеть ответную положительную реакцию своего дяди. — Ты серьезно? Он прилетел с Бильбо? — Торин не успел со все силы ударить, лишь замер на пол деле. Имя «Бильбо» прошибло до звона в ушах, сопоставимым со звуком молота по мечу. Он лишь медленно повернулся к Фили, возможно услышать еще точнее информацию об этом, почему то уверяя себя в неправде. — Торин, да, я такие солнечные кудрявые волосы ни с чем не спутаю. Никогда в своей жизни. — Они будут через час? — Да. — Собери всех гномов, пусть Бофур начнет готовить еду, я сделал заготовки, а Дори заварит самые лучшие травы, которые у нас есть. И без эля стол не накрывать! Это праздник, какой же Кили молодец. Сразу видно - моя кровь. — Глаза заблестели от таких вестей, в моменте можно было разглядеть не просто изумруды, а яркие алмазы счастья. Рот нервно задергался, кривляясь в разные стороны, руки тряслись от бешеного волнения в такт сердца, которое стало таким же раскаленным, как меч, который король ковал пару минут назад. Чаяние взяло в плен все органы чувств, создавая настолько трепещущее ощущение, что трудно описывать обычным существенными словами. Фили тут же обежал обратно, а Торин уверено и быстро направился в сторону своих покоев, дабы выглядеть подобающее. «Если Бильбо увидит меня вонючим, грязным, пропахнувшим лавой - это будет стыд и позор. Я король, все таки, статус не позволит выходить в свет в подобающем положении, тем более к Бильбо», — проговаривал под нос сам с собой гном, в перемешку скитался по комнате, чтобы найти самые лучшие вещи и подготовить их для показа. Сняв с себя рубашку и другую одежду, Торин пошел намыливать себя - пахнуть хочется также шикарно и приятно. В руки он взял мыло, где был слышан запах цветов вперешку с хвойным ароматом. Начал экстренно намывать тело, руки, волосы - этот запах должны слышать все, особенно Бильбо. Он делал все хаотично, абсолютно не контролируя движения и маршрут руки с мылом по телу, ибо мысли были только о ржаных волосах с мягкими щеками, о алых губах, улыбка, которая одаряла весь мир - спутать с чем либо было недопустимо, а точнее - невозможно. Торин пялился в одну точку, дыхание учащалось с каждой грядущей минуты, приближавшая все грядущее к минуте «х» - от этого становилось все жарче. Упование таилось внутри - это была пытка. «Я хочу обнять его, Хочу прикоснуться, Прижать, поцеловать Господи, да о чем же я думаю? Он просто плюнет мне в лицо, если я позволю такое. Я ужасен.» От нагнетающих мыслей хотелось сломать умывальню одним ударом, но король держался молодцом, сломав всего лишь кусок испарины. После небольшой спа-медитации, Торин вышел в полотенце и начал медленно но уверено одеваться, пристально смотря на себя в зеркало. Застегивал рубашку - заметил дерганые пальцы на левой руке. Обнаружил глаз, вздрагивающий вне такта, пока накидывал бархатный плащ цвета багровой луны. Широкие плундры с мехом дальневосточного животного натягивались с трудом - концентрация терялась в зрачках, все плыло в волнах предвкушения и неизвестности перед долгожданной встречи. Конечный штрих - кожаные короткие ботильоны, шнуровка которых стала сущей пыткой. Экипировать все свое королевское шмотье заняло намного больше времени, чем предполагалось. Торин никогда бы не подумал, что выйти к своему «старому другу» после 2 лет разлуки станет тяжестью в груди, как будто вязкое болото тянет на дно долго, мучительно. — Что-ж, прошло примерно 40 минут, они будут скоро, совсем скоро. Твою мать, соберись, тряпка! — Торин сидел на краю кровати, стучал какой то беспорядочный ритм по коленям, пытаясь найти силы встать и уверено пойти в зал настолько, насколько он мог поднять величавую грудь и задать темп умеренными королевскими шагами. Посмотрев в последний момент на себя в тусклое черноватое зеркало, он взял всю мощь в кулак и, будто посмотрел страху в глаза, абсолютно по-неживому направился к воротам. «Я не нервничаю, все будет нормально.» «Я встречу его подобающе, как друга. Все просто. Я король - я могуч.» «Соберись, тряпка.» Поездка, а точнее полет конечно был очень красочным и живописным, но уж точно не комфортным. Каждую секунду думать о том, что ты в любой момент можешь упасть, соскользнуть и улететь, а после остаться где-то в глуши на пике горы с кишками наружу. Но слава богу они добрались без кровавых происшествий. Бильбо почему-то был уверен в том, что конечная остановка на орлиной спине будет сам Дэйл, но птица приземлилась прям по середине бездушного поля. Подняв голову, он увидел того, что так не хотел вспоминать - Эребор, ворота в Одинокую Гору. Это единственное, что не менялось: такие же массивные двери оттенка густого мха смешанные с краской окисленной стали. Все также они занимали как будто пол горы - ворота в потусторонний мир. Скалистые вершины могущественно украшали эту жалкую Землю, придавая ей хоть какую-то изюминку. Это место - парадокс - с одной стороны гробовая тишина со звуками вихря, с другой стороны жаркое многоуровневые лабиринты под землей, обогащенные живностью и бьющимися сердцами. Пики каменных сооружений природного происхождения будто могли поранить любую могущественную птицу - настолько они высокие и острые. Место казалось недосягаемым для простолюдин, оно предназначено для дурной жизни внутри, либо для готовых выстоять суровый климат существ. Перед глазами проносились всевозможные воспоминания кровавых битв,заветных объятий, пролитых слез над собратьями. Они видели больше, чем свадьбы, уютные дома и в принципе места, которые должны были наблюдать за самыми сокровенными желаниями. Но нет, самые жестокие места видят намного больше, в них пропитываются состояние душ и остаются навеки в глубинах земли, ветвях дубов и на тех самых вершинах скал. Зубы сами стиснулись в ответ на все увиденное. Такими суровыми владениями правил не менее суровый король, хоть Бильбо и искреннее верил, что это наглая ложь и отзвуки негативного гипноза прошлого. «Ну, пора бы встретится лицом к лицу со своим страхом, а как я буду смотреть в глаза Торину? Небось это будет настолько сухо и без эмоционально так и всегда, либо он наденет маску шута и начнет делать вид, что все хорошо, что он не выкидывал меня с террасы из-за «аркенстонской болезни». «Фу, как мерзко.» «Опять придется лицезреть его дорогущую одежду, лесные глаза, которые пробирают до дрожжи и снова заикаться, слушая бархатистый тон королевский?» «Да что за бред, зачем я об этом думаю?» Соберись, тряпка.» Вот и наступил долгожданный момент, когда можно было ощутить поверхность и не возвращаться к полету. Все таки с хоббичьего взора все выглядело гораздо мрачнее и пугающе. Он ростом, небось, как один мелкий узор на данных воротах. — Слава Аулэ мы здесь, эх, дом, родимый дом. — С таким нечеловеческим спокойствием сказал Кили, ну а что Бильбо хотел? Он видит такое чудо света каждый день - привык. — Я конечно не сильно рад такому виду, буду честен, но все таки я наконец-то чувствую свои ноги - это радует больше. — Бильбо потянул каждый пальчик на ноге, чувствуя приятное покалывание холодка, кряхтя так громко, будто ему завалило за 200. — Мистер Бэггинс, вас на руках понести? А то суставы, по звукам, уже не выдерживают такой нагрузки. Пойдемте, у нас есть лечебные травы. — гном как обычно был в своем репертуаре - старался выглядеть серьезным и высказать все сожаления настолько саркастично, насколько позволяла шкала смеха. Но тот, конечно же, не сдержался от хохота. — Да, конечно, засунь свои травы себе в жопу, я настолько молод, что готов скакать под звуки дудочки с массом эля в руке. Так что не надо мне тут. — Бильбо осмелился с поучительной силой ударить по локтю этого хренового клоуна. Он первее его самого начнет пользоваться жалкими целебными травами. — Ха-ха-ха, Хоббиты нынче грубые пошли, или это вы у нас такой особенный ? — Щегол, я всегда был особенным. — Бильбо озарил Кили самой хитрой и самовлюбленной ухмылкой, которую он мог выдать из себя, параллельно театрально поправив воротник рубахи. Обоих накрыло волной не удержанного смеха. Все таки с Кили было так душевно, спокойно. Он, в хорошем смысле, кардинально отличается от своего мерзкого дяди: «Такой беззаботный, смышленый парень. Я бы хотел себе сына наподобие», — подумал хоббит, на миг застыв на месте. Мысли в ту же секунду прервались оглушительным гулом рога, после чего ворота в новое измерение начали медленно открываться. Потихоньку Бильбо начинал видеть очертание зала внутри. Но успел он разглядеть только одну лишь картину - даже не в силах моргнуть, знакомые лица остальных гномов летели на него с распростертыми объятиями, крича его имя хором. Первое место такого марафона занял самый молодой - Фили. — БИЛЬБО! БИЛЬБО, ЭТО ТЫ! — Гном резко обхватил хоббита обеими руками, поднял и стал кружить на месте. Бэггинс рассмеялся, но хотел чтобы его отпустили, ибо из-за такой мертвой хватки было очень трудной дышать, тем более в перемешку с хохотом. — Фили, как же я рад тебя видеть! Не верю глазам - ты так подрос! — Сердце внутри радостно кричало также, как как и гном голосил его имя секунду назад. Руки обняли Фили нежно, по-отцовски. — Мистер Бэггинс, вы, смотрю, что-то исхудали, я с такой же легкостью поднимаю только кружку алкоголя - одной рукой! — Рассмеялся Фили, опустив на землю хоббита, все также придерживая того за плечи. — Ой, да брось ты, мне кажется из-за дорожного хлеба я, наоборот, только прибавил. — Отмахнулся Бильбо, начиная чуть краснеть из за небольшого комплимента. — Братец, ну ты вес Мистера Бэггинса с чем сравнил? С массивностью Бомбура? — Из-за спины подошел Кили, обняв соратника. Всех накрыла волна ржача, аж до слез. Сам Бомбур лишь недовольно фыркнул где-то в конце очереди, жадно поедая кусок сыра. — Не в обиду, прости! — Кили было почти не остановись, он истерически продолжал смеяться, стараясь хоть как-то успокоиться. В начале круга стоял Двалин, ждущий таких же братских приветствий. — Двалин, и ты здесь! Я так рад снова увидеться, а борода, смотрю только растет и растет. — с широченной улыбкой хоббит потянуться к гному, на что тот крепко прижался к Бильбо, покачивая двоих из стороны в сторону. — Мистер Бэггинс, вы здесь, я очень счастлив. — Таким нежным и заботливым хоббит еще его не видел. Вся суровость на миг улетела куда подальше, оставив при себе лишь искренность и любовь. Постепенно Бильбо поздоровался со всеми: пожал руку Бифуру, Оину и Глоину, приобнял Бифура, Ори и Дори, похлопал по плечу Бофура, и наконец - поздоровался с Бомбуром, попросив отделать кусок сыра. На такой жест все снова упали на пол от боли в животе, ибо хохотать так искренно могут только гномы. Было так прекрасно находиться в столь душевной компании. Те же сразу забили Бильбо всеми возможными вопросами о Шире, приключениях, личных делах и другой различной бытовухе. — А где Балин? Я очень с ним повидаться. — хобби задал вопрос всему братству. — Хм, он должен быть на смотровой, странно что не спустился, вроде — Фили почесал затылок. — Я сейчас за ним сбегаю. — Кили рванул к огромной каменной лестнице, попутно крича имя самого старшего гнома. — Бильбо, ты не представляешь какой мы ужин приготовили! Это просто нечто, такое - только для самых почетных гостей. — Гномы начали вести хоббита ко столу, рассказывая все блюда в самых тонких аппетитных подробностях. Бомбур лишь грубо рявкнул. — Ну, да, точнее, не «мы» приготовили, а Бомбур! У него получается самая вкусное второе, которое можно попробовать в Средиземье. — Фили положил руку на плечо, продолжая делиться целой балладой о предстоящем ужине. — Небось баранина с травами? — хоббит кинул легкий взгляд на внука короля, дабы дать понять, он разбирается, он - знаток (теперь). — Да, и вправду такое будет, а ты откуда знаешь о любимом блюде Торина? — Удивлена уставился Фили. — Когда ко мне пожаловал твой братец, на утро он приготовил мне это чудо. Это поистине великолепно! Других слов нет. — Бильбо старался не замечать кричащее имя в мимолетной фразе гнома. — Как чудно, ну, что-ж, теперь ты отведаешь баранину в настоящем гномичьей обстановке! — Я и в помине не откажусь! Дойдя до конца зала, они не успели повернуть направо, как сзади раздался самый теплый и мудрый голос с приветствием - это был старина Балин. Бильбо тут же отреагировал, резко развернувшись, чтобы наконец-то увидеть долгожданного друга. — А меня можно было подождать? Я не понимаю, где уважение к старшим, тролль вас побери. — Перебирая своими коротенькими ножками, гном крехтел поистине как дедушка, но этот звук только растопил сердце хоббита еще сильнее. — Балин, как же я рад тебя видеть! — Глаза загорелись от счастья. Бильбо поспешил обнять приятеля, растаяв почти до жидкой воды. — Мой дорогой Бильбо, сколько лет сколько зим. Ты только молодеешь. Смотрю, исхудал. На диете? — гном начал осматривать Бэггинса как врач, или же как отец. — Да нет, что вы, ни в коем случае, питаюсь, как бык! — Оба издали небольшой смешок и снова обхватили друг друга теплыми объятиями. — А вы где были? Кили рванул искать вас на смотровой площадке. — Ах, да я говорил с Торином, он, кстати, должен скоро подойти. — Понятно, ясненько. — Страх увидеть любимого гнома Короля под Горой с каждым разом после его упоминания. А с другой стороны, он на это и подписался, что теперь терять. Надо взять себя в руки. Ладошки начали потеть, сердце учащено биться, зрачки расширяться. «Соберись, тряпка» «Он должен скоро подойти» — Чудненько, по часам уже время ужина, нам нужно садиться за стол! — Балин радостно огласил всех, потому что так хотел провести время со старым другом, ну, или просто поесть. Бильбо шел по центру, пытаясь ответить на все, что задавали членами братства. Это было весьма тяжело, ибо ответы рождались из уст медленнее, чем появлялись новые вопросы. Почти дойдя до шикарного стола, Бильбо в ту же секунду оцепенел - до боли знакомый запах хвои ощутился настолько близко со спиной. Не успев даже опознать объект сзади, все в моменте стало очевидно. «Торин…» — Что за манеры, господа, идти на ужин без своего короля? Поведение ужасное, мягко говоря. — Бархатный ветер из уст гнома пронесся через все стены зала. Страх. Голос. Это все наяву. Нет. Запах хвои. Страх. Время снова испарилось. Уже ничего не спасало. Сердце стремительно ушло в пятки, голова была готова провалиться под землю. Накатила сильнейшая тревога. Чувствовался пронзительный взгляд, огненно прожигающий затылок. Надо было суметь сделать это - посмотреть страху в глаза. Встретиться лицом к лицу. Это невыносимо сложно, голова сама не хочет поворачиваться, тело онемело, руки затряслись в бешеной пляске, как танцевальная чума - они не будут останавливаться. Это невозможно контролировать. Бильбо наконец-то сможет увидеть того, кто заставляет биться его сердце чаще и быстрее, но хочет ли он сам взглянуть на Торина? Конечно хочет, где-то там, во тьме разума, где скрыты самые сокровенные желания и мотивы. Это было попросту пугающе, ибо хоббит прекрасно знает самого себя: всплывут воспоминания в один лишь миг, все неудачи и потери, разочарования и огорчения. Однако он стал сильнее, наверное, надо лишь просто повернуть корпус, взглянуть на него и поздороваться, ничего более. Нет, Бильбо не сможет, он просто попытается. Очень медленно, чтобы не спугнуть, хоббит повернуться, и, о боже. Он никогда бы не подумал что перестанет контролировать свои лицевые мышцы, открыв рот и чуть выпучив глаза от увиденного: Торин стоял прям в метре от него, королевский плащ элегатно облегал плечи, создавая иллюзию что тот еще больше, чем был на самом деле. Густые ночные волосы лежали волнами, сливаясь с накидкой, будто создавали единый образ бордово-черного волшебника. Глаза короля выражали ничего, что можно было приписать к счастью или же радости встречи со старым другом. Лишь бездушный блеск сочился сквозь два изумруда, издавая звук живости. Борода была такая же, как и в воспоминаниях: длинная и красивая, с двумя маленькими косами, хотя, все таки она стала аккуратнее и меньше. Следит за собой, молодец. Как король не может следить за собой? Чуждо. Все же что поистине было неизменно - аристократичные розоватые губы и острый, как пик Одинокой Горы, нос. Это так прекрасно. Все было прекрасно, как и всегда. Торин выглядел до жути красиво и завораживающе. — Здравствуй, Бильбо, я рад тебя видеть. — Такой тембр мог будоражить все живое на этой планете. Никто не владел этой магией, кроме него. — Здравствуй, Торин. — Бильбо нервно захлопал глазами, топчась на месте. Насколько стыдно было показывать тревожность. Но признания ради - контролировать себя было непостижимым достижением. Хоббит никогда не сможет сдерживать внутренние чувства находясь рядом с таким существом. Просто надо осознать поражение. Больше вариантов нет и не будет. — Как добрались, все хорошо? — Да, если ты, конечно, переживал об этом - все чудесно, спасибо большое Кили за компанию. Без него я бы умер со скуки. — «И зачем надо было обогащать фразу колкими словами? Что я сморозил?». Сам того не понимая, Бильбо говорил все, что приходило в голову. Вранье равнялось нервными заиканиями и неспособность рационально действовать. — Ох, раз ты спрашиваешь, дорогой Бильбо, то я поистине переживал. Король печётся о своих гостях не меньше, чем о самом себе, прошу отметить. — Торин чувствовал, как хоббит хочет подколоть, напороться на сарказм, но никогда бы не поспел осуществить затеянное. Взяв контроль в свои руки, гном лишь ухмыльнулся и уставился на Бильбо своим гипнотическим взглядом. «Так ты начал с такого ракурса?» «Ты хочешь поиграть?» — Я не сомневался. Ну, теперь, когда наше величество пришло, может мы сядем за стол? Потому что, говоря откровенно, желудок уже играет концерт внутри меня. — Отшутился хоббит, смотря только на других гномов, максимально стараясь не попадаться в зрительный контакт с Торином. Но к большому удивлению, все молчали, один лишь Балин уж был готов ответить, пригласить пройти дальше. — Конечно, дорогой Бильбо, мы все проголодались. — Гном не прекращал улыбаться до ушей, взяв хоббит за плечо, повел под ручку до почтенного места гостя. Банкетное «столище» было поистине завораживающих габаритов. Вариации блюд лежали как маленькие пятнышки, сливающиеся воедино, как картина. Из этого пейзажа Арчимбольдо мог бы создать целую массовую сцену фруктовых людей. По центру стоял серебряный поднос, обогащенный многогранными камнями, где красовался целый жирный кабан, набитый апельсинами и зеленью. Вокруг главаря ужина находилась множество разнородных спелых фруктов - этажерки так чуть и не сломались от переизбытка больших ягод винограда, сочных алых яблок и закатных мандаринов. Каждый овощ был нарезан по правилам произведений искусства - длинные ломтики огурцов, волнообразные кольца помидоров и слайсы моркови, свернутые цветкоподобным образом. Тарелки напоминали целостную структуру какого леса лилипутских существ. И конечно же, еду без этого - баранина с травами гнездилась в 3 мисках, максимально приближенные к королевскому стулу. Любимое блюдо, как никак. Помимо съедобного, чтобы впечатлить еще больше - центром внимания стали золотые вазы с глубоким цветом сухоцветов и пшеничных колосьев, добавляя ужину богатый шарм. Гномичью эстетику никогда нельзя ступать с чем то другим: Эльфы предпочитали минимализм, Хоббиты - уют, а жители шахт внутри гор - роскошь с самым кричащим золотом, который можно было найти. Сам стол был накрыт тонкой шалью с узорами ручной работы. До такой степени она белоснежная, что боязно пролить напиток или же опрокинуть кусок мяса с вилки. Сервис также отличался выпендрёжом: у каждого гнома - члена команды - были свои собственные именные тарелки с инициалами, отличающиеся своей конкретной атмосферой, связанной с внутренними качествами, или же внешними показаниями: У Бомбура лежала тарелка с гравировкой яблок и другой еды, Кили и Фили имели почти идентичные, отличались ли рисунки, у одного парные мечи, другого - лук со стрелами. Дори же был награжден блюдечком с картинкой чая. У самого Торина предмет, где лежит еда, не был с каким то отличием - просто деревянная миска, ничего особенного. Но самое важное был как раз таки материал, тарелка сделана из легендарного дуба, служившим когда то королю щитом. Поскольку он больше не воевал, хотелось оставить память обо всех приключениях и победных битвах. Бильбо не очень был доволен тем, что почетного место оказалось прям рядом с королем, он хотел поменяться местами с кем это было возможно, ибо избежать разговора или непонятных диалогов было нереально. Слава богу по правой стороне сидел Балин, что чуть смягчало обстановку. Влево не хотелось смотреть ни в какую — Все так вкусно пахнет, прям слюни текут. — Глаза разбегаются. Нос хочет беспрерывно вдыхать эти разнородные ароматы. — Не стесняйся, бери все, что душе угодно. — Через плечо Торин посмотрел на своего гостя, приглашая угоститься заветным ужином. — Да, спасибо. — Бильбо старался максимально не смотреть, не поддаваться гипнозу королевских глаз и голоса. Он промолвил фразу, даже не повернувшись на Торина, отвечая куда-то в стену. У хоббита не было ни малейшего желания начинать никому не нужную беседу, но такое поведение показывало лишь неподобающие отвращение к социуму - надо быть чуточку вежливее. Поэтому Бэггинс медленно сделал вдох и выход и решился повернуться в сторону короля и начать разговор ни о чем. — Эребор так украсился за два года, вы знатно постарались, я смотрю. — сказал Бильбо, медленно осматривая помещение. Губы сомкнулись в плоскую ниточку, а голова стало машинально кивать, дабы показать мимолетное удивление переменам. — Я бы не оставил свой дом в ужасном состоянии. Как закончилась война, мы почти сразу же приступили к работе. — Торин замер на месте. Он прожигал хоббита до самой ниточки, дабы поймать малейший взгляд чудных глаз. Хоть на миг полюбоваться ими еще раз. Еще. Еще. — Понятно. — Когда разговор идет наперекосяк - это чувствуется. Проявить капельку интереса сквозь яркую мимику удавалось Бильбо, но все прекрасно понимали такой стиль: сделай все гиперболизированно чтобы остаться на плову. Хоббит наотрез отказывался смотреть в глубокие орбиты гнома, как будто его затянет в бесконечный лес. Он боялся оттуда не выбраться. Торин очень хорошо знал своего вора, поэтому решил действовать физически: он приподнялся со скрипого стула и захотел предложить положить хоббиту - единственная возможность дальше цепляться за любые диалоги. — Давай, выбирай. Тебе наложить, может быть, кусок свинины? — Встав почти во весь рост, посмотрел на подопечного с вопросительным взглядом, прищурив веки почти до невидимости гипнотических изумрудов. Массивные брови поднялись вверх, создавая иллюзию домика. Тембр голоса был неизменен - бархат струился из связок. Ой как не просто было держаться в такой обстановке. — Я бы предпочел баранину с травами, если не возражаешь, — ответил Бильбо, опустив взор куда то в ноги. — Тебе тоже нравится это блюдо? — Королевское сердце согрелось в неизбежных надеждах. «Хоть в чем-то мы похожи». — Да, Кили решил сделать мне вкусный завтрак перед отъездом и я тогда попробовал впервые это чудо. — Хах, какой молодец. Тогда я положу самый большой кусок. — Торин потянулся к самому большому ребру, явно предназначавшись для Бомбура. Но для гостей ничего не жалко. Для Бильбо тем более. — Нет-нет, не надо столько, я не съем. — Позабыв о стеснении, Бильбо начал габаритно махать ладонями в знак протеста, также встав со своем стульчика. — Да мне не жалко, тем более ты так исхудал с последней нашей встречи. Надо кушать. — Отрицания хоббита пролетели мимо ушей, или же попросту не долетели. Ловко нацепив вилкой и придерживая ножом снизу, король положил баранину на тарелку. Наконец-то можно приступать к трапезе. — Пропади пропадом, все уже мне сказали о моей худобе. Я ни капли не такой. — Возмущение сравнимо с капризным ребенком, который не хотел признавать очевидных вещей. Нотка раздражение показалось сквозь руку, ударившее маленькое хоббичье колено. — Правду говорю, ты сильно ошибаешься, что не поменялся. Хотя, миловидные пухлые щеки остались прежними, да, тут ты ничуть не изменился. — «Ну что ж дорогой друг, поиграем в игру, только теперь вести буду исключительно я, и я создатель правил.» Торин прекрасно знал что Бильбо всегда смущался от любых комплиментов, связанных с телом или чертами лица. — Спасибо, мне приятно. То есть, я имел ввиду, мне приятно, что ты-ты подметил мои неменяющиеся черты лица, но, как по м-мне, они абсолютно не-не милые, но с-спасибо да. — «Да блядь, он издевается? Что началось снова? Я не буду в это играть». Оставаться сухим не получалось. Снова появился наш старый добрый друг - заикание. Хотелось провалиться под землю. Как и предвещал Торин, щеки со скоростью света залились розоватым оттенком, будто у хоббита простуда. Ну, почти, болезнь от Торина. — Брось, ты всегда был таким. — Не меняя положение тела и головы, гном продолжил играть по старому сценарию - гипноз. — Каким? — Переборов все что только возможно, Бильбо осмелился поддаться искушению гипноза, посмотрев прямо в глаза. И, о боже, это самый неподходящий тайминг который можно было бы выбрать во всем этом диалоге. Удача точно не на его стороне. — Милым. — Довольная ухмылка скользнула до ушей. Наглости у короля хватало с запасом, поскольку продолжить так откровенно пялиться на «друга» после сказанного сможет не каждый. На то натура Торина. Заигрывать с кем то объективно слабее его было фетишом. Однако нельзя было отрицать , что гном тоже переживает, флиртуя с Бильбо. Это был тот хоббит, по которому он печется больше всех на свете. Одно дело умышлять такое с тем кто не привлекает, а другое - напрямую высказывать свое обожание объекту любви. «1:0 в мою пользу, Мистер Бэггинс». — Я так не считаю. — «Я не могу это сдерживать. Почему этот мерзавец говорит так сладко? Я хочу забыть это. Дайте мне сил. Я не выдерживаю». От сладострастного внимания к комочкам по бокам уши Бильбо покрылись бордовым цветом. — А я считаю. — «Надеюсь, ты примешь поражение достойно, мой дорогой Бильбо.» Незаметный выдох, больше похожий на глубокий смешок, раздался настолько тихо. Главное, чтобы это с услышал адресант. Торин не слепой, сразу же заметил горящие мочки. «Достаточно с него на сегодня». Прошло два часа с момента ужина. Бильбо-красный-помидор сидел уплетал мясо за обе щеки, все таки ментально согласившись с Торином в плане размера порции - голодный был как зверь. Все остальные гномы открыто говорили друг с другом о насущных проблемах развитие торговли, поднимались темы новых полезных отношений, редко но метко доносились колкие шутейки со сторон Фили и Кили, из за которых иногда разговор не мог продолжаться серьезно. Хоббиту было приятно находиться в такой обстановке, которая может поменяться через секунду на спор или драку, либо же остаться прежней, добропорядочной, спокойной. По сравнению с первой в жизни встречи с такими существами, как стокгольмский синдром, Бильбо зависел от эмоциональных перепадов и живой искренней коммуникации. Хоббиты не умели так: они лишь улыбались тебе в ответ, хлопая ресницами, а после с лицам будто ты отравил всю его семью пойдут наплетут сплетен мама не горюй. Во всем нужно найти баланс, в вежливости тоже, но за 2 года одиночества Бэггинс осознал насколько ему по душе слушать хоть и грубую но самую правдивую речь, хоть с оскорблениями, хоть с множеством ругательств - абсолютно неважно. Это было так живо. Не надо было подстраиваться под каждого индивидума, диалог который заканчивается додумываниями и глубокими раздумьями о намеках, скрывающиеся в ежесекундном дерганом глазу или резком движении. В Шире картинка была самой красивой, но самой неестественной. Проглотив последний кусок, хоббит аккуратно положил приборы, с шумом откинулся назад, показушно выпятив живот и сложил руки, растягивая согласную букву, означающая звук наслаждения. Он откровенно говоря, нажрался как свинья. — Господи, как это вкусно, прости, Кили, но эта баранина была еще лучше, чем твоя. Надеюсь я не обидел. — Хахаха, ни в коем случае, блюдо же готовил Торин. — Посмеялся племянник короля, продолжая набивать рот третьей порцией. — Тебе и вправду нравится? — Почти надкусывая новый кусок спросил Торин, держа рот чуть приоткрытым. — Да, вполне себе. Неплохо. — «Сука, он даже в кухонном деле мастер. Где же Торин не идеален?». Так неестественно поменяться в лице, сразу можно было догадаться, что Бильбо попросту не хотел показываться истинные чувства перед любыми вещами гнома, фальшиво отстраняясь и создавать самое не принужденное лицо. — Однако твоя реакция никак не со стыкуется со словами. — Прости? — Я не уверен, что «неплохо» может сопровождаться закатываниями глаз и таким аппетитным мычанием. — Да нет, просто обычная реакция хоббита даже на самый поверхностный вкус еды. — «Я постараюсь выкрутиться, вряд ли получиться.» — Ты так и не научился врать. — В движении пробубнел Торин себе прям в руку, отворачиваясь от хоббита, но явно применив все свои актерское способности, чтобы только тот услышал. — Ты что-то сказал? — Вопрос был задан ради приличия. Он блестяще слышал. Уши хоббитов в трижды лучше и чувствительнее, чем у любых существ. — Ни в коем случае. — «Ну давай же, Бильбо, ты сам начал эту игру, почему же отступаешь? Пока что 2:0». Хоббит осознавал насколько погрязнет в этом болоте, если не начнет выкарабкиваться с помощью ответных шагов, подколов-дразнилок. На плаву нужно оставаться - это, в первую очередь гордость и небольшое самолюбивое, которое не даст упасть ниже плинтуса. Однако единственный кто мог прогнуть хоббита щелчком пальца - это Торин. Микс черного юмора с флиртом - вот настоящие зыбучие пески. Засосут безжалостно, навсегда. Застолье только продолжалось. Гномы разгоняли баллады, пошлые истории под звуки флейт, грубо говоря - веселились по обычаям. Почти 5 кружка Эля с легкостью была выпита Фили, который моментально начал демонстрировать свою акробатические трюки, называя это «танцем». К нему подключились и другие члены команды: Кили вприпрыжку носиться, снося ногами этажерки, Бофур и Давлин находясь под сильнейшим градусом выясняли отношения где-то внизу плясок - прям под столом, то цепляясь за волосы, то бив друг друга лбами с ненормальной силой. По какой причины родилась ссора - никто не знает, да и в принципе это не столь важно. Балин сидел на двух стульях: в голосину смеялся с энергичной молодежи, попутно переводя тему про успокаивающий чай вместе с Дори. Главное, что всем было весело и комфортно. Ну, почти. Бильбо продолжал сидеть на почтенном месте гостя рядом с Торином, теперь уж мудрого гнома по правой стороне не находилось - согревающие напитки были важнее. — И часто у вас такие веселья? — Не отводя взгляда от разносторонней санты Барбары спросил хоббит. — Отнюдь. Вообще не часто. Каждый второй день. — Видимо у гномов в крови заложено говорить с сарказмом. Но рядом с вором трудно было сдерживать смех, по крайней мере алкоголь тоже слегка опьянил короля. Оба рассмеялись. — Ну да, тогда предъява отпадает. — Бильбо пытался также держать серьезную мину, однако держаться крайне тяжело. В таких ситуациях сарказм не получался. — Слушай, Торин, я все таки не такой крепкий физически - я жутко устал. Не подскажешь где моя комната? Или я сплю здесь ? — Бильбо показал пальцем прям на разъяренный гномами стол. — Нет-нет, конечно покажу. Пойдем за мной. — Отодвинув стул, с еле слышным хрустом колен король встал и вальяжно направился проводить гостя до спальни. Бильбо покорно следовал за ним. Он на миг задумался как легко без всякого стеснения и обид он идет рядом с гномом, чей рост коордиально отличался от его: высокий, статный, властный. Когда Торин идет - это уже искусство. «Я не буду оптимизировать ситуацию. Он остается ненавистным существом для меня. Я делаю все это не по его зову и просьбе, лишь совесть и помощь другим соратникам. Но я не могу, опять начинаю краснеть рядом. Стоп, мы так близко. Он даже замедлил шаг, чтобы мы шли как на равне.» В 10 шагах от обеденного помещения располагалась небольшая каморка, как раз таки принадлежавшая Бильбо. Дверь отличалась своей простотой - деревянная, дешевая, железная ручка болтыхалась от каждого прикосновения, а трещины создавали особый шарм заброшенности. Хотя, Какая разница? Главное, чтобы внутри выглядело более менее подобающе и кровать была комфортная. Остальное мало волнует. И не к такому привыкали. — Спасибо, ну что ж, пойду осваиваться. — Этим гном хотел попрощаться, без каких то колких слов. Снова нахлынули чувства, а такое означало опять бояться смотреть своему «другу» в глаза. — Да, располагайся. Я пока пойду разнимать две красивые пары: лбы Бофура с Двалином и рот Бомбура с последний куском свинины. А племянники давно уже дрожны лежать спать. Ни то напьются как животные, а на утро эффективности да работоспособности ноль. — Торин выдал нервный смешок и медленно направился обратно. — Какие мы строгие. — Театрально отворачиваясь, сказал Бильбо, громко откашливаясь после шутки, безумно одиждая реакцию Торина. Тот прекрасно слышал. — Ты что-то сказал? — король хищно повернулся, взирая через плечо. — Ох, ни в коем случае. — «2:1, наглая корона» Закрыв дверь на ключ, хоббит без спешки рассмотрел спальню и без каких-либо преувеличений обомлел. Комната - словно застывший вздох времени, вырезанный из камня и свечного света. Здесь всё кажется слишком живым для неживого: стены из старого, неровного камня будто помнят прикосновения рук, что строили их сотни лет назад, и дыхание каждого, кто искал здесь убежище от ветра, страха или судьбы. Свет от трёх свечей колышется, танцует, и кажется, что он не просто освещает, а разговаривает с тьмой, убеждая её остаться за порогом. Воздух гари густой, тёплый, наполнен ароматом пчелиного воска, пыли и старого дерева - это запахом забвения и покоя, в котором нет ни тревоги, ни времени. Кровать стоит у стены, словно старый друг, молчаливый, но верный. Её деревянное изголовье украшено простыми, но уверенными орнаментами - не узоры, а шрамы времени. Ткань покрывала, грубая на вид, кажется мягкой, как вечер после долгого дня странствий. В складках её прячется тепло, будто только что кто-то поднялся, оставив за собой дыхание сна, ещё не успевшего рассеяться. Тумба рядом хранит свечу, что наклонилась, как мудрец, уставший от вечных вопросов. Пламя то вытягивается, то падает, словно сердце комнаты бьётся в его ритме. Тени ползут по стенам, медленные и задумчивые, будто вспоминают лица тех, кто жил здесь прежде. У дальней стены - стол, тяжёлый и надёжный, как сердце Одинокой горы. На нём раскрытая книга, пустой дневник, страницы которого шевелятся от дыхания пламени, будто шепчут о том, что непонятно смертным, что пробивалось сквозь мрак. «Он помнил о моем увлечении писать - мило. Каменный умывальник в нише, с водой, неподвижной, как зеркало для души. В её глубине дрожит отражение свечи - одинокий огонёк, который будто охраняет вход в другой мир, невидимый, но близкий, как сон перед рассветом. Всё здесь дышит смыслом - не произнесённым, а чувствующимся под кожей. Каждая трещина в стене, каждый кусочек воска на столе, каждая пылинка в воздухе — часть великой тишины, в которой заключено что-то большее, чем просто покой. — Что-ж, пора спать. — Застегнув последнюю пуговицу на бежевой сорочке, аккуратно положил ноги в облачное одеяло и перевернулся набок. Однако уснуть в новой обстановке катастрофически не удавалось.