Белые цветы, черные корни

      Лежавший поодаль грузный мужчина с раздутым животом громко попросил пить. Риа спросила у Антимаха:       — Поможешь ему? Где вода, ты знаешь.       Тот кивнул и отправился в дом. Когда юноша ушёл, Риа, очень тихо, чтобы не слышал никто, кроме Коры, произнесла:       — У меня есть младшая сестра Гелика. Она тоже больна: словно гниёт заживо. Я привела её за помощью в храм Аполлона, потому что прежде здесь часто бывали нимфы. Сейчас Гелика здесь, и другие целители запрещают мне с ней видеться: боятся, что болезнь перекинется на меня. Жизнь сестре спасёт только лекарство, изготовленное из травы моли. Знай, что я уже ходила на болото и не смогла найти моли. Чудовища я не видела, но в топях кишмя кишат странные лягушки. Они злобно кидаются на путников, словно собаки, раньше я с такими не сталкивалась. Вдобавок, лягушки ещё и ядовитые: одна тварь лишь слегка коснулась моей руки, а кисть вздулась и заболела так, что мне пришлось вернуться.       Словно оправдываясь, Риа добавила:       — Моя смерть на болоте ничем не помогла бы сестре. А ты сможешь отправиться туда?       — Я пойду. Уж слишком многим нужна моли.       — Да поможет тебе Аполлон, истребитель чудовищ!       Тут вернулся Антимах. Он пообещал Риа рассказать искателю, как добраться до болота. Нимфа пожелала Коре удачи, и они расстались. Напоследок Кора сунула в руку Риа горсть монет беднякам на еду.       Покинув лечебницу, Кора с Антимахом направились на рынок по узким улочкам, щедро залитым солнечным светом, отражавшимся от белых стен домов. Правда, на стенах то и дело встречались надписи углём: «Леонтиск дурак», «Самые крепкие сандалии у Гелона», «У Аристарха дрянное вино» и тому подобные.       На рынке волшебница купила пару кусков баранины. Она рассказала спутнику про ядовитых злобных лягушек и добавила:       — Мясо для них, брошу им приманку и проскользну мимо.       Антимах одобрил её замысел и проводил Кору до городской окраины. Он бы и дальше пошёл, но Кора запретила, сказав:       — Мне няньки не нужны. Искатель я или кто?       — Как хочешь, — нехотя согласился Антимах. — Езжай вон по той дорожке. Она сначала идёт по возвышенности, оттуда можно увидеть болото. Не заблудишься. У тебя всё получится, Критий. Боги помогут тебе!       — Ага, — кивнула Кора и направила лошадь по широкой тропе на восток.       Вскоре она оглянулась и увидела, что Антимах всё еще стоит и смотрит ей вслед. У парнишки так горели глаза, он сам бы с удовольствием пошёл на болото, но это приключение не для него.       По дороге Кора думала о том, что хорошо бы найти моли до заката, и желательно раньше, чем из трясины вылезет неизвестный монстр. Потом в голове раздался голос двоюродного брата Горгия:       — Привет. Где ты, Кеб?       Он назвал Кору уменьшительным именем, сокращением от её настоящего — Кебхут. Мысленно Кора ответила:       — Неподалёку от Тилисса, побывала в Братстве искателей. Ему покровительствует сам архонт, и там распоряжается его единственная дочь. То, что я видела, было вполне благопристойно. Я вступила в Братство и получила первое задание. Еду на болото к северу от города искать траву моли, которая нужна местной целительнице.       Кора рассказала брату про больных Анхиалу и Гелику, добавив:       — Кстати, я маскируюсь под парня, и назвалась твоим сыном Критием.       — Не посрами меня, сынок. Тебе нужна моя помощь?       Кора подумала о том, что только что вернувшийся с дежурства Горгий должен выспаться, и ответила:       — Не нужна. По слухам, на болоте обитает то ли гидра, то ли какая-то другая тварь. Если она нападёт, управлюсь с ней одна.       — Ну ты хотя бы покажешь свой трофей?       — Конечно. Надеюсь, шкура чудовища сгодится для того, чтобы сшить новые сандалии.       — Кеб, ты же не станешь рисковать понапрасну?       — Не буду. И не читай мне нотаций про осторожность, я не ребёнок.       Хмыкнув, кузен ответил:       — Гидра поступит очень разумно, если вообще не покажется тебе на глаза.       — Я не поняла, ты за кого? За неё или за меня?       — За тебя, дорогая. Что приготовить на обед к твоему возвращению? Учти, что мясо гидры я жарить отказываюсь.       Бедный кузен никак не мог забыть, как много лет назад юная Кора убила нильского крокодила-людоеда и явилась к нему в дом с головой зверя в одной руке и куском крокодилятины в другой. Поняв, что ему предлагают, Горгий обиделся, и по щелчку его пальцев, мясо вылетело из руки девушки, вспыхнуло в взметнувшемся из-под земли пламени и сгорело дотла. До сих пор вредный родич то и дело подшучивал над Кориной практичностью.       А ведь если расти в маленьком кочевом племени в пустыне, то с раннего детства приучаешься ценить всё, что можно употребить в пищу. Когда Кору забрал к себе отец, ей долго пришлось привыкать к мысли, что голодать больше никогда не придётся. Само собой, пришлось многому учиться, чтобы стать полезной отцу наравне с братьями и кузенами.       Улыбнувшись воспоминаниям, Кора ответила:       — Обед на твоё усмотрение. А насчёт мяса гидры подумай.       — Нет, нет и нет!       — Ты скучный и злопамятный, Гор. Упускаешь шанс попробовать что-то новое.       — Зато наши желудки останутся здоровыми. Пока, Кеб. Удачи!       Голос собеседника исчез, а Кора представила себе обед, который будет ждать её в доме брата и облизнулась. Во время отдыха Горгий не гнушался готовить сам, и у него неплохо получалось.       Солнце палило нещадно, и от предвкушения обеда мысли Коры плавно перетекли к предстоящему вечеру. Если получится управиться до заката, тогда она отдаст добычу заказчикам, увидит, как Анхиала проснётся, а потом вернётся в дом Горгия в укромной бухте у подножия гор. Когда луна разбросает отблески серебра на волнах, можно будет искупаться в тёплом море. Ну а потом Кора с кузеном окажутся в постели…       Позади остались сельские усадьбы с полями и фруктовыми садами. На лугах паслись овцы и коровы. Тропа извивалась на возвышенности заросшей платанами, стройными кипарисами, серебристыми тополями. Вдалеке чистая лазурь неба сливалась с тёмной синевой моря. К северу виднелась зелёная низина, где поблёскивала вода, и в нагретом воздухе колыхалось марево.       Местность понижалась. Деревья по обеим сторонам тропы стали редеть и вскоре исчезли, а те, что изредка попадались, выглядели угнетёнными и болезненными. Теперь на лугах вокруг в изобилии рос кустарник, а ещё дальше стеной стояли заросли тростника. На симпатичной полянке Кора оставила пастись кобылу, спутав ей ноги, а сама пошла дальше. Земля стала сырой, среди серых луж торчали пучки осоки, валялись полусгнившие древесные стволы. Пекло солнце, стояла влажная духота.       Продравшись через тростник, Кора увидела низину, усеянную многочисленными озерцами, с травянистыми островками между ними. На самых больших островах росли ивы и ольха. На поверхности воды, свободной от ряски, играли солнечные блики. Среди зелени хвощей, осок, аира, болотных ирисов выделялись ярко-розовые хищные росянки — ловцы насекомых. Кочки покрывал разноцветный мох: изумрудный, коричневый, винно-красный. Пахло застоявшейся влагой и гнилью. Тренькала и попискивала болотная живность. В душном, влажном воздухе, жужжа, носились комары и мухи — пришлось поставить защиту от них.       Осторожно ступая, Кора двинулась вглубь болота, ища глазами белые цветы моли. Не успела она отойти далеко, как на кочку перед ней из воды выпрыгнула серо-зелёная лягушка с ладонь величиной и, недолго думая, бросилась на Корину ногу в сандалии. Ойкнув от неожиданности, волшебница отскочила назад, примерилась было пнуть наглую тварюшку, но вовремя вспомнила, что прикасаться к лягушкам нельзя. На коже животного поблёскивала слизь, наверняка ядовитая.       Нахальная зелёная хищница поскакала за Корой. Та вынуждена была подняться в воздух и левитировать в локте от земли. Неугомонная лягушка вновь попыталась допрыгнуть до Кориных ступней. «Маленькая, а какая злющая!», — удивлённо подумала волшебница. За первой лягушкой на сушу вылезли ещё с два десятка её сородичей и целеустремлённо двинулись к Коре.       «Хорошо, что Гор меня сейчас не видит», — с улыбкой подумала Кора. Достав из сумки мясо, она бросила один кусок налево, а второй направо, рассчитывая отвлечь нападающих животных. Когда куски упали в жидкую грязь, с шумом расплескав брызги, лягушки ринулись к новой добыче. Поглядев, как животные вцепляются в мясо и обгрызают его края, волшебница только головой покачала. У этих земноводных зубов явно больше, чем обычно бывает у лягушек.       Кора представила, как люди приходили на болото, маленькие злобные твари наскакивали на них, и их ядовитая слизь, попав на кожу, убивала несчастных жертв. Трупы лягушки пожирали. Отвратительно, но, поголодав в трясине, станешь есть всё, что подвернётся. Теперь Кора была уверена в том, что никакой гидры на этом болоте нет, и надо потом сказать об этом искателям в Братстве, чтобы не совались сюда.       Лягушки всё прибывали и прибывали. Куски мяса полностью скрылись под их тельцами. Куда ни посмотри, на каждой кочке сидели плотоядные твари. Да уж, обычные люди здесь точно далеко не продвинулись бы. Вздохнув, Кора пошла, вернее, медленно полетела дальше, паря в локте от поверхности. Даже сейчас неугомонные лягушки пытались допрыгнуть до неё. «Как собаки», — подумала волшебница.       Она оглядывалась вокруг в поисках моли, но ничего не замечала. Солнце успело чуть продвинуться по небосклону, когда впереди на большом островке суши Коре бросились в глаза мечевидные листья и словно бы белые жемчужины, раскатившиеся по кочкам. Вот они — цветы моли!       Обрадованная Кора шагнула к находке и почувствовала на себе чей-то взгляд. Кожу словно защекотало, а вздрогнувшая волшебница потянулась к рукояти меча, но когда оглянулась, то не увидела никого, кроме вездесущих лягушек.       Она двинулась дальше. Раздались плеск воды, хлюпанье, и на островок между волшебницей и цветами моли из трясины вылезла большая жаба величиной с быка. От удивления Кора присвистнула. Значит, вот кто ещё мог охотиться на людей, приходивших сюда.       Маслянисто поблескивавшую, усеянную бородавками зеленовато–серую кожу жабы покрывала слизь, её оранжевые круглые глаза внимательно следили за Корой. Из широкой пасти высовывался длинный липкий язык, которым тварь наверняка попытается поймать добычу. Так оно и случилось — язык выстрелил в сторону Коры, а та увернулась, поднялась чуть повыше.       Кора приготовилась было обездвижить жабу, как вдруг та открыла пасть и издала странные звуки. Удивлённая волшебница отметила, что глаза земноводного кажутся разумными и печальными. Когда жаба подняла правую переднюю лапу, на внутренней стороне её кисти Кора увидела золотисто-жёлтое родимое пятно.       Скрипучие звуки сложились в членораздельные слова, а голос оказался хриплым, словно этому созданию давно не приходилось с кем-то беседовать:       — Приветствую тебя. Ты ведь не человек?       Пришлось ответить уклончиво:       — Я дитя бога, которому поклоняются в южных землях.       Это совершенная правда: Кора была дочерью Великого Пса и человеческой женщины из маленького племени, обитавшего в песках Египта.       — Это хорошо, — проскрипела жаба. — Ненавижу людей.       — Что они тебе сделали?       — Люди убивают всех, кто живёт здесь, давят ногами лягушек ради забавы.       — Твои подданные могут постоять за себя, — бросила Кора.       Жаба ответила:       — Здешние могут, а другие нет. Знаешь о снадобьях, для приготовления которых живую лягушку бросают в кипящее молоко? О том, как эти беззащитные создания дети надувают через соломинку?       — Я никогда не делал такого.       — Ты не человек.       Кора промолчала, подумав, что со странным существом лучше договориться, и вообще, интересно узнать про него побольше. Жаба продолжала:       — Как тебя зовут?       — Критий. А тебя, госпожа?       — Кло. Я правлю на этом болоте.       — Мне рассказывали, что здесь живёт гидра.       Жаба пренебрежительно отмахнулась.       — Глупости. Здесь нет никого, кроме меня и лягушек. Зачем ты пришёл сюда, сын бога?       Значит, её тоже обманывает иллюзия. Отлично. Кора ответила:       — Мне нужно растение моли. Из него можно приготовить лекарство, которое спасёт жизнь моим друзьям. Пожалуйста, позволь мне набрать травы.       — И ты готов на многое пойти ради своих друзей?       — Да, госпожа Кло.       — Ты добрый юноша, раз не тронул лягушек. Подозреваю, что ты способен не только летать. К слову, кто твой отец, не Аполлон ли?       При этих словах глаза Кло недобро блеснули.       — Нет. Моего отца Анубиса почитают не в Элладе, а в Египте, — ответила Кора.       — Это хорошо. У сына Аполлона я не просила бы помощи.       — Почему?       Махнув лапой, жаба показала блеснувшее золотом родимое пятно и пояснила:       — Однажды я дотронулась до Аполлона, и он наградил меня вот этим. Ненавижу его!       «Дерзкое создание. Тянуть конечности к божеству не каждый осмелится, тем более к такому», — подумала Кора, вспомнив рассказы о том, как этот лучезарный бог и его сестра Артемида расстреляли из луков детей Ниобеи на глазах у матери, как обиженный Аполлон заживо содрал кожу с сатира Марсия, и как убил свою беременную возлюбленную Корониду. Волшебница спросила:       — Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я помог тебе?       — Умный юноша. Ты всё правильно понял. Окажи мне услугу, а в обмен сможешь сорвать столько моли, сколько тебе будет нужно.       — А потом я смогу вернуться и собрать ещё травы? Лягушки меня не тронут? — уточнила Кора.       — Какой ты прыткий! — скрипучие звуки, которые издала Кло, очень походили на смех. Словно вторя ей, заквакали лягушки, до сих пор сидевшие тихо.       «Надеюсь, они не окажутся разумными», — подумала Кора.       Отсмеявшись, жаба сказала:       — Храбрый Критий, если ты сделаешь то, что я хочу, приходи за моли снова. Насчёт лягушек обещать ничего не могу: они всего лишь животные и от голода могут накинуться на кого угодно. Но ведь у тебя прекрасно получается избегать столкновения с ними. Заключим сделку, дитя чужеземного бога?       — Ты ведь не потребуешь от меня наказать самого Аполлона?       — О нет, не беспокойся, юноша.       — Тогда я согласен. Скажи, что нужно сделать, — ответила волшебница и подумала: «Теперь у меня три заказчика. Успеть бы управиться до заката».       В мыслях промелькнул и исчез вкусный обед, который будет ждать её в доме Горгия. Вздохнув, Кора приготовилась выслушать жабу.