Второстепенное и не очень

      — Жена Малины, так меня называют, — пренебрежительно выдала девица и перехватила сопящего младенца поудобнее. Делала она это быстро, но очень бережно, наловчилась уже. Жилу всегда удивляло, как шустро бабы, ранее мальцов в глаза не видевшие, учились с ними управляться, — но я ему никакая не жена. Любовница. Бывшая.       Жила нахмурился. Пальцем протёр запотевшее пятнышко на стакане с водкой. Не нравилось ему это. Не нравилось, что Танька жила в этом клоповнике с маленьким ребёнком. Не нравилось, что сожительница её, сильно младше, тоже с ребёнком, ютилась в этом бедламе. Куда Малина-то смотрел?.. Значит, как погремухой, к тому же, не такой уж и лестной, одарить сумел, а хату бабе своей не нашёл? Ну что за позорище! Жилы не было всего ничего, а тут вон какие мракобесия творятся.       — Как-то это…       — Не по понятиям? — живо подхватила девушка. Хотя в его глазах скорее уж девочка, внешне ей было около двадцати, — Я в курсе. Роман Дмитриевич мне все уши пожужжал, мол, не по понятиям это, надо ответственность за свои поступки брать… Только знаете что, Серёжа… Разрешите мне так себя называть?       — Разрешу, чё нет-то…       — Так вот, — не сбиваясь с мысли, продолжила «жена Малины», — в гробу я ваши понятия видала, ясно? Мне, уж извините, не всралось выслушивать ото всех, что Малина на мне женился, потому что я залетела.       — Так чё — все так женятся…       — Не все. Некоторые, знаете, по любви женятся, а не потому, что малолетка, которую ты на тачке и на члене прокатил пару раз, умудрилась забеременеть. Суп будете? Лёгкий, из рыбной консервы. Тюрьма не курорт, жирную пищу сразу есть не стоит, а он легонький.       — Буду.       — Погрею тогда.       Он отвык от гражданских, и от того, что женщины могут быть такими откровенными и борзыми. Отвык, чтобы суп ему предлагали «легонький», чтобы к еде привыкать постепенно. Отвык, чтобы… Да вообще отвык.       Жила, как бродячий пёс, согретый миской каши и парой сосисок, занял раскладушку в коридоре. Бабы каким-то неописуемым образом жили в одной комнате и не жаловались. Работать бегали посменно — одна сидела с детьми, вторая шла пахать. Было бедненько, но чистенько, жратва водилась… Жила, как устроился — на две работы разом — зарплату оставлял на столе. На продукты там, на пелёнки… Если надо, мог с детьми посидеть. Танюхина дочка уже бодренько ползала, а Малинин малой ещё головку держать не научился. На мордаху — вылитый Малина, конечно, никаких тестов не надо…       — А я чёт не понял, — сказал Жила при встрече, — ты когда это так ссучиться успел, чтобы баба от тебя в нору крысиную забилась, лишь бы в ЗАГС не идти?       Ну и загремел на пятнадцать суток.