очарованный взглядом напротив

Антон открывает глаза и не сразу понимает, где находится. Вокруг темно, но яркий экран телевизора и ослепительное свечение светодиодной ленты заставляет его вернуться в реальность. Он сидит на небольшом диване, чувствуя резкий запах травки. Вокруг маячат множество незнакомых людей, громкая музыка режет уши и едкий дым, окутавший квартиру, словно утренний туман, заставляет глаза слезиться. Парня накрывает тревожность, буквально поглощает, не давая выпутаться из плотной нити страха. Все вокруг кажется нереальным, будто сейчас он не здесь, не в этом мире вовсе. Шастун рад бы уйти, но после случившегося не сунется на улицу до утра так точно, да и домой тащится в состоянии налакавшегося кота не особо хочется. Говорят, клин клином вышибают, Антон всегда придерживается этой позиции, наверное поэтому толерантность настигла его раньше, чем стоило бы, но сейчас это не важно. Сейчас важен только белый порошок, рассыпанный по столу. Парень плюет на бумагу, пальцами собирает в кучу остатки фета на столе, что, вероятно, кто то нюхал до него, подносит лицо к порошку и проходится носом по белой полосе, а после откидывает голову на спинку дивана для более ощутимого эффекта. Который, кстати, настигает его довольно быстро. Знал бы парень раньше, что от пары грамм хочется и горы свернуть, и тысячу километров пройти, знал бы, какие ощущения можно испытать, которые так быстро понравились Антону, какие незабываемые часы активности и комфорта появляются, которых без дозы он, наверное, никогда не добьётся. Антона уже не раздражает музыка, а незнакомые люди кажутся ему самыми родными. Шастун чувствует себя своим. В своей тарелке, так сказать. Перед глазами все мелькает, плывет и парню нравится. Нравится плыть, не задумываясь о последствиях, нравится ощущать себя живым, кажется, что именно сейчас все недостижимое достигается и все невыполнимое выполнится. Антон встает, понимая, что просто сидеть ему уже наскучило. Юноша поднимается на ватные ноги и начинает плавно двигаться под припев какой-то попсовой песни, оглядываясь вокруг, чтобы зацепить взглядом друга, который, вообще-то, так подло кинул Антона на растерзание амфетамином. Увидев, как тот выходит из самой дальней комнаты, направляется к нему, все еще пританцовывая. Энергия в нем так и плещет, прямо-таки вырываясь наружу. — Ты где пропал, — Антон кричит, но даже повысив тон не может выкрикнуть громче музыки, поэтому повторяет вопрос другу на ухо. — А ты? — Эд смеется, всматриваясь в лицо напротив, — Ясно, пропал в мире белого порошка, да? — — Отдуваюсь за нас двоих, пока ты где-то шляешься, — Шастун вновь выкрикивает слова Выграновскому на ухо, — Куда дальше то? — Я у брата перекантуюсь, — Глаза Антона округлились донельзя. Тот молчал с минуту, думая, что Эд поймет и без слов, но ему ведь все размусоливать нужно. — Мне нельзя в таком состоянии домой, ты же знаешь, — Анон перекатывается с ноги на ногу, глубоко вздыхает и смотрит на друга так, будто откинется через секунду. Парень лыбится, трёт глаза, которые вновь слезятся и кажется бубнит себе что-то под нос. — Шаст, он мент, — Выграновский чешет затылок, отводя взгляд, — Я бы забрал тебя, но он же повяжет тебя сразу, как в зрачки заглянет. Антон правда пытается подумать, что ему делать и где переночевать, но дается это очень уж плохо. Парень вроде и напрашиваться не хочет, и страх накатывает сразу, как тот понимает, что братишка Эда, оказывается, мент, но выбор то не особо велик. — — Я выветрюсь, пока мы доедем, — Юноша смотрит буквально щенячьими глазами, старается по крайней мере, хотя с его зрачками космических размеров получается неплохо. — Ты себя вообще слышишь? Выветрится он, — Друг кладет руку на плечо Антону, чуть сжимая, — Сорян Тох, не сегодня. — Я зайду и сразу спать завалюсь, он меня даже не увидит, — Шастун был бы не Шастуном, если бы не пиздел так правдиво. — Блять, Антон, ты кого наебать пытаешься, — Выграновский прыскает в кулак видя, что Шастун на серьёзных щас затирает ему бред, в который даже ребёнок не поверит, — Я че по твоему ни разу фен не нюхал? И правда. Шастун не спит второй день и навряд ли уснёт сегодня, раз решил прибавить пару грамм. — Я, вообще-то, студент, — Антон поднимает указательный палец вверх для пущей убедительности, — скажем, что это я от переутомления. — Ты угораешь? — Эд смеётся, снова хлопая друга по плечу, — Студент он, вы посмотрите, — Шастун яростно пытается сделать вид, что ему обидно, но выходит так себе, — Ладно, разберёмся.

***

Всю дорогу, пока они ехали на такси, Антон не переставая говорил что-то водителю, может даже затирал про плюсы быть солевым наркоманом, Эд не особо вдавался в подробности. Когда они вышли из машины, Шастун узрел обычный спальный район, за время получасовой поездки парень уже успел забыть, куда они вообще идут, но, подойдя к подъезду, опомнился. — Что мне делать то? — Антон уставился на друга, ожидая, что тот сейчас ему покажет подробную инструкцию о том, как не спалиться о том, что ты под веществами перед ментом, но тот лишь пожал плечами. — Похуй, прорвёмся, — Последнее, что услышал Шастун перед тем, как они зашли в подъезд. Поднимаясь на лифте, парень успел напугаться своего отражения в зеркале, а Эд усомнится в том, что тащить его с собой было хорошей идеей. По ощущениям Антона, поднимались они вечность. Тот успел соскучиться по уютной, прокуренной квартире с громкой музыкой, словить панику от замкнутого пространства и раздеться чуть ли не до футболки. Подойдя к нужной двери, Эд позвонил в звонок, находящийся возле 147-мой квартиры и за дверью тут же послышались небыстрые шаги. Дверь открылась, откуда вышел высокий, темноволосый мужчина. Темноволосый был похож на воробушка. В серой, растянутой майке и чёрных трениках. Весь такой домашний, приятный, будто плюшевый медведь. — Выграновский, ты сказал максимум в час вернёшься, сейчас уже три, ты охуел? — Владелец квартиры потёр глаза, взглянул на Эда, а после перевел взгляд на Шастуна. Антон увидел такие знакомые глаза невероятной синевы.