очарованный взглядом напротив

Антон заходит вслед за Эдом внутрь, видя, как владелец уходит на кухню. Шастун стоит, боясь пошевелиться, буквально мышкой молчит, тихо, беззвучно, максимально неприметно, будто это в случае чего спасёт его. Страшно даже другу сказать, что, кажется, с его братом они уже знакомы. Тот медленно раздевается, кладя куртку куда-то, ли ж бы не на пол и прячется за Выграновского, хотя с его ростом получается очень плохо. Антон видит, как друг идёт на кухню, где находится темноволосый, и ничего лучше не находит, чем идти за ним. Тот ведь не скрутил его сразу, как увидел, а значит шансы на что-то разумное есть, хотя в Шастуне разумного — то и не осталось, и он сам в шоке от себя, как ещё держится, чтобы не спеть, станцевать и рухнуть. Парни проходят в небольшую комнату, с маленьким столиком, но довольно уютную и комфортную, и присаживаются на две табуретки друг на против друга. Синеглазый наливает себе чай, мимолётно предлагая его гостям. — Налей Антону, — Эд часто говорит за Шастуна, особенно когда тот в таком состоянии, — Это Тоха кстати, — Выграновский указывает пальцем на друга. — Арсений, — Мужчина протягивает руку парню и тот, сначала протянув не ту, с горя — пополам, пожал ее. — Да, Антон, — Шастун мысленно дал себе по лбу, — Арсений протянул кружку, на что Антон кивнул. — Вы где спать будете? Могу кровать освободить, — Антон уже собирался целовать руки с благодарностями и говорить, что такой поступок он не забудет пока не умрет, и даже когда умрет, будет помнить, но друг решает, что не такие уж они паиньки и поспят на диване. — Не надо, все нормально, — Эд встаёт, потягиваясь, — Шаста на диван положу, сам на пол в зале лягу, — Выграновский желает сладких-снов-спокойной-ночи и других милостей брату, а после ведёт Антона в зал, расстилать прекрасную ложу на двоих. Выграновский, ничего путного не найдя, кинул Шастуну подушку и плед, понимая, что тот все ровно спать не будет, а сам постелил себе тысячу одеял вместо матраца, а сверху укрылся чуть ли не бабушкиным, которое колючее. — Не натвори дел, — Выграновский снимает с себя одежду, не запариваясь и выключает свет, укладываясь на свою импровизированную кровать.

***

Антон знал, что не уснёт, знал, что такими темпами мог бы и на улице пошляться, остаться на хате или на крайний случай позвонить Оксане, но вместо этого попёрся в квартиру мента, который мало того, что запалил его с наркотой, так ещё и оказался братом лучшего друга. Шастун понимает, что тот, кажется, не узнал его, но сейчас ему ничего не мешает напомнить, кого тот так пыхтел поймать пару часов назад. Антона ведёт, буквально заносит даже от того, что тот просто сидит. Ощущения не из приятных, в фене в принципе ничего прикольного нет, но почему-то Шастун так не думает, хотя пытался, честно. Выграновский давно спит, развалившись по всему полу звездой, иногда подрагивая и издавая непонятные звуки. Антон утыкается в колени лицом, пытаясь отдышаться, каждый вздох даётся все труднее, будто нос заложен, вздрагивает при каждом получившемся вздохе, трёт глаза, закрывает на столько сильно, на сколько может, доходя до звёздочек и понимает, что явно переборщил. Парень уже не обещает самому себе, что перестанет, не врет семье и друзьям, что это временно и вообще зависимости никакой нет, врет самому себе, что передоз тот не словит, он же контролирует себя, но с каждым новым днём Антон понимает, что все давно вышло из-под контроля. Шастун встаёт, зная, что ещё и минуты в этой комнате не протянет и идёт на поиски ванной. Антон рад бы сделать это максимально тихо, но парень вздыхает буквально громче, чем закипает чайник. Найдя наконец нужную комнату, парень захлопывает дверь и прислоняется к раковине в попытках умыться. Вода стекает по лицу юноши, тот смотрит в зеркало и буквально ужасается. Парень выглядит ужасно, огромные мешки под глазами выдают его бессонные ночи, огромные глаза «по пять копеек» кричат о том, что Антон грешит чем-то неправильным, а худое лицо показывает все прелести амфетамина. Парень стоит, не двигаясь, но все равно неведомым способом покачиваясь из стороны в сторону. Контролировать себя становится очень трудно. За дверью слышатся шорохи, медленные и тихие шаги, а потом, на контрасте безумно громкий стук. — Антон? С тобой все хорошо? Ты чего не спишь, — Шастун хочет буквально под землю провалится, спрятаться за шторкой, будто они в прятки играют, ли ж бы не попадаться на глаза Арсению. Парень понимает, что задерживает ответ слишком надолго, поэтому выкидывает первое, что приходит в голову. — Все.Все нормально! Вам в туалет нужно? Я выхожу уже, — Антон собирает все силы, в том числе и яйца в кулак, встряхивает головой, убирая челку и собирается уже выйти, но организм юноши, который весь день буквально кричал «заебал» спокойно выйти не даёт. В ванной слышится громкий грохот, а после тихий мат, хотя тут, в принципе, быть тихим уже бессмысленно. Ручка поворачивается и на пороге показывается лохматый, сонный Арсений. Тот округляет глаза похлеще, чем у Антона, когда видит, как парень лежит на коврике около душевой кабины. — Антон? — Мужчина заходит, видя, как течёт вода из крана, как забрызгано зеркало, (которое темноволосый так тщательно мыл!), а потом переводит взгляд обратно, на длинное, валяющееся тело, — Тебе плохо? Темноволосый подходит, слышит как Шастун кряхтит, пытаясь подняться, видит его худое тело, огромные, влажные глаза и обкусанные губы и все сразу встаёт на свои полки. Собирается пазл, соединяется конструктор и все в этом роде. Попов всё понимает, тут же накатывает и злость, и агрессия, но потом так же быстро отступает. Арсений понимает, что сейчас мало что сможет сделать. Повязать его здесь и сейчас смысла нет, в отделении никого нет, да и мужчина не хочет тратить на это время. Шастун садится, опирается спиной на выступ душевой кабины, складывает колени вместе и смотрит на голубоглазого. Так кратко и внимательно, будто ждёт, что вот-вот его повезут прямиком в обезьянник. Так, в общем то, и стоило бы поступить, но Попов, даже в этих глазах, опьяненных веществами, замечает такую тоску и невероятную нежность, что если бы он сейчас предъявил парню что-то, то всю оставшуюся жизнь винил бы себя за это. Арсений, вообще, человек добродушный. Наверное именно поэтому он без лишних слов садится на корточки напротив юноши и заглядывает тому в глаза. — Это же тебя я видел сегодня вечером? — Глупый вопрос, на который мужчина и так знает ответ. — Меня, — Антон не выдерживает натиска голубых глаз, поэтому утыкается взглядом в свои колени. — Пиздец, — Попов поднимется, тянет за собой Шастуна и толчком заставляет того зайти в душ, — Помойся, я за одеждой схожу. Антон боится даже слово в ответ сказать, послушно раздевается, включает холодную воду и стоит минут пять, пока ему не просунули в дверной проем вещи.