очарованный взглядом напротив

Антон всю ночь смотрит какую то передачу по телевизору, держа в руках медведя. Парень то залипает, то громко смеется, не выпуская из рук игрушку, внимательно наблюдает за сменяющимися кадрами, пока на улице окончательно не рассветает. Сентябрьское солнце освещает всю комнату, переливаясь на стеклянном журнальном столике. Парень ни разу не выходил из комнаты, сидел, поглядывал в окно пока окончательно не протрезвел, понимая, где вновь находится. Шастун будто уже смирился, просто мирно ждал, пока Арсений проснется и объяснит ему всю ситуацию. Он успел отписаться Оксане, извиниться и прояснить где он вообще находится. Личность Попова в целом была для юноши очень непонятной: почему Эд ни разу не рассказывал про брата? Как давно темноволосый состоит в рядах стражей правопорядка? И почему тот так заботится о незнакомом человеке. Шастуна не то, чтобы волновало, его передергивало от внезапного внимания со стороны полицейского. Парень и так очень долго привыкал к проявлениям заботы от друзей, считая это ненужным, а тут нарисовался еще один. В глубине души ему было неимоверно приятно и благодарности не было предела, которую он не мог выразить словами, ведь как ёжик продолжал укалывать каждого, кто хочет к нему прикоснуться и помочь. Но на деле, Антону было просто стыдно: хватало трех человек, что каждый раз так жалостно смотрят на него, стараясь вырвать из пучины ужасной зависимости и если в этот список добавится кто-то еще, чувство ненависти к себе будет съедать его изнутри еще сильнее. Юноша старался не привязываться, а принимая эту жалость к себе — иначе не получалось. Поэтому он и выстроил эту большую баррикаду, ограждая, наоборот, всех от его присутствия в чьей либо жизни. Ведь так легче: он сам не знает, к чему приведут все эти игры с наркотиками и расстраивать кого то хотелось меньше всего. Дверь медленно открывается и внутрь проходит брюнет, еле разлипая глаза. Мужчина был в черной футболке с коричневым пятном на рукаве и черных шортах, что почти доходили до колена. Он смотрит на бодрствующего шатена и садится рядом, опуская руку тому на плечо. — Доброе утро, — Шастун кидает взгляд на брюнета, который выглядел так устало и сонно, что парень мысленно возненавидел себя еще сильнее. Это ведь он доставил такие хлопоты, — Что я здесь делаю? — Привет, — Попов коротко улыбается и убирает руку, — Я вчера забрал тебя, Эд попросил. — А сам он где? — Юноша убирает наконец из рук медведя, полностью разворачиваясь к брюнету. Начинать эти серьезные разговоры, которые на деле ни к чему не приведут очень не хотелось. — Уехал с родителями на юбилей бабушки в Москву, через неделю вернётся. — А вы почему не поехали? — У меня работа, — Темноволосый томно вздыхает, опуская взгляд и в воздухе буквально чувствуется эта тоска, — Да и я не родной внук, Выграновский мне сводный брат, – Точно. Как он сам не заметил разные фамилии? — Антон, послушай, живи пока у меня. Я человек одинокий, часто пропадаю на работе, квартира полностью в твоем распоряжении. — Я не могу себе позволить пользоваться вашим гостеприимством, — Парень отводит взгляд, теребя многочисленные браслеты, — Я сам справлюсь, не нужно меня жалеть. — Я тебя не жалею. Просто хочу помочь, — Попов кладет руку на кисть Шастуна, заставляя посмотреть себе в глаза, — Не отказывайся, сам понимаешь, что нуждаешься в ней. — Арсений, оно вам надо? — Надо. Никого сюда не води, это мое единственное условие, — Брюнет встает, проходя дальше к дверному проему, — Антош, я просто хочу вернуть того лучезарного мальчишку. Иди умывайся и проходи на кухню, я приготовлю что нибудь поесть. Шастун не понял, про какого мальчишку говорил мужчина и не стал заострять на этом внимание. Принял положение как есть, лучше уж жить у взрослого человека, что безвозмездно хочет ему помочь, чем шататься где попало. Да и друзьям будет меньше хлопот и переживаний, к тому же парень обещал маме заходить на буднях, что снизит его пребывание в квартире Попова. Может, на самом деле, сама вселенная дает ему большой толчок, чтобы полностью поменять свою жизнь? По крайней мере гораздо легче воспринять это так и изо всех сил постараться не только выбраться из всего этого ради друзей и матери, но и вернуть огромный долг помощи Арсению. Умывшись, юноша заметил чистую одежду, сложенную стопочкой. Не факт, что она предоставлялась ему, но сидеть в потрепанной рубашке очень не хотелось. Он потом эту майку с шортами хоть руками постирает, поэтому не церемонясь быстро переоделся, выходя на кухню. В маленькой комнатке стоял запах блинов, такой яркий, что непроизвольно потекли слюни. Играла легкая музыка с колонки и свежий ветер проникал сквозь приоткрытое окно. Парень уселся на стул, пока Арсений за ним переворачивал последний блинчик лопаткой, чуть пританцовывая под мелодичную песню. Было так уютно, по домашнему, что Антон невольно улыбнулся, смотря на энергичного мужчину. — Почему у вас нет жены? Вы вроде красивый, работа хорошая, — Он не знал, зачем это спрашивал, но так хотелось узнать его поближе, хотя бы немного понять побуждения Попова и его жизнь в целом, — Или я ошибаюсь? — Я гей, — Сказал, как отрезал, ни больше, ни меньше. Антон поперхнулся от резкой откровенности и теперь боялся представить, почему именно он разрешил жить у себя, — Не переживай, я не буду тебя трогать, — Брюнет рассмеялся, видя округлившиеся глаза и поставил тарелку со стопкой пряных блинов на стол, — Тебе чай? Шастун лишь кивнул, облизывая губы от такой долгожданной еды. Арсений поставил две чашки и сел напротив, уплетая один из неудавшихся блинчиков. — Мне нужно забрать сумку с вещами у Оксаны, — Антон отпил немного горячей жидкости, приятно согревающей горло. — Заберем. Съездим вместе завтра, хорошо? — Юноша кивнул, не смея перечить, — Тош, в понедельник придет врач, прокапает тебя. Я отпрошусь с работы на пол дня, чтобы быть рядом. — Я хотел сходить к маме, — Шастун правда хотел бы возразить, он очень не любил больницы и врачей в принципе, но понимал, что так ему будет лучше, — Скажу ей тогда, что не смогу. Я отдам вам деньги и за капельницу, и за еду, когда восстановлюсь на работе. — Это необязательно. Меня эти траты не обеднят, а тебе, наверное, работа нелегко дается, — Антон медленно кивает, допивая чай и кладя в рот последний блин, — Я сейчас съезжу за документами, вечером можем фильм глянуть, хочешь? — Хочу, — Парень складывает посуду в раковину, отгоняя Попова вон, чтобы помыть кружки самому. Он ведь должен хоть какую то выгоду приносить? Будет личной бесплатной служаночкой. Вернее не бесплатной, просто без зарплаты. Шастун понимает, что если хочет изменить свою жизнь, нужно снова устраиваться на работу. В прошлом месяце он подрабатывал у отца, сидя над какими то бумажками, но из-за того, что парень там почти не появлялся, мужчине намекнули, что его сына здесь больше не ждут. Он помнит, как тот отмудохал его за это, разозлившись так сильно, будто его самого уволили. Теперь Антон старается обходить этот полицейский участок стороной. Юноша домыл чашки и хотел спросить у Арсения про фильм, но тот уже ушел, несильно хлопнув дверью, оставляя его наедине.

***

Попов топчется у кабинета в ожидании полковника. Его вырвали в выходной день и завалили проверкой документации, что нужно было сдать в понедельник. Дело, видать, особо тяжелое, раз не особо опытного работника вызвали помогать. Документы такого рода были не особо по профилю Арсения, но из-за того что тот был в числе среднего начальства, приходилось разбираться в подобных случаях и отдавать команды рядовым. Брюнет стучит в дверь и входит, оглядывая большой, просторный кабинет. Он ожидал увидеть начальника их отделения, но на его месте сидел высокий большой мужчина с мутно зелеными глазами, почему то сильно знакомыми. — Арсений Сергеевич, здравствуйте, — Мужчина поднялся и подошел ближе, пожимая руку, — Андрей Дмитриевич. — Тот пригласил брюнета сесть, а сам прошел за стол, ища нужные бумаги. Эти глаза, голос, движения, все в этом человеке напоминало о сидящем дома юноше, единственное что различалось — ужасное напряжение, повисшее в воздухе. — Извините за вопрос, — Попов замялся, не зная, стоит ли его задавать, — А ваша фамилия случайно не Шастун? — Все верно, — Он непонимающе глянул на брюнета, — Вам что, сын мой попадался? — Нет, что вы. Я знал что вы начальствуете на соседнем микрорайоне, решил уточнить, вы ли это, — Нагло врет Арсений. Теперь пазл немного, но сходится и сразу вспоминается первый день знакомства с Антоном, когда тот говорил, что его отец тоже полицейский, но мужчина не предполагал, что на столько высокого звания. Честно, он сам боялся лишний раз посмотреть в глаза начальнику, что уже говорить про бедного, загнанного мальчишку. Он все яснее понимал, почему юноша сбежал и как трудно им было ужиться в одной квартире, — Извините, а где Максим Александрович? — Его отстранили. Вообще, это тайна, но вам, Арсений, как хорошему сотруднику скажу: попался на скрытии подпольного наркошопа. Конечно не посадили, учитывая его влияние, но к работе больше не подпустили, хотя думаю он столько денег на этом заработал, что его это не особо волнует, — Андрей Дмитриевич чуть покачивался на кожаном стуле, смотря на подчиненного. — Так теперь наше отделение тоже под вашим контролем? — Мужчина кивнул, победно улыбаясь. Под натиском неприятного взгляда становилось не по себе. Было какое то ощущение, что спокойно работать он больше не сможет. — Вот документы, — Он несильно подкинул синюю папку в сторону Попова, — Разобрать, проверить, распределить среди рядовых. — Понял, — Арсений кинул папку в сумку и поднялся, в последний раз посмотрев на начальника, — До свидания.