Сероглаз

Глава 29

Размышления

Рабочий вывел Баст во внутренний двор. Там громоздилась гора поленьев в человеческий рост. - Задание на сегодня: перенести всё в сарай, - рабочий запустил руки в карманы, - Поначалу эта куча была больше, но Розлина перенесла часть брёвен. Справишься? Если нет, продолжишь завтра. Баст скептически изучила фронт работ: раньше, чем до вечера, тут не управиться. Каждую осень обитатели клана рубили дрова и привозили их на телегах в клан. Партия, которую поручили ей, была далеко не первой и не последней. Летом камины зажигали нечасто, а с наступлением холодов это уже становилось необходимостью. День выдался прохладный, и Баст, хоть и оделась тепло, понимала, что всё равно замёрзнет. Она тяжело переносила холод. Пути было два: либо периодически бегать греться в замок, но работа при этом затянется на пару дней, либо трудиться без перерыва и окоченеть. Баст хотелось покончить с делами поскорее, поэтому она выбрала второй вариант. Но поставить цель и действительно прийти к ней – разные вещи. Это Баст поняла, когда пальцы на руках стали болеть от холода даже несмотря на тёплые перчатки. Смеркалось. Наклоняясь за очередной порцией поленьев, Баст думала: «Нет, я так больше не могу. Закончу завтра». Но продолжала работать. В глубине души хотелось показать окружающим, что она способна всё сделать за один день. Ведь мало кто в её ситуации стал бы работать без перерыва хотя бы на обед. К тому же мысль о том, что завтра придётся заниматься тем же делом на холоде, нагоняла на Баст тоску. В какой-то момент она поняла, что дошла до предела. Пальцы на руках сгибались с трудом и слушались хуже, чем обычно. Мороз окутал до такой степени, что сопротивляться ему не было сил, и Баст с сожалением приняла решение пойти к себе, чтобы согреться и отдохнуть. Уже подходя к сараю, увидела невдалеке группу людей, направляющихся к замку. Это были ученики во главе с наставником. Заметив среди идущих Ари, Баст призывно махнула ему рукой, второй прижимая к себе охапку дров. Парнишка замялся, но всё же подошёл с некоторой неохотой. Баст сложила поленья в сарай и отправилась за новой порцией. Присутствие рядом Ари немного отвлекло её от холода, поэтому она решила, что в состоянии сходить туда-обратно ещё пару раз. - Занятия? - Да, сегодня оттачивали навыки рукопашного боя… А у тебя сегодня нет учёбы? - Как видишь. Ари обычно любил поболтать, но сейчас лишь переминался с ноги на ногу и косился в сторону входной двери. - Получается? – спросила Баст, не желая так скоро отпускать друга. - Что? – Озадачился Ари. - Рукопашный бой. - Пока не очень… Слушай, не против, если я пойду? - А что так скоро? - Кхм… Мне нужно в туалет. Баст обернулась к Ари. Тот нервно переминался с ноги на ногу. Так вот, почему он так рвётся в замок! Ну что ж… - А потом придёшь помочь? – Спросила она, хотя на положительный ответ уже мало надеялась. - Боюсь, что нет, - сказал друг и рванул к двери, - мне ещё к завтрашним занятиям готовиться! – Прокричал на бегу. Баст подавила разочарованный вздох. И тут ей пришла мысль. - Ари! Парнишка уже добрался до крыльца. Хотел было зайти в замок, но обернулся на оклик. - Чего тебе? Вместо ответа Баст улыбнулась и подняла вверх руку, звонко щёлкнув пальцами. В этот момент она жалела, что не может в темноте видеть страдальчески перекошенного лица друга. Тот, отчаянно взвыв, принялся-таки приседать, бормоча ругательства в адрес Баст. Настроение у неё резко поднялось. Она уже и забыла о том, как сильно замёрзла, и продолжила работу. Спустя некоторое время она с удивлением поняла, что уже не испытывает той боли, что терзала её совсем недавно. Прислушавшись к ощущениям, Баст поняла, что холод никуда не ушёл, однако кожа перестала воспринимать его так остро. Видимо, нужно было пересилить себя, перетерпеть момент, когда преобладало желание бросить всё и уйти. «Если бы Ари не отвлёк, то я бы ушла в замок. Но я смогла. Перешагнула черту». Но что, если так всегда в жизни, размышляла Баст. Люди занимаются делом, у них ничего не получается или даётся с трудом, вот они и бросают всё на полпути. А нужно преодолеть себя. Но не все способны сделать это – она и сама готова была сдаться, хоть и собрала всю силу воли. «Сколько бы я не старалась, практически всегда этого недостаточно», - подумала она. Да, у неё замёрзли руки. Но сейчас Баст понимала, что не так уж сильно, вполне терпимо и не опасно для здоровья. «Желание вернуться в замок было вызвано жалостью к себе». На улице уже давно стемнело, когда Баст закончила, наконец, переносить дрова. На следующий день, позанимавшись с Фрелием, она не пошла, по обыкновению, на обед, после которого садилась за уроки. Голода она не чувствовала, а занятия после недолгих размышлений решила перенести на вечер. Обычно Баст делала всё заранее: внутреннее чувство ответственности не позволяло ей отдыхать, так и не сделав дела. В таких ситуациях Баст не могла расслабиться, её преследовали чувства неудовлетворённости и раздражения. Однако сегодня она позволила себе отпустить ситуацию. Главным утешением было то, что Фрелий дал ей мало материала для самостоятельного повторения: справиться со всем этим можно было довольно быстро. Не желая ни с кем общаться, Баст отправилась бродить по деревенским улочкам. Дороги после недавно прошедших дождей всё ещё были грязными, и она отметила, что вернётся домой не только в запачканной обуви, но и в таких же штанах. Как бы аккуратно она не старалась идти, грязевые капли каждый раз неведомым образом попадали на ноги. Однако желанию Баст побыть в одиночестве не суждено было осуществиться: внезапно из калитки какого-то дома выбежала огромная чёрная собака и принялась носиться вокруг. Не успела Баст решить, какие у животного намерения и стоит ли ей прощаться с жизнью, как на лохматую тварь кинулась дворняга, то ли возомнившая себя спасителем, то ли просто выполнявшая какую-то собачью миссию. Однако ни о какой потасовке и речи не шло: звери просто начали носиться по дороге, гоняясь друг за другом. И это безобразие длилось до тех пор, пока не показался хозяин огромной животины и не позвал её домой. Баст вздохнула с облегчением и продолжила путь. Но уже не в одиночку: дворняга, похоже, почувствовав ответственность за слабого и беспомощного человека, сочла своим долгом присоединиться к прогулке. Дома становились всё реже – это был уже край деревни, дальше располагались обширные поля и леса. Но не успела Баст выйти за пределы деревни, как из одного двора выбежали ещё две собаки: одна чёрная с вытянутым носом, а другая короткопалая с плоской мордой. Сначала они с упоением облаивали пришельцев, а потом угомонились и решили присоединиться к отряду, проникшись симпатией к дворняге. Баст эта ситуация не обрадовала – ладно бы животные просто бежали рядом, нет, они путались под ногами, сбивали с ног и периодически радостно бросались на неё, пачкая грязными лапами куртку. Баст с сожалением отметила, что по окончании прогулки испачканы будут не только штаны. И вот, деревня позади, а впереди бескрайнее поле с высокой травой, уже пожелтевшей к этому времени года. Первое время маленький отряд двигался по вымощенной камнями дороге, которая, очевидно, ещё не была закончена, потому что в какой-то момент просто оборвалась. Растерянно оглянувшись по сторонам, будто бы в надежде обнаружить рядом запасную дорогу, Баст вздохнула. - Ладно, мы люди… - начала она, и тут получила в бок очередной толчок от пса, который жаждал игр. - Негордые. И собаки негордые тоже, - закончила она, в очередной раз отряхивая запачканную куртку, - пойдём через кущери! Поход через высокую траву показался Баст в разы приятнее, по крайней мере, здесь не было грязно. В какой-то момент на пути выросли кусты с шиповником, который Баст с энтузиазмом начала собирать, царапая руки о шипы. И тут дворняга залаяла, очевидно, отчаявшись привлечь внимание неблагодарного человека. Баст, всю дорогу погружённая в свои мысли и обращающая внимание на собак только в те моменты, когда они смели побеспокоить её покой, обернулась. Этот лай показался ей странным – хриплым, кашляющим, не шедшим ни в какое сравнение со звонким голосом того же Зубастого. И только сейчас до неё дошло: с псами что-то не так. Мысль ещё не успела оформиться окончательно, витая на уровне ощущений, но Баст уже была уверена в своей догадке. Она протянула руку к ближайшей собаке, которая с готовностью подалась вперёд. Дворняга была холодной, со свалявшейся грязной шерстью и мутными жёлтыми глазами. Сомнений не оставалось. Баст одёрнула руку, как будто притронулась к кипятку. Сколько бы она себе не внушала, что всё происходящее надо воспринимать как норму, сколько бы ни твердила себе, что с этим придётся научиться жить, сердце каждый раз заходилось в бешеном ритме. - Лежать, - вдруг сказала она, не слыша своего голоса. Все три собаки послушно припали к земле. Вряд ли они были обучены командам – скорее просто поняли, чего от них хотят. - Вверх. Словно в странном сне, животные поднялись на задние лапы и стояли так, вопреки тому, что нормальные живые собаки вряд ли бы продержались так долго в вертикальном положении. А эти – стоят себе и спокойно смотрят на неё, словно ожидая дальнейших команд. Стоят вопреки всем законам здравого смысла. Баст не могла оторвать взгляда от этого зрелища и в то же время не осознавала, что делать дальше. Она чувствовала в себе невероятную силу, но не понимала, зачем она нужна. Ведь Баст могла куда больше, чем заставить слушаться этих животных. Ей сразу вспомнилась недавний случай, когда она притворилась мёртвой. Да, в том состоянии она лучше ощущала себя, свою силу и отчётливее чувствовала тех, кого могла подчинять. Ведь в тот день она впервые осознанно призвала нежить, чтобы та защитила в случае опасности. И тогда это было так легко и естественно, но сейчас казалось чем-то нереальным. Да, она не видела мертвецов, но отчётливо ощущала, что они рядом. А смогла бы она провернуть этот трюк в своём «живом» состоянии? Баст не сомневалась, что смогла бы, пусть и с большим трудом. Только вот тогда она была расслаблена и просто позволяла силе течь по венам, а сейчас ей в значительной степени мешал разум, упорно отрицавший всё происходящее. И сколько бы Баст не внушала себе, что смерть стала частью её реальности, сможет ли она по-настоящему научиться жить с этим? Следующую ночь Баст спала плохо: ей виделось, что она заперта в подземной комнате без дверей. Она кричала и звала кого-то, но так и не получала отклика. Стены как будто становились ближе, а потолок – ниже. Это тревожило Баст всё больше, она понимала, что скоро её раздавит, но ничего не могла сделать. И тогда от отчаяния она попыталась рыть землю руками, царапая кожу и ломая ногти, раздирая ладони в кровь. Проснувшись, Баст долго не могла уснуть. Она лежала и всматривалась в темноту, в голову лезли мрачные мысли. Она думала о книге, которую прочитала накануне: в ней мужчина убил и куда-то увёз жену, а потом заманил в дом своих детей, которых забрали к себе жить дядя с тётей, убил и их тоже, а потом покончил с собой. И Баст бы не задела такая жестокая история, не узнай она, что написанные события реально произошли всего лишь тридцать лет назад. Баст решила, что дурной сон связан с книгой. Однако желание читать о подобных происшествиях по-прежнему было интересно. И если выдуманные истории Баст так сильно не задевали, то реальные случаи оставляли неизгладимое впечатление. Её влекли истории о реальных убийствах, смертях. Погружаясь в них, Баст хоть немного подавляла все эти страшные жуткие желания, которые почему-то всё чаще лезли ей в голову. Но когда Баст вновь удалось уснуть, кошмары не оставили её: теперь снилось, будто она умерла и поселилась на гигантском воздушном корабле, бороздившем межзвёздное пространство во тьме. Помимо неё на судне были тысячи душ, все они были людьми, которые когда-то умерли. Кто-то десять лет назад, кто-то сто, кто-то тысячу. И все они были вынуждены скитаться вечность по просторам вселенной без надежды возродиться в новом теле. Баст, лишь недавно попавшая на корабль, ужасно тосковала: она не могла смириться с мыслью, что больше никогда не ступит ногой по земле, никогда не увидит родных и близких, никогда не сможет погреться на солнце… теперь она была обречена на тьму и пустоту. А единственным светом, доступным ей, были редкие звёзды, светившие мёртвым светом. На корабле было страшно: несмотря на тысячи душ, что обитали тут, никто ни с кем не разговаривал, никто ничем не занимался. Все лишь стояли и смотрели в пустоту, вдаль, где их ничего не ожидало. Баст чувствовала, что она тоже не способна ни на общение, ни на какие-то действия. Всё, что она могла делать – только грустить и сокрушаться о том, что прожила так мало. Даже постоянные голоса в голове умолкли, похоже, уже навсегда. «Неужели это и впрямь смерть? – думала Баст в ужасе, - и теперь я обречена вечно находиться на этом корабле среди покойников? Ни пения ангелов, как нам рассказывали, ни света, возносящего ввысь, ни райских полей? Нет, я не хотела умирать! Мне не нужна была такая смерть! Почему я не смогла это проконтролировать?» Не существовало ни рая, ни преисподней – всё это было обманом. На судне были и праведники, и грешники – все они теперь были рядом, потерянные, сломленные, обречённые на страшные муки, которые хуже кипящих котлов и обжигающей лавы – на бесконечное бессмысленное одиночество среди таких же одиноких людей. Проснувшись, Баст испытала невероятное облегчение, когда поняла, что всё привидевшееся было сном. Она ещё долго лежала, думая о ночных кошмарах, особенно о последнем, который был слишком уж реален. Баст и раньше думала о том, что происходит после смерти, но если давешний сон был ответом, то он ей не нравился. Однако выглядел такой вариант на диво реалистично. Какие ещё сады, спокойные реки и горячие пески? Всё это являлось реальностью этого мира, но никак не потустороннего. Ведь если вспомнить, что происходит с человеком после смерти, то вывод о бесконечной черноте не кажется бредовым. Ведь сердце перестаёт биться, а мозг – работать. Что же касается души… Баст сомневалась в том, что у человека есть душа. Возможно, её тоже придумали Служители Света, чтобы повлиять на доверчивых людей. «Чтобы обрести блаженство в загробном мире, нужно достойно показать себя в этом», - говорили Служители. Но кто сказал, что там, за чертой смерти, есть какой-то другой мир? А даже если и есть – возможно, всем там плевать, как ты себя вёл в прошлой жизни. В кровати Баст лежала так долго, что даже успела проснуться Люма, в последнее время просыпавшаяся тогда, когда солнце стояло уже в зените. Она распахнула шторы и Баст поморщилась от яркого света, упавшего на лицо. - У тебя разве нет сегодня занятий? – спросила Люма. Зачастую Баст не понимала, когда её мать действительно спрашивала у неё что-то из интереса, а когда просто так, от нечего делать. - После обеда. И тут Баст озарило – Люма! Вот от кого она услышала о корабле и вечной тьме! Но значило ли это, что дурной сон стал просто отпечатком слов матери в её сознании или знаком, что всё это на самом деле реально?