Сероглаз

Глава 28

Одна попытка

С получения Баст записки прошло несколько дней. Наступило утро, когда гильдия должна была исполнить задуманное. Стояла промозглая холодная погода. Дели, кутаясь в старую, но тёплую куртку, подошёл к старому домику на окраине кладбища. У входа мужчина в нерешительности остановился: подруга должна была ждать внутри, но интуиция подсказывала ему, что в лачуге никого нет, слишком уж зловещая стояла тишина, да и ни малейшего признака движения нельзя было обнаружить ни через пустой дверной проём, ни через большие окна. «Она ещё не пришла», - подумал Дели, стараясь унять подступающий к горлу ком. Однако внутренний голос подсказывал ему, что что-то не так. План Баст казался сомнительным: ему предстояло договориться с наёмными убийцами, что уже звучало невероятно. С другой стороны, если есть труп – остальное их уже мало волнует. Однако же, если первая часть плана сработает, вторая уже будет иметь смысл. Но поверить в слова Баст было сложно. Она сказала, что притворится мёртвой. Но как можно притвориться, чтобы обмануть наёмных убийц? Дели волновал этот момент больше всего, в то время как подруга не беспокоилась по этому поводу. С замиранием сердца он приблизился к входу. То, что он увидел, превзошло его ожидания: на полуразвалившейся кровати лежала Баст. Лицо её посерело и осунулось, прибавив к возрасту несколько лет. Одна рука безвольно свисала, нога касалась пола. Фигура казалась неестественно худой и измождённой. Глаза пусто смотрели в потолок, в груди не чувствовалось дыхания. Она была неподвижна. Дели не мог скрыть изумления. Баст и впрямь казалась мёртвой. Подойдя, вор изумился ещё больше: она была холодной, а тело оказалось окоченевшим. В нём не было силы, движения, гибкости – словом, того, что придаёт внешнему облику жизнь. - Бог мой, словно бы и впрямь умерла! – проговорил Дели, - но как ты это сделала? Ты ведь живая, так? Он попробовал её встряхнуть, но голова Баст безвольно болталась, как у тряпичной куклы. И тут Дели пришла мысль, на первый взгляд показавшаяся ему чудовищной. Но соблазн проверить был слишком велик. Осторожными движениями, будто боясь причинить вред, он попробовал нащупать у подруги пульс сначала на шее, потом на запястье. Ни там, ни там не обнаружил и поспешил проверить у себя, опасаясь, что и вовсе забыл, как это делается. У него пульс был на положенном месте, но успокаивало это мало. - Как ты это сделала? – прошептал он. Дели бы решил, что гильдия убийц настигла Баст раньше, но она предупредила, что у неё в кармане будет лежать записка с условленной фразой. Это будет знаком, обозначающим, что всё идёт по плану. И записка была. Надпись гласила: «Утки покинули озеро зимой». Эта надпись была придумана Баст и не несла в себе никакого смысла, кроме того, что она контролирует ситуацию. Вор смял записку и сунул уже в свой карман. Сердце его бешено колотилось, тревожные мысли лезли в голову одна за другой. Эта записка ничего не значила, Баст наверняка убили после того, как она её написала. Но почему они не забрали её тело? Голову? Ошарашенный, он сел на кровать. Он перебирал в голове десятки вариантов: от версии, что Баст позволила укусить себя редкому жуку с парализующим ядом, до того, что она выпила сыворотку, которая была способна придать человеку вид покойника на время. Только вот беда: он не слышал ни о подобных насекомых, ни о зельях с таким эффектом. Дели несколько раз пробовал пробудить Баст, но она и не думала приходить в себя. Время шло. Человек вошёл неслышно, словно кот. Конечно, он знал, где скрываться жертва, но не предполагал, какое зрелище перед ним предстанет. Человек знал о свидетеле, но тот его не интересовал. Он знал, как вывести из строя, не убивая. Человек всегда делал работу быстро и чисто. И с первой же секунды в этом ветхом домике он понял: что-то произошло. Лицо человека было скрыто за капюшоном, а широкий плащ не давал даже понять, мужчина за ним скрывается или женщина. И всё-таки, когда он заговорил, стало понятно, что голос всё-таки мужской. - Что здесь происходит? Дели поднялся с лавки. Он был бледен, как полотно. - Девочка умерла. Убийца, конечно же, не поверил. Вряд ли за его карьеру бывали случаи, чтобы работа выполняла себя сама. Внезапно в руке мужчины возник нож, да так быстро, словно он материализовался в руке. - Ради себя самого - не двигайся с места, - сказал он Дели, смотрящему прямо перед собой. В голосе убийцы не было и капли угрозы. Не сводя с вора ни взгляда, ни клинка, он подошёл к Баст, быстрыми хаотичными движениями пробежался по её телу, рукам, ногам. Дели плотно сжал губы. Ему было неприятно лицезреть такую картину, но и как-то вмешиваться он боялся. Мысли о подруге, безжизненно лежащей на кровати, до сих пор казались ему дурным сном. - Мёртвая, - прошептал убийца, и в голосе его слышалось искреннее изумление, - как она умерла? Не вижу повреждений на теле, - спросил он повысив голос. - Она знала, что вы придёте. Очень боялась мучительной, внезапной смерти, поэтому не выдержала и проглотила яд. Убийца откинул капюшон, что сначала удивило Дели, но потом он понял, что это действие ни в коей мере не рассекретило личность: лицо человека скрывала маска. - Кто ты такой? - Её друг. Я пришёл узнать, кто желал её смерти. Мужчина молчал. Он повернул голову и вновь посмотрел на Баст. Выражение его лица нельзя было увидеть, однако угадать ход мыслей представлялось возможным: «Ах, какая ирония, молоденькая ещё девушка, нервы которой не выдержали такого испытания. Она предпочла внезапную смерть запланированной – возможно, это и правильно, когда знаешь, что от судьбы не уйти». - Нет. Информация о клиентах держится в секрете. Дели сунул руку в карман и достал горсть монет, протянул убийце. Тот подставил ладонь как будто бы машинально. Едва взглянув на деньги, сунул их в карман плаща. Немного помолчав, сказал: - Мы этого клиента так и не видели. Получили деньги и записку с информацией о том, с кем надо разобраться, вот и всё. - И что ещё было в той записке? Молчание. Не колеблясь, Дели достал из кармана ещё одну горсть монет и протянул убийце. На этот раз тот принял деньги, даже не взглянув на них. - Что сегодня тело нужно отнести в определённое место и оставить там. - В какое ещё место? Мужчина только покачал головой. - Мне не нужны непредвиденные ситуации. - Даю слово, что не стану вмешиваться. Я хочу лишь взглянуть на этого человека. А там, глядишь, у вас появится ещё один клиент. - Кто вы такой, чтобы я верил вашему слову? - Я вор. - Недостаточно убедительно. Намёк был понят, и ещё одна горсть монет перекочевала из кармана Дели в матерчатый плащ. - Если произойдёт что-то, выходящее за рамки нашей договорённости… - предупредительно начал убийца. - Этого не будет. Ветер начал усиливаться. Солнце уже поднималось над горизонтом, золотя крыши домов и верхушки деревьев. Скоро весь этот мир должен был проснуться. Дели перевёл взгляд на Баст, и по спине его пробежали мурашки. Рассказывая свой план, она упомянула, что «притворится мёртвой», и он поднял её слова на смех. Он заявил, что кто угодно сможет отличить живого человека от мёртвого, но она настаивала на своём, убеждая, что конкретно с этой частью плана точно не возникнет проблем. Уже тогда Дели понял, что раз Баст настолько в чём-то уверена, то за её словами точно должно скрываться что-то большее. Он не ошибся, хотя до сих пор не понимал, как его подруга провернула этот фокус. Как бы то ни было, её задумка действительно сработала. - Тогда пошли, - сказал убийца, подходя к лежанке, - девочку нужно перенести отсюда. - Сейчас? – опешил Дели, - а если нас кто-нибудь заметит? - Мы не пойдём через деревню. С этими словами убийца наклонился, чтобы поднять Баст на руки, но Дели остановил его: - Её понесу я. - Отлично, - послышался глухой голос из-за маски, - а мои руки останутся свободны для того, чтобы предотвратить любое твоё неверное движение. Дели, прекрасно понимавший, что в случае неподчинения с ним никто не будет церемониться, сохранял спокойное выражение лица, хотя внутри у него всё кипело. Подхватив холодное тело Баст на руки, он не мог отделаться от мысли, что всё по-настоящему, а его просто обвели вокруг пальца. Но не может же быть, чтобы она и впрямь умерла? Он усиленно вглядывался в умиротворённые черты лица подруги, словно бы хотел найти в них ответ. Но оно продолжало оставаться неподвижным. Так или иначе, Дели не собирался сдаваться без боя, и ради Баст мог нарушить данное убийце слово. Ведь что, если заказчик решит забрать тело девушки себе, а то и вовсе как-то над ним поиздеваться? Этого Дели допустить не мог. Кладбище находилось на окраине и, выбравшись за его пределы, мужчины пошли по широкой полосе пожухлой травы, плавно перетекающей в поле. Холмы сменялись один за другим. Руки Дели уже сильно устали, но просить о помощи или просить время на передышку он не собирался. Но время шло, а путь всё не кончался. У Дели уже начали неметь руки, и он тысячу раз проклял себя за то, что ввязался в это дело. Он шёл, глядя прямо перед собой, и ощущал себя воином, который нёс тело убитого врагами на войне товарища. Капли пота стекали по лицу вора. Несмотря на прохладный ветер, солнце пекло нещадно. Но всякий раз, когда мысли о том, чтобы отказаться помогать Баст, предоставить ей разбираться самой, посещали его голову, он смотрел на её потухшее, осунувшееся лицо, и начинал ругать себя за малодушие. Нет, он не мог бросить её. Такую юную, беззащитную, так нуждавшуюся в нём. Но в то же время Дели не мог избавиться от мыслей, что битва уже проиграна: ведь невозможно же настолько правдоподобно притвориться! И тогда ему ничего больше не останется, кроме как отомстить… или смириться. По крайней мере, если убийца сдержит слово, он увидит того, кто пожелал смерти его подруги. Вскоре пустоши закончились, сменившись небольшим лесочком, деревья в котором росли редко, хоть большинство из них и были настолько толстыми, что не обхватить руками. Овраги сменяли небольшие ручейки, а их, в свою очередь, старые, почти незаметные глазу тропки, перемежающиеся трухлявыми пнями и кротовыми норами. На одной из веток орешника Дели заметил красную ленточку, трепыхавшуюся на ветру. Взглянув на спутника, заметил, что он смотрит в том же направлении. - Это здесь, - сказал убийца, - клади на землю. Руки Дели уже дрожали от напряжения, и он готов был не только положить на землю Баст, но и облегчённо рухнуть рядом. Однако на дворе стояло отнюдь не лето, и такое пренебрежительное отношение показалось мужчине кощунственным. Если Баст и в самом деле жива ("господи, пусть она будет жива!"), то по его вине обязательно схлопочет простуду, лёжа на холодной земле. И спасибо ему за это не скажет. Аккуратно прислонив Баст к ближайшему дереву, Дели снял с себя куртку, расстелил на траве, после чего уложил девушку поверх. - Обращаешься с ней, как с живой, - сказал убийца, усмехнувшись. - Можешь проверить пульс, - холодно ответил Дели, не спуская взгляда с Баст. «Она и так жива, - думал он упрямо, - она жива». - Надо уходить. Наш клиент вот-вот нагрянет. Дели огляделся по сторонам. Раз так, то пора было искать убежище, откуда можно будет наблюдать. Заприметив огромное дерево неподалёку, толстые корни которого, как щупальца, расползлись вокруг, уверенно двинулся в его направлении. Укрытие и впрямь оказалось неплохим: возле ствола имелось углубление, в которое можно было забраться, а корни бы помогли скрыться от нежелательных свидетелей. И место, где лежала Баст, было видно. Расположившись на своём наблюдательном пункте, Дели увидел, как убийца лезет следом. - Я не могу оставить тебя одного. Другого Дели и не ожидал. Его больше занимало то, что убежище не так уж и близко от места, где находилась Баст. Вот если бы на дворе стояло лето, можно было бы забраться на дерево, скрывшись за густым пологом листвы. Вместе с этим Дели не понимал, почему они доставили Баст сюда, в такую глушь, куда людям приходилось забираться редко. Неужели клиент готов был проделать столь неблизкий путь, лишь бы убедиться, что рука убийцы действительно настигла жертву? Не проще было бы велеть принести её голову? Хоть эти мысли и вызывали у Дели ужас, но всё же казались более правдоподобными. Время тянулось медленно. Солнце уже поднялось высоко, и Дели теперь всё время казалось, будто кто-то пришёл: то ветка хрустнет поблизости, то птица вдруг с места вспорхнёт, будто испугавшись, то шорох вблизи слышится. Но в поле зрения так никто и не попадал. К моменту, когда нервы у вора уже были натянуты, как струна, он, наконец, заметил движение вдалеке: к ним приближался человек. Когда он подошёл поближе, Дели сумел рассмотреть его – это был старик, борода которого доставала до пояса. Он был одет в широкую рясу до пола, а голову его венчал закруглённый головной убор чёрного цвета. Что сюда придёт Служитель Света, Дели никак не ожидал. Старик стоял над телом Баст долго, и губы его шевелились, однако говорил он так тихо, что слов невозможно было расслышать. Несколько раз обойдя девушку по кругу, Служитель развернулся и направился туда, откуда прибыл. Не выдержав, Дели дёрнулся, намереваясь побежать за таинственным заказчиком, но в ту же секунду почувствовал нож у горла. По коже потекла струйка крови. - Только попробуй. Дели сжал губы и едва заметно кивнул. Однако убийца не отнимал лезвия от его горла до тех пор, пока фигура Служителя не растворилась за деревьями. Очевидно, убедившись, что прошло достаточно времени, убийца бесшумно и грациозно выбрался из-за переплетения корней, выпрямившись во весь рост. Дели последовал его примеру. - Моя работа здесь выполнена, - сказал убийца и кивнул на Баст, - она твоя. И резко сорвался с места, но Дели не собирался его преследовать, понимая, что эту схватку проиграет. Когда он также скрылся за деревьями, Дели поймал себя на мысли, что больше его не увидит. Вздохнув, он подошёл к Баст, думая о том, что надолго запомнит сегодняшний день. Наклонившись к Баст, он хотел было подхватить её на руки, с тоской думая об обратном пути, как она вдруг открыла глаза. Это произошло так резко и неожиданно для Дели, что он одёрнул ладонь, будто ожёгшись. Почему-то он не предполагал, что Баст очнётся сейчас. Да куда там, что она вообще очнётся! Поколебавшись, подал ей руку, предлагая подняться, и она приняла её. Вор сделал бесшумный медленный выдох - с его души будто камень свалился. Приняв вертикальное положение, Баст первым делом стала разминаться, потянулась, покрутила головой в стороны, массируя затекшую шею. Потом спросила: - Вы видели кого-нибудь? Дели рассказал о произошедшем. Баст слушала молча, не перебивая, а в глазах её застыло стеклянное выражение. И не произнесла ни звука, когда друг замолчал. - Так ты знаешь, кто это был? - Когда я была маленькой, меня возненавидел один Служитель, - сказала она медленно, - но он уже давно умер. Дели кивнул. Он знал эту историю, Баст рассказала, что той девочкой из клана, о которой шептались в деревне, была именно она. Но в подробности не вдавалась, умолчав и о двойнике, и о голосе за стеной. И после они это не обсуждали – Дели видел, как тяжело подруге вспоминать об этом, поэтому молчал. Но не представлял, каким тяжёлым грузом это легло на её душу. Какие бы испытания не встали на пути Баст после – ни одно не могло сравниться с тем ужасом, который она испытала, будучи пленницей храма. Как бы ни волновалась Баст перед осуществлением плана, она успокоилась, когда у неё получилось войти в своё «мёртвоё» состояние. В тот момент она почувствовала себя всемогущей: весь мир стал вдруг ощущаться очень остро, даже голоса в голове перестали восприниматься неразборчивым гулом. И хоть глаза её были закрыты, она слышала, а главное, чувствовала, что происходит вокруг. Она не боялась, что с ней что-то случится, потому что знала: мертвецы рядом, и сделают то, что она попросит. В этом свободном, лёгком состоянии ей проще было взять вожжи контроля в руки. Теория Баст заключалась в том, что ей проще подчинять себе нежить, поскольку она становилась близка к ним в физическом воплощении. Когда убийца осматривал её, Баст была спокойна, хотя умом понимала, что, будь она «жива», сердце в такой ответственный момент колотилось бы как бешеное. Но мертвецы не боятся, не волнуются, не переживают, что и помогло Баст пережить столь волнительный этап. Дели, к её радости, держался достойно. Если и нервничал, то никак этого не показал. Она не ошиблась, когда выбрала его. Баст невольно задумалась: а смог бы Ари столь невозмутимо пройти это испытание? Она хотела рассказать ему правду о себе, но боялась, что он сочтёт её чудовищем. Он ненавидел любые проявления ненормального. Куртка, которую Дели подложил ей под спину, не сыграла никакой роли: Баст не чувствовала как своего тела, так и перепада температур, но говорить об этом не собиралась. Когда перевалило за полдень, Баст стала испытывать странное напряжение, хотя и не понимала, с чем это связано. Она не боялась опасностей из внешнего мира, но понимала: на этот раз беда приближается изнутри. Что-то чёрное, инородное застряло в её сознании, как в теле больного человека застревает зараза. Ещё не осознавая, с каким врагом столкнулась, Баст уплотнила кольцо нежити, затаившееся по её приказу в этом леске. Скоро мертвецов стало больше: они прятались за деревьями и в оврагах, готовые в любой момент стать за неё стеной. Так Баст ощущала, что у неё всё под контролем. Но когда враг пришёл, осознала, что столкнулась с тем, кого не могла победить. Сначала он пришёл в её голову. Потом – она это ощутила – появился рядом. А может, между этими явлениями изначально и не было разницы. Может, он жил в её голове всё это время. «Могла бы признать, что я не ошибся, распознав в тебе дьявола», - прошелестело в голове. В тот момент Баст стало жутко. Она ведь уже забыла этот голос, когда-то огласивший ей смертный приговор. И вот, он снова здесь, с теми же намерениями. Даже после гибели не пожелал оставить в покое. «Я только защищаюсь». «Таким, как ты, нельзя оставлять жизнь». Баст открыла глаза. Она не ожидала кого-то увидеть, хотя её и не отпускало чувство чьего-то присутствия. И интуиция не подвела – Служитель стоял над ней, напоминая коршуна, готового спикировать на жертву. Внутри у Баст всё сжалось. Пребывай она в обычном состоянии – вздрогнула бы, но сейчас тело не было таким податливым и подвижным. Даже открытие глаз далось пусть с крохотным, но усилием. «Оставьте меня уже в покое», - подумала Баст, в это же время задаваясь вопросом: если старик мёртв, то почему не подчиняется? До сих пор ей удавалось подчинять себе любую форму смерти, пусть и с большим трудом, но удавалось. В чём же дело было сейчас? Или власть не распространялась на тех, кто ненавидел её при жизни? В таком случае, заводить врагов может быть ещё опаснее, раз они могут насолить не только при жизни, но и после смерти. А может, дело было в том, что ей недоставало силы подчинить себе всех? В конце концов, мастером в этом деле она не была. И всё же – остальные мертвецы её хотя бы не трогали, и для этого не приходилось прилагать никаких усилий. Вот чтобы они послушались и сделали, что она хочет – уже другое дело. «Я поклялся искоренять зло, подобное тебе», - послышался ответ. «При жизни. Она закончилась», - подумала Баст с раздражением. «И всё из-за тебя!» «Этого бы не случилось, если бы вы сами не начали». «Я исполнял свой долг». Баст хотелось ответить, что она освобождает его от этого долга. Как бы то ни было, разговор двух врагов вряд ли привёл бы к чему-то, поскольку ни один не желал поступаться своим мнением. Решив, что ничего не теряет, Баст решила применить силу влияния на Служителя. Это было на самом деле не сложно, поскольку она всем сердцем желала, чтобы он оставил её в покое. «Уходите и больше не возвращайтесь!» - подумала она, вложив в эти слова всю силу, на которую была способна. «Можешь не стараться. На меня твоё влияние не распространяется», - послышался голос старика. Теперь он не нависал над ней коршуном, а обходил по кругу, не ослабляя внимания за непрерывно следившими за ним глазами. «Неправда», - подумала Баст, решив, что Служитель пытается ввести её в заблуждение. «Правда. Со мной эти фокусы не пройдут». «И почему?» «Потому, что я выше всего, чем ты в состоянии управлять, демон». «И поэтому то, чем я в состоянии управлять, свело вас в могилу?» «Знаешь, я думаю, тебя нельзя убить по той причине, что ты уже давно мертва», - ответил Служитель и, резко развернувшись, направился в гущу деревьев, скоро исчезнув из вида. Баст растерянно моргнула. Она не ожидала, что разговор оборвётся так скоро. А потом закрыла глаза. - Так как ты это сделала? – послышался над ухом голос Дели. Она знала, что этот вопрос последует. И, поразмышляв, решила не врать. В её жизни было слишком много лжи, так что можно было разнообразить её правдой. В конце концов, Дели с достоинством выдержал всё, что она подготовила, а теперь в его глазах даже не было страха – одно любопытство. - Просто… - начала Баст, и тут же осеклась: то, о чём она собиралась рассказать, было совсем не просто. – Дело в том, что я умею впадать в это состояние. - Состояние? - Ну да, нужно полностью расслабиться, успокоиться, выровнять дыхание… в итоге процессы в теле как бы останавливаются. Рассказывать об этом Баст было крайне неловко. Будто она признавалась в чём-то постыдном. Утешало одно: Дели сам недавно стал свидетелем её слов, а значит, то, о чём она говорила, не должно было показаться откровенным бредом. По крайней мере, она на это надеялась. Интересно, что ответил бы Ари на такое признание? Баст не сомневалась: друг решил бы, что она больна чем-то страшным. Где это видано: замедлять биение собственного сердца? Определённо с ней что-то не так. Наверное, это и останавливало её все эти годы: ощущение, что не примут, не поймут, осудят. Но как отнесётся Дели? Да, он был не таким как Ари, и к жизни относился проще, но сейчас дело касалось особого случая. - Кто-нибудь ещё об этом знает? – спросил друг после долгого молчания. - Нет. Друзья уже вышли за пределы маленького леса и теперь шагали по полю, которое, как выяснила Баст, было испещрено множеством кочек и ухабов. Баст невольно подумала о том, как тяжело её было нести по такой дороге. Когда она споткнулась и чуть не упала, Дели подхватил её, быстро убрав руки, когда убедился, что Баст цела и может идти дальше. Его лицо не покидало задумчивое серьёзное выражение. - Значит, тебе неизвестно, кто это был? – спросил Дели, перепрыгивая маленький овражек. Баст удивилась. Она ожидала, что друг продолжит расспрашивать про необычные умения. Хотя, может, это впереди, просто он решил перейти на более и простую и понятную тему. Ту, которая ещё могла поместиться в рамки его восприятия. Но что ей было ответить? Если скажет, что её преследует призрак из прошлого, не сочтёт ли он, что подруга окончательно сошла с ума? Ведь Служитель даже не выглядел призрачным – он казался обыкновенным человеком! Да и на восставшего из могилы тоже не тянул. - Тот Служитель ведь хотел меня убить. Может, он завещал сделать это кому-то из своих? Или родственнику. Например, брату. Баст подумала, что эти слова не так уж и далеки от истины, да и как бред сумасшедшей не звучат. - Но почему за тебя решили взяться только сейчас? Для Баст это тоже было загадкой. Ведь от неё проще было избавиться, когда она была ребёнком, так почему Служитель ждал много лет? - Не знаю. - Ну что ж, зато теперь, когда они думают, что ты умерла, опасности больше нет. Баст уставилась под ноги, чтобы больше не пропустить ни одной кочки. Тревожить друга признанием, что враг прекрасно знал об обмане, не хотелось. Зачем волновать лишний раз? На Дели сегодня и так свалилось слишком много шокирующей информации. Пусть переварит хотя бы её.

***

Люма обожала зиму. Во-первых, зимой у неё был день рождения, а во-вторых, зимой выпадал снег. Пусть девочка не слишком жаловала холод, но звук хрустящего снега под ногами вызывал у неё ни с чем не сравнимое наслаждение. В тот вечер она собиралась в баню – зимой её топили каждый вечер, но из-за большого количества человек купаться каждый день было невозможно, да и незачем. В баню люди ходили группами, составляющими человек десять. Чтобы ни у кого не возникало разногласий, Верховные составили списки людей, в которых указывалось, кто и в какой день может посетить баню. Таким образом, раз в семь дней побывать в парилке мог каждый. Сегодня как раз настала очередь Люмы: она ходила мыться вместе с группой девочек-ровесниц, причём она сама решила, кто войдёт в её группу, а Хантер уже распорядился. Люма как раз отсыпалась после занятий, когда вечером её разбудил отец, напомнив о купании. Нехотя его дочь слезла с тёплой постели. Доставая из шкафа комплект чистой одежды, она бросила случайный взгляд на окно и застыла: за стеклом в хаотичном танце кружились крупные хлопья снега. Первый снег всегда приводил девочку в восторг, вот и сейчас она, забыв про все дела, подбежала к окну, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Снег валил густой стеной, земля уже сияла белоснежным одеялом. - Он начался, пока ты спала, - улыбнулся Хантер, радуясь восторгу дочери. - Ой, как красиво! – восхитилась Люма, - как думаешь, не растает к моему дню рождения? - Не знаю. Будем надеяться, что нет. Сам Верховный относился к снегу равнодушно: так же, как человек, выросший у моря, который мог провести всё лето, ни разу не искупавшись. В молодость Хантера зимы были более суровые. Увидев снегопад, увеличивающийся с каждой минутой, Хантер стал прикидывать, кого можно отправить на расчистку во двор. Но лишних свободных рук не обнаружилось – кто-то был в патруле, кто-то занимался хозяйственными делами, кто-то присматривал за детьми. Ситуацию усложняло то, что холода подкосили многих с простудой, и лечебное крыло уже было заполнено. Так и не найдя, кому поручить это дело, Хантер сам взялся за лопату и стал расчищать снег. А снегопад повалил с наступлением сумерек ещё гуще, так что Верховный отметил про себя, что наутро ему предстояло встать раньше обычного, иначе по двору невозможно будет ходить. А Люма тем временем уже надевала верхнюю одежду, чтобы выбежать на улицу. - Только недолго! Холодно! – прокричал ей вслед отец, вспомнив, что накануне его дочь жаловалась на кашель. А сегодня она, как обычно, забыла прополоскать горло. Выбежав на крыльцо, Люма остановилась, словно зачарованная. Несколько минут она стояла, с наслаждением вдыхая морозный воздух, не обращая внимания, что он царапает её больное горло. А потом медленно пошла вниз по ступенькам и далее – по не заметённой ещё дорожке, с наслаждением слушая хруст снега под ногами. Если бы Люма могла стать звуком, она выбрала бы этот. Для неё не существовало мелодии прекраснее. И этот факт привлекал Люму куда больше, чем катание на санках, игра в снежки или лепка снежной бабы. Девочке нравилось просто бродить в одиночестве среди деревьев, а единственным сопровождавшим её звуком был этот волшебный хруст. В этот вечер, когда солнце уже зашло, а из-за рваных облаков показалось ночное светило, всё казалось Люме волшебным. Это был и пар, вырывающийся у неё изо рта, словно густой туман, и пляшущие на ветру снежинки, и переливающийся драгоценными камнями снег, уложенный в аккуратные сугробы, и посеребренные лапы елей, и разукрашенные белым тонкие ветки деревьев. Весь мир разом превратился в сказку, и чудо, казалось, вот-вот должно было произойти. Ей вот-вот должно было исполниться двенадцать. И она даже представить не могла, как скоро закончится её детство.