Dominium. Incedo per ignes

      Треск сверху предвещал о том, что потолок вот-вот обрушится.       Огонь распространялся по всему дому, перекрывая пути на улицу; он стелился по полу, полз яркой оранжевой змеей, исследовал и разрастался, становясь сильнее и яростнее. Искры летели по сторонам. Языки пламени облизывали и поглощали все на своем пути, уничтожая, сжигая дотла, оставляя после себя лишь пепел и угли – они как будто хотели свести свои личные счеты с людьми внутри. Раздавить, выжечь. Чтобы осталась лишь зияющая пустота. Чтобы не осталось ничего.       Женщина прижала к себе двоих детей. Бежать было некуда. Прятаться было негде. Помещения уже начинал заполнять удушливый дым. Сдерживая слезы, чтобы не напугать малышей, женщина прижимала их к себе так сильно, как могла, и укачивала. Дети смотрели только на нее – они не понимали, что происходит. Дрожащим голосом, она пела им колыбельную. Она хотела, чтобы они заснули раньше, чем до них доберется огонь.       Громкий треск дерева и звон стекол.       Женщину сковал ужас, рот распахнулся в беззвучном крике, глаза неотрывно смотрели на огонь, который наконец-то до них добрался. Дым медленно заполнил легкие.       Из последних сил обнимая детей, женщина закрыла глаза.       Снова этот сон.       Эстер резко села на кровати, не осознавая до конца, где она находится.       Словно только и ждали ее пробуждения, внизу сразу начались шум, разговоры и грохот. Несколько раз пролаял Фобос.       Девушка огляделась, вспоминая события вчерашнего дня. Начиная с момента, как в последний раз закрыла дверь дома в Сайленсе и заканчивая тем, как рухнула на кровать в джинсах и толстовке, Эстер медленно прокрутила все в голове еще раз. Внутри начала подниматься паника, которую девушка едва успела придушить.                   Зацепившись взглядом за свой рюкзак, который она сама точно не забирала из машины, Эстер вспомнила об остальных вещах. В рюкзаке были вещи первой необходимости и мелочь, а вот основное еще должно было когда-нибудь приехать.       Эстер свесилась с кровати, подцепила рюкзак и затащила его себе на колени. Выудив оттуда косметичку, девушка вспомнила, что вчерашняя экскурсия по дому ограничилась проходом до ее комнаты. Надеясь на свою память и на то, что больше ничего здесь основательно не меняли, Эстер пошла в ванную.       Прямо около двери ванной она нос к носу столкнулась с Хельмутом. Судя по его виду, проснулся он давно.       - А я как раз за тобой.       - Успешно? – Эстер приподняла бровь.       - Даже не знаю, что ответить, - фыркнул парень.       - Тогда промолчи. Умнее будешь выглядеть, - и девушка скрылась за дверью ванной быстрее, чем Хельмут успел что-то сказать.       Парень закатил глаза, развернулся и пошел к лестнице. Потом резко остановился, вернулся и рывком открыл дверь в ванную.       - Ты до сих пор не хочешь со мной разговаривать? Из-за того вечера? – спросил он, имея в виду вечер, когда уволакивал возникающую сестру домой от «Ковена».       Эстер, прищурившись, посмотрела на него через зеркало.       - А если бы я была в душе?       - Воду я бы услышал. Ты не ответила.       - Хельмут, твою мать, дай мне хотя бы вниз спуститься! Я не собираюсь с тобой разговаривать в ванной! – выпихивая брата, восклицала Эстер. – Сначала – кофе, потом разговоры! – с этими словами она захлопнула дверь и щелкнула замком.       Хельмут ногой распахнул дверь в кухню и раздраженно плюхнулся на стул. Ему тут же отвесил подзатыльник Клаус       - Ты забыл, как пользоваться дверьми?       - Нет, - буркнул парень.       - Тогда какого хрена?       Хельмут молчал и возмущенно сопел.       Эстер присоединилась к ним через полчаса, готовая знакомиться с обстановкой.       К слову, она была готова знакомиться только с обстановкой. Но никак не с людьми.       И словно по заказу, в дверь позвонили. Эстер настолько отвыкла от обычного дверного звонка, что подпрыгнула на стуле.       Пока Клаус открывал дверь и разговаривал в прихожей, Эстер исследовала кухню на предмет кофе. Хельмут наблюдал за ней, скрестив руки. Он уже подумывал начать играть в «тепло-холодно», когда ее поиски увенчались успехом. Дальше дело пошло быстрее. Кофемашина тут была почти такая же, как в Сайленсе. Эстер быстро насыпала кофе и понажимала нужные кнопки.       - У меня сейчас две дыры в спине будет, - заметила девушка.       - Я жду момента. Сначала - кофе, потом разговоры. Помнишь?       Эстер закатила глаза и развернулась.       - Ты стал только невыносимее.       - Не правда. Ты просто ко мне не привыкла. У тебя уже был шанс, но ты его профукала.       - Молчал бы. И вспомни, кто это начал.       - Я и не отрицаю. И извинился.       - Ну, допустим. Только извинение вышло так себе и ничего не объяснило.       - А что тебе еще нужно? Цветы, конфеты, хор на фоне?       Эстер поперхнулась только отпитым кофе.       - Хельмут, а мы точно об одном и том же? Может, ты хочешь совсем на другую тему поговорить?       Парень посмотрел на нее, не понимая, к чему сестра клонит. Потом вспомнил свою последнюю фразу и помрачнел.       - Ну? – осторожно спросила Эстер, усаживаясь напротив. – Начнем хотя бы с этого.       Хельмут резко поднялся.       - Не с чего тут начинать, - с этими словами он вышел.       Эстер осталась сидеть с удивленным лицом. Постукивая ногтями по столу, девушка начала приходить к мысли, что она вряд ли уже виновата во всех его бедах. Тут был кто-то еще, на кого Хельмут и злился в данный момент. Пожав плечами самой себе и решив, что это его дело, Эстер закинула ноги на соседний стул и уставилась в окно.       Заставший ее в таком положении Клаус фыркнул.       - Вещички твои скоро приедут. И Феликс с ними. Если тебе вдруг интересно, где твой отец.       Эстер не сразу сообразила, где это он находится.       - А зачем он поехал?       - Проследить, чтобы идиот, который согласился перевезти ваше имущество, не попортил его к хренам.       - О, как. А тут у всех такие высокие отношения?       - Нет. Только у меня с окружающими. Передалось от твоего деда по наследству. Хотя что-то мне подсказывает, что у меня появился конкурент.       Эстер улыбнулась настолько загадочно, насколько могла.       - А вот это было страшно, - сообщил ей дядя.       - А шел бы ты.       Еще пару часов Эстер проторчала в доме. Потом не выдержала и вышла на веранду вместе с Фобосом, вопреки всем своим планам не высовываться хотя бы неделю. И оказавшись снаружи, Эстер полностью погрузилась в свои мысли.       С Клаусом было легко.       Возможно потому, что это был не ее отец, который, вроде бы, и не держал в ежовых рукавицах, но и не давал выходить за пределы. Или потому, что он не был ее ровесником-братом, с которым ей хоть и нечего было делить, но постоянно сталкивались лбами и бодались до тех пор, пока не растащат. Это был дядя Клаус. С доброй, несмотря ни на что, и широкой улыбкой. С медвежьими объятиями. Громким голосом и еще более громким смехом. Это был Клаус, у которого в запасе были миллионы колкостей и шуток; который за словом в карман не полезет – нужные всегда были у него на языке, готовые вот-вот сорваться.       Клаус был полной противоположностью Феликса. Родные братья, но так отличались друг от друга.       Эстер смутно помнила, как выглядел дедушка, но прекрасно помнила, что, увидев его, впервые подумала, что Феликс – его копия. Не точная, но очень близкая. Было в них обоих что-то холодное, отстраненное. Не знай Эстер отца, решила бы, что у того в венах лед. Но нет.       Насколько девушка помнила, Феликс никогда не перегибал со строгостью, прекрасно понимая, что наступит момент и ему это может аукнуться. Он видел Эстер насквозь, когда она была ребенком, и сам же перестал это делать, стоило той стать подростком. На свой страх и риск, Феликс дал ей чуть большую свободу, чем давали всем ее друзьям. По сути, Эстер могла делать, что хотела. Почти. Феликс дал ей шанс научиться думать своей головой в большинстве случаев и думать о возможных последствиях. К нему она приходила за советом, хоть и редко. И мало кому он в этом признавался, но еще ни разу Феликс не пожалел о том решении. Каким-то образом Феликсу удалось создать более-менее доверительные отношения между ним и дочерью.       Правда, цена за них тоже была. Но Эстер о ней даже не подозревала.       Почему-то, она ничего не знала о маме. Ничего не спрашивала о его прошлом. Спокойно отнеслась к тому, что однажды он взглядом поджог бумагу. Он это сделал просто потому что мог, а еще и ее научит. Мамы не было, потому что так вышло. А в его прошлом нет ничего интересного.       Примерно такие были ответы. И дочь послушно им верила.       Что-то неприятно шевельнулось внутри. Эстер нахмурилась. Ощущение было такое, как будто она что-то забыла. Что-то выпадало из общей картины. Напрягая память, девушка полезла по воспоминаниям, которым беззаботно предавалась еще минуту назад.       Где-то был подвох. И она это чувствовала.       Фобос перестал носиться вокруг. Зайдя на веранду, он улегся у ног хозяйки и тихо заскулил.       - Я не могу понять, что не так,- пробормотала Эстер, глядя прямо перед собой.       Она чувствовала, что цепляется за что-то, но не могла это ухватить.       - Да вот же она! – это был Клаус, распахнувший входную дверь.       Девушка дернулась от его голоса, смахнув кружку. Вполне естественно, что та разбилась.       - Блин.       Эстер спустилась с веранды и принялась собирать осколки.       - Хельмут хотел провести тебе обзорную экскурсию, - сказал Клаус, подходя к перилам и наблюдая сверху.       - Вообще-то, не хотел, - отозвался упомянутый, продолжая стоять в дверях.       - Я тоже пока не особо горю желанием выходить на прогулку, - отозвалась Эстер, поднимаясь обратно. – Думаю, пара дней еще терпит.       Клаус вздохнул.       Во избежание новых попыток отправить Эстер с ним, Хельмут быстро прошагал мимо, спустился по ступенькам и ушел в неизвестном направлении.       - Куда он пошел? – спросила Эстер у дяди, когда они вдвоем заходили в дом. Фобос остался бегать снаружи, и Клаус просто отставил входную дверь открытой для него.       - Даже знать не хочу. Самое последнее, куда мне хотелось бы лезть – личная жизнь Хельмута. Я туда сунулся один раз, ужаснулся и больше не совался. Это не мрак, как у твоего отца, конечно, но и не романтическая комедия.       Эстер фыркнула. Перед ней встал вопрос, чем заняться, раз она отказалась идти осматривать окрестности. В голову сразу пришла мысль на потом: она их будет осматривать сама, рано утром, гуляя с Фобосом. Поставив себе в голове галочку, девушка вздохнула и пошла в гостиную. Нужно же было с чего-то начинать исследования.       Клаус топал на втором этаже, что-то роняя и ругаясь. И либо у него очень громкий голос, либо у дома тонкие стены, либо у Эстер хороший слух. И все три утверждения вполне могли оказаться верными.       Девушка снова подошла к книжному шкафу. В принципе, его она оценила еще вчера. В основном, здесь была собрана классическая литература. Книги были представлены на нескольких языках, что говорило о том, что в доме живет полиглот или даже несколько. Эстер делала ставку на то, что им окажется дедушка Хартманн, чьего имени она даже не могла вспомнить. (Да, все было печально.) Под самым потолком были настолько ветхие на вид книги, что Эстер даже не попыталась до них дотянуться - мало ли развалятся в руках.       Поводив пальцем по корешкам, девушка заключила, что из современного на полках только сами полки. И то не факт, что и они не из прошлого века.       Дальше ее внимание переключилось на стены. Вчера она не заметила, что на них висели картины и фотографии. Здесь ничего не было подписано и понять, кто есть кто не было возможности. Эстер поняла, что придется пару раз дернуть Клауса, если что, чтобы рассказал.       Эстер прошлась по всем фотографиям, рассмотрела каждую, убив на это часа полтора, и пришла к выводу, что на них изображены отец, Клаус и их родители. Соответственно, теперь она смутно вспоминала, как выглядит дедушка и окончательно убедилась, что Феликс – его копия. А вот Клаус оказался один в один, как их мама. Эстер оглянулась на дверь, убедилась, что никого нет, и осторожно сняла со стены рамку с их очередным семейным фото. На вид, Феликсу на нем было около двадцати двух. И было очень странно видеть отца в ее возрасте. Эстер понимала, но никогда не задумывалась над тем, что он был молодым и беззаботным. Как на фото. Эстер вообще не помнила, чтобы отец хоть когда-нибудь так улыбался: тепло, открыто. Как будто они с Клаусом смеялись в голос в тот момент, когда их фотографировали. Они стояли позади своих родителей. Отец Феликса и Клауса (хоть убей, Эстер почему-то не могла вспомнить его имя) сидел с идеально прямой осанкой, опираясь на трость. Голова слегка вздернута, смотрит прямо и твердым взглядом. Но в нем не было того холода, что она помнила. Но была сила. Женщина рядом с ним (вполне логично, что она была бабушкой Эстер и Хельмута) выглядела полной противоположностью. Темные глаза на круглом личике сияли добротой. Стройной женщина точно не была, но и в глаза ее полнота не бросалась. Эстер почему-то подумала, что бабушка носила свою внешность так, что мало кто замечал недостатки. Если они были.       Зато теперь Эстер стало понятно, чью внешность унаследовал Клаус.       Девушка аккуратно повесила фотографию назад и как раз вовремя. С улицы раздался голос Феликса.       Клаус уже был тут, как тут. Эстер заподозрила, что он все это время находился за дверью.       - Как там город? Стоит? – поинтересовался дядя.       - Куда он денется, - ответил Феликс.       Эстер вышла на улицу. Она заметила разительную перемену в отце. Он выглядел… Счастливее?       За оградой стоял грузовик с раскрытыми задними дверцами, из которых торчали ноги. Видимо это и был тот идиот, которого поехал контролировать Феликс. Вместе с Клаусом он подошел к грузовику, что-то обсуждая.       Подозревая, что толку от нее в разгрузке мало, Эстер уже собиралась уходить обратно, но ее взгляд остановился на пожилом мужчине, шедшем в их сторону. Мужчине с фотографии.       Дедушка, собственной персоной.       Феликс, Клаус и третий неизвестный как раз вытащили из грузовика первую коробку, когда дедушка подошел к ним.       - Кристиан, рад тебя видеть, - произнес он. – Как брат?       - Почти оправился. Спасибо, Майкл, - натянуто улыбнувшись, ответил неизвестный по имени Кристиан.       Майкл, точно же! Эстер едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу.       - Уже нашли виновного?       - Пока нет. Боимся, что это ничего не даст.       - А нашли, за что его так? – продолжал спрашивать Майкл, удерживая дружелюбное выражение лица.       - Нет, - с последним ответом Кристиан совсем помрачнел.       - Ну-ну. Все образуется, я уверен, - произнес Майкл. – А вот и она! - воскликнул он, резко оборачиваясь и меняя тему. – Наконец-то вся семья собралась.       Эстер застыла на месте, наблюдая, как Майкл приближается к ней. Отчего-то ее пробрали нервозность и неловкость одновременно. Она понимала, что это родной человек, но она его совсем не знала. И не понимала, как себя вести.       За его спиной Феликс и Клаус очень красноречиво переглянулись и продолжили вытаскивать содержимое грузовика наружу. Кристиан пару раз бросил хмурый взгляд на Эстер, но она не успела придать этому значения. Дедушка очень быстро оказался перед ней, обнимая до хруста. Что не очень вязалось с его внешностью. Эстер просто не ожидала такой силы от старика и такого теплого приема.       - Пойдем внутрь. Они тут сами справятся, - подхватив девушку под руку, сказал Майкл.       Пес внимательно посмотрел на них и снова принялся носиться вокруг дома.       Эстер все еще не знала, как быть. Оглянувшись на отца, девушка встретилась с ним взглядом. Тот ободряюще кивнул ей. Эстер это успокоило, но слабо.       Дождавшись, пока их отец и Эстер скроются в доме, а Кристиан залезет внутрь грузовика, Клаус отвесил Феликсу подзатыльник. Последний возмущенно уставился на Клауса.       - Во-первых, ты заслужил, - прежде, чем младший брат открыл рот, сказал Клаус. – Я не нянька. Во-вторых, позволь узнать, долго ты будешь от родной дочери бегать? Хочу предупредить, что продолжишь в том же духе, и нас ждет катастрофа. Она вспомнит. Она узнает. И разозлится. Разозлится, потому что ты столько времени все скрывал. Эстер просыпается, Феликс. Я это почувствовал.       Пока на улице проводились разгрузочные и воспитательные работы, Майкл с Эстер уселись в гостиной. Девушка забилась в угол дивана напротив кресла дедушки, а тот рассматривал ее с большим интересом.       - Уже освоилась?       - В процессе, - выдавила Эстер.       - Что-то вспоминается?       - Немного.       Майкл кивнул. Наступило молчание. Оно было неловким, но и не тяготило. Эстер силилась как можно быстрее уложить в своей голове мысль, что перед ней родственник, но получалось слабо. Потому что она так же понимала, что за один вечер не восполнить несколько лет.       Эстер ничего не знала об этом человеке. И поняла это только сейчас. Она ничего не знала ни про дедушку, ни про это место, которое ей предстояло называть домом. Если так разобраться, Эстер очень недальновидно поступила, сунувшись в неизвестное с головой. А обратной дороги не было. Глядя на Майкла, девушка осознавала одну интересную мысль: она вообще ничего не знает о своей семье. Смутно помнит, в каком месяце у кого день рождения. Только сейчас до нее по-настоящему дошло, что никогда не видела жену Клауса. Что вообще ничего и никогда не спрашивала про свою мать.       Внутри снова появилось то же самое чувство, что скреблось на веранде. Беспокойство? Она что-то упускает? Чего-то не помнит?       Майкл внимательно следил за ней: все эмоции живо отражались на лице Эстер. Он же читал их, как книгу. «Что-то вспоминается» было еще мягко сказано. Он видел, что Эстер усердно роется внутри своей памяти, разыскивая, докапываясь, пытаясь вспомнить. Он так же видел, что у нее ничего не получается. Девушка только-только начинала понимать, что в разделе «о семье» у нее огромный пробел. И это Майкл тоже видел. Он видел, как Эстер пытается понять, почему так вышло. Сложив руки на трости, он неотрывно следил за внучкой.       Что-то ему подсказывало, что она и без него справится. И в то же время, тот же голос говорил, что если он пустит все на самотек, то проблем они потом отгребут еще больше, чем у них было 16 лет назад. Голос был противный и напоминал его собственный.       Входная дверь грохнула о стену, распахиваясь. Пыхтя и ругаясь, трое мужчин затаскивали коробки внутрь дома. Кристиан выразил свое мнение предельно ясно, когда ему сообщили, что часть нужно тащить на второй этаж.       Феликс заглянул в гостиную.       - Как у вас дела?       - Осознаем, вспоминаем, - ответил Майкл, не отрывая взгляда от лица Эстер.       - Осоз… Отец, - начал Феликс.       - Пошел вон, - Майкл тростью указал ему на дверь.       Феликс поджал губы, но отца послушался и исчез в прихожей. Выражаясь ничуть не хуже Кристиана, он поинтересовался, чего все ждут. Клаус ответил ему в том же тоне.       Майкл вздохнул. Потом перевел взгляд на Эстер.       Та успела уйти очень далеко в свои мысли. Она сидела, глядя прямо перед собой, не обращая внимания на шум в прихожей, не отреагировав на появление отца. Девушка настолько глубоко зарылась в себя, что Майкл запоздало задумался, как ее оттуда вытаскивать без вреда.       Понаблюдав за Эстер еще несколько минут, Майкл поднялся с кресла. Отставив трость в сторону, он снял пиджак и аккуратно сложил его на подлокотник. Засунув руки в карманы брюк, Майкл прошел по гостиной, остановившись на минуту у окна, через которое падали лучи заходящего солнца. Потом снова прошелся, останавливаясь у фотографий, которые рассматривала Эстер. Долго изучая их, Майкл безошибочно снял со стены ту, которую держала в руках внучка.       Он прекрасно помнил тот день, в который была сделана фотография. Удивительно, что Эстер сняла именно ее. Но в то же время, ничего удивительного тут не было. Майкл не стал вешать ее обратно. Он подошел к дивану, где сидела Эстер, и аккуратно положил рамку на столик перед ней. Потом тихо вышел из гостиной.       Своих сыновей он нашел сидящими на ступеньках на улице. Вещи были занесены, Кристиан уехал. Оба молча сидели. Феликс курил, как подозревал Майкл, нервно. Клаус пытался подманить Фобоса.       - То, что ты там наворотил, - произнес Майкл у них над головами, - очень топорная работа, Феликс. Сделанная на скорую руку. Но сильная. Этого у тебя не отнять. Проблема в другом.       - Да не тяни ты, - выплюнул Феликс.       - Я не тяну, а подвожу к той самой проблеме, - отрезал Майкл. – Как мы будем снимать твою ворожбу?       Феликс вскочил и посмотрел на отца снизу-вверх.       - Я оберегал ее. Ради этого все было сделано.       - Только ты немного перестарался. Она даже не вспомнила моего имени, пока Кристиан его не назвал. У тебя там автоматическое стирание памяти стоит? – язвительно спросил Майкл, кивая головой в сторону гостиной. – Ладно, я согласен, что к теме о матери нужно будет подойти осторожно, основательно и издалека. Но остальное-то. Феликс, это еще хуже, чем, если бы Эстер была бунтующим подростком. Ты понимаешь, что весь бунт может начаться здесь и сейчас? Особенно с ее силами. Нам всем не поздоровиться. Так что лучше бы ты действительно стирал ее память.       - Какие там силы, - поморщился Феликс. – Еле свечу зажигать научил.       Майкл хмыкнул.       - Посмотрим, Феликс. Посмотрим, насколько ты недооценил свою собственную дочь и чем это обернется.