Dominium. Incedo per ignes

      - Я понятия не имею, что ей говорить. И как. Такое ощущение, что её вообще подменили.       Клаус смотрел на своего брата, который метался перед ним и бормотал что-то себе под нос. Смотрел и удивлялся. Оказывается, Феликс не до конца вытравил в себе эмоциональность. Это радовало. А то чем старше тот становился, тем больше был похож на глыбу льда, которая умеет разговаривать.       - Её не подменили, она просто откопала саму себя под слоем твоей ворожбы, - отрезал Майкл.       Все трое находились в кабинете Майкла. Последний сидел за письменным столом и с интересом просматривал газету. Клаус расположился в кресле напротив. Феликс ходил туда-сюда, разговаривая больше сам с собой.       - Ради всего святого, Феликс, сядь.             Мужчина подчинился. Майкл отложил газету и снял очки (чистая бутафория, зрение у Майкла было прекрасное).       - Главное и основное: не выдумывай. Я знаю, насколько богата твоя фантазия. Успел оценить, пока копался в её голове. Там такой суматохи даже сама Эстер не навела бы. Сейчас ты столкнёшься с абсолютно незнакомым человеком. Я тебе больше скажу: она сама сталкивается сейчас с незнакомым человеком. Столько лет живя по твоим правилам и модели поведения, она не знает, кто и какая на самом деле. И либо ты окончательно станешь её врагом, либо ты наконец-то станешь ей отцом и примешь свою дочь.       - Я никогда не…       - Не отказывался, конечно. Не лги. Своему лучшему другу можешь пойти соврать, почему столько лет от него прятался. А нам не смей, - Майкл откинулся в кресле. – Пойми, Феликс, что со стороны это выглядит именно так. Ты боялся, убегал, прятался и создал себе ребёнка, который был бы угоден и прост в обращении.       - Ты говоришь о ней, как о вещи, - прошипел Феликс.       - Не как о вещи, но как о человеке, которого скрывали от самого себя. Чувствуешь, куда я клоню? Подожди, пока она еще поймёт, что из себя представляет Фобос на самом деле. Тоже может выйти неприятная история.       - Ну, здесь бы я поспорил, - вклинился Клаус. – Фамильяр – он и везде фамильяр.       - Только это не совсем фамильяр. Обычно они вмещают часть души, если ты помнишь. А Фобос вмещает в себя силу Эстер. Большую её часть.       Брови Клауса поползли вверх. Он посмотрел на Феликса.       - Да, я специально создал эту собаку, чтобы переместить в него силы. Иначе…       - Иначе ты не смог бы её контролировать, как тебе было нужно, - закончил за него Майкл. – Круг замкнулся. И сейчас не об этом. Сейчас Эстер хочет узнать что-то о матери. Это нормальное желание, а тема у нас не запрещена.       - В доме неподалёку с тобой поспорили бы, - фыркнул Клаус.       Майкл поморщился.       - Это изначально не их собачье дело, так что они меня мало волнуют. Феликс.       Мужчина посмотрел на отца.       - Не увиливай, рассказывай и отвечай на ее вопросы.       - Есть вопросы, на которые я не смогу ответить, но она спросит.       - Ссылайся на меня. Подозреваю, что в итоге, она будет сидеть в одном из этих кресел и разговаривать уже со мной. И ещё, - Майкл сцепил руки, - не отвечай ей, если спросит, что значит её сон.             Долго шли молча. Феликс смотрел прямо перед собой и продолжал обдумывать мысль, а ноги сами вели его вперед. Эстер шла рядом, глядя по сторонам. Оба засунули руки в карманы.       Оказавшись у озера в парке, где ещё недавно искали Фобоса, Феликс остановился. Несколько минут он смотрел на воду. Потом тихо заговорил, составляя короткие, будто бы рубленые предложения.       - Она была невероятной женщиной. У неё были красота, очарование, сила, которых я не встречал ни у кого. Ты взяла от неё лучшие черты, - уголок рта Феликса дёрнулся, изображая улыбку. – И она любила тебя. Сильнее всех, сильнее себя самой. Твой дед говорил, что это самая настоящая безусловная любовь. Что он встречает такое второй раз в жизни. Первый был, когда он увидел нас с ней вместе впервые. Долго удивлялся потом. Говорил, что не верил, что я способен на высокие чувства. А твоя мать смогла их найти. Пробудила, вытащила на свет божий.       Феликс замолчал.       Эстер и хотела бы его поторопить, но вдруг остро ощутила, что ему тяжело. Каждое слово отец с трудом выдавливал из себя. Каждое было тщательно подобрано, как будто он годами репетировал. Но рассказ всё равно получался нескладным, рваным.       Возможно, ему нужно было помочь.       - Как её звали? – Эстер подошла к отцу и встала рядом с ним, скрестив руки на груди.       - Катарина.       Феликс снова замолчал. А когда заговорил снова, то это была абсолютно другая тема.       - Катарина была сильна. Она превосходила по силам всех ведьм, которые у нас тогда были. В ее крови текла дикая, необузданная магия. Свободная, не стесненная правилами и законами. Берущая начало от природы и ей же отдающая, - с каждым словом голос Феликса становился всё ниже. – Это вызывало недовольство. Во Владениях все привыкли подчиняться определённому своду правил. А твоя мать была неподвластна ничему и никому. И понятно это стало сразу же, как только она здесь появилась. Сколько же я тогда выслушал… - Феликс покачал головой. – Но Майкл оказался в восторге от неё. Поначалу отнёсся с опаской, но Катарина сумела протоптать дорожку к его сердцу. Майкл отстоял её на всех советах, которые собирали, чтобы в очередной раз указать нам на то, что мы творим беспредел. Но доказать не могли, о чём твой дед всем напоминал.       Катарина долго не могла освоиться во Владениях. Из-за общей неприязни, из-за косых взглядов и предвзятому отношению к её происхождению. Из-за этого её ещё и побаивались. Мало ли, чего можно ожидать от непредсказуемой цыганки, о которой ничего не известно. А ей даже не дали шанса быть узнанной. Один раз Катарина даже отказалась идти со мной на какое-то очередное мероприятие. Сказала, что сыта по горло вежливостью, от которой кровь стынет, и от шёпота за спиной, который сопровождал каждый её выход. Я отчасти понимал её. И не мог понять остальных. Катарина была ко всему прочему и невероятно весёлой, умной и доброй. Не смотря на всё, через что она прошла, она сумела сохранить в себе эту доброту. Но эти черты были предназначены для тех, кому она доверяла. Нужно отдать ей должное, твоя мать не перестала бороться за то, чтобы её признали. Пусть не до конца признали своей, но хотя бы не принимали за чужака. У неё потихоньку получалось. Пришлось, конечно, немного обуздать её магию, но оно того стоило. Этот парк, - Феликс дёрнул головой в сторону ближайших деревьев, - результат её трудов. На пару с твоей бабушкой, но последняя принимала мало участия. Основное сделала Катарина.       Здесь же случился первый пожар. Прямо в нескольких метрах от нас. Огонь был такой силы, что его не могли унять наши местные ведьмы. Позвали всех, кто в теории мог справиться. Наша семья пришла последней. Катарина сразу поняла, в чём дело, но так никому кроме Майкла не сказала об этом. Она смогла усмирить пламя. Основной удар приняла на себя, а мы помогали, кто чем мог. Катарина затушила его. Я даже помню, как уже ослабевший огонь стелился к её ногам. А она стояла в самом эпицентре, со своими длинными тёмными волосами, хрупкая, не смотря на силу. Потом проспала несколько дней, - Феликс покачал головой, усмехнувшись, и снова замолчал.       Эстер окончательно отказалась от мысли торопить отца. Помимо того, что она ни разу не слышала от него такого длинного монолога и это уже было удивительно, Эстер слышала, как всё больше сипнет его голос. Ей хватило ума понять, что это были слёзы. Простые человеческие слёзы от того, что все воспоминания, которыми он так щедро делился с дочерью, причиняли боль. Отчасти это казалось странным. Эстер привыкла к тому, что Феликс всегда всё держит под контролем, начиная с себя и заканчивая, как оказалось, ей самой. Но сейчас отец открывался с новой стороны.       Феликс оторвал взгляд от земли и посмотрел на дочь. Эстер поздно сообразила, что он был способен проникать в мысли других. Но ладно уж.       - После того, как Катарина затушила пожар и пришла в себя, она вернулась на это место. Сначала все думали, что она сошла с ума. Я и сам так начал думать, когда несколько часов подряд наблюдал за тем, как она просто неподвижно стоит и бормочет. Так и не узнал, что и кому она говорила, но это сработало. Помню, что я отошёл на несколько часов, чтобы просто поспать. Хотя бы немного. И проснулся от того, что в доме стоял такой вопль, от которого мёртвый поднимется. Тогда твою мать обвинили в том, что это всё устроила она сама. Ей-богу, это была последняя капля нашего терпения. Тем более, что пока Катарину проклинали в её же доме, она продолжала лечить обгоревшую землю. За несколько часов появились трава и цветы. Если бы я не увёл её, то Катарина, наверно, и лес сама бы вырастила. И опять высушила бы себя.       - Почему её обвинили?       - Некоторые считали, что, совсем отчаявшись, Катарина не придумала ничего лучше, чем устроить такое, с чем смогла бы справиться только она, - с тяжёлым вздохом объяснил Феликс. – Мол, устроила пожар, спасла Владения от огня, чтобы ее наконец-то приняли. Но таких людей было немного. По-моему, всего двое.       - А остальные её приняли? Феликс задумался.       - Я бы не сказал, но к тому моменту её уже не опасались. Ну, она и прожила во Владениях уже довольно прилично. Лет шесть, по-моему. Но у нас есть особая каста людей, которые считают, что их мнение – истина. К сожалению, ты с ними ещё познакомишься. Хотя была бы моя воля, не дал бы.       - Извини, конечно, но ты со своей волей и так перестарался, - мрачно заметила Эстер.       Феликс провёл рукой по лицу.       - Я не знаю, что тебе ещё рассказать, ребёнок. Могу описать внешность твоей матери, хотя ты можешь посмотреть в зеркало и вот она. Только у Катарины черты были поострее. В глазах всегда плескался огонь. Они всегда её и выдавали с головой. Волосы тёмные и вились, как у тебя, и отливали то ли медным, то ли бордовым. Так и не понял.       - Бордовый, наверно.       - Ну, да, - подумав, кивнул Феликс.       Эстер скосила глаза на отца.       Было видно, что ему стало немного легче и он сам от этого то ли в шоке, то ли в восторге. Не ожидал, что, рассказав дочери про её мать, сможет снять часть груза с себя.       Девушка колебалась. Вопрос, который вертелся у неё на языке, мог моментально убить всю внезапную лёгкость отца.       - Я знаю, что ты хочешь спросить. Можешь не ходить вокруг, - невесело усмехнулся Феликс. – Но сейчас я не готов об этом говорить.       И Эстер приняла это.       Дальнейший разговор свёлся к чему-то постороннему. Эстер спрашивала про город, про их дом там и его дальнейшую судьбу. Единственное, что спросил Феликс, это то, как она себя чувствует. Эстер замялась на несколько секунд и призналась, что впервые ей так спокойно. Как будто всё встаёт на свои места.       Вечером полило, как из ведра. Сразу стало в несколько раз темнее. В домах и на улице зажглись лампы и фонари.       Они снова собрались в кабинете Майкла.       Феликс кратко пересказывал им свой разговор с Эстер и отдельно рассказывал, как она себя вела. Всё это время он стоял спиной к отцу и брату, глядя в окно.       - Может, нам повезло, - произнёс Феликс, уперевшись рукой в раму и глядя в окно. – Да, Эстер была тише обычного и как будто не со мной, но это можно понять. Вряд ли после такой боли сразу приходишь в себя.       - Когда же вы запомните, что в нашей семье обычно никому не везёт. Мы либо принимаем благодарность от судьбы, либо наказание. И не всегда понятно, что тебе привалило, - ответил Майкл.       - Эстер говорит, что всё в порядке, - упирался Феликс.       - Возможно, - согласился Майкл. – А возможно, она врёт. Кто знает, что у неё в разуме сместилось и куда.       Не срасталось.       Сначала Эстер мерила шагами комнату. Потом уселась прямо на пол, скрестив ноги. Она силилась воспроизвести в памяти свой сон, кадр за кадром. Свой назойливый, повторяющийся много лет, кошмар.       И эта женщина в нём.       До сих пор Эстер считала, что ей снится её мать. И готова была успокоиться после разговора с отцом и отпустить уже этот сон. Но стоило Феликсу описать мать Эстер, как девушка поняла, что это не она. Вообще, ни разу. Женщина из сна была полной противоположностью той, что описал Феликс.       Кто же она тогда?