Dominium. Incedo per ignes

      Треск сверху предвещал о том, что потолок вот-вот обрушится.       Огонь распространялся по всему дому, перекрывая пути на улицу; он стелился по полу, полз яркой оранжевой змеей, исследовал и разрастался, становясь сильнее и яростнее. Искры летели по сторонам. Языки пламени облизывали и поглощали все на своем пути, уничтожая, сжигая дотла, оставляя после себя лишь пепел и угли – они как будто хотели свести свои личные счеты с жившей в доме семьей. Раздавить, выжечь, стереть их с лица земли. Чтобы осталась лишь зияющая пустота.       Женщина прижала к себе двоих детей. Бежать было некуда. Прятаться было негде. Помещения уже заполнил удушливый дым. Сдерживая слезы, чтобы не напугать малышей, женщина прижимала их к себе так сильно, как могла, и укачивала. Дети смотрели только на нее своими чистыми, наивными глазами – они не понимали, что происходит. Дрожащим голосом она пела им колыбельную. Она хотела, чтобы они заснули раньше, чем до них доберется огонь.       Громкий треск дерева и звон стекол.       Женщину сковал ужас, рот распахнулся в беззвучном крике, глаза неотрывно смотрели на огонь, который, как живой, змеей полз к ним через всю комнату. Дым медленно проникал через ноздри и рот, заполнял легкие.       Из последних сил обнимая детей, женщина закрыла глаза.       Эстер открыла глаза. С полминуты она сверлила взглядом потолок, прислушиваясь к себе и к окружающему миру.       Боль ушла. С ней, казалось, ушли и внутренние метания Эстер.       Что называется – прояснилось.       Феликс нервно стучал ногой по полу кухни, чем выводил из себя Клауса. Последний колдовал у плиты вместе с сыном, но то и дело оборачивался и раздраженно смотрел на младшего брата. Майкл невозмутимо сидел за столом, поставив на него локти и сцепив руки в замок. Он с легким прищуром смотрел в одну точку, но время от времени взгляд соскальзывал в сторону двери.       Майкл ждал.       То, что Эстер проснулась, он уже ощутил. Скорее всего, сейчас дойдёт и до остальных.       Первым напрягся Хельмут. Он замер на месте, потом посмотрел на дедушку и переглянулся с отцом.       Феликс перестал барабанить по полу, чем несказанно обрадовал Клауса.       В дверях появилась Эстер. Бледная, похудевшая за эти дни, она жмурилась от дневного света.       Майкл не шелохнулся, когда как Клаус сгрёб девушку в медвежьи объятия.       Хельмут как будто выдохнул и резко расслабился.       А вот Феликс сидел такой же бледный, как Эстер.       Майкл едва удержался, чтобы не фыркнуть. Он-то понимал, почему его сын побледнел и молчит.       Сейчас Феликс боялся своей дочери.       В этот момент, когда не знал, чего от неё ждать. Когда его магия больше не лежит на дочери, и она была в самом расцвете сил, которыми её не учили управлять. Феликс сидел и прикидывал, хотя бы примерно, масштабы возможной катастрофы.       Когда девушку усадили за стол, она внимательно посмотрела на деда, а потом на отца. И задержав на нём взгляд, произнесла то, чего он ожидал меньше всего:       - Расскажи мне наконец про маму.       Ей было лет пять, когда Эстер впервые задала ему вопрос. Она просто смотрела на других детей, рядом с которыми всегда были оба родителя. И глядя своими огромными невинными глазами, девочка тогда спросила у Феликса «а где моя мама?». В том момент ему показалось, что его разрывает изнутри на куски. Снова. И Феликс не придумал ничего лучше, чем слегка подправить сознание дочери, чтобы она больше никогда не задавала ему этого вопроса. Пока он сам не будет готов.       На тот момент они уже жили в Сайленсе, где Феликс надеялся оградить Эстер от косых взглядов, обвинений и возможной травли. Но не всё оказалось так просто. Решение увезти дочь из Владений вбило последний гвоздь в крышку гроба, где лежали его хорошие отношения с близкими людьми и многолетняя дружба. Феликс надеялся, что сможет сбежать сам, а Эстер просто захватит с собой. Он с трудом понимал, зачем делает это. Сам не видел в этом смысла и остальные убеждали, что его нет. Но мужчина, тогда в свои двадцать пять, если его не подводит память, упёрся и настоял на своём.       Его отъезд расценили, как признание вины и побег.       Майкл долго не хотел его видеть. Он был занят отстаиванием и очищением доброго имени своей семьи и, если говорить честно, попросту боялся, что своими руками свернёт сыну шею. Где-то в глубине души Майкл понимал, что так он переживает своё горе – отгородившись ото всех, вдвоём с дочерью. Но были люди помимо Эстер, которые в нём нуждались: Клаусу тогда нужен был его брат. Когда они наконец встретились, и Майкл понял, что Феликс творит, - случился новый скандал, но уже в тесном семейном кругу.       Но даже не смотря на предупреждения отца и уговоры брата, Феликс продолжал околдовывать дочь. Он считал, что ещё не готов разговаривать о её матери. Проблема состояла в том, что он никогда не был бы готов. Майкл это видел. Клаус это видел. Феликс это понимал, но не хотел думать о последствиях. И продолжал уходить от темы с помощью магии год за годом.       А последствия им ещё предстояло пожинать.       - Это сложно, - наконец-то выдавил из себя Феликс.       - Догадываюсь. Но ты всё же попытайся. И на этот раз не уходи от ответа привычным для тебя способом, - язвительно попросила Эстер.       Феликс собирался ответить, но его жестом остановил Майкл. Встав из-за стола, он обошёл его, остановился за спиной у Эстер и положил руки ей на плечи.       - Я хочу тебя попросить, - медленно начал Майкл. Его голос звучал тихо, вкрадчиво и был непривычно низким. – Давай сначала мы все спокойно позавтракаем и каждый разойдётся по своим делам. Ты приведёшь себя в порядок, и вы всё спокойно обсудите.       - Спокойно не получится.       - Не забегай вперёд.       - Я тебя умоляю! – фыркнула Эстер, скрестив руки на груди. – Он столько лет влиял на меня, избегал разговоров и правды. Скрывал всё, что мог. Была б его воля, скрыл бы мои силы и стер память. Хорошо хоть, это не по зубам оказалось.       Эстер почувствовала, как пальцы Майкла чуть сильнее впились ей в плечо и замолчала, хмуро глядя перед собой.       - Раз уж вы все наконец-то примерно на одних условиях и способностях, то и подчиняться будете все. В нашем доме есть правила, Эстер. И одно из них заключается в том, чтобы все остальные подчинялись хозяину этого дома – это я. Будь любезна, Эстер, не разочаровывай меня так быстро.       Девушка медленно кивнула.       Клаус грохнул сковородой о плиту.       - Во-первых, я устал быть кухаркой. А во-вторых, завтрак готов.