Neon

      Фостер довольно вскинул брови, глядя на экран планшета. Он искренне не мог понять, почему Флейм попросила провести практическую проверку Чэйзера. С ним всё было в полном порядке. Как всегда отличные показатели и результаты. Солдат откинулся в кресле, а в руке оказалась кружка с фирменной шипучей смесью.       Звук автоматических дверей привлёк внимание. И одного взгляда хватило, чтобы понять, что Флейм с ним была отнюдь не согласна. Она вышла из камеры виртуального боя серее тучи. Захватившись рукой за затылок, смотрела куда-то в пол. Фостер отпил из кружки, не сводя с неё глаз, и заговорил убедительным приподнятым тоном:       — Ну вот, всё проверили. Чэйзер работает отлично. Ни единой осечки. Мощно ты, конечно, разнесла последний объект!       Она подняла на него угрюмый недоверчивый взгляд и, глубоко вздохнув, ответила:       — Нейт, подними, пожалуйста, всё до максималки.       Он опешил на секунду.       — Флейм, слушай... Ты же знаешь, я всегда без проблем. Сделаю, как скажешь. Но, может, не стоит? Это очень опасно. Не зря же это запрещено по уставу. Это колоссальная нагрузка на организм. Ты просто можешь не выдержать.       Повисла пауза. По её лицу явно было видно, что отступать она не собирается. Фостер обречённо вскинул руками.       — Ладно... Давай хотя бы до 90%?       Флейм согласно повела бровью и быстро подключила к процессору на затылке нужный кабель. Фостер с тяжестью взглянул на неё из-за монитора.       — Что-то случилось? С чего такое напряжение?       Она помедлила с ответом. В голове за мгновение пронеслась вся минувшая неделя и сны, которые изводили её каждую ночь. Всё время поле боя. Золотые завесы пыли и дыма. Совсем как в тот рейд, когда они потеряли двоих. Только в этих снах было гораздо больше погибших. Она брела куда-то в пыльной гуще, ноги утопали в песке, взгляд цеплялся за лица, в которых навсегда угасла жизнь. Это были её ребята. Все до единого. И даже Фостер.       Его тело она в каждом сне находила последним и отказывалась верить самой себе. Трепала его за грудки, пытаясь привести в сознание, хлопала по щекам. Но он всё падал в сухой песок таким же холодным и безжизненным. Слезы капали с её глаз на его загоревшее лицо и медленно стекали по щекам и лбу, погибая в неистовом жаре пустыни.       А дальше случалось то, что заставляло её каждый раз подрываться с постели в холодном поту. В густой бесконечной пыльной завесе появлялись алые мерцающие глаза. Убийца. Враг. Он медленно приближался, словно хищник к беспомощной жертве. Его работа ещё была незаконченна. И каждый раз, когда эти глаза застывали совсем близко, её выбрасывало из сна. То ли собственный липкий страх, то ли тайна подсознания.       — Дурное предчувствие,— тихо, но отчётливо слетело с губ.       Фостер хмыкнул. Расспросы, чувствовалось, были лишние и даже опасные в такой ситуации.       — Ладно, давай поднимем. Но, когда предчувствие пройдет и всё станет нормально, вернём на положенный уровень.       Она грустно усмехнулась. Уверенность и энтузиазм Фостера как всегда вселяли надежду. От проделанных манипуляций по всему телу загудела энергия — добавленная Чэйзеру мощность отчётливо ощутилась каждой клеточкой.       — Ну ты как?— осторожно спросил Нейтан, глядя, как она рефлекторно откинула голову,— Проверим на деле?       Флейм решительно дала утвердительный знак и направилась обратно к камере. Щелчки креплений нейростимулятора в этот раз показались какими-то дерзкими. Запястья и шею обхватили силиконовые контакты. Раньше она с драйвом ловила эти ощущения, потому что там, в виртуальных боях можно было открыть всё своё нутро, не переживать ни за здоровье противника, ни за себя. Кажется, из-за этого ей и дали такую кличку: Флейм. Вообще, в армии все позывные давались не просто так.       И в этот раз отголоски прежнего драйва воскресли в сердце, но теперь они стали тяжёлыми, как и все её мысли. В голове прострелили импульсы. Она закрыла глаза, чувствуя как вся система Чэйзера решительно заработала. Жилы на руках и спине запульсировали янтарными оттенками. Сознание переключилось в искусственную реальность.       Когда ощущения и восприятие вернулось, она почувствовала, как локоны волос беспокойно начали биться о вески и лоб. Часть лица закрывала маска, а броня была автоматически активирована. Сероватый свет робко коснулся глаз, заставив распахнуть ресницы. Она быстро поняла, в какую зону её забросила программа распределения. Но совсем не могла догадаться в какой именно бой.       Вокруг восставали холодные бетонные стены, кое-где выглядывала ржавая арматура. Это была имитация одного из тех погибших городов, которые скрывала в своих песках пустыня Ребеллион. Стеклянные и бетонные лабиринты пустых зданий. А сейчас она находилась где-то на верхнем этаже одной из высоток.       На полу звёздами блестели осколки стёкол. И холодный ветер одиноко завывал среди серых стен. В общем-то привычная картина. Они не раз вели реальные бои в таких местах. Но одна деталь не вписывалась в её ожидания. У витража, за которым горели белесым светом стекла соседних зданий, на мощной железной балке виднелся темный силуэт. Другой Чэйзер-мастер. Но тоже с черной, как смоль, бронёй. Лица его она пока не видела — он смотрел куда-то на улицу. Но по угольным волосам и исключительной офицерской стрижке она сразу всё поняла.       Эттингер. От одной только мысли снова заговорить с ним у неё внутри всё сжалось спазмами. Память начали рвать на куски воспоминания. И чего ей стоило тогда буквально сбежать из его отряда, из его стальной хватки? Ведь ничего не предвещало. Просто в один момент в голове что-то перемкнуло, стало невыносимо, кислорода не хватало. А обстоятельства только подали руку помощи.       Она стояла на месте как вкопанная, не смела и рукой дёрнуть, чтобы убрать волосы от лица, и смотрела на него поражённым пристальным взглядом. То ли с ужасом, то ли с негодованием. Но для него вся эта ситуация, казалось, была забавой. Он не удивился встрече, а наоборот, словно ждал её, и спокойно заглянув в глаза Флейм, произнёс:       — Здравствуй, Флейм. Давно не виделись.       Тон был обманчиво ровный и теплый, хотя в глазах у него светилась опасность. Он и не пытался скрыть, как его забавляла её реакция. Флейм, ничего не ответив, активировала рацию на правом ухе и требовательно выпалила:       — Фостер. Фостер, что за дела? Я же просила одиночный бой.       Но в ответ прозвучала лишь тишина. Эттингер усмехнулся и опустил голову, исподлобья глядя на неё. Рация щёлкнула и по каналу зазвучал сухой голос:       — Флейм, это Сэм. Не знаю, в чём дело. Видимо, сбой в программе распределения. Я курирую этот бой. Фостер не сможет выйти на связь.       На этом рация снова затихла. Она подняла суровый взгляд на Брайна, готовая обвинить его во всём происходящем. Целые заявления крутились в голове, но ни одно из них она так и не озвучила.       За неё следующий шаг сделал Дракон. Вяло спустившись с балки на пол, он медленно и уверенно подошёл вплотную.       — И система иногда даёт сбой... Выйти из игры просто так ты не можешь. Убить саму себя тоже. Поэтому остаётся только два выхода: победа или поражение. Какой выберешь?       Она сглотнула. Победа или поражение? По правде говоря, рядом с ним любой итог казался поражением, неизбежным и абсолютным. Пусть даже если в бою они одержат победу. Но её результат всё равно был один.       Многозначительная улыбка тронула его губы. Она готова была поклясться, что в его мыслях сейчас играл тот же плейлист воспоминаний, до дикости горячих. Ему они были приятны, а её выжигали изнутри, словно яд. Он аккуратно завел выбившийся локон ей за ухо и, убирая руку, как будто случайно коснулся шеи.       Флейм резко отстранилась. В глазах вспыхнул пожар смелости и отрицания. А в голове гулко звучало: «Нет. Хватит». Она демонстративно ввела ускорители и лазеры на броне в активный режим, при этом не сводя с него глаз. И холодное стальное прозвучало вскоре в ответ:       — И ты ещё спрашиваешь?       Эттингер одобрительно повёл бровью.       — Обожаю этот настрой.       Он активировал маску, и уже в следующее мгновение естественные карие глаза замерцали глубоким алым светом. На фоне черной брони они выглядели особенно грозно. Дракон сделал знак, и они тенями двинулись на нижние этажи.       Хоть зона боя и составляла примерно целый квартал, не исключено было, что программа забросила соперников в это же здание. Поэтому осторожность была превыше всего. Но Флейм по опыту знала: у Дракона исключительный нюх, точнее интуиция. Он, как хищник, всегда шёл по следу за своей новой жертвой. Не важно где — на реальном поле боя или искусственном. Не важно, кем была его жертва — истекающим кровью солдатом с чем-то ценным или мощным Чэйзер-мастером вроде Гризли. Итог у всех был один.       Вот и в этот раз вместо того, чтобы пойти логичным маршрутом — покинуть здание через нижний этаж — он решил попасть на крышу другого, прыгнув с десятого этажа. А Флейм уверенно последовала за ним. Ей многого стоило держаться собранной и готовой в любой момент вступить в бой. Потому что с каждым новым шагом, поворотом, глядя ему в спину, она вспоминала минувшие годы. Сколько раз они вот так шли напролом вдвоём против целой роты пехотинцев с догфейсами. Сколько раз ежесекундно в бою спасали друг другу жизни и прикрывали спины. А о том, что происходило после, в пустой кабине вездехода или в холодных стенах душевой, говорить можно ещё дольше.       После всего, что видела на поле боя, она чувствовала себя такой же завоёванной, подавленной и пленённой какой-то неземной силой. Он крушил одним взглядом. Подчинял. И никогда не терпел неповиновения. Это была одна из главных причин, почему в итоге она сбежала из его отряда. Из его железной хватки, которая сдавливала горло. И теперь едва ли стоило ему появиться в поле зрения, как её начинало трясти от воспоминаний. Может, от силы потому что он всё ещё на неё воздействовал.       Вдруг почти незаметный жест рукой заставил её замереть. Он засёк противника. И почти тут же её Чэйзер вывел на внутреннее зрение сигнал о движении внутри соседнего здания. А это была стеклянная высотка, острой пикой протыкающая густую пелену серых туч. В ней по меньшей мере было около трёх десятков этажей. Эттингер прислонился спиной к стене вентиляционной шахты и осторожно выглянул, чтобы осмотреть здание. Если оба соперника там, то вот так нагло заявляться к ним грозило им полным провалом.       — Ты помнишь, как мы брали базу в Дэрко?       Вопрос-проверка. Она также воспользовалась покровительством шахты и уже стояла с ним рядом, когда он резко повернул голову и заглянул в глаза.       — У меня есть признаки амнезии? Конечно помню.       Эттингер испытующе прищурился.       — Не так надо отвечать, котёнок, а «я зайду с восточной стороны».       Когда ладонь Флейм неожиданно впечаталась в стену совсем рядом с его головой, он даже не дрогнул, а только усмехнулся.       — Я тебе больше не котёнок. Не смей меня так называть,— даже несмотря на то, что маска скрывала часть её лица, он в мыслях отчётливо видел, как она сейчас скалила зубы от злости.       — Мм... Котёнок превратился в яростную львицу. Да, Флейм?       Ответа не последовало. Она молча направилась к ближайшему люку, чтобы через это здание спуститься на землю. Одно только придавало уверенности: от страха и покорности перед ним мало что осталось, а значит свою власть над её чувствами он всё-таки потерял. И Эттингер, хоть и догадывался об этом, явно был не рад подтверждению. Раньше она себе таких выходок не позволяла. А если что-то подобное и случалось, то при особых обстоятельствах и осекалось быстро и грубо.       Перед глазами замелькали пустые бетонные стены, лестничные пролёты. Она выбралась на улицу через окно в узкий темный проулок сбоку здания. А к тому моменту тихий дождь начал накрапывать с неба. Чэйзер упорно оповещал о новых сигнал из высотки, озаряя внутреннее зрение янтарными бликами. А Флейм детально вспоминала ту операцию в Дэрко и просчитывала свои дальнейшие шаги.       Эттингер планировал одновременно проникнуть в здание с противоположных сторон и подниматься также на верхние этажи. А если один встретит противника, второй быстро окажет помощь. Но всё пошло немного иначе. Потому что противник ждал гостей, словно страж, у главного входа в небоскрёб. Толком не скрываясь, Чэйзер-мастер с золотистой броней неподвижно стоял за уцелевшим витражом.       Флейм шокированно прижалась к стене, когда увидела эту картину, выглянув из проулка. Такой уверенности и наглости встречать пока не приходилось.       — Дракон, у нас план идёт криво. Один прямо на входе истуканом стоит.       Сухой негромкий голос ответил по рации:       — Да, я его вижу. Поздравляю, котёнок. Похоже, сегодня мы сорвали большой куш и нарвались на самого Аполлона.       После недолгой паузы Флейм спросила:       — Ты уже с ним сталкивался?       — Лично нет. Но много слышал. Берегись лучевых зарядов. Их трудно заметить, но голову снесёт на раз.       — Если он здесь, второй скорее всего где-то рядом. Я его не вижу на радаре. Как будем действовать?       — Как всегда. А говоришь, нет амнезии.       Едва ли его голос затих, как последнее сохранившееся стекло на нижнем этаже небоскрёба рассыпалось в багровом зареве. Дракон пошёл в лобовую. Дерзко и твердо, как это делал всегда. За первым ударом последовал новый. И вся высотка начала содрагаться от мощных силовых импульсов. Звон стекла зашумел по пустому скверу, на середине которого появился Дракон в полном боевом режиме.       У его Чэйзера импульс был насыщенного красного цвета. И блестящие осколки рассыпались по асфальту, словно алые лепестки под вспышками его ударов. Апполон исчез с поля зрения. Но Эттингер и не думал, что его хоть как-то задело это нападение. Не рядовой ведь мастер, а легенда всей армии. А вторую, пока ещё темную лошадку, Дракон оставил на Флейм. В бою один на один он был открыт для удара со спины, поэтому полностью положился на неё. Как всегда.       Яркая жёлтая вспышка в здании наконец присекла череду его наглых ударов. Апполон возник из неоткуда. Ветром мелькнул мимо, оставив на его броне след от ручного лезвия. Если бы не реакция, он бы уже выбыл из игры. Между ними завязалась ожесточенная ближняя схватка. Апполон сделал верный ход, подобравшись так близко. Дальние удары Эттингера сносили всё на своём пути, точно раскалённое дыхание ящера, и далеко не все могли дать им достойный ответ. А в ближнем бою у противника, очевидно, было преимущество.       Град тех самых лучевых зарядов посыпался на Дракона, стремительно круша его энергетический щит. Увернуться было некуда: всё вокруг заискрилось жёлтым светом. Самонаводящиеся крупицы импульсов окружили со всех сторон. Он понял: если сейчас выстоит этот мощный удар, то второй игрок инкогнито добьёт его движением пальца. Привычная схема. Особенно у таких мастеров, как Аполлон. Для них работа в паре очень удобна.       Мгновение блеснуло яркой искрой. Он держал щит, чувствовал как заряды безжалостно бьются в его единственную защиту по всей поверхности. Система возмущённо верещала в голове, требуя прекратить это немедленно. А энергетический запас Чэйзера таял, как пломбир на раскалённом солнце.       — Твой выход, Флейм.       Сиплый голос эхом прозвучал по системе за секунду до того, как неистовый напор Аполлона прекратился. Мгновение тишины и бездействия. И за спиной взмыла пламенная стена — след от удара. Боковым зрением он заметил белёсый силуэт, отскочивший в сторону. И почти сразу рядом с Аполлоном появился другой Чэйзер-мастер с пробитой броней на плече.       — Умница,— довольно протянул Дракон,— Добей его. Золотого я беру на себя.       Она оказалась по правую руку. И бой теперь перетекал в честную схватку два на два, лицом к лицу. Белый мастер поражал изворотливостью и скоростью. Он за секунду перемещался с крыши трёхэтажного дома на проспект и даже каким-то образом зависал на витражах высотки где-то на уровне второго этажа. Флейм долго ничего не оставалось только, как отбиваться от его зарядов, не сильных, но метких. У него, как и у Аполлона была способность запускать самонаводящиеся крупицы импульсов. Очевидно, новые разработки инженеров. Эти двое ведь были из элитных подразделений.       Но в какой-то момент она сообразила. Уловила сложную схему его хаотичных и молниеносных движений. И застала врасплох, отрезав от поля боя мощной энергетической стеной. Его снова задело, как и вначале. И в этот раз повредилась нога. Победа загорелась в руках Флейм. Её черный силуэт показался в янтарном зареве стены. Наготове уже было лезвие. Но едва ли она приблизилась к противнику достаточно, чтобы уничтожить, как в спину ударило что-то мощное.       В ярком свете её волной отбросило на пару десятков метров и потоком впечатало в машину. Сознание на миг отключилось. Система не сразу пришла в себя. Но как только восприятие к ней вернулось, перед глазами уже отчётливо показался черно-красный Чэйзер Эттингера. Он воспользовался моментом. И как бы Аполлон не старался защитить своего напарника, от знаменитого «кровавого клыка» Дракона белому мастеру уйти не удалось.       Светлый силуэт померк и вскоре совсем исчез в алом зареве импульса. А «когтистые» приемы обрушились на Аполлона неожиданно, ему пришлось применить щит. Флейм в какой-то момент подумала, что Эттингер так и планировал. Сделать вид, что ослаб, когда она попытается избавиться от белого, и тем самым загнать солнечного Чэйзера в ловушку. Это было в духе Дракона.       Его затея в принципе увенчалась успехом, но на короткое время. У Аполлона было ещё достаточно сил, чтобы отбиться. И он сделал меткую ставку на Флейм. Ей, раненной, ответить ему было практически нечем. А мощность его ближних ударов доходила до заоблачных значений. Момент наступил быстро.       Он вывел Эттингера из равновесия и уже нацелился на Флейм. Она не успела придумать ничего лучше, как дать ответную лобовую атаку. Тягаться в мощности — было её излюбленным, но, правда, крайним делом. Свет, яркий и пронзительный, сковал зрение. Она перевела всю мощь Чэйзера в одну руку. И дала залп.       Что произошло в этот момент, её избитое сознание не восприняло. Всё перемешалось. Свет. Вспышки. Она почувствовала, ещё до того как последняя энергия Чэйзера вышла с импульсом, чью-то крепкую хватку на талии и спине. А потом вдруг наступила тишина. Снова стало серо. И дождь, тихий, падал на лицо мелкими каплями. Ощущения постепенно начали возвращаться. И за спиной она к своему удивлению почувствовала холодную стену, которой раньше там не было.       Картинка в глазах становилась всё отчётливее. Но нигде не было видно ни Аполлона, ни Эттингера. От лобового столкновения мощнейших импульсов на асфальте остались глубокие следы. И только через пару секунд она поняла, что её рука, всё ещё вытянутая, лежит на чьём-то плече. А другая ладонь прижимается к чужой спине.       Она дрогнула от понимания, что произошло. Дракон дышал тяжело, сбито. Упирался рукой в стену над одним её плечом, а лбом —над другим. Алые жилы от процессора на чёрной броне повреждённо пульсировали. Флейм отстранила ладонь и всмотрелась в перчатку, по которой стекали багряные кровавые капли. Он закрыл её от удара собой, чтобы её атака не потеряла изначальной мощи.       — Продержись ещё минуту,— её дрожащий шёпот почти слился с песней дождя.       Она боязливо повернула голову. Такая близость пугала и заставляла память предательски подкидывать дров в костёр. Он ничего не ответил вслух, только слегка кивнул. И мерцающие алые глаза обрывно потухли, стали снова карими.       Секунды растянулись в вечность. Для неё эта минута стала настоящей пыткой. И не пошевелиться, не выбраться из капкана его рук. Оставалось только вслушиваться в его тяжёлое дыхание и вспоминать.