Never Gonna Leave This Bed/Никогда Не Покину Эту Кровать

      Армин Арлерт решил, что ему действительно пора бы уже привыкнуть к этому. Закрыв глаза, он лежал на своей несколько неудобной койке, охваченный навязчивыми мыслями обо всём, что не давало уснуть до поздней ночи. Ворочаясь и пытаясь отключить мозг, и, возможно, отдохнуть несколько часов, если ему повезет, были в основном рутиной в этот момент. Он даже не мог толком вспомнить, когда в последний раз нормально спал ночью.       Ещё до того, как Эрен вышел из-под контроля и начал Гул, Армина годами мучила собственная тревога, и он был сыт этим по горло. К счастью, большую часть времени ему удавалось сохранять мужественное выражение лица и улыбаться сквозь усталость, чтобы не беспокоить своих друзей. В конце концов, он должен был быть сильным для них, так как они нуждались в его остром уме и способности придумывать хитроумные планы по щелчку пальцев. Но в последнее время ему становилось всё труднее продолжать этот маленький фарс против самого себя.       Эта ночь была ещё хуже, чем обычно. Армин был уже измотан к восьми часам вечера и попытался отключиться в своей комнате примерно в то же время, надеясь, что, возможно, ложась рано спать, он действительно получит желаемое количество сна для нормального человека. К сожалению, Армин Арлерт на самом деле не был нормальным человеком. Теперь даже не на физиологическом уровне, благодаря его наследию титана.       И снова его предал собственный разум. Как будто типичной вины выжившего было недостаточно, он также был захвачен безжалостными мыслями и видениями, как только закрывал глаза. «Пожалуйста. Просто дай мне немного поспать. Одну ночь. Пожалуйста!» — взмолился про себя Армин, закрывая лицо слегка скомканой подушкой. Но его психика игнорировала мольбы, прокручивая перед ним воспоминания, как будто он был пленником собственной головы, вынужденный заново переживать грехи, которые привели его к этому моменту.       Когда Армин вошёл в свою комнату в тот вечер, солнце ещё даже не село, но, должно быть, прошло уже несколько часов, потому что на улице давно стемнело, и всё, что он мог сделать, это простонать про себя. Молодой человек точно знал, почему эта ночь была для него особенно трудной. Точнее, было две причины. Во-первых, его преследовал вид его лучшего друга на всю жизнь — Эрена Йегера в том эфирном царстве, известном как «Путь», который соединял всех эльдийцев друг с другом.       Ну, в этот момент Армин не мог точно сказать, были ли они с Эреном вообще друзьями. На самом деле, казалось, что они уже давно не были ими. Но именно так Армин всегда будет помнить своего товарища по детству. Сейчас было особенно легко запомнить его таким, потому что Эрен, которого он видел на «Пути», был страстным ребёнком, с которым он вырос, а не подавленным, безнадёжным человеком, которым Йегер стал за эти годы. Тот же самый человек, который оскорбил его и другого их друга на всю жизнь, Микасу Аккерман, в ресторане всего несколько дней назад, но в тот час чувствовал себя столетним.       Армин сжал кулак, когда воспоминание вновь всплыло. Несмотря на то, что Эрен усомнился в его независимости и в том, действительно ли он навещал Энни по собственной воле, Армин был больше зол на то, как обращались с Микасой, чем с ним самим. Как смеет Эрен так разговаривать с девушкой, которая была рядом с ним больше, чем кто-либо другой, даже в его самые низкие и тёмные моменты? К счастью, это гневное воспоминание было смыто, когда в сознание проникло больше мыслей.       Армин знал, что Эрен видел его, когда он был на «Пути», потому что они встретились взглядами всего на секунду, прежде чем светловолосый эльдиец вернулся в реальность. Возможно, самым тревожным, что увидел Армин, было то, насколько счастливым выглядел Эрен, несмотря на зверства, которые его физическое «я» совершало по отношению к невинным людям по всему миру.       Было ли это потому, что в глубине души Эрен действительно верил, что поступает правильно? Может быть, это потому, что он подсознательно ограждал себя от ужасов, которые совершал? Был ли он слишком поглощен своей собственной «свободой», чтобы полностью осознать, что он делает? Может быть, это было сочетание всех этих сценариев?       Какой бы не была причина, Армин не находил ни одну из них простительной и жалел, что его внезапно втолкнули в это царство без его собственной воли. Затем он задумался над идеей, что Эрен случайно привёл его на этот Путь, потому что действительно хотел или ожидал, что Армин будет рядом с ним, когда он, наконец, поймёт, что такое свобода. Армин не знал, чувствовать ему лесть или отвращение от собственного предположения. Это никоим образом не было тем, как он хотел, чтобы свобода была достигнута для кого-либо.       В конце концов, эти мысли отступили и сменились вторыми, более приятными, но всё ещё тревожными, которые не давали Армину уснуть этой ночью. В них был замешан некто, о ком он в последнее время думал всё больше и больше в довольно безумной манере. Этим человеком могла быть не кто иная, как Энни Леонхарт, маленькая, но свирепая и отчужденная блондинка, которая привлекла его внимание еще в дни их кадетства.       По причине, в которой даже сегодня Армин не был полностью уверен, он почувствовал себя вынужденным разрушить ледяную стену, которую Энни построила вокруг себя тогда. Может быть, он просто был готов к тому, чтобы подружиться с кем-то, кто, казалось бы, не мог подружиться, или, может быть, его просто влекло к ней, даже если ещё по-настоящему не осознавал этого, но, поклясться богом, он собирался попытаться, даже если это убьёт его. Учитывая, что это была Энни, она могла бы очень легко это сделать, если бы захотела.       Но, к его удивлению, она никогда по-настоящему не отвергала его знаки внимания. Это было нелегко, но благодаря своей настойчивости он в конце концов сумел сблизиться с этой необщительной девушкой больше, чем с кем-либо другим, и даже заставил её в какой-то степени открыться ему. Армин не мог поверить, как такая миниатюрная девушка, как Энни, может быть таким сильным бойцом. Она делала всё так легко, и это вдохновляло его тренироваться усерднее, просто чтобы он мог в чём-то не отставать от неё, хотя он знал, что сможет сделать это только в своих мечтах.       Армин раньше гордился тем, что всегда был прав, но когда он впервые понял, что Энни была не только предательницей, но и Женской особью, он никогда в жизни не хотел так ошибиться. Была причина, по которой он ждал месяц, чтобы высказать свои подозрения в отношении неё после того, как увидел её с оборудованием УПМ Марко Ботта во время их осмотра.       Армин отказывался верить, что его близкий друг, которым он так восхищался и на которого так сильно равнялся, был способен предать его и хладнокровно убить их товарищей подобным образом. Предать её в ответ, вероятно, было одной из самых трудных вещей, которую ему когда-либо приходилось делать, прямо там, вместе с необходимостью убивать сотни невинных граждан Марли в форме Колоссального Титана.       Так много раз Армин говорил себе, что это правильно, что Энни нужно остановить, пока не погибло ещё больше людей. Он попытался напомнить себе, что Энни, похоже, без труда отбросила свои собственные чувства (которые, как знал Армин, у неё были, как бы она ни старалась показать обратное большинству людей), чтобы предать своих бывших друзей, так что он тоже должен быть в состоянии.       Он даже вызвался быть тем, кто заманит Энни в ловушку, которую придумал, потому что знал, что он, вероятно, единственный, кто сможет убедить отчужденную блондинку последовать за ними, не говоря уже о том, что Армин полагал, что, наверное, подвергнется наименьшему риску быть убитым, учитывая, что она ранее пощадила его и оставила живым в поле, и Армин был готов поспорить, что она сделает это снова.       Армин чувствовал себя ответственным за то, что произошло с тех пор, пока он ждал, чтобы рассказать военным о своих подозрениях о ней, и за то, что это стоило жизни стольким разведчикам. Как будто ему нужно было компенсировать это, обманув одного из своих лучших друзей. Он сказал себе просто быть похожим на девушку, на которую он так сильно равнялся, и отбросить эти чувства в сторону ради лучшего.       Но… если это действительно было к лучшему… тогда почему это было самое трудное, что ему пришлось сделать в то время? Должна была быть причина, по которой она напала на разведчиков. Армин знал, что Энни никогда не прилагала усилий ни к чему, если не считала, что это правильно или стоит её времени.       Неужели она так сильно боролась с собой, прежде чем вот так убить своих бывших товарищей? Если бы только он мог просто поговорить с ней и выяснить, какова ее версия этой истории, не заманивая в ловушку. Но Армин знал, что разведчики никогда не допустят этого, и он понимал почему. Женская особь уже убила нескольких самых элитных солдат, и никто не знал, когда она нанесет новый удар. Тогда у них не было другого выбора.       Холодный, преданный взгляд, которым Энни одарила Армина после того, как уличила его в обмане на лестнице, ведущей под землю, навсегда останется выжженным в черепе блондина. Это было так, словно она без слов спрашивала, как он мог так поступить с ней, ведь она думала, что они друзья, которые могут доверять друг другу. Армину, конечно, тоже было больно, но он знал, что под угрозой находятся более важные вещи, чем его собственные чувства, и ему нужно держать себя в руках.       Оба едва ли обратили внимание на отчаянные крики Эрена или угрозы Микасы. В тот момент они только вдвоем смотрели друг на друга сверху вниз, ожидая, что один из них сделает первый шаг, чтобы еще больше навредить другому, и ни один из них не хотел этого, но прекрасно понимал, что это должно случиться. Он помнит смесь ужаса и удивления, которые испытал, услышав, как ее прекрасный смех зазвенел в его ушах, как будто это были самые чудесные колокольчики предзнаменования, которые когда-либо играли, и напомнили ему, на что действительно была способна эта девушка, о которой он так заботился.       Несмотря на то, что у Энни были обманчиво милая улыбка и румянец, напоминающие школьницу, которую только что впервые пригласил на свидание ее возлюбленный, Армин мог видеть сквозь эту маску превосходство ярости, переходящее в выражение обиды, разочарования и… облегчения? Гениальный мальчик был почти парализован страхом рядом с очарованием его имени, произнесенного почти кокетливым голосом Энни, но смог прийти в себя, когда она собиралась укусить себя за руку.       Он выстрелил сигнальной ракетой, чтобы предупредить других солдат, чтобы они схватили ее прежде, чем она превратится, и он знал, что теперь пути назад нет. Энни Леонхарт нужно было остановить. Итак, как и у многих людей в тот день, отношения Армина с его бывшей подругой прекратились в ту секунду, когда она пролила свою собственную кровь и отпустила свою человечность.       Остальное было историей. Энни стала Женской особью благодаря скрытому шипу ее кольца, Армину пришлось убедить Эрена превратиться в Атакующего Титана, пока он сам помогал ему, и после поражения Эрена и Микасы, Энни была вынуждена кристаллизоваться, чтобы не подвергаться пыткам за информацией, в то время как ее светловолосый друг должен был наблюдать со стороны, не в силах ничего сделать, чтобы остановить события. Так много для того, чтобы поговорить с ней обо всем.       Вскоре после того, как Энни оказалась в кристалле и была взята под стражу разведчиками, Армин взял за правило проникать туда, где ее держали в плену, и разговаривать с ней. Он понятия не имел, слышит она его или нет, но ему было все равно. Она всегда была тем, кому он мог открыться. Кроме того, она обычно больше слушала разговор, чем участвовала в нем, когда бы они ни проводили время вместе, так что эта новая установка не сильно отличалась от того, что у них было раньше.       Лежа в своей постели, Армин почувствовал, как уголки рта слегка приподнялись, когда он вспомнил, как в первый раз его застукали за посещением кристалла с Энни. На самом деле это была командор Ханджи Зоэ, которая однажды неожиданно ворвалась в комнату подземелья и застала его совершенно врасплох. Она обнаружила, что он пьет чай с лимоном и пончиками (любимые Энни) с девушкой в кристалле, читая главу из новой книги, которую взял. Армин чуть не пролил свой напиток при виде командора.       Он издал смущенный девчоночий вопль, когда его лицо залилось яростным румянцем. Он попытался отдать честь Ханджи с тем небольшим достоинством, которое у него осталось, пока женщина подавляла смех. — Итак, я вижу, ты составил компанию мисс Леонхарт, да, кадет? — Я… я… Ну, не совсем так, командор. Я просто… — Каким бы сообразительным, как обычно, ни был Армин, он не был лучшим в придумывании лжи на месте, и вскоре потерпел поражение под ухмылкой Ханджи и её поднятой бровью. — Я как раз собиралась проведать мисс Леонхарт и, возможно, изучить ее кристалл, но я вижу, что ты уже опередил меня, — снова поддразнила она, указывая на открытую страницу в альбоме Армина, на которой была изображена фотография кристалла Энни вместе с некоторыми заметками, которые дотошный мальчик записал.       Каким-то образом Армину удалось покраснеть еще сильнее, чем раньше, когда он, заикаясь, сказал правду. — Н-ну, я-я делал кое-какие заметки о кристалле Энни, н-но, честно говоря, я в основном пришел сюда, чтобы просто увидеть… ее.       Ханжи понимающе улыбнулась, когда она подошла к молодому блондину и ободряюще положила руку ему на плечо. — Это вполне понятно, Арлерт. Я припоминаю несколько случаев, когда вы представляли мисс Леонхарт в довольно достойном восхищения свете до того, как возникла вся эта чушь о женщинах-титанах. Похоже, вы двое были довольно близки.       Румянец Армина немного рассеялся, когда он кивнул, его лицо слегка опустилось. — Мы были. Я просто чувствую себя таким виноватым, что мне пришлось предать ее так, как я это сделал, и я надеялся, что, возможно, если приду к ней, чтобы она не всегда была одна, это немного успокоит мою совесть, — он слегка грустно усмехнулся про себя. — Для вас это, наверное, звучит безумно. Я бы вообще вас не винил, если бы это было так.       Вместо того, чтобы быть униженным, как он ожидал от своего начальника, молодой солдат вместо этого почувствовал, как его подбородок поднялся, пока он не посмотрел прямо в ее очки. — Мы все по-разному справляемся со своим горем, кадет, — сказала она своему подчиненному. — Если это то, что, по твоему мнению, тебе нужно сделать, чтобы чувствовать себя лучше, ты не увидишь от меня никакого осуждения. — Я просто не могу не думать о том, что бы произошло, если бы я поступил по-другому, — признался Армин вслух скорее самому себе, чем Ханджи, когда его глаза смотрели в сторону от стыда. — Возможно, если бы я пытался лучше убедить ее спуститься с нами в туннель, или был более откровенен о том, что мы планировали сделать, вместо того, чтобы лгать ей, или даже сообщил разведчикам о моих подозрениях о ней по дороге назад во время проверки снаряжения, она была бы более открыта идее мирного урегулирования между нами, чтобы ничего этого не произошло и люди не погибли, — Армин опустил голову, разочарованный собой. — Это все моя вина, — пренебрежительно сказал он.       Маленькие слезинки, которые Армин не почувствовал, наполнили уголки глаз, но были вытерты заботливой и удивительно жесткой рукой его командора. Армин снова посмотрел в ее теплые шоколадные глаза и не увидел в них ничего, кроме сочувствия. — Сейчас нет смысла беспокоиться о сценариях «что, если», Арлерт. Ещё больше жизней было бы потеряно, если бы не ты, и ты должен знать, что во всем этом нет твоей вины. Ты только навредишь себе, если будешь продолжать так сурово относиться к себе. Тебе есть чем гордиться и еще больше того, чего ты ждешь с нетерпением.       Армин не мог быть более признателен Ханджи в тот момент. Легкая улыбка скользнула по его лицу, когда он прошептал ей слова благодарности. Затем солдаты-разведчики оглянулись на Энни, которая мирно спала в своей хрустальной гробнице.       Они оба знали, что в любой момент она может вырваться на свободу и посеять хаос в городе, но Армин отказывался думать об этом. Он просто хотел снова провести время с одной из своих лучших подруг и хотел, чтобы она уже просто проснулась. Лицо мальчика на долю секунды побледнело, когда он кое-что понял. — Пожалуйста, не рассказывайте об этом капитану Леви! — умолял он Ханджи, отчаянно вцепившись в рукава ее униформы. Армин даже не хотел думать о том, что произойдет, если Леви узнает, что он разговаривал с человеком, который убил большую часть его команды, даже если она не сможет ответить.       Ханджи только рассмеялась, когда подвинулась к дрожащему кадету. — Не волнуйся, Арлерт. Коротышке не нужно об этом знать. Хотя я действительно должна наказать тебя за то, что ты пробрался в подземелье без разрешения, — размышляла она про себя, пока Армин непрерывно бледнел. — Кстати, когда ты начал эти маленькие похождения?       Теперь не было смысла лгать, поэтому преступник из лучших побуждений правдиво пробормотал: — Примерно через неделю после того, как ее привезли сюда.       По правде говоря, Ханджи была весьма впечатлена способностью Армина как найти, где держали Энни, так и выяснить, как проникнуть внутрь, оставаясь незамеченным до сих пор. Она знала, что со временем он продолжит быть ценным солдатом на поле боя, возможно, в конечном итоге на уровне командора Эрвина Смита, но прямо сейчас ей нужно было сосредоточиться на том, что с ним делать. — Ну, я полагаю, нам действительно нужен кто-то, кто будет постоянно присматривать за мисс Леонхарт, когда мы не на дежурстве, так как она может проснуться в любое время, — Зоэ понимающе улыбнулась Армину, который оживился от предложения своего командора. — Я думаю, что ты более чем подходишь для этой работы, Арлерт. Но тебе придется быть прилежным и обязательно сообщать нам, как только будут замечены какие-либо нарушения. Это не может быть просто игровыми свиданиями и чаепитием с ней. Ты понял? — Конечно, командор Ханджи! — Армин отдал честь, благодарный второй раз за этот день. — Хорошо, кадет. Я подпишу бумаги на твою новую должность как можно скорее. — Затем Ханджи повернулась, чтобы уйти. — О, и еще кое-что. — Да, командор? — Убедись, что убираешь за собой, хорошо? Мы же не хотим, чтобы твоя девушка потенциально проснулась в беспорядке из пролитого чая и пончиков, не так ли? — она хитро ухмыльнулась, увидев вспыхнувший румянец, который вернулся на лицо Армина, прежде чем она вышла за дверь.       Армин действительно очень серьезно отнесся к своему новому делу. Он навещал Энни, теперь официально, каждую ночь, когда не был на дежурстве, и всегда давал ей знать, когда его не будет некоторое время, чтобы она не волновалась. То, что он делал с ней, менялось в зависимости от дня или от того, к чему он был в настроении. Большую часть времени он рассказывал Энни о событиях, которые происходили, и о том, чем занимались все их друзья и товарищи, но иногда он приносил новую книгу, которую нашел, и читал ей последние главы. В другие дни он рассказывал ей о своей прошлой жизни и своей семье, а иногда даже делился с ней своими чувствами, будь то удовлетворение, депрессия, беспокойство или одиночество.       Однако в любой день он всегда разговаривал с ней. Было приятно иметь кого-то, кому он мог бы излить душу, кто не говорил бы ему, чтобы он смирился с этим, или не нянчился с ним слишком властно, и ему нравилось думать, что Энни тоже нравилось, когда он был рядом. Он был рад, когда сегодня утром на корабле узнал, что она действительно так считала.       По иронии судьбы, несмотря на то, что Энни на самом деле не могла ответить ему, его привязанность и признательность за ее присутствие со временем росли, и разговор с ней обычно становился главным событием его дня. Иногда ему даже не казалось, что она на самом деле не может поддерживать с ним разговор. Он был уверен, что если бы его друзья узнали об этой двойной жизни, которую вел Армин, они бы либо смеялись над ним, либо делали выговоры до скончания веков, но ему, честно говоря, было все равно. Эта девушка так много значила для него, что он продолжал бы составлять ей компанию, даже если бы они его не поддерживали, и, честно говоря, было немного волнующе делать что-то в тайне, о чем никто другой на самом деле не знал.       Конечно, бывали моменты, когда эмоции брали верх над ним, и он не мог не расстраиваться из-за того, что она отказывалась выйти из своего кристалла и поговорить с ним. Один конкретный случай, который он помнит особенно хорошо, произошел после того, как Райнер Браун и Бертольд Гувер проявили себя как Бронированный и Колоссальный титаны соответственно. Как только они вернулись домой после спасения Эрена, когда эти двое попытались похитить его, Армин ворвался в ее камеру и провел следующий час или около того, крича на нее изо всех сил, а слезы непрерывно текли по его лицу.       Он вспомнил, как снова и снова спрашивал ее, почему она просто не рассказала ему все раньше, как он думал, что они были друзьями, говорил ей, что обсудил бы с ними все, если бы она просто сказала ему, снова спрашивал ее, как она могла сговориться против всех их друзей с этими двумя и предала его таким образом, и, конечно, умолял ее выйти из этого проклятого кристалла, чтобы они могли просто поговорить. Это все, чего на самом деле хотел подросток.       Должно быть, он колотил по ее кристаллу, пока руки не покрылись кровью, но он даже не заметил этого, поскольку его эмоциональная боль перевесила физическую. Он кричал на Энни, пока в конце концов не потерял сознание после своего и без того изнурительного и эмоционально истощающего дня. Следующее, что запомнил молодой разведчик, это то, что Ханджи нашла его на следующий день и отвела обратно в казармы, прежде чем кто-либо еще увидел его там, и поговорила с ним, что следует делать с этим новым поворотом событий. Армин еще раз оглянулся на Энни, чтобы увидеть ее окаменевшее тело совершенно неизменным, как обычно, и не смог сдержать разочарованного выражения, которое промелькнуло на его лице, прежде чем выйти из комнаты.       После того как он съел Бертольда и унаследовал силу Колоссального титана, Энни была первым человеком, к которому Армин пришел, когда они вернулись. — Я думаю, теперь мы еще больше связаны, да, Энни? — риторически спросил он, деликатно положив руку на кристалл блондинки прямо перед ее лицом. — Я видел все воспоминания Бертольда, что вы не были совсем близки с ним, но вы выросли вместе, и мне жаль, что мне пришлось съесть его, — сказал он формально. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что он всегда действительно восхищался тобой. Даже несмотря на то, что он был предателем, я чувствую, что многим ему обязан, — рука блондина скользнула по гладкой прозрачной поверхности, когда он заглянул в закрытые глаза Энни.       Он всегда думал, что она привлекательна, возможно, больше, чем большинство людей, но после того, как воспоминания Бертольда дали ему более четкое представление о том, какой была свирепая блондинка в детстве, и обо всем, что она пережила за это время, Армин не мог не влюбиться в Энни еще больше, чем раньше. Он решил потратить это время сейчас, чтобы по-настоящему рассмотреть ее черты.       Ее ресницы были длинными и темно-каштановыми; платиновые светлые волосы выглядели гладкими, как шелк.       Хотя они были закрыты, Армину всегда казалось, что он может потеряться в пронзительных, но красивых ледяных голубых глазах, её глазах. Губы Энни были более розового оттенка, чем остальная часть ее лица, и были слегка поджаты, что делало их, вероятно, самыми мягкими и нежными чертами ее лица. Ее скулы были четко очерчены и скошены, придавая им сильный, но всё ещё женственный вид, который идеально дополнял её лицо.       Несмотря на то, что большинство мальчиков в их корпусе смеялись над ней за её спиной за это (так как они никогда бы не сделали этого ей в лицо, если бы хотели, чтобы их тела остались невредимыми), Армин всегда считал, что ярко выраженный нос Энни был сильным и выделял её в хорошем смысле среди других несколько безвкусных девушек на их курсе обучения. Её руки были худыми, но он не понаслышке знал, сколько мускулов пряталось под рукавами. Руки заканчивались ладонями, которые выглядели маленькими и изящными, но, вероятно, могли бы раздавить мужскую трахею, если бы Энни захотела.       Хотя обычно это было скрыто под её фирменной толстовкой с капюшоном, Армину посчастливилось несколько раз увидеть блондинку без мешающего предмета одежды, чтобы заметить удивительно стройную фигуру, которую она обычно скрывала от всех. Ее тело, что неудивительно, было очень спортивным, с хорошо очерченным прессом и мускулатурой, которая заставила бы большинство мужчин ревновать. Хотя, возможно, не так сильно, как некоторые другие девушки, она также была довольно не плоха в области груди, насколько мог судить Армин. Ее бедра имели почти идеальную форму песочных часов, и мысль о том, что она могла бы с ними сделать, заставляла Армина нервничать и напрягаться в определенном месте чаще, чем ему хотелось бы признать.       В целом, возможно, и не так привлекательно, как девушки, подобные Микасе, Армин должен был сказать, что Энни, вполне возможно, была самой великолепной девушкой, которую он когда-либо имел честь видеть, и что его огорчало, так это то, что она, вероятно, даже не осознавала, насколько красива. У Армина всегда складывалось впечатление, что блондинка никогда по-настоящему не была о себе высокого мнения. Затем он приложил свой лоб к кристаллу прямо там, где должен был быть ее собственный, и прошептал: — Пожалуйста, выходи поскорее. Мне так много хотелось бы рассказать тебе лично.       Время шло, и с войной, как и с его лучшими друзьями, становилось все труднее иметь дело. Энни становилась все более и более поддерживающей постоянной в жизни Армина, несмотря на то, что даже не могла ответить ему. Более того, теперь молодой человек почувствовал, что по мере взросления у него невольно развиваются более сильные чувства к кристаллизованной девушке.       Сначала он подумал, что это просто увлечение, но в конце концов понял, что это нечто большее — по прошествии нескольких месяцев он всё ещё не мог выбросить её из головы. Дошло до того, что он даже не мог сосредоточиться на командах руководства, и ему часто требовалось, чтобы Микаса повторила то, что ему сказали Леви или Ханджи.       В каком-то смысле ему показалось немного жалким, что он был влюблен в кого-то, кто последние несколько лет был в основном неодушевленным предметом. И да, он мог признаться, что был влюблен, потому что, в отличие от некоторых людей в его жизни, которых он не назовет, он не был не осведомлён о своих собственных чувствах. Хотя, честно говоря, Армину действительно было все равно. Он знал Энни лучше, чем кто-либо другой, и знал, чего хочет, даже если это казалось глупым.       Он также больше всего надеялся, что не просто проецировал на Энни то, чего он хочет от романтического партнера, потому что знал, что она была очень самостоятельной личностью, но он был почти уверен, что это не так. Его чувства к Энни были искренними, насколько он мог судить, поскольку он был близок к ней еще до того, как она оказалась в кристалле. Именно поэтому он вызвался сам найти и обмануть Энни, чтобы ее схватили в первую очередь.       Вполне естественно, что его чувства к ней будут расти с возрастом. Блондин мог только надеяться, что человек, которого он считал девушкой своей мечты, пробудится до того, как Проклятие Имир овладеет ею, и будет слишком поздно когда-либо снова увидеть ее живой.       Поскольку после смерти командора Эрвина ему приходилось чаще дежурить в другом месте, Армин, к сожалению, не мог навещать Энни так, как раньше, хотя он всегда старался видеться с ней, когда получалось. Несколько досадно, потому что он не мог присматривать за Энни столько, сколько привык, и это означало, что теперь ему приходилось делить эту обязанность с ее бывшей соседкой по комнате Хитч Дрейз.       Она была разговорчивой и временами несносной девушкой, но она была милой и понимающей, и всякий раз, когда он видел ее, Армин не мог не чувствовать укола сочувствия. Она потеряла Энни как друга из-за ее предательства, а затем потеряла своего возлюбленного Марло Фройденберга после того, как он перешел в корпус разведчиков и пожертвовал собой вместе с Эрвином во время битвы против Звероподобного титана. Так что только по этой причине он терпел ее присутствие всякий раз, когда она была рядом.       Но сказать, что Армин был оскорблен, когда Хитч поймала его за попыткой прикоснуться к кристаллу Энни, было бы преуменьшением, особенно после того, как она увидела, что он пытался оправдать свои действия. К счастью, она, казалось, понимала, и, если не считать некоторого легкого поддразнивания по поводу его влюбленности в Энни (серьезно, это было так очевидно?), она не воспринимала его нарушение правил очень серьезно, что он ценил. Если бы Армин потерял возможность навещать Энни, он не знал, что бы сделал. Удивительно, однако, вопреки тому, что Армин поначалу думал, Хитч, казалось, всегда поддерживала его и Энни, когда они были вместе.       Она даже призналась ему сразу после того, как поймала с поличным, что точно так же застала Энни за чтением одного из писем, которые он ей однажды отправил, а затем отметила, что обычно стойкая девушка была примерно так же взволнована, как и он минуту назад. Разведчик все еще был молчаливо благодарен Хитч за то, что она была рядом с Энни, когда не был он в момент ее пробуждения из своего кристалла, а затем рискнула собственной жизнью, приведя девушку-война к остальным членам команды, чтобы помочь остановить Эрена.       Когда Армин наконец снова увидел Энни во плоти, он никогда в жизни не испытывал такой смеси счастья и потрясения. После того, как Конни смутил ее тем, как она съела пирог (что Армин, по общему признанию, нашел действительно милым), и Армин объяснил ей, что они планируют сделать, она очень быстро согласилась помочь им. Все, что она попросила, — это ручку и листок бумаги, чтобы сообщить Хитч, куда она направляется.       Армин задавался вопросом, согласилась бы Энни помочь им, если бы ее попросил кто-нибудь другой, особенно после того, как она рассказала ему о своем отце и о том, что ее единственным желанием было благополучно добраться до него домой. Армин не хотел показаться слишком гордым, но, честно говоря, он, казалось, шел вместе со всеми только потому, что был вовлечен, вроде того кулинарного соревнования с Жаном несколько лет назад. Недавно Энни больше ни с кем не разговаривала весь остаток дня, даже с Армином, но просто то, что она ехала рядом с ним, когда они направлялись к следующему пункту назначения, наполнило молодого человека большей радостью, чем он чувствовал за последние годы.       Однако была одна вещь, связанная с Энни, которая все еще преследовала его. По сей день Армин понятия не имел, простила ли его девушка из Марли за то, что он предал ее доверие, и чувство вины за это часто было причиной того, что он не спал по ночам. Сегодняшний вечер в этом отношении ничем не отличался.       Конечно, у них был тот сердечный разговор на носу корабля, где она выразила ему свою благодарность за то, что он приходил к ней, пока она была заперта в своем кристалле, но она никогда прямо не заявляла, что простила его. Он не мог описать, какое это было облегчение — наконец-то серьезно поговорить с Энни и признаться в своих чувствах после всех этих лет одностороннего подшучивания, но ее ответ, хотя и несколько обнадеживающий для него, был не совсем тем, что он хотел услышать.       Но ещё он понимал, почему она так себя чувствовала. Не похоже, что она действительно осознавала, как он реагировал до всего этого, и Армин был бы очень удивлен, если бы Энни когда-нибудь действительно чувствовала себя так по отношению к кому-либо, учитывая суровую жизнь, в которой она выросла, что, несомненно, повлияло на то, как она думала о себе сама.       Не говоря уже о том, что она пережила небольшой нервный срыв в тот день, когда чуть не умерла от рук Йегеров и узнала, что её отец погиб и родной город, вероятно, разрушен. Армин не хотел давить на сломленную девушку, заставляя её чувствовать себя неловко.       Вскоре после их разговора рядом с ними приземлилась заблудшая чайка, и через несколько секунд из бункеров появился Конни Спрингер, чтобы сообщить им, что Ханджи просит всех собраться для обсуждения стратегии. Обменявшись взглядами, Армин и Энни встали и последовали за своим другом туда, где находились все остальные.       К сожалению, никто не смог придумать ничего значимого, чтобы остановить Эрена, даже Армин. В основном он молча сидел рядом с Энни, которая время от времени поглядывала на него с некоторым беспокойством во взгляде. Было совершенно ясно, что в тот момент у него было много мыслей, и он не мог трезво размышлять.       В конце концов Леви отменил собрание, сказав всем немного отдохнуть и, к всеобщему облегчению, продолжить с того места, на котором они остановились, утром. Присутствовали все, кроме самого Армина, который знал, что, вероятно, ему всё равно не удастся сегодня выспаться.       Он не знал, зачем заново переживал все эти воспоминания, когда вместо этого ему следовало больше сосредоточиться на том, чтобы попытаться немного поспать, чтобы завтра он действительно мог быть полезен своим друзьям. Он понимал, что все они рассчитывают на него. Но он просто не мог перестать думать об Эрене, о том, как он беспокоился за своих друзей, особенно за Микасу, о том, как мир страдает от Гула, и, что самое заметное, он не мог перестать думать об Энни. Она всегда была предметом большинства его напряжённых и даже спокойных мыслей, включая некоторые, по общему признанию, менее целомудренные.       Армин не гордился тем, что признавал это, но с годами порывы становилось всё труднее и труднее контролировать. Он часто либо внезапно просыпался с мокрыми, липкими и воняющими простынями, либо ему чаще требовалось уединиться в туалете, чтобы снять напряжение, которое он чувствовал в штанах. Обычно всякий раз, когда ему снился влажный сон или он вытирался, он часто думал об Энни, и, честно говоря, ему было противно, что он когда-либо думал о ней так.       Он всегда считал себя выше плотских инстинктов, подобных этим. Но по мере того, как он взрослел, его чувства росли, и он просто не мог больше сопротивляться им. Он полагал, что это было вполне естественно, но это не заставляло его чувствовать себя менее виноватым из-за того, что он поддался этому.       К счастью, сегодня вечером он был слишком измучен, чтобы беспокоиться об этом, и просто перевернулся на спину, и уставился в потолок, надеясь, что в конце концов сон одолеет его и его навязчивые мысли. Однако этой ночью на него, по-видимому, были другие планы.