Never Gonna Leave This Bed/Никогда Не Покину Эту Кровать

      Любая сонливость, которая могла быть у Армина, исчезла, когда он вздрогнул от постороннего звука, эхом отозвавшегося в его комнате. Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на то, как поворачивается дверная ручка, а затем медленно открывается сама дверь. Армин быстро закрыл глаза, насколько это было возможно, но всё ещё будучи в состоянии видеть, кто стоял в его дверном проеме. Фигура была почти не видна его прищуренным глазам из-за света в коридоре, сияющим вокруг незнакомца, но Армин смог разглядеть маленькую и стройную фигуру в ночной рубашке и с волосами до плеч.       Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда он понадеялся, что тот, кто, как он думал, стоял у его двери, на самом деле был тем человеком. Армин полностью закрыл глаза и стал ждать, что тот будет делать. Человек просто стоял у входа, вероятно, всего минуту или две, но Армину показалось, что прошла вечность. Это было так, как если бы они обдумывали, что делать теперь, когда они зашли так далеко. В конце концов он услышал женский вздох и шаги, приближающиеся к его кровати.       Прежде чем он понял, что происходит, Армин почувствовал, как его простыни приподнялись, и худощавая фигура забралась в кровать и прижалась к нему. Затем незнакомец заключил его в крепкие, но успокаивающие объятия, как будто они отчаянно пытались удержать от растворения в воздухе. Армин почти сразу узнал этого человека, но позволил себе открыть глаза, чтобы подтвердить своё предсказание. Он посмотрел вниз на копну растрепанных светлых волос, которые лежали у него на плече, и его рот почти сразу же открылся. — …Энни? — прошептал он удивленным, но успокаивающим тоном. Голова под его собственной только медленно кивнула в ответ, отчего сердце Армина сделало сальто назад. Должно быть, ему это снится, решил он. Не может быть, чтобы это на самом деле происходило прямо сейчас. Армин не смел пошевелить ни единым мускулом, рискуя очнуться от этого сна, или отодвинуть Энни.       Они просто оставались так в течение нескольких минут, прежде чем Армин снова обрел голос и спросил: — Ты в порядке? — некогда кристаллизированная девушка подняла голову и посмотрела ему в глаза своими собственными. Даже при полуприкрытых веках они отражали лунный свет, проникающий через окно, так чудесно, что Армин испугался, что ослепнет. — Нет, я чертовски хорошо себя чувствую, Арлерт, — ответила девушка в своей типичной резкой манере, заставив молодого человека, держащего её, слегка улыбнуться. Это была та прежняя Энни, которую он знал. — Ты не против, если я спрошу, почему ты вошла в мою комнату и забралась ко мне в постель? — спросил Армин.       Энни в его объятиях снова на мгновение замолчала, но в конце концов решила, что, по крайней мере, должна объяснить ему, почему внезапно ворвалась в его комнату. Кроме того, Армин всегда был тем, кому она могла открыться, по крайней мере, отчасти. Поэтому она тихо ответила: — Я не могла уснуть.       Армин понимающе кивнул. — Я тоже, — признался он своему товарищу, страдающему бессонницей. Тишина. — Мне страшно, Армин, — призналась Энни после нескольких затянувшихся минут. Это заставило его глаза широко раскрыться. Он никогда в жизни не видел Энни испуганной, даже когда её загнали в угол солдаты разведки после того, как он привел её в их ловушку. — Я не знаю, сможем ли мы победить Эрена, я не знаю, что кто-то здесь думает обо мне… Я просто больше ни о чем не знаю. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой безнадежной. Ты единственный человек в мире, которому я могу доверять сейчас.       Сердце Армина упало при этих словах. Он никогда не думал об Энни как об оптимистке, но, услышав, как она признается ему во всех своих сомнениях, больших и маленьких, он понял, насколько потерянной она чувствовала себя во всей этой ситуации. Он полностью понимал её состояние. Энни никогда ни о чём таком не просила. Она просто хотела вернуться к своему отцу и вести с ним скромную жизнь, но, чёрт возьми, у неё не было ни малейшего шанса сделать это сейчас. Она застряла на лодке посреди океана в окружении людей, которых не знала, и понятия не имела, считать ли их союзниками или врагами, в то время как конец света буквально продолжался, и всё, что Армин мог сделать, это продолжать обнимать её так успокаивающе, как только мог. — Я хотел бы сейчас сделать для тебя больше, чем просто извиниться, Энни, — утешил блондин, тепло поглаживая плечо своей возлюбленной. Девушка-воин только откинула голову на плечо и напряженно выдохнула.       Он почувствовал, как ткань его рубашки натянулась, когда её тонкие руки крепко сжали ее. — Я такая жалкая, Армин, — он услышал, как её голос слегка дрогнул. — Я даже не смогла выполнить одну миссию, к которой готовилась всю свою жизнь, и теперь я никогда больше не увижу единственную семью, которая у меня когда-либо была. Я такая неудачница.       Именно тогда Армин почувствовал, как его рубашка становится влажной, и понял, что Энни начала плакать: настолько переполненная эмоциями от своих внутренних демонов. В этот момент слезы угрожали пролиться из его собственных глаз. Он привык видеть Энни всегда такой сильной и стойкой, что ей казалось неправильным выглядеть такой хрупкой и эмоциональной, как сейчас. — Это совсем не так, Энни, — возразил он. — Ты один из самых далеких людей, которых я знаю, от неудачи. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знал. — Прекрати врать, — резко ответила приглушенным голосом блондинка. — Нет, это правда! — настаивал он. — Энни, ты потрясающая. Здесь нет никого, кто так хорошо сражается, как ты, и ты настолько сообразительна и умеешь держать себя в руках в любой ситуации, что я искренне верю, что нет ничего, чего ты не могла бы сделать. — Энни не ответила, кроме небольшого всхлипа, поэтому он продолжил: — Я так благодарен, что ты здесь с нами, иначе у нас не было бы никаких шансов остановить Эрена без твоей помощи.       Блондинка посмотрела на него мутными, но полными надежды голубыми глазами и тихо ответила: — Откуда ты знаешь, что я не потерплю неудачу в этом, как и во всем остальном в моей жизни?       Армин только грустно улыбнулся ей. Он убрал прядь золотистых волос с её прекрасного лица, чтобы рассмотреть его как можно лучше. — Потому что ты совсем не такая неудачница, какой, похоже, себя считаешь. Ты успешно пробралась к нам и защитила всех от вражеских атак, тебе удалось увидеть ошибочность своего пути, и ты смогла заставить меня влюбиться в тебя.       Оба блондина уставились друг на друга широко раскрытыми глазами после того, как последняя фраза слетела с губ Армина. Неужели он только что сказал это вслух? Румянец очень быстро появился на лице, когда Армин смущенно отвел взгляд. — Я… я имею в виду, не то чтобы для кого-то вроде тебя было бы очень трудно заставить кого-то в-влюбиться в тебя. То есть т-ты более чем способна заполучить любого парня, которого ты с-смогла бы пожелать, — довольно жалко пробормотал он, пытаясь как-то выбраться из ямы, в которую сам себя загнал.       Затем Энни болезненно ткнула его пальцем в лоб, чем вызвала у него шипение в ответ. Успешно заткнув своего болтливого друга, Энни снова прижалась к его торсу и каким-то образом ещё крепче ухватилась за подол его рубашки. — Ты говоришь это просто для того, чтобы я почувствовала себя лучше, Арлерт. — Нет, я не такой. Энни… ты прекрасна. — Как кто-то мог подумать такое обо мне? — Девушка начала дрожать в его объятиях, было ли это от гнева или печали, Армин не мог точно сказать, но он все равно продолжал крепко прижимать её к себе. — Я далеко не такая красивая, как большинство других девушек, и я слишком сдержанна, чтобы любой обычный парень мог подойти ко мне и узнать меня получше. Никто никогда не думал обо мне как о женщине, просто о чудачке-одиночке, которая, вероятно, набросилась бы на них, если бы они подошли слишком близко. Не то чтобы я их виню. В любом случае, я не заслуживаю, чтобы меня кто-то обожал. Особенно ты.       Армин снова был потрясен. Во второй раз за эту ночь. — Энни, я же сказал тебе, я не… — Просто заткнись, — оборвала его Энни, прежде чем он успел возразить. — Мне все равно, насколько ужасным ты можешь себя считать, ты святой по сравнению со мной и определенно слишком хорош для меня. Чёрт возьми, ты, наверное, слишком хорош для кого бы то ни было в этом испорченном мире, — Армин не мог заставить себя согласиться, но в его груди немного потеплело, когда он узнал, что женщина, к которой он испытывал чувства, думала о нём с таким уважением. — Я понятия не имею, почему из всех людей ты так без ума от меня. Я была только холодна с тобой. И твои чувства ко мне заставляют меня усомниться, действительно ли ты так умен, как я думала. Я имею ввиду… К чёрту, Арлерт, любой девушке посчастливилось бы оказаться с тобой. Я знаю, каким бы ты был, но, вероятно, всегда бы души в ней не чаял, делал всё возможное, чтобы сделать её счастливой, и, конечно, никогда бы не стал плохо с ней обращаться.       Энни почувствовала, как нежная рука приподняла её подбородок и снова подняла лицо к голубым, как океан, глазам Армина Арлерта. Выразительность его пристального взгляда заставила блондинку слегка покраснеть, и она надеялась, что он не сможет увидеть это при таком тусклом освещении. — А что, если та девушка, о которой ты говоришь, оказалась тобой? — Мягко, но ощутимо большой палец погладил Энни по щеке и вытер слезу, которая, как она не заметила, упала.       Чёрт, как он мог быть таким, как гром среди ясного неба? Энни изо всех сил пыталась отвести взгляд, хотя почему-то не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы оторвать голову от нежного прикосновения молодого человека к её подбородку. — Это гораздо лучшая судьба, чем я заслуживаю. — Нет, это не так, — возразил Армин. — Каждый заслуживает своего счастливого конца. — Теперь ты просто наивен, — возразила Энни.       Энни ненавидела себя за то, что снова почувствовала, как слезы подступают к глазам. Как он мог так на неё повлиять? — Серьёзно, что во мне такого, что так сильно привлекает тебя? — Было бы проще перечислить то, что я не нахожу в тебе привлекательным, — слегка усмехнулся Армин, отчего у Энни всё внутри затрепетало. Что за чувство росло в ней? — Я смотрю на твои ангельские черты уже почти четыре года, так что верь мне, когда я говорю, что ты красивее любой женщины, которую я когда-либо видел.       Теперь взволнованная девушка точно знала, что этот недавно неуверенный в себе ботаник мог видеть её яростный румянец. — Например, что? — с вызовом спросила она. Конечно, Армин ответил так, как будто он повторял это в своей голове в течение многих лет. Хотя, по правде говоря, Энни предположила, что он, вероятно, именно этим и занимался. — Ну, во-первых, твоя внешность не имеет себе равных ни у кого, кого я видел или о ком читал: твои золотистые волосы ниспадают с головы, как отражение нимба ангела, твой нос гордо выделяется среди твоих черт и придает тебе вид, которым я бесконечно восхищаюсь, у тебя невероятно складное тело — для сравнения я бы взял Эрена, просто чтобы посмотреть, у тебя больше решимости и упорства, чем у кого-либо, кого я встречал, у тебя обманчиво большое сердце, ты впечатляюще хитра и умна, и в твои глаза я мог бы смотреть целыми днями. — И это всё? — спросила Энни, снова прижимаясь к шее Армина, чтобы скрыть усиливающуюся красноту на лице. Несмотря на то, что он так смущал её, его тело успокаивало. И от него тоже приятно пахло, как от смеси старых книг, земли после дождливого дня и малейшего намека на теплое масло.       Видя, как обычно строгая девушка, которой он так восхищался, ведёт себя так застенчиво, Армин засиял от гордости, ему нравилось вот так раскрывать мягкую сторону Энни. К несчастью для неё, он на самом деле ещё не закончил. Он снова поднял её голову так, чтобы она была в поле его зрения, и сказал: — Нет, есть еще одна вещь о тебе, на которую я смотрел годами и мог испытать только во сне. — И что же это может быть? — Твои губы. Они очаровательного розового цвета и слегка раздуваются. Они всегда казались мне такими мягкими и нежными, и мысль о том, каково это — прижиматься к ним, не раз не давала мне спать по ночам.       Энни чувствовала, что вот-вот сойдет с ума. Конечно, её в каком-то смысле влекло к Армину уже довольно много лет, но она никогда раньше не чувствовала себя такой влюбленной, как сейчас. А если бы их лица были ближе друг к другу? — А что, если я скажу тебе, что думала о тебе то же самое? — спросила она, когда её веки начали опускаться. — Тогда, полагаю, я бы спросил, не хочешь ли ты узнать, правы ли мы оба. — Энни больше не могла этого выносить. Этот мальчик, нет… этот мужчина, был рядом с ней, составлял ей компанию почти четыре года, в то время как её тоска по нему только росла, и, чёрт возьми, она не собиралась больше ждать.       Она схватила Армина за воротник и притянула к себе, чтобы прижаться своими губами к его удивительно мягким губам, как будто пыталась украсть дыхание прямо из его легких. После короткого «Мпх!» от золотоволосого подростка он быстро вернул поцелуй в десятикратном размере. Боже, это было так правильно, как будто всё в её жизни вело именно к этому моменту, и она была так благодарна себе, что решила прийти к нему сегодня вечером за утешением. Он действительно всегда знал, что делать.       Вскоре им пришлось оторваться, чтоб глотнуть воздуха. Они смотрели друг на друга в течение нескольких долгих секунд, просто тяжело дыша и впитывал выражения лица своего возлюбленного. Теперь у обоих на лицах проступил страшный румянец, а в глазах светилось что-то похотливое и голодное. — Вау, — наконец-то смог выдохнуть Армин, осмыслив то, что только что произошло. — Да, — это было всё, что Энни смогла сказать в ответ.       Оба снова отвернулись, не зная, что сказать или сделать дальше.       «Нет, — мысленно сказал себе Армин. — Мы зашли слишком далеко и слишком долго ждали, чтобы остановиться сейчас. Я могу сказать, что мы оба хотим большего». — Затем он с силой схватил Энни за лицо, вернул его к своему взгляду и снова страстно поцеловал её, на этот раз более отчаянно, и она ответила тем же.       Это действительно было нереально, губы Энни были невероятно мягкими, и он хотел узнать её и быть так близко к ней, как только мог физически. Теперь, когда они оба сидели, Армин усадил худощавую девушку к себе на колени и прижал её как можно ближе к себе, одной рукой притягивая за голову, а другой уперевшись в поясницу. Энни снова ответила ему, когда обе её руки обхватили его, прижимая его за спину к себе.       Прошло совсем немного времени, прежде чем обстановка между ними накалилась ещё больше. Все началось с того, что язык Армина проник в рот Энни, и она ответила, приоткрыв губы, чтобы он мог более подробно попробовать всё изнутри. Конечно, она не собиралась позволять ему делать это в одиночку, её язык противостоял его, пытаясь обхватить его так сильно, как только могла. Её слюна, смешивающаяся с его слюной, была для неё как наркотик, и она никогда не поднималась так высоко.       Когда им снова пришлось расстаться из-за кислорода, было ещё слишком рано. Каждый был прикован к глазам другого, как только голубое встречалось с голубым. Единственное, что Армин мог сделать в тот момент — это ярко улыбнуться, заставив Энни внутри растаять. Его улыбка всегда была такой ободряющей, как будто он мог убедить её, что в мире всё в порядке. Именно тогда в ней снова вспыхнули эмоции.       Прежде чем Армин успел отреагировать на что-либо ещё, он почувствовал, как Энни прильнула к нему, как потерявшийся ребенок к матери, и начала рыдать. Это привело его в замешательство и встревожило. Он сделал что-то не так? Он слишком сильно на неё давил? О боже, он не хотел потерять её снова. Но подождите, зачем бы она так обнимала его, если бы это было так? Армин решил перестать так много думать и вместо этого подчинился тому, что сердце кричало ему сделать, а именно крепко обнять Энни в ответ. Армин успокаивающе погладил её по спине и поцеловал в макушку, при этом мягкие волосы слегка пощекотали его губу. — Энни, что случилось? — спросил он её. — Пожалуйста, никогда не оставляй меня, — услышал он её сдавленные рыдания. Голубые глаза Армина расширились в ответ на это, он совсем не ожидал такой реакции от своей влюбленности. — Я уже потеряла своего отца. Я не хочу потерять единственного человека в этом жестоком мире, о котором я тоже забочусь.       Сочувствуя, блондин просто крепче сжал дрожащую девушку в своих объятиях, стараясь утешить, как только мог. Не только потому, что он был влюблен в неё, — Армин был просто таким человеком. — Ты шутишь? Я никуда не уйду. Ни один живой титан не смог бы сейчас оторвать меня от тебя, — услышав это обнадеживающее заявление, Энни зарыдала ещё сильнее. Боже, он был таким совершенным, как ей так повезло, что в её жизни есть кто-то вроде него?       Они так и оставались в объятиях, пока рыдания блондинки не превратились в тихие всхлипывания. Ей нужно было выплакаться, она не могла вспомнить, когда в последний раз была такой уязвимой, и была благодарна, что наконец-то смогла выплеснуть свои эмоции перед кем-то вроде Армина, а не перед кем-то другим. Он просто излучал такую доверительную, успокаивающую ауру для неё. — Извини, что побеспокоила тебя сегодня, — заявила всё ещё эмоциональная девушка, как только почувствовала себя достаточно собранной, чтобы снова заговорить. — Нет, пожалуйста, не надо, Энни, — ласково ответил Армин. — Я всегда рад быть рядом с тобой, всегда. Я знаю, у тебя был тяжелый день. — Это преуменьшение года, — игриво возразила Энни.       Армин хмыкнул в ответ. — Да, я полагаю, что это правда, — предположил он с понимающей улыбкой на губах. На некоторое время между ними снова воцарилась тишина: каждый подросток просто наслаждался звуком дыхания другого. — Итак, это был твой первый поцелуй, Арлерт? — резко спросила Энни своего новообретенного возлюбленного после того, как прошло некоторое время в общей тишине.       Она почувствовала, как светловолосый молодой человек слегка вздрогнул, и усмехнулась про себя. Раздражать его быстро становилось одним из её новых любимых увлечений. — Эм, ну… Да… — признался он. — Значит, ты берег себя для меня? Боже, ты безнадежен, — игриво поддразнила Энни. — Ты даже не знал, выйду ли я когда-нибудь из этого кристалла. Я могла бы легко оставаться там, пока ты или я не умрем, и ты бы прожил всю свою жизнь, ни разу не испытав прикосновения женщины. — Эй, я не виноват, что ни одна другая девушка не смогла бы привести меня в такой восторг, как вы, мисс Леонхарт, — в такой же манере сделал комплимент Армин. — Кроме того, я точно знаю, что это был и твой первый поцелуй.       Она просто прижалась к его торсу. — Думаю, ты мог бы сказать, что я приберегла это для правильного парня. Честно говоря, я никогда не ожидала, что когда-нибудь буду иметь удовольствие встретиться с ним, — призналась она. — Рад, что смог вмешаться в судьбу, с которой ты тогда смирилась, — гордо съязвил разведчик.       Энни могла только беззаботно фыркнуть от его хвастовства. — Серьёзно, хотя, для твоего первого раза это было довольно хорошо. Где ты научился так целоваться? — Ну… — Действительно ли он хотел ответить на этот вопрос? — Эм… это было в книге, которую я читал. — …Серьезно, Арлерт? В книге? — …Да? — Должна ли я вообще спросить, почему ты читал книгу на эту тему? — риторически спросила Энни, закрыв лицо рукой и покачав головой. Однако она не могла сказать, что была так уж удивлена или неблагодарна за то, что он так поступил. — Эй, парень может сделать так много только тогда, когда его тело переполняют подростковые гормоны, — ответил Армин, и легкий румянец в сотый раз за эту ночь украсил его лицо. Энни находила невыносимо милым, когда он так надувал губы. — Кроме того, это не единственное, о чём я читал. — О, правда? И что ещё вы исследовали, связанное со всей этой чепухой? — Энни толкнула его локтем, надеясь, что это приведет туда, куда она хотела. — Как насчет того, чтобы я тебе показал? — вместо этого предложил блондин, дотронувшись до лица Энни и снова поцеловав её так же страстно, как и раньше. Как будто она ожидала, что он ответит таким образом, Энни обняла Армина за плечи и углубила поцелуй ещё больше. Когда она это сделала, солдат-разведчик почувствовал, как по её щекам с ещё большей силой потекли слёзы, и его сочувствие к ней возросло ещё больше, чем раньше. Она была сломлена, и он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь ей исправить это любым доступным ему способом.       Армин решил, что сейчас самое подходящее время для проведения своих исследований. Его руки начали с любопытством путешествовать по её телу, по спине, талии, бедрам и даже животу, проверяя, где она была наиболее восприимчива к его прикосновениям. Это вызывало у неё легкий стон в ответ всякий раз, когда ему удавалось найти особенно чувствительное место, и он старался сосредоточиться именно на этих областях.       К этому времени они оба, особенно Энни, задыхались и стонали гораздо чаще, а их перерывы на воздух становились всё более редкими. Внезапно Армин почувствовал, как его возлюбленная крепче обхватила его ногами за талию и начала слегка прижимать свои мускулистые бедра к его коленям. Он уже чувствовал первые признаки того, что его эрекция болезненно нарастает. Черт, это было неловко. Сначала он молился, чтобы Энни не заметила, но когда она начала двигаться сильнее, он понял, что она, вероятно, заметила, и это было именно то, чего она хотела.       Это была единственная мотивация, в которой он нуждался. Он не видел смысла пытаться скрыть это сейчас, слишком долго подавлял себя и зашел слишком далеко, чтобы сопротивляться. Он застонал в рот Энни, когда она крепче сжала его лопатки, и он начал двигать своими бедрами в такт с её собственными.       Почувствовав себя немного смелее, Армин решил позволить своей правой руке забраться под ночную рубашку Энни и пройтись вверх по её бедру. В этот момент молодой человек остановился как вкопанный. Весь путь до её бедер был только кожей, все это время не чувствовалось никакой ткани нижнего белья. Это означало, что под этим единственным предметом одежды на Энни не было буквально ничего.       Он был так близок к тому, чтобы все это время рядом с ним была обнаженная женщина его мечты? И в его собственной постели? Чёрт возьми. Когда Армин вошел в свою комнату, он даже не потрудился снять что-либо, кроме обуви, и просто плюхнулся в кровать. Ему даже не пришло в голову понять, что она полностью подготовилась ко сну вот так.       К счастью, Армин быстро оправился от своего секундного волнения, прежде чем Энни, казалось, заметила это. Он решил использовать это новое знание, чтобы усилить свой драйв и снять сексуальное напряжение, которое годами мучило обоих. Поскольку Энни, казалось, не сопротивлялась действиям Армина, подросток хрипло застонал, когда его рука пробралась еще выше по её ночной рубашке, мимо живота, по грудной клетке, пока он не нашел то, что искал.       Армину не потребовалось много времени, чтобы найти левую грудь Энни, и когда он это сделал, то сжал ее так сильно, как только мог. Девушка у него на коленях громко ахнула и откинула голову назад, пока Армин продолжал с возрастающей страстью разминать мягкий холмик чувствительной плоти. Как только стоны Энни стали достаточно громкими и последовательными, Армин решил, что сейчас самое подходящее время.       Левой рукой всё ещё удерживая её затылок, ртом Армин нырнул к её обнаженной шее, в то время как пальцы правой руки крепко сжали возбужденный сосок на груди. Энни чуть не закричала от внезапного неожиданного всплеска удовольствия, её челюсти сжались, когда Армин лизнул и пососал кожу на шее. Она чувствовала, как её сосок покалывает и пульсирует, когда Армин почти садистски сжимал и крутил чувствительный кусочек плоти на ее груди, и эти действия становились властными.       Энни почувствовала, как между её ног начала сочиться похоть, когда Армин, державший её, играл с её телом, как опытный пианист. Часть Энни любила это, но большая часть её всё больше и больше пугалась этой стимуляции. Она не привыкла к такого рода прикосновениям. Внезапно обычно спокойная девушка почувствовала, что задыхается, и начала паниковать. Она не хотела заканчивать это, но эти новые ощущения становились для неё слишком сильными, чтобы справиться с ними. — Армин, остановись! — Энни, к сожалению, взвизгнула, оттолкнув своего любовника от себя так нежно, как только могла в своем состоянии. Армин немедленно прекратил то, что делал, и полностью отстранился от её тела. На его лице смешались шок и беспокойство. Он уже собирался успокаивающе коснуться её лица и спросить, что случилось, когда Энни легонько шлёпнула его по руке и, не говоря ни слова, отодвинулась на другую сторону кровати.       Она подтянула ноги к груди и обхватила руками колени в защитной позе. Затем всё её тело начало трястись от панической дрожи, когда она отвернулась от него. Армин никогда раньше не видел Энни такой хрупкой.       Она была похожа на брошенную кошку, загнанную в угол в переулке. Его сердце упало при виде женщины, которую он любил, так реагирующей на него. Солдат разведки никогда не собирался пугать её, последнее, чего он хотел, это снова предать её доверие. Он мысленно несколько раз пнул себя за то, что так поступил с ней.       Чего светловолосый подросток не смог понять, так это того, что он был совершенно неправ. Не то чтобы Энни ему не доверяла. Она всем сердцем знала, что Армин никогда не сделает ничего, что могло бы причинить ей боль. Просто этот вид близости, то, чем они занимались всего несколько минут назад, было тем, в чём она отказывала себе всю свою жизнь, и теперь… просто казалось неправильным поддаваться её страстным желаниям и быть таким эгоистом. Нет, это не имело к нему никакого отношения. Это всё была она.       Промежность Энни горела от желания, но она просто не могла идти с ним дальше. Она была так не уверена в том, чего хотела в тот момент. Что ж, её сердце и сущность знали, чего они хотят, но её разум всё ещё пытался принять решение, и эта часть её была решающим фактором в том, что делала остальная часть её тела. Было ли это вообще нормально? Она больше не верила в ту чушь, которую ей рассказывали в детстве о том, что жители Парадиза были просто варварскими дьяволами, один Армин был доказательством того, что это неправда, но, несомненно, у этого всего ещё будут последствия, которые даже гениальный мальчик не сможет предсказать.       Противоречивая блондинка осмелилась взглянуть на разведчика, к которому её так тянуло, и увидела беспокойство и печаль в его океанских глазах. В них не было ни разочарования, ни презрения за то, что она только что испортила настроение. Боже, он действительно заботился о ней, не так ли? Он не должен страдать из-за её проблем с ней. Почему она, блядь, не могла держать себя в руках в тот единственный раз, когда действительно этого хотела? Почему она не может просто быть чертовски нормальной хоть раз в своей чертовой жизни, чтобы, по крайней мере, побаловать Армина тем, чего он заслуживает.       Именно тогда она сломалась во второй раз за эту ночь. Рыдания сотрясли тело Энни, когда она уткнулась головой в колени, и новая волна слез, о которых она и не подозревала, снова хлынула с ее глаз. На этот раз Армин не знал, что делать. Должен ли он дать несчастной девушке в своей комнате немного пространства, как она, казалось, хотела изначально? Или он должен попытаться обнять её и утешить, как только сможет?       Армин осторожно приблизился к Энни, и когда она не отпрянула после того, как он положил руки ей на плечи, решил, что всё в порядке, чтобы полностью заключить её в свои объятия. Он скрыл удивление, когда почувствовал, как Энни в его объятиях обернулась и обняла его в ответ, рыдая ещё сильнее. Как и раньше, Армин обнимал Энни так успокаивающе, как только мог, пока она выплакивала глаза. Энни была слишком поглощена своими эмоциями, чтобы думать о том, насколько неловкой была эта ситуация.       В какой-то момент пара снова улеглась на кровать, и рыдания Энни превратились в редкие всхлипывания. Армин не переставал гладить рукой спину своей возлюбленной, когда она достаточно успокоилась, чтобы снова заговорить. — Мне жаль, — извинилась она слабым голосом. — Тебе не за что извиняться, — ответил Армин. — Я полностью разрушила то, что у нас было… — Энни замолчала, отворачиваясь от пристального взгляда Армина. — Ты ничего подобного не делала, — заверил молодой человек. — Это ни в малейшей степени не изменило моих чувств к тебе. — Ты не должен мириться с моим дерьмом. — Энни, неужели ты до сих пор не поняла? Я хочу мириться с твоим дерьмом. — Ты не это имеешь в виду. — Да. Я бы не оставался рядом с тобой все эти годы, если бы не сделал этого. Я никогда ни к чему в своей жизни не относился так серьезно. — Поверь мне, Арлерт. Ты не хочешь обременять себя моими проблемами. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. — Я, наверное, знаю тебя лучше, чем кто-либо другой из живущих сейчас, Энни. Я знаю, как ты на себя наговариваешь, и всё равно ничего так не хочу, как быть с тобой вечно, — строго, но доброжелательно возразил Армин. Обычно он восхищался её упрямым характером, но не мог вынести, когда она вот так унижала себя. На этот раз Энни не ответила, просто крепче сжала его рубашку сзади. Армин продолжил: — Я понимаю, что если я с тобой, мне придется иметь дело с твоим багажом так же, как тебе придётся иметь дело с моим. Вот как устроены отношения.       Энни фыркнула на это. — Отношения? Ты только что признался мне в своих чувствах всего несколько часов назад, и мы едва добрались до второй базы сегодня вечером. Ты называешь это отношениями? — Каждый должен с чего-то начинать, — ответил Армин на её язвительность. Девушка в его объятиях только фыркнула, не желая ни признавать его правоту, ни говорить ему, что бабочки вернулись к ней, когда он упомянул, что у них с ней отношения. Она бы солгала, если бы сказала, что в прошлом сама не думала об этой идее много раз, но она старалась никогда не воспринимать ее слишком серьезно, так как это только навлекло бы на неё разочарование. — Ты сошел с ума, Арлерт, — прошипела Энни ему, но Армин только хихикнул в ответ. — Возможно, ты и права, но моё сердце знает, о чём говорит, — ответил он. Черт бы его побрал, он был слишком милым и это было для его же блага.       Совершенно новый румянец украсил лицо Энни, когда она посмотрела на этого льстивого собеседника, держащего её, и сказала ему так невозмутимо, как только могла: — Ты не знаешь, когда остановиться, не так ли? — Нет! Особенно когда дело касается тебя, —заявил он, прежде чем нежно поцеловать её в лоб, вызвав лёгкую улыбку на губах блондинки. — Ты безнадежен, — поддразнила она, теребя его милый маленький носик-пуговку, получая ещё один из его наполненных солнечным светом смешков, чтобы благословить её уши своим присутствием. Чувствуя себя теперь значительно более уравновешенной, опять же из-за кажущихся магическими способностей Армина, Энни решила впервые рассмотреть черты лица молодого человека вблизи.       Хотя она немного скучала по его прическе, Энни должна была признать, что эта более короткая стрижка очень хорошо подходила к его теперь взрослым чертам лица. Скулы Армина наконец-то стали выделяться. Ранее она заметила, что он довольно сильно вырос, до такой степени, что теперь мог легко смотреть на неё сверху вниз, если бы захотел (хотя Энни знала, что он никогда этого не сделает). Это дополнялось заметными мышцами, которые он приобрел за годы физического труда, будучи военным, что только добавляло привлекательности его телосложению.       Ещё одна особенность, которую Энни заметила, даже когда застряла в своем кристалле, заключалась в том, что голос Армина значительно понизился со времен его кадетства. Каким-то образом он никогда не терял своего успокаивающего тона, за что Энни была ему бесконечно благодарна. Даже со всеми этими изменениями скелета Армин так и не смог перерасти свое мальчишеское лицо. Не то чтобы Энни жаловалась на это.       Было приятно видеть какую-то его часть, которая всё ещё была узнаваема. Это вызвало чувство успокаивающей ностальгии, о существовании которой она и не подозревала. Это приятное, дружелюбное лицо напомнило ей о более простых временах, до того, как она заключила себя в кристалл и всё стало намного сложнее. Естественно, его речи всё ещё были полны оптимизма, несмотря на все ужасы, через которые он прошел.       Ранее упомянутый нос-пуговка, украшавший его очаровательное лицо, выдавал остальную часть его более зрелого тела, но, вероятно, это была одна из любимых черт Энни, уступающая только его глазам. Эти захватывающие дух голубые глаза напоминали девушке-воину океан и всё ещё были наполнены тем детским удивлением, когда он смотрел на нее. Даже несмотря на то, какими молодыми казались его глаза, она прекрасно понимала, сколько мудрости, не свойственной Армину по годам, скрывалось за ними. Ей казалось, что она может целыми днями изучать эти ослепительные радужки и всё равно находить что-то новое, чтобы узнать о мальчике из города Шиганшина.       Энни с некоторой грустью вынуждена была признать, что мальчик, которого она когда-то знала, теперь точно стал мужчиной. Физические характеристики, которыми он обладал, которые она раньше находила милыми, теперь можно было считать красивыми и привлекательными, и она не была уверена, расстроена ли она тем, что Армин, которого она знала, в основном исчез, или благодарна, что этот новый Армин был ещё более красивым и всё ещё таким же добродушным. Она решила принять последнее, вздохнула и снова положила голову на грудь упомянутого мужчины.       Арлерт позволил довольной улыбке появиться на своем лице, когда он погладил волосы своей давней возлюбленной. Он прислушивался к её медленному дыханию и старался не позволять своему сердцебиению ускоряться слишком быстро, боясь вывести её из этого нового спокойствия, в котором она находилась. Тогда Армин решил, что если он умрет прямо сейчас, если Гулу Эрена удастся догнать лодку и раздавить его в это самое мгновение, он будет счастлив. Это было всё, чего он когда-либо хотел в своей жизни. Он просто надеялся, что сможет сначала вытащить оттуда Энни и всех остальных.       Этот покой был нарушен, когда мысли Армина вернулись к тому, что беспокоило его раньше. — Энни, теперь, когда ты осталась одна, могу я спросить тебя кое о чем? — Я не вижу причин останавливать тебя, — промурлыкала девушка, прижимаясь головой к своей новой любимой подушке. — Тогда, когда ты преследовала разведчиков на тех полях за Стенами, почему ты не убила меня? — Армин повторил вопрос, который он задал у подножия лестницы много лет назад. Армин ожидал напряжение, которое он почувствовал в мышцах Энни после того, как спросил её об этом, он знал, что это был сложный вопрос.        Энни на мгновение замолчала, обдумывая, что сказать. Она даже сама не совсем понимала, почему решила пощадить его тогда, и даже сегодня у неё всё ещё не было четкого ответа. После некоторого времени воспоминаний о том, что произошло сегодня вечером, а затем поисков в глубине своего каменного сердца, она, наконец, смогла сделать вывод. — Я думаю, что тогда я поняла, что ты не заслуживаешь того, чтобы я тебя убила. Ты был милым, полон надежд и оптимизма и заслуживал того, чтобы жить, чтобы попытаться осуществить свою мечту. Я знала, что ты внесешь большой вклад в развитие человечества, когда сказал, что будешь работать изо всех сил, чтобы сделать его как можно лучше. Я не могла найти в себе сил растратить то немногое количество солнечного света, что есть в этом жестоком мире, подобном этому. Даже вопреки здравому смыслу я знала, что не смогу причинить тебе боль. В конечном счете, это было моё решение, будь прокляты последствия. Ты был единственным человеком, который когда-либо действительно проявлял ко мне искреннюю доброту, не ожидая ничего взамен, и я не собиралась убивать одного из единственных людей, к которым я привязалась на этом острове.       Энни была так же потрясена, как и Армин, тем, насколько искренней она была в тот момент. Она не думала, что когда-либо говорила так много сразу, но она была так рада высказать все это. — Ты сожалеешь о своем решении? — спросил он, крепче прижимая её к себе. — Ни капельки, — призналась Энни, прижимаясь ближе к Армину. — Я вроде как надеялся, что одна из причин заключалась в том, что ты тогда была влюблена в меня, — дразняще перебил Армин, заработав ещё один щелчок по лбу от девушки, лежащей в его руках. — Я никогда не говорила, что это не так, — призналась блондинка, когда гордая улыбка появилась на лице её возлюбленного. — Не позволяй этому ударить тебе в голову, Арлерт. Ничему из этого.       Армин сначала не понял, что она имела в виду, но, осознав намек, расхохотался. Он никогда раньше не слышал, чтобы Энни так шутила, и чистое потрясение от этого вызвало у него приступ хохота. Через несколько секунд он услышал смех, повторяющий его собственный, и, оглянувшись, увидел, что Энни искренне улыбается и смеется вместе с ним.       Энни просто продолжала удивлять его сегодня вечером, и он наслаждался каждой секундой. До сих пор он искренне не был уверен, что она вообще способна так смеяться. Единственный раз, когда он видел, как она смеялась, был наверху лестницы, когда она как бы сошла с ума, поняв, что он ведет ее в ловушку.       Но в то время как тот случай был вызван злобой и легким безумием, на этот раз это была чистая радость, и Армин почувствовал, как тепло из его груди разлилось по всему телу. Боже, он любил её смех, даже когда она время от времени неудачно фыркала. Это было похоже на ангельскую мелодию для его ушей. С тех пор он решил, что будет делать всё возможное, чтобы каждый день заставлять её смеяться.       После того, как оба блондина успокоились после приступа смеха, Армин решил поднять другую тему, которая его беспокоила. — Извини. — За что ты должен извиняться, Арлерт? — спросила Энни. — За всё. За то, что обманул тебя, за то, что пытался заманить тебя в ловушку, за то, что ты застряла в этом кристалле, за то, что меня не было там, когда ты снова проснулась, за то, что втянул тебя в этот новый беспорядок, на который ты никогда не подписывалась. Всё это. Ничего из этого не случилось бы с тобой, если бы не я, — извинился Армин, отвернувшись от стыда, чувствуя вину, мучившую его совесть.       К его удивлению, он почувствовал, как миниатюрная девушка в его постели схватила его за лицо и заставила оглянуться на неё. — Я хочу кое-что прояснить здесь, Армин, — упрекнула она его. — Ни в чем из этого нет твоей вины. У тебя вообще не было права голоса в том, что я сделала, и ты отреагировал так, как отреагировал бы любой на твоем месте. Возможно, это было больно в то время, когда ты пытался обмануть меня, но я никогда не принимала то, что ты сделал со мной лично. Ты просто выполнял свой долг так же, как я выполняла свой. Кроме того, это я поместила себя в тот кристалл, а Эрен положил начало всей этой новой ситуации, с которой нам всем приходится иметь дело, а не ты, так что не приписывай себе столько заслуг за всё и перестань винить себя во всем этом.       Армин обреченно вздохнул. — Я полагаю. Я просто чувствую себя виноватым за то, что обманул тебя тогда, даже если это было для того, чтобы спасти Эрена. — Хотя Армин, оглядываясь назад, предположил, что, возможно, ему действительно следовало позволить казнить своего лучшего друга. Нет, он никогда не смог бы жить с этим чувством вины. То, что он сделал, было правильным в то время, никто не мог предсказать это нынешнее затруднительное положение. — В этом нет необходимости. Там вообще нет никаких обид, ты с лихвой компенсировал это, говорив со мной все те четыре года, что я была в кристалле. — Правда? — Ты думаешь, я была бы вообще сейчас здесь с тобой, если бы это было не так? Давай, Арлерт. Я знаю, что ты умнее этого, — сказала блондинка, невольно рассмеявшись. Энни не была бы Энни без случайных насмешек в его адрес, и у Армина не было бы другого выхода. — Я знаю, просто приятно слышать, что ты подтверждаешь это всё, — ответил Армин. — Кроме того, я уже тогда знала, что ты, вероятно, пытаешься обмануть меня. Может, ты и хорош в том, чтобы заставить других попасться на твои уловки, Арлерт, но не меня, — сообщила девушка с чистым сердцем. — Если ты знала, что я заманиваю тебя в ловушку, то почему согласилась с этим? — спросил он. — Потому что ты мне нравился, дурачок. Я полагала, что ты никогда не сделаешь ничего, чтобы потерять моё доверие, так как ты так усердно работал, чтобы завоевать его в первую очередь.       Еще один укол вины пронзил Армина. — Я думаю, в этом есть смысл, — ответил он довольно удрученно. — Кстати говоря, спасибо за то, что был немного назойливым, пока мы были на тренировочном курсе, — ни с того ни с сего поддразнила Энни.       Молодой человек слегка усмехнулся. — Да, извини за это. Я не должен был так сильно беспокоить тебя тогда, оглядываясь назад, я вижу, как это было бы настойчиво и немного жутко. — Нет, не стоит, я рада, что ты это сделал. Мне нужен был кто-то такой, чтобы завести друзей. Я ценю, что ты прилагал усилия, несмотря на то, как я была сурова к тебе поначалу. — Я полагаю, что в конце концов это все-таки спасло мне жизнь, а? — Армин задумался. — Иначе я определенно раздавила бы тебя, как букашку, — поддразнила блондинка, снова кладя голову на грудь своего возлюбленного. Затем что-то пришло ей в голову. — Ничего, если я спрошу тебя кое о чем сейчас? — Это было бы только справедливо, — промурлыкал Армин. — Почему ты решил признаться мне сегодня, а не раньше? Я имею в виду, что мир, каким мы его знаем, буквально на грани краха, кажется немного странным, что ты решил рассказать мне о своих чувствах сейчас, а не в другой раз.       Теперь настала очередь Армина на несколько мгновений задуматься в тишине. Ему не потребовалось столько времени, сколько Энни, чтобы найти ответ, но до сих пор он по-настоящему не думал об этом. — Я полагаю, что в основном это сводится к тому факту, что на самом деле никогда не было другого времени для этого. Я имею в виду, что не собирался признаваться тебе в том, что я чувствовал, пока ты всё ещё была в том кристалле. Я хотел сделать это лицом к лицу, и я не был уверен, что ты вообще могла слышать меня тогда. Плюс я подумал, что должен воспользоваться тем немногим временем, которое у нас было, и я предположил, что на самом деле нет лучшего времени, чтобы рассказать кому-то о своих самых сокровенных мыслях и желаниях, чем когда ты не уверен, что доживешь до следующего дня, верно?       Энни опустилась на грудь своего возлюбленного и посмотрела ему в глаза. — Ну, тогда, как солдат Разведкорпуса, разве ты не должен был рассказать мне, что ты чувствовал давным-давно, так как постоянно подвергал свою жизнь риску? — шутливо спросила она его.       Армин рассмеялся над мрачным юмором своей соседки. — Если бы я в то время полностью осознавал свои собственные чувства к тебе, я, вероятно, так бы и поступил. Хотя также не помогло и то, что ты поступила в военную полицию, и я не мог должным образом общаться с тобой, — беззаботно ответил он. — Хм, верно, — задумчиво произнесла Энни, снова опуская голову. Она потратила это время, чтобы прислушаться к ритмичному сердцебиению Армина, напоминая себе, что, несмотря на всё случившееся, он всё ещё был здесь, жил, дышал и прижимал её к себе. Это успокаивало.       Тем временем Армин потратил это время, чтобы ещё больше оценить присутствие Энни. Он никогда бы не принял эту далекую девушку за такую ласковую, если бы не испытал это на себе. Она всегда казалась такой неохотной к любому физическому контакту… кроме того, чтобы ударить кого-нибудь в живот, конечно.       Армин предположил, что она, должно быть, очень страдала от того, что либо отказывала себе, либо была лишена этого всю свою жизнь, и он не собирался отказывать ей в этом сейчас. Кроме того, он, безусловно, тоже нуждался в как можно большей привязанности. Он глубоко вдохнул аромат Энни, узнав нотки ирисок, сосен и, что удивительно, маргариток. Это было невероятно приятно, и он крепче сжал девушку, лежащую на нем. — У тебя есть что-нибудь на уме, о чем ты хочешь поговорить, прежде чем мы уснем этим вечером? — внезапно спросила Энни. Это заставило Армина слегка запаниковать. Ложиться спать? Уже? Нет! Он наконец-то смог обниматься и много разговаривать со своей девушкой, он ещё не был готов к тому, чтобы это закончилось!       Он быстро что-то придумал. — Эм… Я полностью понимаю, если ты не ответишь, но я уже много лет задаюсь вопросом, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я предал тебя тогда в Стохессе. Я думаю, что в конце концов справлюсь с этим, если ты скажешь «нет», но для моего собственного удовлетворения я действительно хотел бы услышать твой ответ, каким бы он ни был.       Энни смахнула прядь волос, упавшую ей на лицо. Неужели это действительно не было очевидно для него до сих пор? Она решила немного поразвлечься с этим. — Хм, я не знаю, Армин. Возможно, мне потребуется немало усилий, чтобы простить тебя после такого отвратительного поступка, который ты совершил. Тебе придется проявить себя, — намекнула Энни с несколько соблазнительной улыбкой и полуприкрытыми глазами, надеясь, что умник поймет намек.       К счастью, лицо Армина слегка просветлело от осознания, прежде чем на его лице появилось такое же соблазнительное выражение. Он наклонился ближе к девушке, в то же время усаживая их обоих. Он сделал паузу прямо перед тем, как их губы соприкоснулись, и Энни почувствовала, как его горячее дыхание задержалось и прилипло к её коже. — Ты имеешь в виду вот так? — хрипло спросил он. Что за чертово поддразнивание. Она сократила небольшое расстояние между ними, и ей показалось, что вспыхнул огонь. За исключением того, что этот огонь был влажным и пах гормонами вместо дыма.       Энни улыбнулась и еще сильнее прижала его губы к своим. Её руки были заняты тем, что скользили по худощавому торсу разведчика, и Энни позволила своему разуму сосредоточиться на одной единственной мысли. Она собиралась убедиться, что эту ночь никто из них никогда не забудет.