Never Gonna Leave This Bed/Никогда Не Покину Эту Кровать

— Эй, Армин, — внезапно сумела произнести слегка дрожащая Энни между мучительными вздохами. — Да? — спросил он, несколько застигнутый врасплох. — Я определенно думаю, что теперь могу сказать, что ты заслужил моё прощение. — Вскоре смех наполнил комнату обоих влюбленных, когда Армин обнял Энни и поцеловал ее. Боже, он был так влюблен в неё, что даже не представлял, что можно любить кого-то так сильно. В конце концов смех снова стих, и пара некоторое время мирно лежала вместе, просто наслаждаясь отблесками их маленького события и прислушиваясь к спокойствию их синхронного дыхания.       Армин посмотрел вниз на красивую девушку, которую он держал в своих объятиях, в то время как ее собственная рука удобно обвилась вокруг его тела, а голова покоилась чуть ниже его подбородка, на изгибе шеи и груди. Армин, возможно, просто вообразил это из-за бредового, эйфорического настроения, в котором он находился сейчас, но, восхищаясь своей «коллегой», он мог бы поклясться, что видел пар, поднимающийся от их тел. Неужели они действительно так усердствовали, что их способности к регенерации титанов должны были сработать? Черт возьми, честно признаться, он был впечатлен этим, но также обеспокоен тем, что если бы ни у кого из них не было этих способностей, то им потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы восстановиться, чем ему бы хотелось. В конце концов Армин предположил, что он должен быть несколько благодарен за то, что он и его девушка смогли заниматься любовью так, как они хотели, не беспокоясь о долгосрочных последствиях.       Стоп. Как он только что назвал ее? Мог ли он действительно сказать, что теперь они больше, чем друзья? Они были ими так долго, что казалось нереальным, что этого больше не будет. Он посмотрел на расслабленные черты лица девушки, и на его лице тоже появилась довольная улыбка. Да. Он был почти уверен, что в этот момент они были далеко не просто друзьями. Он счастливо вздохнул, и Энни посмотрела на него любопытными льдисто-голубыми глазами. — Что такое? — спросила она. — О, ничего страшного, — отмахнулся он. — Просто восхищаюсь тем, какая ты красивая, вот и все.       Энни перевернулась так, что её пышная грудь теперь прижималась к его твердой. Армин попытался подавить румянец, когда она положила подбородок на тыльную сторону ладоней и уставилась на него, как кошка. Она заговорила с ним почти вопросительной интонацией в голосе: — Я не куплюсь на это, Арлерт. Я знаю, когда у тебя что-то на уме. Ты не можешь мне врать, помнишь? Так что выкладывай.       Парень слегка усмехнулся, сдаваясь. — Хорошо, хорошо. Мне просто интересно, что… ты знаешь… мы сейчас. Типа, мы что, одно целое? Означает ли это, что мы официально вместе, или это была просто интрижка, которую ты хотела со мной устроить, потому что была в настроении? — Я почти чувствую, что мне должно быть больно от того, что ты осмеливаешься думать обо мне как о легкомысленной девушке, Армин, — подтолкнула она, заработав извиняющийся взгляд от своего белокурого Ромео. — О нет, нет, нет, я совсем не это имел в виду! — настаивал он, но все, что он получил в ответ, был ошеломленный, но понимающий приглушенный смех женщины. — Я знаю, — сказала она ему. — Потому что я знаю, что у тебя просто есть склонность переосмысливать вещи и хотеть ясности во всем, что ты не совсем понимаешь. Я поняла. Я думаю, это мило, что ты такой. — Армин пытался игнорировать румянец, который разгорался на его щеках. Как он мог заниматься такими непристойными делами с этой девушкой, но все еще чувствовать себя взволнованным перед ней только потому, что она флиртовала с ним? Черт возьми, он действительно плохо относился к ней. — Просто чтобы успокоить твой перегруженный разум: да, сейчас у нас отношения. Иначе я бы не стала делать этого с тобой, идиот. — Она щелкнула его по носу указательным пальцем, и Армин весело рассмеялся, крепко прижимая ее к себе, счастливый, что может официально назвать себя и Энни парой. Это было то, о чем он мечтал уже четыре года. — Спасибо, Энни, — сказал он с благодарностью. — Я ценю, как хорошо ты меня понимаешь. — Аналогично, — коротко ответила она. — Хотя я всё ещё надеюсь, что ты не настолько мелочен, чтобы просто бросить меня на обочине теперь, когда ты получил от меня то, что хотел, — проговорила она почти обвинительным тоном. — Ну, тогда хорошо, что это даже близко не всё, что я хочу от тебя, — ответил он, целуя лоб своей возлюбленной и прижимая её к себе совсем близко. Энни покраснела про себя, когда Армин обнял ее, и она нежно погладила его грудь. Это то самое? Быть действительно любимым кем-то? Чтобы они не просто думали о вас как об инструменте для своей личной выгоды и не хотели от вас ничего, кроме вашего времени, просто потому, что они ценят вас как личность?       Она так привыкла к тому, что отец был холоден с ней, что сама, мягко говоря, была очень неопытна в распознавании этого чувства. Единственный раз, когда она действительно могла вспомнить, чтобы он хотя бы прикасался к ней без всякой борьбы, был в тот день, когда ей пришлось уехать на Парадиз, и он не выдержал и извинился перед ней. Это было лучшее, что она чувствовала за всю свою жизнь до сих пор, и это было ничтожно по сравнению с тем, что Армин заставил ее почувствовать всего несколько минут назад.       Оглядываясь назад, Энни начинала чувствовать себя измученной этой частицей любви, проявленной в последнюю минуту её отцом. Почему она так стремилась вернуться в Марли для этого? Поначалу Энни опасалась мысли о том, что кто-то заботится о ней, кроме нее самой, но чем больше Армин держал ее в своих теплых, успокаивающих объятиях, тем более безмятежной она становилась, и решила, что это нравится ей гораздо больше, чем та «любовь», которую ранее проявлял к ней ее отец. Она крепче обняла Армина в ответ и прижалась к его торсу, не желая, чтобы эта нежность заканчивалась.       Заметив, что его возлюбленная на некоторое время замолчала, Армин посмотрел на Энни и увидел, что ее лицо выглядит скорее задумчивым, чем довольным. — Хорошо, теперь моя очередь спросить, что у тебя на уме, — вежливо осведомился он, поглаживая большим пальцем плечо своей прекрасной девушки.       Она еще глубже опустила голову в объятия своего возлюбленного и торжественно сказала: — Я просто думала о своем прошлом, вот и все. В основном о моем отце и о том, как он относился ко мне, когда я росла, и сравнивала это с тем, как ты относишься ко мне сейчас.       Армин поморщился от этого. Ему вспомнилось, как в тот день в каюте Капитана она разрыдалась на глазах у всех, как только Ханджи сказала ей, что мистер Леонхарт, вероятно, исчез вместе с ее родным городом. — Ах да, я забыл сказать тебе раньше, что мне жаль твоего отца, Энни, — извинился он больше из вежливости, чем из-за ее чувств. — Я знаю, что он не был лучшим родителем или что-то в этом роде, но он явно был важен для тебя. Мне было ужасно видеть тебя такой расстроенной из-за его смерти, если бы меня только что не застрелили в лицо, я бы сделал больше, чтобы помочь тебе почувствовать себя лучше. — Не беспокойся об этом, Арлерт. То, что я чувствую, не твоя ответственность. — Не сейчас, если мы действительно вместе. Я не шутил, когда сказал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Утешение тоже к этому относится, — уверенно напомнил он ей.       Энни улыбнулась ему. — Ты слишком милый, Армин. — Она на секунду задумалась, прежде чем заговорить снова. — На самом деле, есть кое-что, что ты мог бы для меня сделать, — сказала она. Армин уставился на нее растерянными глазами, и она поняла, что этим взглядом он был готов сделать всё, чтобы угодить ей прямо сейчас, будь то самая маленькая или самая нелепая просьба. Это была одна из вещей, которые она любила в нём. — Ты думаешь, что сможешь… выслушать?       Разведчик с любопытством поднял бровь. — К чему конкретно ты ведёшь? — Обо мне. О себе. О моей истории до тех пор, пока я не прибыла на Парадиз для своей миссии.       Армин не смог скрыть шокированного выражения, появившегося на его лице при этих словах. Ему, конечно, было любопытно, но он знал, что прошлое Энни было для нее щекотливой темой. Подталкивать ее к чему-то, что может вызвать вредные воспоминания, было последним, что он хотел сделать. — Ты не обязана говорить об этом, если не хочешь, — заботливо предложил он.       Энни покачала головой. — Нет, я хочу этого. Я чувствую, что это то, что мне нужно для освобождения души. Кое-что, о чем мне давно нужно было высказаться. — Она снова устроилась на теплом торсе Армина и начала свой рассказ. — Райнер и Бертольд, и я думаю, что теперь вы с Хитч в какой-то степени единственные, кто действительно что-то знает о моей не слишком приятной истории, но до сих пор я никому не рассказывала о себе более личное. — Прерывистое дыхание вырвалось из ее легких, и Армин, должно быть, заметил это, потому что начал успокаивающе гладить ее по волосам. Этот простой акт любви придал Энни решимости продолжать. — Я была практически обречена на трудное существование в тот момент, когда была зачата. У моей матери-марлийки был роман с эльдийским изгоем, и после моего рождения она была вынуждена депортировать меня в зону интернирования*, где человек, которого я называю своим отцом, усыновил меня. Ты можешь подумать, что то, что он сделал, было благородным поступком, но он довольно скоро дал понять, что у него были скрытые мотивы. Пока я жила с ним, он обращался со мной как с билетом в роскошную жизнь больше, чем с настоящей дочерью. Он даже не хотел, чтобы я стала частью Программы Воинов для «благородного дела» империи, это было просто для того, чтобы ему не пришлось работать еще хотя бы один день. Он использовал меня, Армин. Он издевался надо мной и манипулировал мной, чтобы быть богатым куском дерьма, а не бедным.       Энни чувствовала, как ее ногти впиваются в собственные ладони, когда она вновь переживала свою травму перед единственным человеком в мире, которому она доверяла настолько, чтобы открыться. — Я была для него всего лишь инструментом, которого он мог избивать и превращать в идеального ребенка-солдата, даже не задумываясь о том, чего я хотела или что я чувствовала. Иногда мне даже не разрешали ужинать, если я не выполняла в совершенстве все, что он заставлял меня делать во время тренировок. Я не могла бы сказать тебе, сколько раз я плакала, пока не засыпала из-за боли в руках и ногах. Моя жизнь была не чем иным, как тяжелым учебным курсом. В течение многих лет только я и этот человек были вместе в холодной, уединенной каюте, где никто не мог прервать его бой со мной.       Теперь в уголках ее глаз стояли слезы, но она крепко зажмурилась и заставила себя продолжать. — Мне даже не разрешали общаться с другими детьми, пока я не ушла в армию, и к тому времени я была настолько разбита и сломлена, что у меня не было никакой надежды завести друзей. Этот человек кричал на меня до тех пор, пока я физически не была в состоянии стоять, а затем он выплескивал ведро ледяной воды мне в лицо и заставлял меня встать и продолжать жестокий повторяющийся цикл. Я ненавидела его. Я так сильно ненавидела его в течение стольких лет. Он… он…       Тихий звук донесся до ушей Энни, когда она расслабила мышцы, о которых даже не подозревала, что они напряглись. Она открыла глаза и увидела Армина, прижимающегося лицом к ее голове и пытающегося утешить ее. Он вытер недавно упавшие потоки слез с ее щеки и посмотрел на нее напряженными, но заботливыми глазами. — Все в порядке, Энни. Теперь я здесь ради тебя. Тебе больше не нужно беспокоиться о нем.       Он нежно поцеловал ее в лоб, а его рука успокаивающе погладила ее по спине. — Я не могу выразить тебе, как я благодарна за это, Армин, — дрожащим голосом ответила она.       Армин сочувственно улыбнулся ей. — Тебе не нужно продолжать, если это слишком больно для тебя. — Я в порядке, я имела дело с гораздо худшим, чем рассказывать душераздирающую историю, — возразила Энни, прежде чем продолжить. — Честно говоря, лучшим днем в моей жизни был тот день, когда я наконец стала сильнее своего отца. Я сломала обе ноги этому эгоистичному ублюдку во время тренировки и плюнула ему в лицо без единого сожаления. Каждый раз, когда я видела, как он хромает по хижине, я внутренне сияла от гордости. Он бы получил свое богатство, но за это пришлось бы заплатить определенную цену. У него больше не было власти надо мной, в этот момент я просто осталась рядом, чтобы показать ему, что без меня он ничто.       Армин не смог бы подавить гордый легкий изгиб губ, даже если бы захотел. Он знал, что ведет себя мелочно по отношению к человеку, которого даже никогда не встречал, но это действительно было наименьшее, чего заслуживал ее отец. Мягкий поцелуй одобрения коснулся виска Энни, прежде чем она снова заговорила. — Очевидно, в какой-то момент во время моей вербовки в армию Марли он обрел что-то вроде совести, потому что в тот день, когда мне пришлось уехать на ваш остров, я заскочила, чтобы собрать свои вещи и в последний раз посыпать солью его рану, и тогда он нежно обнял меня в первый и единственный раз. Я помню, что даже не знала, как реагировать, потому что я была настолько не приучена к таким прикосновениям, и в итоге я не сказала ни единого слова, когда он не выдержал, извинился передо мной и на этот раз показал эмоции, не похожие на гнев и недовольство.       Улыбка на лице Армина исчезла. Теперь он начинал понимать, почему Энни так стремилась вернуться в Марли раньше. Единственный человек в ее жизни, на которого она когда-либо хотела произвести впечатление, наконец-то проявил преданность и гордость за нее, и, должно быть, было таким облегчением наконец получить это от него, что она сделала бы все, чтобы вернуться к нему и снова испытать это чувство даже после многих лет жестокого обращения. Хотя, действительно ли мистер Леонхарт продолжал бы заботиться об Энни или вернулся бы к своим грубым, пренебрежительным манерам? Армин не был полностью уверен, но он знал, как трудно одному человеку полностью изменить свое поведение, и он действительно не понимал, что ее отец относился бы к ней так, как она заслуживала, даже если бы он признал свои ошибки. — Он сказал, что всегда будет на моей стороне, даже когда мир будет против меня, хотя я не знаю, где был этот менталитет в течение всего десятилетия, когда он воспитывал меня, но неважно. Он заставил меня пообещать, что я выживу, несмотря ни на что, чтобы я могла вернуться к нему, и в тот момент я не могла найти в себе сил отказать ему в этой просьбе. Поэтому я пообещала ему это прямо перед возвращением в столицу. В последний раз я видела его позже в тот день, когда наша лодка отплыла в Парадиз, и он стоял в толпе, которая махала нам на прощание. Даже с этой моей новой личной целью часть меня все еще не могла не думать «скатертью дорога», когда мы уплывали, радуясь, что мне не придется снова видеть этого человека в течение многих лет. А дальше ты знаешь, как прошла остальная часть истории.       На несколько мгновений в спальне воцарилась тяжелая тишина, прежде чем Армин снова обрел дар речи. — Энни, я… Мне так жаль. — Не жалей меня, Арлерт. Что сделано, то сделано, я не могу изменить то, что произошло сейчас. — Это не значит, что это не имело и до сих пор не имеет значения или не влияет на тебя прямо сейчас. Ты имеешь полное право чувствовать презрение и боль от этого. Ты никогда не просила стать солдатом только для того, чтобы твой отец мог издеваться над тобой и жить беззаботно. Ты ничего из этого не заслужила. Как кто-то может жить в мире с самим собой после того, как так поступил с ребенком? Неудивительно, что он сломался перед тобой.       Энни на минуту замолчала, прежде чем снова начать монолог. — Так долго все, чего я хотела, это вернуться к нему, но, честно говоря, я даже не совсем уверена, что бы я сделала, когда вернулась бы к нему. Не то чтобы между нами не было истории, которую могли бы стереть даже все деньги в мире. Не говоря уже о том, что у меня все равно не осталось бы с ним много времени из-за проклятия. Оглядываясь назад, я не совсем понимаю, почему я хотела вернуться к Марли только для того, чтобы так сильно вернуться к нему. На этом острове я завела гораздо более близкие отношения за сотни миль отсюда, чем когда-либо дома.       Армин надеялся, что она имела в виду именно его, хотя он также признался себе, что, вероятно, было немного эгоистично так думать. — Он, вероятно, все равно уже умер, так что у меня действительно нет причин продолжать заботиться о нем или о том, чего он хочет. Даже если бы он не был мертв, я не чувствую, что у меня были бы какие-либо обязательства возвращаться к нему. Не с тех пор, как ты показал мне, что такое настоящая любовь и привязанность.       Армин бросил на Энни сочувственный взгляд. Было грустно, что он был первым, кто дал этой красивой молодой женщине настоящий источник заботы в ее жизни до этого момента, но в то же время он был рад, что ему выпала честь носить этот титул. — Черт возьми, я, по-видимому, даже не была так озабочена тем, чтобы вернуться к нему, как я думала, даже до всего этого Грохочущего дерьма. Я сохранила тебе жизнь, несмотря на то, что ты угрожал помешать мне выполнить мою миссию. Если бы я действительно хотела вернуться домой, я бы устранила тебя, но я этого не сделала. Я даже не уверена, были ли это полностью мои чувства к тебе в то время. Возможно, это было мое подсознание, спрашивающее себя, действительно ли убийство тебя стоило того, чтобы вернуться к нему, и в конечном счете я решила, что это не так.       Армин рассмеялся над этим новым открытием. — Ну, тогда, я думаю, мне нужно поблагодарить твоего отца за то, что он косвенно спас и мою жизнь, — пошутил он, заработав в ответ легкую улыбку от своей возлюбленной. — Да. Странным образом, я полагаю, ты это делаешь, — пробормотала она.       На лице Армина появилось хмурое выражение. — Но это все равно ни в малейшей степени не оправдывает то, как он с тобой обращался. — Армин, все в порядке. — Нет, это не нормально, Энни. Он нанес тебе потенциально непоправимый ущерб как физически, так и эмоционально. Никакое количество титанических сил не поможет тебе оправиться от подобной травмы.       Энни на несколько секунд замолчала, прежде чем спокойно ответить: — Ты хочешь сказать, что я недостаточно сильна, чтобы преодолеть свои проблемы? — Это совсем не то, о чем я говорю. Даже такой сильный человек, как ты, не смог бы полностью оправиться после многих лет жестокого обращения со стороны такого надзирателя. Я искренне верю, что ты более чем способна победить своих демонов, но это не то, что ты можешь сделать без небольшой помощи. Тебе не обязательно все делать в одиночку, Энни.       Она опустила веки. — Мне всегда приходилось все делать самой. В раннем возрасте меня учили, что я не могу полагаться ни на кого, кроме себя, — сказала она больше себе, чем Армину. — Ну, тебе это больше не нужно. С этого момента я буду рядом всякий раз, когда тебе понадобится на кого-то опереться, нравится тебе это или нет, — заверил ее Армин, обнимая крепче.       Она вцепилась в его плечи. — Я не могу поверить, что ты так готов простить предателя, — прошептала она. — Мы, марлийцы, относились к тебе и таким людям, как ты, хуже, чем грязь под нашими сапогами, но ты все еще так добр ко мне. — Я не сужу о людях по их происхождению, Энни, — сказал он ей серьезным, но добрым тоном. — Я сужу о них по их характеру, и у тебя один из самых замечательных, с которыми я сталкивался. — Энни не могла заставить себя взглянуть в решительные глаза цвета океана, иначе боялась, что ее решимость может исчезнуть. — Кого, черт возьми, волнует твое происхождение? Что действительно важно, так это то, как ты работаешь, чтобы улучшить себя, и что ты делаешь из своей жизни, и, похоже, у тебя есть эти хорошие черты, и они в избытке.       Энни хихикнула про себя. — Ух ты, редкое ругательство от Армина Арлерта. Мне придется сделать снимок этого момента. — Она действительно не ожидала, что обычно кроткий мальчик скажет что-то настолько ругательное: она действительно не могла вспомнить время, когда он говорил это раньше. — Что я могу сказать? Ты оказала на меня большое влияние, мисс Леонхарт, — пошутил он в ответ. — Серьезно, мне жаль, если тебе больно слышать это от меня, но я искренне надеюсь, что твой отец мертв. Мне все равно, как искренне он извинялся, он никогда не смог бы стереть те годы боли и оскорблений, которые он тебе причинил, просто из эгоистичных соображений. Он не заслуживает того, чтобы жить, никому не позволено так с тобой обращаться. Ему просто повезло, что я никогда не встречался с ним, кто знает, смог бы я сдержаться, чтобы снова не искалечить его.       Энни посмотрела на своего нового парня с признаками шока на лице. Она никогда раньше не слышала, чтобы Армин говорил что-то настолько агрессивное. Он действительно в чем-то изменился, пока ее не было. С одной стороны, ей было немного грустно, что мир ожесточил некогда ясноглазого мальчика, которого она знала, но, с другой стороны, то, как он так защищал ее, было лестно. Ей нравилось осознавать, что он так сильно заботится о ней, и ей хотелось чаще видеть эту пылкую сторону обычно пассивного подростка. Блондинка прижалась головой к его груди, чтобы успокоить его растущий гнев, и сказала: — Я ценю это, Армин. Но я большая девочка, я могу постоять за себя. Ты можешь просто быть тем, кто придумает стратегию того, как я должна бороться со своими личными конфликтами, хорошо?       Разведчик усмехнулся. — Да, мы будем идеальной боевой парой! С моими мозгами и твоими боевыми навыками, ни одна империя в мире не сможет остановить нас! — Он поднял кулак в чрезмерно победоносной манере, и Энни не смогла удержаться от смеха вместе с ним. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так много смеялась за один день. Возможно, никогда, поняла она. Было приятно искренне смеяться, она надеялась, что Армин сможет продолжать заставлять ее делать это с течением времени, казалось, у него это получалось естественно. — Конечно, то, что мы, в буквальном смысле, неприкасаемые титаны, также помогает в этом, — съязвила она с небольшой, но игривой усмешкой на лице. — Совершенно верно, — парировал Армин, еще раз поцеловав её в лоб. Несколько мгновений они просто обнимались в тишине, пока Армин не заявил: — Знаешь, несмотря на все трудности, через которые ты прошла, я не думаю, что что-то изменилось бы в твоем прошлом. Это показывает, насколько сильной ты была в преодолении своих трудностей и сделала себя тем, кто ты есть сейчас. И я люблю тебя такой, какая ты есть, со шрамами и всем прочим.       Энни уставилась на молодого человека, обнимавшего ее, широко раскрытыми глазами, каких он никогда у нее не видел. — Ч-что ты только что сказал? — тихо спросила она его.       Вот дерьмо. Что он только что сказал? На висках выступили капельки пота, когда он осознал всю серьезность слов, в которых только что случайно признался женщине своей мечты. — Я… Я люблю тебя, — наконец сумел сказать он, собравшись с мыслями. Яростный румянец залил его лицо, но он не дрогнул, он имел в виду то, что сказал, и совсем не сожалел о том, что признался ей. — Я… если ты не чувствуешь того же, что и я, я полностью понимаю. Я просто хотел, чтобы ты знала, что именно так я к тебе отношусь. — Нет, дело не в этом, просто… — Энни изо всех сил пыталась найти нужные слова, чтобы высказать свои мысли. Она вспомнила их небольшой разговор на палубе ранее в тот день, как ее щеки снова вспыхнули. — Я просто не понимаю, как кто-то может любить кого-то вроде меня… — Я уже сказал тебе, почему, Энни. Разве ты не помнишь? — Да, но это все еще не значит, что я полностью понимаю, как ты вообще мог увидеть во мне все эти черты с самого начала. — Ее глаза прятались за золотистой челкой. — Я так измучена, Армин. Кто знает, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему исправиться. Я не хочу, чтобы кому-то, особенно тебе, приходилось каждый божий день мириться со мной и моими проблемами. Как ты сказал, я не могу оправиться без серьезной помощи, и я не хочу заставлять тебя делать это для меня, даже если мы сейчас вместе, — сказала она ему неуверенным голосом. — Ты бы не заставляла меня, если бы я был тем, кто хотел тебе помочь, — заверил он ее, поддерживая за руку. Оставаясь в его нежных объятиях, девушка снова опустилась на грудь своего возлюбленного и попыталась осмыслить его слова.       Армин теребил серебряное кольцо на указательном пальце Энни, ожидая, что она что-нибудь скажет. — Ты имел в виду то, что сказал раньше? — она осторожно спросила его. — Что ты не разговаривал с другими девушками, потому что хотел видеть только меня?       Белокурый стратег перестал играть с кольцом своей подруги при этом вопросе и посмотрел на нее почти недоверчиво. — Конечно, я так и сделал. Энни, ты единственная, с кем я когда-либо даже рассматривал возможность романтических отношений. Никто другой даже близко не подошел к тому, чтобы очаровать меня так, как это делаешь ты, — сказал он ей со всей искренностью, на которую был способен.       Она крепче сжала его руку. — Клянешься? — Клянусь своей жизнью, — поклялся он, начертив крестик над сердцем в дрянной манере.       Это вызвало раздраженный смешок у Энни, когда она покачала головой. — Ты такой придурок, — прямо сказала она ему. — Да, но я твой придурок, — заметил он вслух, обхватив ее подбородок и поцеловав в губы. — И я не могу не быть счастливее от этого, — ответила она, свернувшись калачиком и закинув ногу на Армина. Он ответил тем же и обхватил ее ногами, прижимая к себе. Энни начала гладить Армина по спине, и он резко выдохнул. — В чем дело? — спросила блондинка с беспокойством в голосе. — О, ничего, просто… — Как ему это сказать? — Вот где ты поцарапала меня, когда мы были… ты знаешь… — он замолчал. —…О, — было единственное, что она могла придумать, для ответа. Черт возьми, она, должно быть, глубоко ранила его, если его регенерация титана все еще не исцелила его. — Извини за это, — сказала она, снова поглаживая по спине, на этот раз гораздо мягче.       Армин слегка рассмеялся. — Все в порядке, я все равно не почувствовал этого в тот момент.       Энни ухмыльнулась. — Если тебе от этого станет легче, то у меня там тоже все еще болит с прошлого раза, — призналась она, чтобы немного поднять настроение. — Ну, тогда, я думаю, это делает нас равными, — ответил светловолосый мальчик, смеясь. — Эй, Армин, — прервала его Энни. — Да? — Спасибо. — За что? — За то, что просто был собой. Ты ни разу не пытался быть рядом со мной кем-то, кем ты не являешься, и ты всегда принимал меня такой, какая я есть. Так что спасибо тебе за это.       Армин нежно улыбнулся честности Энни. — Тебе не нужно благодарить меня за это. В любом случае, именно так с тобой и следует обращаться, — смиренно ответил он. — Ну, я чувствую, что знаю, и я это сделала. Вряд ли кто-то другой был так вежлив со мной, как ты, и ты заслуживаешь признания за это. И теперь ты ничего не можешь сделать, чтобы заставить меня забрать благодарность обратно, так что прими, — парировала она, когда ее палец дразняще ткнул его в грудь. Еще один смешок сорвался с губ Армина – он никогда бы не подумал, что Энни была такой остроумной и веселой до сегодняшнего вечера. Как только он снова успокоился, блондинка продолжила: — Знаешь, несмотря на то, что моя миссия на Парадизе была далеко не легкой, или то, чего я хотела изначально, я рада, что в итоге меня завербовали.       Армин посмотрел на нее насмешливым и полным надежды взглядом. — И почему же?       Энни ласково улыбнулась ему. — Потому что я должна была встретиться с тобой, дурачок, — призналась она, целуя его в нос. — Ты один стоил всех трудностей, которые выпали на долю острова. Как будто ты был тем, в чем я больше всего нуждалась в своей жизни, и я даже не знала об этом, пока ты не появился в ней.       Армин просиял от этого откровения. Он не мог поверить, что так много значил для неё – это абсолютно воодушевляло его. — Да, я тоже, — согласился он. — Только подумай, если бы произошли хоть немного другие обстоятельства, мы бы никогда даже не встретились. Это безумие, когда ты думаешь об этом. Это почти как если бы нам было суждено встретиться.       Энни уставилась в потолок, пока ее возлюбленный говорил. Судьба? Так вот что это было? Неужели все в ее жизни действительно происходило с какой-то целью, о которой она даже не подозревала? Было ли все это действительно для того, чтобы она могла встретиться с Армином и сблизиться с ним? Неужели они всегда должны были быть частью жизни друг друга? Философские слова, сказанные ее парнем крутились у нее в голове, заставляя задуматься, может ли то, что он сказал о правильном расположении звезд, быть правдой. — Ты… — Внезапно заговорил Армин, прерывая транс, в который погрузилась Энни. — Неважно, это глупо, — отмахнулся он. — Нет, продолжай, в чем дело? — поманил бывший воин. — Ну, мне просто интересно… Если бы мы родились в гипотетической другой временной шкале, где нам не нужно было беспокоиться о титанах или этой войне, и мы могли бы прожить свою жизнь как обычные подростки… Как ты думаешь, мы бы все равно оказались вместе? Или вообще встретились бы?       Энни замолчала на несколько напряженных минут. Захотели бы они? Позволили бы им обстоятельства по-прежнему даже знать о существовании другого? Остались бы они порознь, или их судьбы были так тесно переплетены, что они никогда не смогли бы убежать друг от друга, в какой бы вселенной ни находились? Она долго и упорно думала обо всем, через что они с Армином прошли вместе, и поняла, что если бы он не был, в некотором роде, частью ее жизни, то она всегда чувствовала бы, что где-то не хватает определенной части ее самой, которую она никогда не сможет точно определить. В конце концов, именно так она чувствовала себя, пока не встретила его в этой временной шкале.       В конце концов, Энни в глубине души знала, каков был ее ответ. — Да. Я действительно думаю, что мы все еще были бы вместе, даже если бы наша жизнь была другой, — честно сказала она ему. Армин выдохнул, сам того не замечая, как задержал дыхание, и крепче прижал к себе прекрасную девушку.       Это было тогда, когда Армин точно знал, что они с Энни всегда должны были быть вместе. Он пообещал себе, что если переживет все это испытание, то никогда больше не отпустит ее. Заботиться о ней и провести с ней остаток своих дней было бы единственным, что ему было нужно. — Я так рад, что ты так думаешь, потому что я тоже так думаю. Я… я думаю, что ты моя родственная душа.       Энни замерла. Для нее было почти непостижимо осознать тот факт, что он только что сказал ей это. После того, как она так долго отказывала себе в чем-то подобном, она чувствовала, что все это не может быть реальным. Она почти никогда не позволяла себе мечтать о таких легкомысленных вещах, но несколько раз, когда она это делала, обычно приходилось слышать что-то подобное от слабого, но пылкого мальчика из Шиганшины.       Армин застенчиво улыбнулся и почесал в затылке, сказав: — Извини, если это прозвучало глупо, это просто то, что было у меня на уме. — Кайф от его маленького высказывания явно все еще оказывал влияние на его мысли и чувства.       Энни крепче обняла Армина за талию и ответила едва слышным шепотом: — Нет, все в порядке. Я… Я думаю, что ты тоже моя.       Армин почувствовал, как слезы защипали ему глаза, он был так рад, что она согласилась. Он быстро вытер их свободной рукой, прежде чем снова опустить ее, чтобы погладить мягкую щеку своей возлюбленной. — Энни? — сказал Армин после нескольких минут блаженного молчания. — Хм? — Если мы выживем после того, как все это закончится, если нам удастся победить Эрена и выиграть войну, чтобы нам больше не пришлось беспокоиться о титанах или сражениях… Ты бы хотела убежать со мной?       Энни на секунду замолчала. — Куда бы мы пошли? — Я не знаю. Деревня, океан, горы, лес, может быть, какой-нибудь другой маленький городок, куда угодно! Это может быть полностью наш выбор. Пока я с тобой, мне все равно, где мы окажемся, — сказал он ей с такой страстью, что Энни могла бы поклясться, что он начал светиться.       Она заправила несколько прядей волос за ухо и застенчиво отвела взгляд. — Армин, это звучит слишком идеалистично. Даже если бы мы смогли уехать, мы не смогли бы проводить много времени вместе. У меня осталось самое большее два года, прежде чем проклятие заберет меня, и мне придется покинуть тебя. Навсегда. И на этот раз тебе придется посетить могилу, которая даже не сможет услышать тебя, когда ты будешь с ней разговаривать, — сказала она ему голосом, который становился хриплым от эмоций. — Ты был бы один…       Армин секунду не отвечал. Он просто выглянул в окно, чтобы увидеть звезды, мерцающие в чернильно-черном небе. То, что сказала Энни, было правдой, но он не позволил правде ее слов разрушить его планы. — Тогда это еще одна причина, по которой мы должны стараться проводить как можно больше драгоценного времени вместе. Максимально использовать то, что у нас осталось, — ответил он, изо всех сил стараясь скрыть разочарование, сквозившее в его ответе.       Вот он снова был здесь со своим неизменным оптимизмом. Яркий свет, который противостоял ее тусклому пессимизму и помогал ей видеть хорошее в вещах, которые она часто упускала из виду. Это было просто еще одним дополнением к постоянно растущему списку черт, которые она ценила в нем, и помогло напомнить ей, как она нуждалась в нем в своей жизни так же сильно, как он нуждался в ней. Она могла быть там, чтобы вернуть Армина на землю всякий раз, когда он поднимался слишком высоко в облаках, и ему нужно было быть реалистом. Но, как правило, девушка должна была признать, что он был прав в этом.       Если они собирались быть вместе, то она хотела бы быть с ним наедине как можно дольше, не только потому, что они могли заниматься сексом столько, сколько хотели, но и потому, что она просто наслаждалась его обществом до такой степени. Она хотела, чтобы он был последним, кого она когда-либо видела, и чтобы он ценил каждое мгновение бодрствования и отдыха, которое они провели вместе, пока проклятие не оборвало и его жизнь.       Было несправедливо, что Энни в конце концов тоже пришлось разделить свою судьбу с Армином. Она давно смирилась с тем, что такова ее судьба, и, честно говоря, до того, как она встретила этого белокурого эльдийского мальчика, Энни почти с нетерпением ждала, когда наконец уйдет и избавится от своих проблем. Но теперь он был здесь, в ее жизни, и это делало все намного сложнее. Он не заслуживал умереть таким молодым, когда у него все еще было так много того, что он мог предложить миру, чтобы сделать его лучше для всех. Единственное, за что она могла быть благодарна, так это за то, что она уйдет первой, чтобы ей не пришлось видеть, как он покидает это царство раньше нее. Она не думала, что сможет справиться с этим. Мысль о мире без Армина Арлерта была не из тех, с которыми она хотела бы жить или даже думать.       Маленькая ручка поднялась, чтобы нежно погладить Армина по щеке, когда ответ наконец слетел с губ Энни, прежде чем она успела подумать о том, что говорит. — Я бы хотела жить где-нибудь с тобой всю оставшуюся жизнь, если мы пройдем через это, Армин. — Она скрепила свое обещание нежным поцелуем в губы, и он вернул его, снова соединив их губы в ритме, который могли чувствовать только они двое. Голубые глаза пристально и с любовью посмотрели друг на друга, как только губы приоткрылись, и улыбка украсила их лица, когда их лбы соприкоснулись.       В конце концов зевок вырвался из рта Армина, и Энни почувствовала, что ее глаза тоже отяжелели. Было уже очень поздно, они уже давно должны были спать. Девушка неохотно высвободилась из теплых объятий своего возлюбленного и наклонилась, чтобы собрать свою ночную рубашку, упавшую на пол во время их небольшой экскурсии. Она ожидала, что просто оденется и вернется в свою комнату, чтобы, может быть, хоть раз хорошенько выспаться. Однако, прежде чем она успела даже прикоснуться к ночной рубашке, она почувствовала, как ее крепко схватили за запястье. — Подожди! — раздался в бункере отчаянный мужской крик. Энни быстро повернула голову и увидела, что Армин смотрит на нее умоляющими глазами. — Не уходи, тебе не обязательно уходить. Останься со мной сегодня вечером, пожалуйста, — умолял он ее.       Энни посмотрела на него с легким румянцем на щеках. Остаться здесь? То есть… спать с ним? Боже, чего она так разволновалась? Она буквально только что трахнула его несколько минут назад, как она могла нервничать из-за такой сравнительно легкой близости, как эта? — Эм… у тебя не будет неприятностей от начальства, если тебя застукают с девушкой в твоей комнате, Арлерт? — заикаясь, пробормотала она.       На лице парня появилось озадаченное выражение. — Возможно, но что они собираются делать? Они знают, что им нужно, чтобы я придумал им планы, поэтому они не могут строго наказать меня. Не говоря уже о том, что мы оба теперь взрослые, так что технически в этом нет ничего против правил. Ты действительно думаешь, что Ханджи и Леви никогда ничего не делали, когда они постоянно делят комнату вместе и между ними так много сексуального напряжения?       Смешок и отвращение вырвались из ноздрей Энни при этом заявлении. Она не хотела думать о том, что, к сожалению, велика вероятность того, что эти двое набросятся на нее, как дикие животные в жару. — Спасибо, что вложил эту мысль мне в голову, придурок, — презрительно бросила она, игриво хлопнув его по плечу и снова забравшись под одеяло Армина. — Не за что, — поддразнил он, прижимая ее обнаженное тело к своему собственному. Их ноги переплелись, а руки удобно обхватили друг друга за талию. Ночь в открытом море была довольно прохладной, но тепло их обнаженных тел, слившихся воедино, согревало обоих до такой степени, что они даже не замечали холодного океанского воздуха. Их губы соединились в последний раз той ночью, прежде чем Энни положила голову под подбородок Армина и закрыла глаза. Сам Армин вскоре последовал её примеру, покачивание корабля медленно погружало его в сон. — Спокойной ночи, Энни, — прошептал он своей любимой, когда сон начал овладевать его измученной фигурой. Это был долгий и насыщенный событиями день, мягко говоря, но если все так закончилось, то он был более чем благодарен, что это произошло.       Как только он полностью закрыл глаза, Армин мог бы поклясться, что услышал, как Энни пробормотала «Я тоже тебя люблю» ему в грудь прямо перед тем, как ее дыхание превратилось в тихий храп. Возможно, ему это просто приснилось, но он поклялся бы на смертном одре, что это было то, что она сказала, и он собирался продолжать верить в это до тех пор. Последняя мысль, которая пришла в голову Армину, когда он терял сознание, была о том, что, если бы у него был выбор, он бы никогда не покинул эту кровать с Энни, прижавшейся к нему прямо сейчас. Они оба заснули с улыбками на лицах, подсознательно прижимаясь друг к другу ближе в течение всей ночи. Впервые за многие годы ни один из них не спал с кошмарами, преследующими их разум, только мирные сны, уносящие их в приятные видения будущего.

***

— Черт. Дерьмо! Где он, черт возьми? — Эти слова повторялись безумным голосом Конни Спрингера, когда он бегал по всему кораблю в поисках некоего стратега, которого не было все утро. Армин пропустил завтрак и даже опоздал на встречу, на которой Леви специально велел всем присутствовать. Даже когда он был с ног до головы закутан в бинты, как египетская мумия, Капитан все еще был пугающе устрашающим.       Поэтому, когда он сердито спросил, где Арлерт, и никто не знал ответа, даже Микаса, почти все сидели на краешках своих кресел в тревоге. Этим утром он выглядел еще более усталым и раздраженным, чем обычно. Примерно в это же время они заметили, что Энни Леонхарт тоже пропала. С мрачным взглядом капитан вызвал против воли самого Спрингера отправить его на поиски двух пропавших. Конни знал, что лучше не спорить, поэтому неохотно отправился на их поиски.       Он решил сначала попытаться найти Армина, так как в настоящее время тот был более важным человеком для этой новой миссии. Конни заглянул во все возможные уголки и щели над палубой, куда мог бы поместиться блондин пониже ростом, но его нигде не было видно. Он должен был быть где-то под палубой. Отлично, там, внизу, было еще миллион мест, где Армин мог бы быть. Конни ворчал себе под нос, спускаясь по лестнице к бункерам.       После того, как он обыскал почти каждую комнату и шкаф внизу, в голове молодого Разведчика начала поселяться паника. Что, если бы его друг упал за борт прошлой ночью, когда никто не видел? Или еще хуже, что, если бы Энни похитила его, а затем скрылась с места преступления? Это был бы не первый раз, когда она выхватывала титана у них из-под носа. Новое чувство страха затопило разум Конни, когда он начал поиски с еще большей настойчивостью. В конце концов он добрался до последних нескольких бункеров и понял, что если Армина не было в одной из этих комнат, то его не было нигде на этой чертовой лодке.       Он знал, что Леви, вероятно, с каждой минутой становился все более и более нетерпеливым, и Конни не смел думать о том, как отреагирует капитан, если он вернется к нему с пустыми руками. Конни распахнул двери в первые несколько бункеров и обнаружил, что они пусты, что неудивительно в этот момент. По какой-то причине он решил быть гораздо более осторожным в следующей комнате, к которой подошел. Может быть, это было потому, что он полагал, что она все равно будет необитаемой, как и предыдущие бункеры, или, может быть, это была какая-то другая неземная сила, говорящая ему, что он должен быть более осторожным с этим. Кто знает.       Тяжелая металлическая дверь приоткрылась на несколько сантиметров, и Конни громко прошептала в темную комнату: — Армин! — Он открыл вход достаточно широко, чтобы просунуть голову, и огляделся, прищурившись, чтобы разглядеть что-нибудь в тускло освещенном пространстве. В ту секунду, когда Конни сунул лицо в бункер, его нос сморщился. Сильный запах наполнил ноздри, и Спрингер не совсем был уверен, что думать об этой остроте. Это почти пахло как… Нет, этого не может быть. Нет никакого способа. Армин никогда бы не смог.       Конни решил заглянуть в комнату дальше. Первые два угла, ничего не показали, но когда он оглядел другую сторону комнаты, его карие глаза расширились. Сначала он заметил только груду сброшенной одежды на полу, но когда его зрачки потянулись вверх к кровати, он обнаружил не только Армина, но и Энни, лежащую рядом с ним и крепко спящую. Оба были переплетены друг с другом и полностью обнажены, только простыни прикрывали их тела.       Помидор позавидовал бы тому, как покраснел Конни в тот момент. Он никогда не был известен своим умом, но не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло между этими двумя прошлой ночью, одного мускусного запаха в комнате было достаточно, чтобы понять это. Со смешанным выражением шока и смущения на лице он медленно высунул голову из бункера и тихо закрыл дверь, чтобы дать паре возможность уединиться, изо всех сил стараясь не разбудить их в процессе.       Он начал маршировать в смехотворно жесткой манере прочь из комнаты так быстро и бесшумно, как только мог. У Конни голова шла кругом от того, что он только что увидел. На долю секунды он задумался, не было ли это просто иллюзией, которую создала его голова. Он не мог поверить, что Армин действительно пошел и сделал это. С каких это пор они с Энни запали друг на друга? Как долго они были вместе? Неужели он действительно скучал по этому после всего того времени, что провел со своим товарищем? Честно говоря, он должен был поддержать Армина, типично застенчивый блондин был последним человеком, которого Конни ожидал трахнуть раньше всех остальных из 104-го отделения. Он должен был признать, что гордился своим маленьким приятелем. Самый низкорослый член Разведывательного корпуса из 104-го отделения теперь был настоящим мужчиной, Конни никогда не должен был сомневаться, что стратег в нем есть. Подождите, теперь он возвращался без человека, которого ему было поручено найти. Дерьмо! Должен ли он был их разбудить? Нет, не только это было бы очень неловко, но они просто выглядели такими мирными и расслабленными вместе. Солдат знал, что в последнее время у Армина были проблемы со сном, и он не хотел нарушать то, что, возможно, было единственным достойным отдыхом, который блондин получил за последние годы. Но что теперь он собирался сказать капитану Леви и остальным? О боже…       Все эти мысли пронеслись в голове расстроенного подростка одновременно, пока он не оказался там, где все встречались. — Вот ты где, Конни. Мы уже начали беспокоиться. Тебе удалось найти Армина? — спросил Жан Кирштейн своего друга. Конни сначала не ответил, казалось, будто он не в себе и немного побледнел лицом. — Ух, да? — Конни фыркнул в ответ. — Ты там в порядке, приятель? Ты выглядишь так, словно только что увидел привидение. В бункерах ведь нет привидений, не так ли? — беззаботно поддразнил Жан. Хотя вместо того, чтобы рассмеяться в ответ, как все ожидали от обычного шутника, Конни просто продолжал выглядеть ошеломленным.       Перед его мысленным взором промелькнула обнаженная спина Энни, обращенная к нему, и он побледнел еще больше. Обе руки метнулись к голове, когда он понял, что Армин точно убьет его, если узнает, что он только что видел. — Д-да, т-там м-может б-б-быть, — заикаясь, пробормотал Конни, когда его начало неудержимо трясти. — Черт возьми, мы скоро прибудем в Эльдию, сейчас блондин нужен нам больше, чем когда-либо. Где он, черт возьми? — Леви практически кричал, вся эта ситуация подталкивала его и без того низкое терпение к переломному моменту. Он просто хотел покончить с этим, чтобы они были готовы, когда пришвартуются через несколько часов. Утешающая рука Ханджи на его плече, наконец, смогла заставить человека, который был таким же вспыльчивым, как и его характер, успокоиться настолько, что он просто бессвязно бормотал проклятия себе под нос.       Остальная часть команды не совсем понимала, как Зоэ смогла так повлиять на неприкасаемого в остальном капитана Разведывательного корпуса, они были почти уверены, что это было не только из-за ранга. Армин, казалось, был единственным, кто имел хоть какое-то представление о том, что происходит, но всякий раз, когда его спрашивали об этом, он просто ухмылялся и просто говорил: — О, его просто выпороли, вот и все. — Никто понятия не имел, что он имел в виду, и, честно говоря, все они были слишком напуганы, чтобы спрашивать дальше.       Микаса подошла к Конни и крепко сжала его запястье, на ее лице отразились беспокойство и суровость. Теперь она была в режиме мамы-медведицы. — Конни, успокойся. Где Армин? Ты нашел его?       Ее ровный, но пугающий голос, наконец, донесся до Спрингера, когда он вышел из того транса, в котором находился. Тем не менее, он все еще смотрел в сторону, когда начал говорить. — Д-да, я нашел его, — ответил он и начал нервно двигать пальцами. — Я нашел его, он в большем в порядке, чем я когда-либо надеялся, — подумал он про себя. — Ну и где же он? — спросил Жан.        Черт, что он должен был сказать? Должен ли он просто бросить Армина и, следовательно, Энни под карету и рассказать всем правду? Нет, это не похоже на хорошую идею. Он не хотел ни портить Армину момент, ни злить Энни. Ему нужно было быстро что-то придумать. — Эм, он… больной! Да, у него что-то вроде желудочного расстройства после вчерашнего ужина, и Энни вызвалась помочь позаботиться о нем, — солгал он на месте. Пот начал стекать по лицу Конни, когда все сузили глаза, глядя на него.       В конце концов глаза Микасы смягчились, и она отпустила запястье своего товарища, по-видимому, купившись на его маленькую ложь. — Что ж, это очень плохо. Я надеюсь, что он почувствует себя лучше до того, как мы достигнем земли, — сказала она, элегантно шагая туда, где раньше сидела. Конни облегченно выдохнул, радуясь, что всеобщее внимание наконец-то отвлечено от него.       Леви громко застонал. — Отлично, теперь у нас нет ни малейшей идеи о том, как остановить Йегера, когда мы прибудем за припасами, — проворчал он грубым голосом, подчеркнуто подняв руки вверх.       Ханджи снова был там, чтобы избавить всех остальных от тирады их капитана. — Все будет хорошо, малыш, — одновременно поддразнивала и успокаивала она его. — Если Арлерт не проснется к тому времени, когда мы прибудем, мы просто проверим его и убедимся, что он достаточно вменяем, чтобы помочь нам. А если нет, я уверена, что у всех здесь достаточно мозгов, чтобы придумать какой-нибудь план.       Леви цокнул языком. — Да, да, неважно, Четырёхглазая, — пренебрежительно отмахнулся он, хотя Ханджи, казалось, только ярко улыбнулась в ответ. Они действительно были, мягко говоря, странной парой, но Корпус единодушно согласился с тем, что эти двое подходят друг другу.       Однако Конни поморщился при мысли о том, чтобы пойти проведать Армина, когда они прибудут. Мало того, что блондин попадет в беду из-за того, что проспал и переспал (или спал) с Энни, но и разведчик, посланный за ним, чтобы поймать его за ложь об этом. Он внутренне молился, чтобы его друг и новая возлюбленная скоро проснутся.       Вскоре после этого всех отозвали с собрания и проинструктировали идти помогать экипажу по кораблю любым возможным способом. Леви потребовал, чтобы он смог увидеть свое отражение на палубе к тому времени, когда они прибудут в Одию, или он надерет всем задницы, даже если у него не будет нескольких пальцев.       Пока Конни доставал швабру и ведро из кладовки, он заглянул вниз, на лестницу, ведущую к бункерам, где Армин и Энни в настоящее время все еще спали вместе. Спрингер ухмыльнулся про себя и покачал головой. — Ты у меня в большом долгу за это, Армин, — тихо сказал он себе, начиная мыть деревянный пол. Тем временем ярко-желтое солнце начало подниматься над глубоким синим океаном. Это было начало нового дня, и с приближением Дрожи земли Эрена все на борту корабля надеялись, что он не будет чьим-то последним.