Пока не погаснут звезды

      Раны на теле. Часто я видела их на себе, после побоев отца. Для того, чтобы скрыть их, я надевала максимально закрытую одежду. Я ненавидела свои синяки, царапины и прочее. Не могла нормально смотреть на себя в зеркало… Каждый раз, глядя на себя, думала о том, какая я уродка.       В этом всём не было моей вины. Как вообще я могла быть виновата в том, что мой отец чуть ли не психопат или даже он и есть? Да конечно никак, чёрт возьми! Жаль, что раньше я не понимала такой простой истины. Думала, что просто ужасно выгляжу, наверняка, если бы кто-то ещё увидел мои раны, он бы тоже сказал о том, как это ужасно.       Долгое время я никак не могла принять себя. Не только шрамы, но и просто своё тело. Ведь как я могу быть спокойна, когда такая бледная, худая и высокая? Но…       Мне вновь помогла Эв. Каждый раз, когда я после того, как присылала свою фотографию, начинала ругать себя, она говорила о том, какая я красивая и как она хотела бы быть похожей на меня. А я не понимала эти слова. Это ведь так странно…       В ней я не видела ни одного недостатка, лишь одни плюсы. В себе же… каждый изъян замечался остро. Наверное, такова жизнь. Многие ненавидят себя, но на деле они не так плохи, какими кажутся сами себе… Так со всеми, кроме меня, я и так некрасива.       Зато всегда могла найти плюсы в каждом. А у Эвелин плюсы искать даже не надо, они все на поверхности.       И это замечала не только я. Если мы шли куда-то, то именно она получала почти все комплименты, мне ничего не доставалось, но я не расстраивалась. Сама бы ведь больше смотрела на неё…       Нежная и в то же время дерзкая, весёлая, активная, талантливая. Этого не было у меня, ну может, последнее, но этот талант меня не устраивал. Больше я мечтала стать художницей или автором своих песен…       Эвелин уверенная в себе, к ней ещё и поэтому тянутся люди. Я совсем не такая…       Она яркая, а не будто серая мышь.       Она… она… Та, с кем либо хочешь быть, либо кем хочешь быть. У меня и то, и то, ха-ха.       Не помню, в каком городе мы остановились на этот раз. Но точно помню, что решили, наконец, заселиться в гостиницу. В них мы ночевали крайне редко, но нам нужен был спокойный отдых, особенно после того звездопада, что ужасно окончился… Страшно, ведь это всё произошло прямо на наших глазах…       Я решила снять нам номер, потому что понимала, как Эвелин ещё нужен отдых после всего того, что произошло. Она должна восстановиться и только тогда мы сможем продолжать наше путешествие. Это, наверное, самое мудрое решение.       Ева решила зайти в ванну, я осталась в комнате и стала смотреть по картам, куда можно было бы отправиться в будущем. Мыслей было очень много, но меня прервали странные звуки, которые доносились из ванной.       Я сразу же забежала в неё. Там было что-то явно не к добру, я очень волновалась за неё. Ну конечно, как же по-другому…       — Эв? О боже… — я увидела то, что повергло меня в шок.       Ванная комната. Зеркало, раковина, а рядом Эвелин с лезвием от бритвы. С её живота стекают капли крови из-за порезов. На самом животе множество шрамов и ссадин разной свежести. Какие-то из них давно затянулись, некоторые относительно недавно.       Всё то же самое было на ногах, бедрах. Глядя на них я поражалась, как Ева может ходить…       Мне было страшно. Не потому что противно, нет, а потому что я не замечала всё это. Я почувствовала себя такой жалкой… Не смогла уберечь ту, которую люблю… Как я могла? Если бы я заметила… Всё было бы лучше…       — Прости, прости меня, Агнес… Чёрт, прости, тебе приходится это видеть… Как же я себя ненавижу…       Я не понимала, почему она извиняется. Сейчас это должна делать лишь я. Такая дура и идиотка…       — Эвелин, пожалуйста, не говори так! Твои раны, это нормально, не стоит так переживать, — я осторожно подошла к ней и обняла её, но она быстро оттолкнула меня. Тогда мне удалось увидеть руки Евы. Тоже в шрамах. Прости…       — Как я могу не переживать, если они просто ужасны?! Тебе же противно смотреть на них сейчас, да? Лучше бы меня не было, чёрт, я делаю всё хуже и хуже… — она схватилась руками за голову и выронила лезвие. Из глаз девушки лились слёзы.       — Ева, прошу тебя, не говори так о себе! — мне было сложно не быть слишком резкой. Дрожащими руками я положила руки Эвелин на свои щёки и смотрела прямо на неё, — Эв, ты же знаешь, у меня у самой много шрамов, которые я не люблю, но стоит смириться с ними…       — Ты не сама наносила себе эти шрамы! — она старалась вырваться, но я не позволяла ей сделать это, — Не резала ноги, живот и руки, потому что ненавидела себя за слабость и глупость! Так что, не сравнивай меня с собой!       — Эв… Дорогая, пожалуйста, прекрати…       Да, она права… Наши ситуации слишком разные. Я не могу сравнивать их и сложно что-то советовать. Но это не отменяет того факта, что я искренне хочу помочь ей. Ева очень сильно дорога для меня, я не могу позволить себе оставить её в таком состоянии.       А сама Эв стала плакать. Макияж постепенно мазался, горячие слёзы падали на пол.       — … Прости… Я постоянно делаю всё хуже и хуже… Я ужасная… Я не достойна ничего хорошего… Всё из-за меня… Я виновата…       — Нет, ты достойна, правда. Ты самый чудесный человек в моей жизни…       Ведь это правда так. Никто, кроме неё, не смог мне подарить всего того, что сделала она. Эвелин подарила мне свободу, дала сил прекратить отношения с отцом и начать жить. Она подарила мне любовь и надежду. Дороже её у меня нет больше никого.       — Человек, который срывает на тебе злость, потому что сейчас не может сорваться на себя! — а она всё отрицает. Как же я хочу, чтобы она прекратила делать это, мне сложно было слушать данные слова от самой же Эв… — Как ты можешь говорить такое сейчас? Почему, Агнес?       — Потому что я знаю тебя. И принимаю всё это. Ева, я очень дорожу тобой, и это не изменится из-за твоих шрамов. Но, честно, я бы хотела, чтобы ты прекратила наносить их себе, потому что искренне беспокоюсь. Эв, ты ведь наносишь их, так как хочешь выплеснуть свои эмоции? Тогда, прошу тебя, делись ими со мной. Тебе не нужно покрывать своё тело шрамами, чтобы выразить чувства.       Было очевидно, что всё это нехорошо даже для самой Эвелин. Она прячет себя, своё тело и руки… Боится, не хочет, чтобы её видели такой. Запирается, прежде чем сделать это.       Мне хочется стать для неё безопасной альтернативой данного способа справиться с проблемами. Потому что мне просто сложно видеть её страдания. Я… не могу этого допустить.       — Ты говоришь всё это, потому что со шрамами меня никто не полюбит? Ведь и так толстая, а с ними… хуже… — похоже, что в этот момент она цитировала свою мать. Это было вполне в её духе… Ужасно.       — Нет. Потому что ты дорога мне, — дороже всех людей в мире. Целого мира. Если бы стоял выбор: её жизнь или миллионы других, я бы стала эгоисткой, — Я хочу для тебя самого лучшего и понимаю, что эти шрамы не делают тебе лучше. От них больно, комплексы, страхи, я права? Если ты будешь делиться всем со мной, я смогу выразить тебе слова поддержки, обнять и успокоить. Этого никогда не смогут сделать подобные раны, Ева. Тебе нужно бороться с этим, но не для других, а для себя. И я хочу тебе с этим помочь. Прошу, прими мою помощь. Я с тобой, я рядом, не держи всё в себе.       Эвелин слушала меня, а после положила голову мне на плечо, тихо всхлипывая. Меня не волновало, что наверняка после этого на моей одежде останется след от косметики Эв. Сейчас это не важно, я должна быть её поддержкой и опорой.       Я нежно гладила сиреневые волосы и почти убаюкивала. Мне хотелось, чтобы она успокоилась, а после улыбнулась, привычной нежной улыбкой. Но для начала она должна перестать плакать и винить себя во всём, даже если не виновата.       — Несс… Несс, я так устала от всего… Почему всё это вылилось на меня? Почему одна я должна страдать? Что я не так сделала? — шептала она, в отчаянии.       — Солнышко, ты не должна страдать. Если ты устала, это не значит, что ты слабая. Ты ничего плохого не сделала, просто… жизнь, увы, несправедлива. Но знай, всегда в мире будет лучик света, который тебе поможет справиться со всеми невзгодами.       — И этот лучик — ты? — Эвелин спросила это с лёгким смешком в голосе, но всё равно я смутилась от таких слов.       — Может быть. Мне будет приятно, если ты будешь так думать. Эв, я очень надеюсь, что ты запомнишь это на всю жизнь. Ты не одинока. С тобой всегда есть я.       — Агнес… Почему ты такая чудесная? Может быть, ты ангел, что сошёл ко мне с небес? — Ева гладила меня по спине, как и я её. Вот бы подобный момент длился как можно дольше…       — Хах, сомневаюсь, что это так… Но я готова стать им, ради твоего счастья. Ты веришь мне?       — Верю. Спасибо тебе… Ты лучшее, что есть в моей жизни.       — Могу сказать о тебе то же самое.       Лучше её я никого не знаю. Рядом с Эв я готова прожить всю жизнь. Потому и сбежала вместе. Без неё я чувствую себя совсем не так…       С этой девушкой я буду до конца, несмотря на все трудности и невзгоды.