Секс, любовь и иудейство

***

POV/ГОЛДА Дрожащими пальцами я прикоснулась к губам Симона. Его рука схватила меня за запястье, останавливая. Я подняла взгляд и посмотрела в его голубые глаза. — Что с тобой? — настойчиво спросил он. Я ничего не сказала, потому что была слишком взволнована. Свободной рукой он дотянулся до моей сжатой ладони, с минимальной силой выуживая из неё маленький флакончик. Симон обвел глазами цвет и консистенцию содержимого, и отбросил прежде, чем его голубые глаза встретились с моими. — Что ты хотела выпить? — Пожалуйста, Симон. Ты не понимаешь… — прошептала я. На его красивом холодном лице не отразилось ни одной эмоции. — Голда, что это за мерзость? Я чуть не расплакалась. Как я должна была обуздать свой ужас, держать воспоминания в узде, и не перестраховаться? Теперь я знала, чем может закончится любая связь с мужчиной. Большим пальцем Симон дотронулся до моего запястья, и пробормотал: — Я не хочу, чтобы ты накачалась какой-то дрянью, — и отпустил меня. Я отступила назад и проследовала в гостиную. Симон наблюдал за мной. Я потянулась к пуговицам платья. Я буду той, кто расстегнёт их сама. Это даст мне чувство контроля, в отличие от первого раза, когда моя одежда была снята с меня против моей воли. Я сглотнула желчь, вспоминая первую ночь — Алфи был неумолим. Мои пальцы задрожали слишком сильно, чтобы сомкнуться вокруг крошечных кнопок. — Позволь мне, — осторожно протянул Симон, опустившись рядом со мной на колени. Нет! Я хотела закричать, но заставила себя заглушить звук. — Я хочу сделать это сама, — выдавила я почти спокойным голосом, понимая, как же мы неловко выглядим со стороны. Он ничего не сказал, и я осмелилась взглянуть ему в лицо. Я возилась с пуговицами, и, одна за другой, они поддавались. Это заняло мучительно много времени. А Симон молча ждал. Его спокойное дыхание и мое — прерывистое заполняли комнату. Я спустила платье, и оно растеклось у моих ног. Теперь осталось только белье. Холодные голубые глаза Симона оглядели меня. Он прикоснулся губами к коже моих бедер, и я вздрогнула. Я подавила отчаянный стон, но попыталась расслабиться, чувствая как он тянет вниз угол мое белья. Глаза Симона встретились с моими. — Я сниму их. Опустив ладони на его мягкую макушку, я кивнула. Его длинные пальцы быстро стянули ткань и ловко выступила из неё. — Симон… — выдавила я, когда его горячее дыхание коснулось моего чувствительного треугольника, а влажный язык заскользил вглубь. Симон быстро посмотрел на меня. Высокий, мускулистый и смертельно холодный, он не выглядел так, будто мои стоны как-то повлияли на него. Он продолжал ласкать меня, чередуя пальцы с языком, прежде чем подхватить мое полуобмягкшее тело и уронить на диван. Симон потянулся к поясу и расстегнул его. Ужас предвкушения на мгновение передавил мою грудную клетку. Я отвернулась, борясь со слезами желания и страха, краем глаза наблюдая, как он снятивает брюки, а затем забирается на диван, голый и решительный. Я задрожала, но не могла остановиться. Наши губы встретились, когда его рука коснулась моей талии, а затем медленно скользнула вверх. Прикосновение было легким. Симон напрягся, пытаясь развести мои бедра, прикусывая и лаская мою грудь. Воспоминания больно укололи тело. — Только не трогай тут. Просто делай, что должен. Симон нахмурился. — Если я не подготовлю тебя, будет очень больно, — прошептал он, — Давай расслабимся? О, Всевышний, это не должно было случиться. — Просто сделай и всё, — сказала я. — С болью я знакома. Алфи часто всё делал через боль. Выругавшись, Симон посмотрел на меня. — Не хочу слышать о нем в такой важный момент, Голда. Он смотрел на меня еще пару мгновений. Затем он убрал руку с моей груди и сел. Его пальцы зацепились за край моих трусиков, и он спустил их вниз. Он просунул колено между моих ног, раздвигая их. Когда горячая головка члена коснулась моего лона, холодные глаза Симона буквально прорезали меня. Я зажмурилась. Симон опустился на колени у меня между ног, и меня охватил ужас. — Если ты не расслабишься, то мы что-нибудь повредим. Тем более, после родов. Мне стало стыдно. Я только недавно родила. Ещё не прошло достаточно времени, чтобы я была позволительна мужу. А здесь… Симон оперся на руку, нависая надо мной. Высокий и сильный. Нет! — Постарайся расслабиться, — он был одержим этой мыслью, чем-то схожим с Алфи. Симон попытался просунуть несколько пальцев и я почти вскрикнула. Мои мышцы застыли от общего омерзения к мужчинам. Симон слегка покачал головой, почти неодобрительно. — Так не получится, — сказал он, переходя к своему члену, что увядал от раздражения, — Мне придется приложить много сил, чтобы пройти сквозь твои напряженные мышцы и полностью войти в тебя. Я почувствовала горечь желчи в горле, когда воспоминания о далеком прошлом проскользнули в мой разум. И что-то во мне просто… сломалось. Что-то темное, испуганное и глубоко похороненное. — Ты не хочешь меня? Или боишься забеременеть? Сокрушительный всхлип вырвался из моего горла, и я вскочила. Прижав к груди одеяние, я быстро встала на ноги. Желая избавиться от воспоминаний, я поспешила в уборную. Я не хотела снова пережить этот ужас и не хотела новых кошмаров. Тяжелые шаги поторопились за мной, распахивая скрипучую дверь. Сильные руки обвились вокруг моих запястий, потянули их. Я сопротивлялась, но они были неумолимы и продолжали тянуть, пока мои руки не ослабли. Слезы заплыли затуманили мой взор, но холодный и уверенный взгляд Симона действовал как отрезвляющее. Он расправлял мою одежду, не оставляя попыток помочь надеть мне платье, будучи абсолютно обнаженным. Симон помог мне одеться и схватился за полотенце, обернув себя по пояс, чтобы мы смогли поговорить. — Что он с тобой сделал? — его голос был бесстрастен. Я хотела солгать, но я лгала слишком плохо. — Наш брак был ошибкой, — сказала я, стирая слезы рукавом платья. — Он часто насиловал тебя? От этого слова я почувствовала себя маленькой, грязной и никчемной дрянью.