Сигарета на двоих

В конце концов, именно такой человек и нужен… Который сам приходит, когда необходим… Которого никогда не нужно просить…

Дождь все еще не прекращался, изливая тяжелые капли на землю. Зонтик сидел на своей кровати, обхватив ноги руками, словно стараясь защититься от чего-то невидимого, но от этого более опасного. Он боялся своих планов. Страх проник под кожу, вошел в кровь и по венам добрался до самого сердца. Боязнь — это фобия. Она возникает впоследствии слишком большого напряжения, которое испытывает человек. Это ощущение возможно подавить чем-то более сильным, например, любовью или ненавистью. И что же такое любовь, если рассуждать прямо и без притворства? Это ведь тоже фобия. Любовь вовсе не является чудом, которое спасает человека от саморазрушения. Любовь больше похожа на тяжелый наркотик, приняв который человек запросто бросится под поезд, сам того не понимая. Потому что его мозг видит другую картину — прекрасную картину, созданную иллюзиями и галлюцинациями. Вот и весь секрет подобной храбрости. Любовная эйфория всегда заканчивается болью. Если уж говорить о любви, то… Синоним к любви вовсе не забота, доброта и понимание, а зависимость. Любовь — это когда дышать не можешь, в буквальном смысле этого слова, когда пара слов из уст родного человека ломают всю жизнь, когда губы, на которые ты боишься даже смотреть, говорят про тебя гадости, когда тело, которое ты считаешь идеальным, утопает в страсти чужих поцелуев. Привыкание не лечит ничего, даже время тут бессильно, что уж говорить про алкоголь и крепкие сигары, которые туманят мозг, но, по сути, не помогают. Пустоту внутри ничего не может восполнить. В этом мире самое страшное вовсе не равнодушие, а зависимость, как от героина или другого тяжелого наркотика, так же и от любви. Неужели любовь всегда спасает, меняет в лучшую сторону? Нет. Любовь убивает, раздирает на кусочки, заставляет делать необдуманные поступки, а потом дико жалеть. Заниматься самобичеванием и раздумывать над правильностью того или иного поступка. Зонтик прекрасно это понимал. Его любовь уже вырывала ему сердце, кровавыми лапами разрывая грудину. Клон уже не верил в чудо, потому что…полюбить человека, отвечающего тебе взаимностью, — это само по себе чудо. А любовь Зонтика всегда была ему костью в горле. Всегда приносила лишь боль и отчаяние, которое едва ли не доводило его до желания умереть. Возможно, тогда мы он смог освободится от ада, которым является его жизнь. В памяти пронеслась последняя встреча с зеленым валетом… — Уйди с дороги, тряпка. Он смотрел сквозь него, и это раздражало. Неужели пиковый настолько ненавидит его? А, главное, почему…? Он же не сломается, если хотя бы раз поведет себя нормально? Казалось, взгляд Вару колол внутренности, как разбитый изумруд. И обжигал душу огнём, что только сильнее заставляло Зонта хотеть убежать от этого взгляда. Повелительные нотки в грубом голосе почти оттолкнули свинцовой тяжестью.  — Иди куда шёл, В-вару. Мозг тем временем с какой-то отстранённой медлительностью отметил, что Вару стал ещё выше, по сравнению с последней их встречей. К его росту добавилось добрых пять дюймов. Восхитительно — теперь, наверное, ещё удобнее смотреть на нормальных людей свысока… Зонт… вообще не ожидал его увидеть. Куромаку говорил, что Вару не захотел прибыть на собрание, а тут… Черт. Он не видел злобного тролля ровно год, и сейчас, честно говоря, правитель Зонтопии жалел, что они встретились. Глядя на него, он понимал, что, несмотря на все перемены, что-то осталось неизменным — он по-прежнему вызывал это неприятное ноющее чувство в желудке. От которого то ли хотелось сунуть два пальца в рот, то ли вырвать своё же ненормальное сердце. Тем временем Вару всё же соизволил пройти. Наконец, уйти. Такой привычный всем Вару ничего не стоил. Поэтому — нужно успокоиться. Вдох-выдох. Мысли кипят раскаленным железом, выжигая хроническую злость на самого себя. Колотит от злости. До дрожи. Сейчас в затихшем пареньке, сложно было бы узнать милого Зонтика. Его свитер пропах ментоловым дымом и хронической усталостью, которую нельзя было убрать, как бы не хотелось. Он был в такой степени усталости, что просто плакал. Настолько устал от всего, что просто плакал. Из глаз лились слезы, огонь в глазах погас, оставив только серый пепел и угли. Зонт плакал и не понимал, почему плачет. Сознание отторгало любую мысль про то, что Вару можно простить, и только сердце болезненно сжималось, вспоминая его разговоры с ним. Да, он — редкостный придурок, но все же…до сегодняшней ночи, он был уверен, что ему можно помочь, что он просто человек, который заблудился в дебрях своих мыслей и желаний, что его можно спасти… Но этот вечер стал последней каплей. Теперь всё изменилось. Единственное, чего хотелось — это мстить. Причинить ему такую же боль, которую он причинил его людям, заставить заплатить за то, что посмел устраивать разборки в его стране. Заставить страдать. — Как ты вообще? — послышался знакомый голос. Тишину разорвал тихий голос человека, которого Зонт хотел увидеть больше всего на свете. Габриэль! Парень махнул рукой, здороваясь с лучшим другом. Бубновый валет понял его жест и прошел в домик, сразу ощущая на себе запах сигарет. А ничего не изменилось. Лицо эльфа было отчужденным, а глаза равнодушными. Габри мог быть равнодушным и спокойным, но вовсе не наивным. — Зонт, ты все уже решил? В ответ облако едкого дыма и кивок головой. — Может, стоит подумать, — прошептал парень, вглядываясь в непроницаемое лицо. — Да, пиковый валет нарушил все пакты о территориальных границах и невмешательстве в дела иностранных государства, но…как бы ты сам не пожалел потом. — Спасибо, — прошептал Зонт, глядя в пол, чтобы не показывать слез. — Я прекрасно понимаю всё. — Ты смог справится с…? — спросил эльф, но тут же замолчал. Зонтик прекрасно понял смысл слов валета Данте. — Тебе нужно уйти, — тихо сказал Зонтик и с опаской посмотрел на Габриэля. — Я ещё наведаюсь в твой «Котелок». Крайне полезная вещица. — Моя гильдия не создана для веселья. И ты, как никто из клонов, осознаешь это после сегодняшнего. Верно же? — мрачно прошептал эльф. Их глаза встретились. Такие разные, но такие похожие. В каждых читалась усталость и желание выйти из-под власти. Для начала выйти из подсласти своих же мыслей. — Я прекрасно это понимаю, но и ты пойми меня. Я должен простить убийство моего главного помощника? По-хорошему, я имею права на войну с ним. И Куро об этом прекрасно знает. — гневно говорил Зонт. — Знает? — перебил Габри. — Ты думаешь, что твой король и впрямь не знал о том, что сделает Вару, когда найдёт предателей? Нет, друг мой, как бы Куромаку не был тем, кто заранее предполагал такой исход. — Мне уже все равно, — озвучил мысли трефовый валет. — Ты же знаешь, что терпению приходит конец. Моему пришёл конец сегодня. Я не могу и дальше прощать всё, что творят другие на моей земле. — А с Вару ты как решил биться? Это же смертельно для вас обоих. — Я решу эту проблему. Уходи. — Будь по-твоему, Зонт. Если что…в Котелке тебе всегда рады. Да и просто приходи, поговорим. — Дверь тихо скрипнула, оповещая голубоволосого о том, что его ночной гость покинул его дом. Валет сел на кровать и понял, что теперь его время пришло. Он с лихвой отомстит самовлюбленному, циничному и эгоистичному ублюдку, который разрушает спокойствие его жизни. — Игра началась. Ты же всегда играешься, да, Вару? — едко выплюнул слова Зонтик в темную пустоту комнаты.