Сигарета на двоих

Стой… Если ты подойдешь ближе, я никогда не отпущу тебя.

Каково это, когда ты открываешь глаза? А когда ты делаешь это, после смачного удара по черепной коробке? Зонтик вполне может ответить — отвратительно. В голове, словно набитой опилками, звенит шум и разрывает голову на части. Впрочем…проснуться ему пришлось, ибо сознание кратко освежило его память и, в особенности, события в парке. Зонт вынырнул из царства Морфея с большим трудом. Затылок болел — нехило приложили. Он, конечно, от этого бы и не умер, но факт остается фактом — вторгаться в его личное пространство имеют право только друзья. Зонт не помнил, как тут оказался. Последнее воспоминание это парк. Мысли снова вернулись к комнате, убранной в зеленых оттенках. Кажется, он попал. Его похитили враги. Нет…враг. Хах, надо же…его опередили. Собравшись с силами, Зонт приподнялся на диване и осмотрелся вокруг. Это была огромная спальня. Вокруг все кричало изысканностью, с которой была обставлена комната. Доминирующими были зеленые и…зеленые цвета. Ожидаемо, что тут говорить. Окна, за которыми уже было темно, были большими, и наверняка за ними можно было увидеть сад. Собрав все за и против, его мозг констатировал, что…встречи с Вару ему не избежать. Его обуяла неконтролируемая ярость. Даже сейчас…он лишен чертового выбора и минимальной свободы. Как Вару посмел его сюда притащить, после того, что натворил у него в стране? Если ему нужны кровь и его слёзы, то почему он тут, а не в подвале, привязанный к стулу? Что могло заставить Вару пойти на такие крайние меры, как похищение? Все эти вопросы роем понеслись к месту в черепной коробке, где решаются вопросы. Правда ответов не нашлось. Поднявшись с кровати, клон сделал один неуверенный шаг, споткнулся и, когда падал, задел стакан с водой, который стоял на столике близ кровати. Звон бьющегося зеленого стекла разрезал тишину, при этом оглушив Зонтика на всё левое ухо. «Что тут сказать…я молодец! Теперь наша встреча состоится ещё раньше», — подумал трефовый, медленно поднимаясь с пола. Отряхнувшись от осколков, Зонт сжал руки, позволяя ногтям оставлять отметины в виде полумесяцев на коже ладоней. Покинув комнату, словно для него приготовленную, клон оказался в коридоре. Его прошиб холодный пот — слишком схож с тем, что он видел во сне. На затылке закололо морозом и подкатывающим страхом собственных ошибок. Пошатываясь, парень добрел до лестницы и спустился вниз, где была гостиная. Ключевое слово — была. Тут царил жуткий беспорядок. Всё, что, по-видимому, раньше состояло из стекла или хрусталя зеленых оттенков…было уничтожено едва ли не в пыль. Книги, очевидно ранее стоявшие в книжном шкафу, валялись на полу, пару книг даже не имели обложек. Кто-то очень долго не мог унять свою агрессию и бешенство. Посередине комнаты был огромный камин, в котором полыхали языки ядовитого, колдовского пламени, пожиравшего древесину зеленым огнём. Всё танцевал и танцевал, казалось, он гаснет, но как только, Зонт и правду начинал так думать, то пламя наращивало свою силу, обманывая глаза трефового. Как же похоже на самого пикового валета. Постоянная ложь, предательство и вечное желание влезть не в своё дело. Единственным местом, которое не постигла суровая участь быть уничтоженным чуть ли не в труху, оказался маленький серебристо-зеленый диван, который стоял в самом темном углу комнаты. На нем сидел тот, кого видеть…трефовый был не готов. Думал, что готов, но…оказалось, что всё еще не готов. Сил не хватает. Вару внимательным взглядом изучал вошедшего. У Зонта внезапно появилось оцепенение во всем теле. У него не было сил подойти к нему или что-то сказать. Сделать хоть что-то. Присутствие Вару лишало его воли. Лишало воли, всего лишь исполняя волю бессознательного желания самого валета трефовой масти. Чертова жажда и явная болезнь. Химическая реакция в мозгу, индуцирующая больное блаженство. Вызывающая зависимость. В комнате повисла тишина, которая резала чуткий слух обоих правителей. Они смотрели друг на друга и не могли нарушить паузу. Они играли в игру «кто первый сдастся, кто первый сорвется». Это была интересная игра с четким регламентом, вот только правила созданы, чтобы нарушать их. Внезапно Вару встал и медленным шагом направился к клону, чью свободу он так нагло обрезал, похитив. Парень подошел к своему…заложнику. Их глаза встретились. В одних читалась безмерная нежность и чувство вины, а в других — ненависть и раздражение, но в обоих, на самом дне, виднелась едва ли не звериная одержимость, которой боялся и Вару, и Зонт, потому и прятали её существование даже от самих себя. Больная смесь, срывающая маски равнодушия и благовоспитанности. — Добрый вечер, Зонтик, — галантно поздоровался парень, склоняя почтительно голову перед своим гостем. Долгожданным гостем. Добрый вечер… Добрый? Словно кто-то дал по педали газа со всей дури. Оцепенение исчезло в ту же секунду. Зонтик больше не собирался бездействовать. Вместо ответа замахнулся и наотмашь ударил зеленоволосого по лицу. Вару отступил на несколько шагов — не столько от боли, сколько от удивления. Не ожидал активных действий от привычного Зонта. Но через секунду вернулся обратно. Зонтик хотел ударить его еще один раз и ещё, пока тот бы не заскулил, как вшивый пес от боли, но после первого у него жутко болела рука. Решив поберечь свои кости, он принял правила игры, которую затеял не только Вару, но и он сам. — Добрый вечер, пиковый валет, — холодным тоном начал трефовый и склонил голову в приветствии. — Надо же, а я думал, ты продумал и такой сценарий. — Едко выплевывал слова клон — Всё же лживые и ублюдочные действия, так характерные для тебя, должны были подсказать тебе, что стоит быть настороже. В глазах Вару начал полыхать гневный огонь. Этими словами он задевал самое сердце шутника, заставляя разжигать пламя внутри. Едкое пламя опасного чувства. Зато он сказал правду. Ложь он и сам способен себе предоставить. Он же мастер в этом, ха… Тем временем Зонтик все же продолжил говорить: — Уважаемый… Вару. Я не понимаю причину, по которой я здесь. Имеешь ли ты вообще право говорить со мной? Не думаю. Избавь меня от себя. — сказав эти ядовитые слова, клон пошёл к двери, чтобы выйти оттуда. Вару сначала стоял в ступоре и не шевелился. Его слова подняли болотную муть в душе. На секунду он допустил мысль отпустить его, но тут же отбросил, как абсолютно глупую. От жизни надо брать все, что нужно. Всю жизнь был эгоистом — будь им до конца. Через секунду правитель Варуленда перегородил входную дверь, тем самым отрезав все ходы отступления. Зонт смотрел на него своими пронзительно-бирюзовыми глазами, в которых читался испуг и что-то ещё. Что-то неведомое Вару в Зонтике. Слишком черное и злое. Он притянул валета к себе, заставляя своего гостя впасть в дежавю. Пальцы обхватили талию также, как и в том недокошмаре, из которого зонтик чудом вырвался. Жаль теперь это не сон, а действительность. — Зонтик, сейчас я сделаю самый ужасный поступок в своей жизни. Хотя, ты и так давно уверен в моей беспринципности и лжи… Поступок, о котором я буду жалеть, но… Я ведь не хочу тебя потерять… — голос Вару был спокойным, осознанным. От того и таким страшным для Зонтика. Будто он приглашает его в гости, как лучшего друга. Друга ли? Трефовый валет выжидал и смотрел на него. Эти глаза… В них что-то изменилось. Они не выражали прошлую самоуверенность и наглость. Это были глаза простого человека, который запутался в себе. Ему на миг стало его жаль. Но подозрительный блеск генератора на голове пикового и странные волны света от него…наводили на определенные мысли. Зонтик понял, что он хочет сделать. Сделал шаг назад, освобождаясь от рук на своей талии, ужасаясь своей догадке. А ведь ему и в голову не пришёл такой способ мести…! — Вару. Стой, где стоишь. — прошептал клон, ощущая дрожь во всем теле. Его губы еле шевелились. Габриэль говорил об опасности влияния генератора на сознание… Чёртов валет пик. — Прости, у меня нет выхода, я же чертов эгоист, — сказал Вару, касаясь его подбородка и заставляя поднять лицо. Зеленый кристалл стал мишенью для взгляда Зонтика, как и хотел сам зеленоволосый клон. Зонтик едва ли не сдался планам, которые не обещали ему ничего кроме неизвестности. В эту минуту Вару чувствовал вполне физическую боль, которая раздирала грудную клетку. Вся природа души противилась этому мерзкому поступку. Впервые, ему не нравилось то, что он собирается натворить. Нарушение всех его личных принципов… Он давно уже решил. Иначе бы не притащил валета трефовой масти в свои владения, словно желанную добычу. Генератор, якобы прочитавший его мысли, засветился едко-зеленым светом, озаряя голову своего владельца свечением изумрудов. — Я единственный, кто правда ценит тебя. — словно мантру, начал Вару. — Ты полюбишь меня всей душой и всем сердцем. Ты будешь со мной счастлив, — с фанатизмом заключил Вару, глядя в глаза своему…драгоценному гостю. Едва ли гостю. Что…? Зонтик едва ли сдержал сумасшедший оскал и злорадный смех. Едва ли не засмеялся в лицо этим абсурдным тезисам, только что озвученным его врагом. А Вару совсем обезумел. Подумал, что сможет получить любовь… Что за чертов глупец?! Зонтик склонил голову, крепко хватаясь руками за плечи Вару. У того сердце стучало бешено-бешено. — Зонтик…? Глубокий вдох… Что ж… Зонт не планировал так поступать, но…куда правильнее уничтожить того, кто грозит изничтожить его самого. Вырвать жизнь и волю к ней из теплого тела, сбрасывая тело в мусор догнивать там вечность и больше. — Кхе-кха… — глухо зашелся валет, поднимая светлые и добрые глаза на своего уже-не-врага — Ты и правда ценишь меня… Я люблю тебя… — как эхо отозвался парень, принимая правила жестокой игры в чувства. Лицо его было абсолютно безучастным и спокойным. Пустым. Ничего не выражающим. — Сейчас ты пойдешь в ту комнату и уснешь, — продолжил, Вару всматриваясь в потеплевшие глаза. Большие пальцы поглаживали щеки бледного лица, которое так часто он видел в своих снах. Вару вздрогнул, а потом ослепительно улыбнулся, игнорируя крик внутреннего помощника — совести и здравого смысла. — Я иду спать. Спокойной ночи, Вару, — Он прижался к клону всем телом, словно ветерок, мягко прилегая к телу своего-уже-возлюбленного, обвивая руками его шею. Легкий поцелуй сухих губ в холодную щеку. Также быстро он отошёл от своего-любимого, игнорируя веселые издевки своих демонов, которые только начинали танцевать шабаш. Он поднялся на второй этаж, исчезая с поля зрения не дышавшего, казалось, и миг Вару. Вару моргнул, обессилено сползая по стене вниз. Тонкие пальцы выбивали рваный ритм на полу. Он чувствовал себя разбитым, грязным и обескровленным. Его тошнило от самого себя. Но исправить уже нельзя. Ставки сделаны и менять их нельзя. — Спокойной ночи, — прошептал Вару, скрываясь во мраке дома.