Lerion

      Оглашение скорой посадки вывело Селену из состояния перманентной дремо́ты — она настигла её от самого выхода из дома и преследовала до терминала аэропорта. В стекло иллюминатора барабанили моросящие капли дождя. Девушка потянулась, чтобы размять затёкшие за время перелёта конечности, и блаженно зевнула. Мысль о наступившем долгожданном отпуске на целую неделю и отключённом мобильнике согревала душу, свернувшись мягким пушистым зверьком где-то в районе солнечного сплетения.       «Не Милан, но всё же», — подумала Селена и продолжила с увлечением разглядывать бесцветный пейзаж за мутным стеклом. Идея изменить собственным привычкам и предпочесть в качестве отдыха отдалённый, безмятежный городок на юге страны в этот раз показалась ей достаточно приемлемой. Потому стильный купальник и солнцезащитные очки решительно оставила в Нью-Йоркских апартаментах, а вместо них прихватила дождевик, складной цветастый зонт, карту достопримечательностей Тотспела и приличное количество наличности.       Новость о том, что в городке практически отсутствуют такие блага цивилизации как банкоматы и платёжные терминалы, сначала застала Селену врасплох. Привыкшая к быстрому темпу жизни, многозадачности и распиаренной во всех книгах по успешному успеху продуктивности, она и так изрядно вышла из зоны комфорта, выбрав не очередной глянцевый курорт с белым песком и «Апероль-шпритц» на завтрак. Осенний пятидневный дауншифтинг отчего-то манил гораздо больше.       Листая предложения её туристического агента, Селена не могла думать ни о чём другом, кроме как о Тотспеле, стоило ей увидеть живописнейший гостиничный комплекс в готическом стиле. Фотографии этого места околдовывали своим спокойствием и тишиной — серый камень, внушающий чувство защищённости и изоляции от внешнего суетного мира, зелёные изгороди под шесть с половиной футов, уходящие куда-то в мрачное и низкое свинцовое небо, угловатые башенки и кованые флюгеры на черепичной крыше. А уж в окружении вкраплений оранжевых, красных и жёлтых красок праздничного декора — это место заманивало, словно сирена заплутавшего моряка.       Привлекательная удалённость от городской жизни и социальных контактов, которых и так было в избытке — вот то, что было нужно Селене, когда она только-только с блеском выполнила и презентовала масштабный государственный проект по возведению мостов и колоссальной транспортной развязке в самом сердце города. Ей нужен был отдых как никогда прежде.       Пока самолёт мягко совершал посадку, Селена крутила в руках неприметный буклет, обещавший полное погружение в другую эпоху. Сердце гулко стучало в груди, так, словно она снова была ребёнком, ожидавшим праздника. Ей с детства нравился День всех святых, но в отличие от большинства воспитанников интерната, её не интересовали конфеты. Мелкие пакости и жутковатые розыгрыши — вот, что всегда с блеском удавалось Селене. Нередко её выходки на Хэллоуин становились поводом вызова к директору и слёз других детей, кому посчастливилось стать жертвой праздничных розыгрышей нагловатой девчонки.       Из недр детских воспоминаний Селену вывел звук громкоговорителя в терминале — она даже толком не поняла, как уверенным шагом неслась к выходу из аэропорта. Девушка кожей ощущала, что эта праздничная неделя станет особенной и запомнится гораздо ярче, чем вереница безликих курортов.       Тотспел сразу же встретил гостью сюрпризами — вместо ожидаемого такси площадку перед выходом наводнили не жёлтые автомобили с «шашечками», а самые настоящие повозки, запряжённые гордыми и красивыми лошадьми, чья шерсть лоснилась и блестела даже под серым светом пасмурного дня. От удивления Селена разве что не присвистнула, посильнее сжав ручку чемодана на колёсиках. Оглядевшись, она поняла, что часть других пассажиров с её рейса отреагировали столь же бурно, а вот другая половина нисколько не удивилась и бурлящим потоком хлынула к местному транспорту.       Недолго думая, девушка с присущей ей уверенностью сделала шаг навстречу странной повозке канареечного цвета с синими колесами. На широких и блестящих от свежей краски бортах читалось «Омнибус». Пыхтя и мысленно проклиная отсутствие привычного «Убера», Селена затащила увесистый чемодан по хлипким ступенькам внутрь повозки, поморщившись от резкого запаха животных. Лошади ей нравились, но она их откровенно побаивалась, даже обоснованно опасалась. Словно почувствовав бушующие внутри пассажирки неоднозначные позывы, животные громогласно заржали. Транспорт, подгоняемый возницей, сидевшим на облучке, угрожающе задребезжал и тронулся с места по неровной поверхности каменной дороги.       Кучер услужливо возвестил о прибытии в центр города, где пути всех пассажиров ожидаемо расходились. Селена выглянула в мутное окошко омнибуса: невзрачный и тусклый пейзаж маленького городка сменился на томную и величественную готику. Тут и там пестрели всеми оттенками чёрного и серого разнокалиберные постройки; антрацитовый, кварцевый и цвет мокрого асфальта перемежался с миртовым оттенком мха на стенах зданий, взрывался охрой и золотом шелестящей от мелкого дождя листвы. Этот город будто сошёл с почтовых открыток, что всегда трепетно любила Селена. Картинка из буклета оживала на глазах. Время, казалось, здесь остановило свой бег, а жители Тотспела будто и не знали никогда другого темпа жизни, неторопливо расхаживая по мокрым улицам.       Сверившись с буклетом, она выгрузила увесистую поклажу на дорогу и направилась вниз по широкой улице, устланной старинной брусчаткой. Дождь мелко и ненавязчиво накрапывал, а Селена мысленно воздала похвалу своей собранности и предусмотрительности — посильнее надвинула капюшон дождевика на голову. Дорога до гостевого дома заняла не больше десяти минут. Девушка шагала мимо красочно украшенных витрин магазинов винтажных украшений, прошла ювелирную мастерскую с деревянной вывеской в виде алмаза, блаженно вдохнула аромат свежего хлеба из пекарни и в конце концов остановилась у широкого кованого забора, за которым виднелся трехэтажный особняк из массивного камня. На угольно-чёрной крыше из черепицы поскрипывал железный флюгер в форме лилии — отличительный знак гостевого дома мисс Солсбери, как гласил путеводитель.       Когда она вошла внутрь просторного фойе, то восхищённо охнула, вопреки собственной обыкновенной невозмутимости: она совершенно потерялась во времени. Всё - от интерьера до нарядов персонала, полностью соответствовало совершенно иной эпохе. Такая аутентичность подкупала с первого взгляда.       Завидев стойку регистрации, она направилась к ней, но, сделав шаг, чуть не распласталась по мраморному полу — пробежавшая мимо, словно ураган, озорно смеющаяся девчонка чуть не сбила её с ног. Селена чудом не рухнула, почувствовав на своей талии чьи-то руки. Обернувшись на своего спасителя, Селена смущённо прокашлялась и выпрямилась. Обладатель крепких рук оказался высоким, плечистым мужчиной лет тридцати с хвостиком. Волевой подбородок покрывала небольшая щетина, добавляя шарма его образу. — Роберт Штицхен, констебль, — он учтиво кивнул головой и ослепительно улыбнулся. — Селена, — только и смогла выдавить из себя промокшая под низким небом Тотспела девушка. — Рад знакомству, мисс, и добро пожаловать в Тотспел!       В ходе сдержанно-светской беседы с констеблем, который вызвался провести Селене небольшую экскурсию, она познакомилась с владелицей особняка — Жозефиной Солсбери. Та ей не приглянулась совершенно — высокомерия и надменности хозяйке было не занимать, впрочем, как и самой Селене, однако в отношении себя она предпочитала закрывать глаза на подобное. Но больше всего не понравился взгляд, которым Жозефина одаривала кого-то мало-мальски превосходящего её по статусу. От неё веяло холодом и затаившейся злобой — разбираться в людях Селена научилась, благодаря своему невеселому детству в интернате.       День пролетел в суете, присущей первому дню в путешествиях: девушка заселилась в номер «люкс», который, как и фойе, поразил её своим великолепным внутренним убранством и атмосферой позапрошлого века. Разобрав багаж и выпив чашечку ароматного кофе вместо обеда, Селена отправилась изучать окрестности особняка. Первым делом решила отправиться в сад и прогуляться по территории, наводнённой, как опять же гласил путеводитель, диковинными растениями.       Уже уходя, на пороге оранжереи она снова столкнулась с неугомонным ребенком. В этот рез девчонка не бегала, а только танцевала под незамысловатую мелодию, напевая себе под нос. Селена присела на кованую скамью возле клумбы с сиреневыми и розовыми гиацинтами, и позволила себе совершенно ничего не делать — она уже не могла вспомнить, когда вот так легко предавалась безделью, без зазрения совести. Но непринуждённость и энергия юной танцовщицы приковывали к себе и тянули, будто магнитом. — Как тебя зовут? — Селена закинула ногу на ногу и, склонив голову, пристально следила за каждым движением девочки. — Как и положено великой танцовщице, — Прима! — она горделиво вскинула голову, продолжая выделывать изящные па, порхая вокруг девушки и не останавливая свой танец ни на секунду. — Вот уж действительно совпадение, — Селена добродушно улыбнулась и представилась сама, — я Селена. — Ты опаздываешь на ужин, — собеседница едва заинтересовалась новой знакомой, — сегодня будет сливочный пудинг. Объедение, — она мечтательно прикрыла глаза и, не размыкая век, устремилась вглубь оранжереи, весело хохоча. — Было приятно познакомиться, маленький ураган, — прикрикнула вслед удаляющейся фигурке.       Ужин проходил в большом зале, в торжественной обстановке при свечах. За беседами проводили время с пару десятков постояльцев. Шум мужских и женских голосов, звон посуды и столовых приборов наполнил таинственный полумрак. Констебль тоже присутствовал и скрашивал вечер новоприбывшей туристки занимательными байками об истории городка, избегая, впрочем, тем личных и касающихся его самого. Пара бокалов вина и непринуждённое общение позволили Селене на мгновение забыться и наконец-то расслабиться по-настоящему. Но иногда она ловила на себе пристальный, леденящий взгляд бесцветных глаз хозяйки отеля. Жозефина явно пребывала в самом лучшем расположении духа, картинно улыбаясь и постоянно поглядывая на большие напольные часы с маятником в дальнем углу залы.       После десерта первые гости стали расходиться по номерам, и Роберт предложил проводить девушку до её апартаментов. Поднявшись по широкой лестнице, что змеёй извивалась вверх, они оказались в просторном коридоре, уходящим в три разные стороны. — Ну что ж, Селена, был рад скрасить Ваш вечер, — Роб протянул руку, подхватывая ладонь девушки, и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне. Зная, какой обычно эффект оказывает на мужчин её острый ум и красота, она снисходительно улыбнулась уголками губ и кокетливо опустила взгляд, рассматривая носки дизайнерских туфель. — Доброй ночи, Роб, — проворковала она и направилась к своему номеру. Проходя мимо, заметила еле уловимое движение слева — по тёмной части отеля, где освещение практически отсутствовало, двигалась фигура в чёрном длинном платье, шелестя юбками. Словно почуяв, что за ней наблюдают, женщина обернулась, возвращая Селене ее изучающий взгляд. — Вам что-то нужно, мисс? — Жозефина угрожающе и зло процедила. — А эта часть отеля тоже сдаётся под номера? — решив утолить любопытство, с ехидной ухмылкой произнесла Селена. — Нет, — отрезала та, — доброй ночи. — Свет от фонаря, что она держала в руке, почти исчез и стал удаляться вместе с хозяйкой гостиницы в глубине коридора. Селена успела заметить, что в воздухе повис приторный запах цветов.       Вернувшись в номер, Селена избавилась от вечернего наряда и направилась в ванную комнату. Подошла к зеркалу, висевшему над позолоченным умывальником, и принялась смывать плотно нанесённый до этого слой макияжа, что так старательно накладывала добрую половину утра. Свет в керосиновых лампах по бокам тускло мерцал, озаряя тёмно-чернильные стены с причудливыми узорами. У девушки было много вопросов как к хозяйке гостиницы, так и ко вкусу мисс Солсбери. Конечно, Селена сама гналась в этом отпуске за аутентичностью, ведь чего только не сделаешь ради завистливых взглядов заклятых подруг и коллег в соцсетях, но полного погружения в викторианскую эпоху никак не ожидала.       Ежевечерний ритуал красоты проходил по плану и обычно затягивался на дольше, чем на двадцать минут. Девушка, ценившая своё и чужое время, никогда не растрачивала драгоценные минуты долгожданного отдыха попусту.       Пока Селена извлекала целебные мази для вечной молодости и расставляла перед собой кремы из косметички, что стоила вместе с наполнением, кажется, целое состояние, что-то в помещении стало незаметно меняться.       Зеркало запотело и покрылось мелкими капельками воды, сверкающими в слабом свечении. Воздух в ванной стал морозным, отчего изо рта Селены вырвалось облачко пара. Она поёжилась и испуганно огляделась по сторонам. Термостат будто с ума сошел, а стрелка его кренилась в сторону голубой отметки, обозначавшей стремительное падение температуры. Лампы потухли, оставляя Селену во мраке. Девушка, почуяв неладное, решительно было направилась к двери, но не смогла и шагу ступить — всё тело, будто сковало цепями, не дававшими и шанса на побег из странной комнаты.       Селена всхлипнула, поддавшись чувству полной беспомощности, оцепенев, и вгляделась в зеркало. По ту сторону овальной глади на неё взирал молодой мужчина с длинными белыми, почти пепельными волосами. Он что-то говорил, чувственные губы его беззвучно шевелились, а в глазах бледно-фиалкового цвета плескалась ненависть вкупе со злобой. Гримаса боли молнией пролетела по худощавому лицу, и нечто белое, схожее с утренним туманом над цветочным полем, протянуло к нему свои длинные руки. Незнакомец из зеркала закрыл глаза, поморщившись, словно хватка дымки становилась для него слишком мучительной, а сил сопротивляться сущности у него давно не было. Белая пелена преобразилась, став когтистыми пальцами, и с силой схватила парня за горло, сдавливая и утаскивая за собой в кромешную темноту за зеркалом. Свет замигал, а затем, когда Селена обрела дар речи, снова зажёгся, возвращая комнате чёткие очертания.       С тяжело бьющимся сердцем, задыхаясь от увиденного, Селена в панике вылетела из ванной и заметалась по комнате. Осознание, что цивилизация покинула это место, настигло внезапно, как болезненный спазм. Действовать пришлось решительно и быстро. Она резко становилось на середине спальни, выпрямилась и подумала о том, что возможно увиденное стало последствием перелёта и хронического недосыпа. Но одно дело — убедить себя самостоятельно, а другое — всё же услышать нужные слова поддержки от человека, который знал тебя как свои пять пальцев. «Мне нужно позвонить», — пронеслось в голове. Тут же взгляд Селены заметался по комнате в поиске телефона — тот бездушным прямоугольником лежал на туалетном столике напротив кровати. Схватив смартфон, девушка с досадой и бессильным выдохом обнаружила, что он оказался безнадёжно разряжен и глух к её просьбам связаться с реальным миром.       На такой случай в сумке запасливо ждал своего часа заряженный внешний аккумулятор. Селена бросилась к широкому резному шкафу, быстро извлекла из его глубин чемодан и принялась искать необходимый девайс. Действуя интуитивно, почти что на ощупь, она, наконец-то, отыскала нужный ей предмет и второпях подключила телефон к серому блоку питания, с радостью обнаружив постепенно заполняющиеся деления сотовой связи.       «Хм, странно», — подумала она, но тут же переключила всё внимание на оживший гаджет.       Первым делом, проигнорировав посыпавшиеся, как из рога изобилия входящие сообщения и уведомления, она принялась искать телефон своего психотерапевта. Найдя нужный номер, без раздумий и готового плана нажала на кнопку вызова. Волнение подкатывало к горлу, вызывая неприятные спазмы, но, вопреки физиологии, она жадно слушала гудки в динамике. Вивьен ответила не сразу, но как только Селена услышала знакомый голос, паника и страх отступили, как по мановению волшебной палочки.       Рассказ вышел скудным на подробности: девушка лишь обозначила место своего пребывания, не утруждаясь пояснять, почему так встревожена, как оказалась в Тотспеле и почему выбрала именно этот отель, а сразу перешла к сути. — Вив, кажется, я схожу с ума. — Странное заявление от самого вменяемого человека во всем большом Яблоке. — Знаю. — Ты все ещё пьёшь то успокоительное? — Вив, я вижу то, что невозможно. — Когда-то электричество тоже называли колдовством, — иронично заметила терапевт. — Ты веришь в жизнь после смерти? — вопрос сам сорвался с губ. — Вернулись панические атаки? Селена, это все высокий уровень стресса, мы же проговорили с тобой проблему с родителями, — послышался шорох бумаги, — ты в городе? — Пока нет, — с мрачным осознанием ответила девушка. В подобной ситуации Вивьен ей не поможет — Селена точно знала, что видела. Чувствовала. Образ ей не приснился, не явился в бреду и не вызван стрессом. Она действительно видела призрака. — Тогда я выпишу тебе рецепт, отправлю твоей секретарше. — Спасибо, Вив, — не дождавшись, пока доктор попрощается, она сбросила звонок.       Ещё несколько минут Селена, не мигая, смотрела в экран телефона, взрывающегося оповещениями, затем снова отключила его, погружая в молчаливую темноту. Она сидела на кровати с тяжёлым балдахином — такие доводилось видеть лишь в сериалах про средневековых властителей, чьи головы слетали в первом же сезоне из-за хитросплетения интриг дворцовых прихвостней. Смотреть в сторону ванной комнаты девушка не решалась, но спастись бегством в голову не пришло, потому что внутри что-то зажглось; внутренний свет, потухший много лет назад, но который всё это время жил за рёбрами и не давал душе полностью закостенеть. — Я не сумасшедшая и я в этом разберусь,  — повторила она собственные нестройные мысли и в подтверждение сказанных слов кивнула. Забравшись почти что с головой под объёмное одеяло, она провалилась в беспокойный сон, не погасив лампы.