Убей Лженебесного

предисловие к І акту.

      В начале 1945 года Вторая мировая война остановилась так же резко, как останавливается дыхание мертвеца. Мир и человечество были сражены не только собственной жестокостью, но и алой чумой, взявшейся, казалось, из ниоткуда и прекратившей кровопролитие. Болезнь не делила людей на правых и неправых, виновен был каждый: за безразличие, за содействие, за молчание, за крики, за всё самое лучшее, что только могло быть в человеке. Одни винили в эпидемии самих себя, иные правительство и незаконный эксперимент в 1943 году, некоторые сведения о котором просочились в массы. В подземных лабораториях однажды был обнаружен новый источник энергии. Тело чего-то особого, найденного там, было сродни корню древа, что пронзило Землю насквозь, и напоминало каменный столб, изборождённый аметистовыми жилками. Первоисточник акроидов в скором времени был вынесен на поверхность, а люди, ставшие жертвой эксперимента, были навсегда пленены глубоко под землёй. После этого недолго оставалось до эпидемии. Война, мировой кризис и алая чума за пару лет привели человечество к анархии; мир оказался на границе прошлого и будущего, а настоящее обратилось в сплошной поток из жестокости и безумия, а затем по кругу. В 1966-ом году произошёл Взрыв. Люди говорили, что ступили на так званную линию горизонта. Человечество оказалось в том месте, куда заходит солнце — в пепелище, в его беспощадной колыбели. От старого мира остались лишь пустыри и могилы городов, а новый, мертворождённый, поприветствовал выживших самыми масштабными за всю историю землетрясениями, образованием густой дымки под небом, созданием разломов, на дно которых оседало излучение, и появлением мутантов из провалившихся вниз хищников. Под влиянием акроидов оказались не только своры диких псов, к сожалению, но и сами люди. А были ли душевнобольные акроидные достойны зваться настоящими людьми, каждый уже решал сам. По большей части, конечно, их сторонились: их и всего их безумия, всей жестокости поражённого неизлечимой болезнью мозга. Если больше не вдаваться в подробности, можно подытожить всё вышесказанное единственной фразой: мир закончился. Вот так просто. Блёклым солнечным лучам редко удавалось прорезать слой плотной дымки, образовавшейся из осадков после Взрыва. Лженебо, как человечество назвало её, отражало цвета земной поверхности, а потому вместе со сменой сезонов то темнело, то приобретало белоснежный, как снега, оттенок. Ночью в мире стояла почти кромешная тьма; но сейчас, когда нежное персиковое пятно расплылось по горизонту, было светло. Под углом лучам гораздо чаще удавалось пробиться сквозь ещё не окрепшее лженебо: золотые полосы ласкали купол старой церкви и бились сквозь дыру в нём, прямо на крупную грязную плитку. От мёртвых тел тянулись длинные танцующие тени — так, догорали свечи на трибуне. Бертрам Радклифф с осторожностью обошёл трупы, стараясь не испачкать в крови светлое пальто. Как сообщил его особенный отряд, именно сюда член Феникса, посланный напрямую Посредником, загнал группу людей. И всех перебил. Или они сами сделали это друг с другом. Бертрам почти сразу обнаружил отличное от других тело: акроидный лежал лицом к куполу, с застывшим выражением отпущения, со странным образом счастливыми пустыми глазами. По скулам и ключицам тянулась линия алых акроидов, они же торчали из локтей и костяшек пальцев. В руках он сжимал нож, но не он стал причиной смерти; акроидный был залит кровью, но не своей. Бертрам обернулся на телохранителей в дверях, кивнул им, давая знак в случае чего стрелять, однако мёртвое тело оказалось действительно мёртвым. Оно не шелохнулось, когда мужчина, присев, достал из его кармана драгоценный лист. Желтоватая его бумага, старая, как этот мир, казалась Бертраму сотканной из жемчуга, а буквы точно были выведены обсидианом. И стоящий за ними смысл даровал слабую, но болезненную веру в будущее. Бертрам точно знал, что преданый им друг простит его, когда он осуществит обещания этих старых текстов; когда он отдаст всё за то, чтобы по чёрной дороге вернуться к былому благу, уйти прочь с линии горизонта и увести за собой человечество. Бертрам был уверен до впившихся в ладонь ногтей: он вернёт каждую вылитую из берегов жизнь обратно в свои русла, а больные мутанты никому более не помешают — их не станет. Он читал, и низкий, спокойный голос его отражался от стен старой церкви брошенного людьми Бога; он читал, и пахло воском свечей, пахло пеплом, гниением и надеждой, потому что ничего больше не оставалось. «Чёрное, яко ночь, море разливалось подо Пиками и Солнцем. На безбедном его дне схоронилось сознающее самое себя сознание обликом Древа. Оно свято верило в своё одиночество в бескрайних водах, посему прорезало материю пространства и пленило над своими ветвями безбожно тёмные души. Они стали заполнять язвы ото грехов пустым морем — они оставили на месте своего существования точку небытия, Бездну, пленящую тех, кто искал то, чего не было вовне; то, что было лишь в них самих, прозрачное и неощутимое. Из незамеченных, болезненно очевидных истин образовался Четвёртый Бог; Он поклялся, что дарует душам из материального пространства то, что предотвратит распространение Бездны — заставит тёмные разумы остановиться и прекратить безумную охоту на миражи... 23.04.1894, записки Четвёрки: Прошло несколько месяцев с момента, как я обнаружил людей с ярко-красной кровью и кристаллами под кожей. Их история поразительна, но мне понадобится время, дабы перевести всё. В отсутствии цивилизации они изобрели собственные речь и письменность. Что касается физиологии мутантов, я займусь их изучением в скорейшем времени. …» Далее слов не было, лишь неразборчивые символы. Это был первый из четырёх листов, переведённых рукой самопровозглашённого учёного-дезертира. Первый шаг до неминуемого и желаемого, первый шаг до долгожданного момента, когда чёрные вороны и белые волки своим союзом проведут человечество так глубоко в крайности нового мира, что каждый из них выберется из его оков, перейдёт тонкую грань — и станет свободен от лженеба и ползущих от древа корней. Бертрам похлопал подошедшего Самаэля по плечу и улыбнулся ему довольно. Член специального отряда кивнул ему в ответ и с любопытством заглянул в лист; карие глаза его горели ярко, с безудержной надеждой на успех их грандиозного плана. В 1972 году был создан Город.