Игры жестокой осенью

Сэм не помнит, когда в последний раз спал и ел, но отчаяние и нескончаемый ужас лишили его голода и усталости. Съежившись в углу бойлерной, он торопливо перелистывает дневник поцарапанными пальцами — вдруг что забыл, упустил, и придется искать новый ключ. Он боится не за свою жизнь. Лихорадочно перечитывая собственные заметки, прислушивается к тишине за железной дверью. Вокруг все тихо свистит и хрипит, а Сэм пытается вычленить в смешении звуков важное. Он надеется, что она в порядке. Девушка, с которой он хотел… Провести горячую ночь? Жить вместе до гроба? После бесконечных блужданий по безумному дому Сэм, кажется, запутался в своих желаниях. Лишь хочет, чтобы она была жива. Он прикладывает к двери последний ключ — огромное солнце, — Сэм-не-Винчестер, в одиночку вошедший в дом убийцы, без права на поражение. Ладони болят от напряжения, но дверь поддается с противным лязгом, и Сэм несется вперед, разглядев знакомый силуэт. Огромная колба заполняется светло-зеленым раствором. Сэм знает, что это значит. Он бросается, пытаясь понять, где находится останавливающий процесс рычаг. Его удерживают за плечи, ограничивая движения. Сэм рвется, пытаясь хотя бы дотронуться до стекла, но ему не дают. От ровного голоса Сэм цепенеет. — Твоя девушка? Сэм всматривается в фигуру перед собой, видит темные, густые волосы покрывающие обнаженные покатые плечи. — Нет, — выдыхает он бездумно, и все равно пытается освободиться, чтобы остановить заполняющую колбу зеленую жидкость. Мужчина позади пожимает плечами: — Она уже мертва. Он не пускает Сэма вперед, а тот с ужасом смотрит, как стекло изнутри полностью зеленеет, завершая роковой процесс. Взгляд Сэма отмирает, мечется по сторонам. — Где она? Анна!.. В импровизированной лаборатории никого больше нет, но Сэм не может в это поверить. — Успокойся. Мужчина отводит его в сторону, не давая ни шанса на самозащиту, и с силой усаживает на кушетку, надавливая руками на плечи. Сэм чувствует, что ловушка захлопнулась, и не может в это поверить. Воспаленный, измученный разум не дает верных подсказок. Сэм мертвой хваткой сжимает дневник и с вызовом смотрит в лицо похитителя. Лицо мужчины открыто, видимо, для того, чтобы встретить Сэма в последний раз, он решил показаться без маски. Он поразительно спокойно смотрит на Сэма, и тот думает, что что-то не сходится. Каждый раз, когда Сэм находил верный ключ, открывая новую комнату, издевательский голос в динамиках приветствовал его остроумной фразой. Может, столкнувшись с Сэмом лицом к лицу, тот решил закончить затянувшийся фарс. Сэм благодарен за это, но все равно ощущает, как что-то идет не так. Мужчина молча ждет, когда Сэм успокоится. Тот даже мысленно не может произнести его имя, до того оно кажется неподходящим. Да было ли оно настоящим? — Где Анна? — шепчет Сэм, пытаясь говорить твердо, но без бравады. Он чувствует, что дошел до конца, что с ним не будут больше играть. Чтобы узнать правду, он должен быть серьезным. — О ком ты говоришь? — невозмутимо спрашивает мужчина. Даже голос его кажется Сэму теперь незнакомым. Конечно, динамики искажали тон, но ведь Сэм говорил с ним и напрямую, пусть и недолго. — И как ты сюда попал? Слова оглушают Сэма, заставляя неверяще вглядываться в спокойное лицо. Он отклоняется назад, начиная громко смеяться. Протягивает дрожащими руками дневник, пытаясь раскрыть на нужной странице. — Ты же. сам меня пригласил! В обмен на жизнь моей девушки! Мужчина смотрит на него, как на безумца, удивительно разумным пронзительным взглядом. — Я никого не приглашал. Я видел тебя на камерах, но ты пришел без моего ведома. Сэм захлебывается смехом, чувствуя, как рушится сложившаяся картина: — Но ты говорил со мной! Подкидывал головоломки, устраивал ловушки, проверяя меня на прочность, как Джон, мать его, Крамер! Это новое испытание, Оскар?.. — Я не говорил с тобой. Я работал. Мужчина кивает в сторону колбы. Сэм пытается взять себя в руки, остановиться, но не может. Его трясет, дневник едва не падает на пол. Мужчина отходит к столу, возвращаясь с полным стаканом. — Выпей. Это просто вода. Сэм отстраняется, инстинктивно сжимая губы. Мужчина спокойно придвигает стакан ближе. — Я не собираюсь тебя убивать. Нам надо поговорить. Его тон неожиданно столь убедителен, что Сэм принимает стакан, снова протягивая дневник. — Прочти. Первая страница, — просит он, боясь, что мужчина откажется. Как ни странно, убийца перед Сэмом куда разумнее его самого. Видя его таким, абсолютно незнакомым, отличным от составленного за ночь образа, Сэм почти уверен, что тот поможет ему окончательно со всем разобраться. Он медленно пьет, постепенно приходя в чувство. Теперь Сэм понимает, насколько устал, но отключиться не может. Мужчина, — теперь вновь безымянный, Сэм не может называть его Оскаром, — оглядев его, отходит в сторону, садится в кресло, открывая дневник. Сэм смотрит на него, пытаясь даже не коситься на страшную колбу, и ждет. Он пытается не заснуть. Допив воду, опускает стакан прямо на пол, забирается на кушетку с ногами, обхватывает колени. Время тянется медленно, Сэм бьет себя по руке, вырывая из оцепенения. Он не может заснуть, не дождавшись разговора. Кажется, мужчина ничего не знает об Анне. Сэм надеется, что она жива, что ей удалось покинуть дом, если она вообще здесь находилась. Охваченный желанием спасти девушку, Сэм верил абсолютно во все, что видел и слышал. Немного успокоившись, он сомневается, был ли голос в колонках голосом Анны. Был ли это вообще женский голос или умелый актер изменил собственный? Сэм вздрагивает, представив, что убийц на самом деле двое. Вздрагивает, подумав, что сидящий напротив мужчина обманывает его, а Сэм не может разгадать его истинный план. Руки вновь начинают дрожать. Сэм стискивает ткань джинсов, натягивая. Ткань врезается в кожу, Сэм пытается сосредоточиться. — Интересные записи. Ты весьма наблюдателен. Сэм резко вскидывает голову. Мужчина садится рядом, положив на кушетку дневник. — Первая страница. Приглашение, — произносит с нажимом Сэм. — Почерк похож на женский. — Что?.. — Характерное начертание букв. Мужчина раскрывает дневник и показывает Сэму прикрепленный к странице листок. — Почерк тебе знаком? Сэм трясет головой: — Нет. — Помедлив, он признается: — Я не в том состоянии, чтобы… Мужчина понимающе кивает. Он молча встает, поднимает стакан, отходит к столу. Сэм сидит, сверля взглядом страницу, но связные мысли от него ускользают. Мужчина возвращается, держа вновь полный стакан и таблетки, протягивает Сэму. Тот тут же отстраняется: — Не нужно. — Ты не прав. Обычное успокоительное, не слишком сильное, — он протягивает блистер с названием. — Этой ночью твоей жизни ничего не грозит, я гарантирую. Сэм устало хмурится: — Почему? Чего ты хочешь? — Поговорить с тобой нормально. Твоя история меня заинтересовала, и я хочу в ней разобраться. А для этого тебе нужно отдохнуть. — Для чего разобраться? Для собственной безопасности? — Сэм не сдерживает нервный смешок. Мужчина вкладывает таблетки в его ладонь, заставляя замереть от столь внезапного жеста. — И для этого тоже. — Ты видишь во мне угрозу? Что я выберусь и вызову копов? Мужчина спокойно смотрит на Сэма: — В таком состоянии ты скорее угодишь в лечебницу. А ни мне, ни тебе это не нужно. Сэм смотрит на него испытующе, неосознанно сжимая ладонь. — Я хочу понять, что произошло, пока я работал. Я не поднимался наверх с начала ночи и ни с кем не говорил, — объясняет он терпеливо. — Я хочу понять, было ли все записанное твоим бредом или кем-то подстроено. — И ты уверен, что я помогу тебе узнать правду? — голос Сэма истерически дрожит. — У тебя острый ум, — вдруг говорит мужчина. — Я смогу поставить тебя на ноги, и мы во всем разберемся. И если кто-то еще подобный мне, и в тебе крайне заинтересованный, спрятался в особняке или даже выбрался наружу, в этом мало приятного. Я не горю желанием устраивать игру на выживание. Сэм сглатывает, ощущая прилив холодного страха. Мужчина рассуждает крайне здраво и расчетливо, но кое-что не дает покоя. — А если погибну только я? — спрашивает он с невольным вызовом. — Мне будет жаль, что такой умный парень покинет этот мир. Сэм давится воздухом. — Если верить твоим записям, ты почти гений. Он говорит столь сухо и отстраненно, что Сэм ему верит. Он не обманывается в собственных чувствах, но не видит смысла возражать. Медленно он проглатывает таблетки, осушая стакан до дна. — Странно слышать такое от безумца, — бормочет он, не думая. Мужчина вновь пристально вглядывается в Сэма. — Я не безумец. Я убийца. Тот вздрагивает. — Не бойся, — говорит мужчина. — Тебе ничего не грозит. — Но ты убиваешь… Если даже вас двое… Все эти смерти — дело твоих рук?.. Мужчина коротко кивает. — Значит ты… — Сэм болезненно морщится, вспоминая композиции в колбах, — даешь жертвам вечную красоту?.. Это говорил неведомый ему Оскар, но другого объяснения Сэм подобрать сейчас не может, лишь повторить чужое высказывание. Мужчина помогает ему подняться: — Красота и ум — разные вещи. Пойдем, тебе нужно выспаться в нормальной спальне. Сэм бессильно прикрывает глаза, неосознанно опирая на его плечо. Мужчина ведет Сэма совершенно другим путем. Само собой, в огромном особняке вполне могли быть обычные комнаты, свободные от «экспонатов» и головоломок. Сэм почти засыпает, оказавшись в незнакомой спальне. В комнате тепло и вполне спокойно. Она ничуть не отличается от спальни любого отеля. — Ванная комната справа. Сейчас туда идти не советую, можешь заснуть и захлебнуться. Сэм, едва его расслышав, кивает. Он садится на заправленную постель, но мужчина его не одергивает. — Спи, сколько нужно. Если что, позовешь. Сэм снова кивает, сбрасывая ставшую тесной обувь. Не раздеваясь, укладывается прямо на покрывало. Усталость и лекарства притупляют бдительность, но Сэм помнит о данном ему обещании. Пока они не решили проблему, его никто не тронет. Сэм надеется, что наутро будет вновь мыслить здраво. Он засыпает, не обращая на мужчину внимания. Как странно, раньше его умом всегда пользовалась полиция, а теперь о содействии просит убийца. Сэм засыпает без мыслей об Анне, о жертвах и собственном будущем. Пробуждение его как две капли воды похоже на сотни предыдущих. Потягиваясь, не открывая глаз, Сэм думает, что находится дома. Не слыша писка будильника, резко вскакивает, думая, что проспал. Незнакомая комната перед глазами все расставляет по местам. Сэм опускается на постель, обхватив голову руками, тут же напрягаясь. Первое побуждение, — натянуть ботинки и сбежать, — исчезает, стоит Сэм хорошенько все вспомнить. Мелькает мысль, что его удерживать больше не будут. Сэм отметает ложную надежду, напоминая себе, что он — опасный свидетель. Сэм вспоминает о до сих пор неизвестной ему судьбе Анны. Ради ее жизни он вообще явился сюда и не мог думать лишь о собственной безопасности. Нужно было следовать условиям договора, хоть Сэм не имел понятия, что вообще будет дальше. Поднявшись, он направляется в ванную, порадовавшись простому комфорту. Никакой ржавчины, исправный кран, теплая вода. Никаких тайников и сюрпризов. Душ помогает сбросить остатки усталости. Вернувшись в спальню, Сэм осматривается, решая, что ему делать. Он не знает, в каком крыле находится, и куда следует идти. Возможно, стоит дождаться возвращения мужчины. Сэм заправляет смятую постель, садится на стул, размышляя. Дневник его все еще в руках незнакомца. Сэму не хватает истертой тетради, в которой дотошно изложены страшные факты. Память полна ненужных сейчас эмоций, а дневник помог бы отстраниться от них в поисках утраченных связей. Сэм не помнит, где оставил фотоаппарат. Возможно, мужчина найдет его позже, хотя имеет полное право этого не делать. Сэм не думает о правосудии, он желает добраться до истины. Он с самого начала был погружен в тщательно обустроенный спектакль. Оскар умело играл на эмоциях, подкидывая нужные детали. Сэм думает напряженно, на этот раз, не охваченный паникой. Хотя не отпускавший всю ночь ужас не мешал распутывать головоломки и уверенно искать выход. Теперь, когда у Сэма есть еще немного сил и бежать никуда не нужно, он может погрузиться в прошлое без лишних эмоций. Нащупав диктофон в куртке, Сэм с облегчением выдыхает. Он не торопится переслушивать записи, но сможет их оценить позже здраво. Его мысли вновь обращаются к головоломкам в особняке. Настоящий убийца не кажется Сэму легкомысленным человеком, способным впустить на свою территорию кого-то со своим замыслом. Если только это не новый виток игры, не предварительный сговор. Сэм вздрагивает, надеясь, что это не так. Он легко восстанавливается и в целом, готов к непредсказуемым поворотам, но хочет верить, что слова мужчины были правдивыми. Истинную озадаченность сложно скрыть, думает Сэм, тут же одергивая себя, напоминая, что не изучал психологию серийных убийц. Сэм надеется, что во всем разберется, не пав жертвой эмоций и заблуждений. Кто сооружал все эти ловушки и головоломки? Крутящиеся пилы и огненные струи были примитивными мерами безопасности, не дающими пробраться дальше первых комнат, — увидел первую жертву, и дальше идти не нужно. Если смог пробраться вперед — дальше тем более идти не надо. Убийца мог создавать «коллекцию» лишь для себя. Сэм вспоминает, что ни ему, ни полиции вообще не было известно, что происходит с пропавшими людьми. Похититель сидел так тихо, что у следствия лишь потом возникла мысль о маньяке, после всех отработанных версий. Трупы увидел лишь Сэм минувшей ночью. Хотя, как знать, может, случайные свидетели стали новыми жертвами? Сэм ежится. Как бы то ни было, им уже не помочь. Сэм напоминает себе, что полицию нужно поставить в известность, прикрепив доказательства. А пока подыграть убийце, окончательно распутав эту историю. Оскар знал о каждой головоломке и каждой жертве. Более того, подкидывал описания, объясняя смысл каждой открытой «композиции». Сэм пытается рассуждать отстраненно. История, рассказанная Оскаром, предназначалась только для Сэма. Он давил на больные места, смеялся над его убеждениями, расшатывал нервы. Причудливые замки убийца мог соорудить сам. Создавая из жертв произведения искусства, он мог сделать по-своему эстетичной каждую находившуюся в доме деталь. Оскару ни к чему было запирать чужие трофеи, тем более, на создание замков так или иначе ушло много времени. Но Оскар внимательно все изучил. Но почему убийца был столь неосторожен, что допустил незнакомого человека в свое рабочее пространство? Или он был уверен, что незваные гости не представляют угрозы? В дверь негромко стучат, учтиво спрашивая разрешения. — Открыто! — голос Сэма кажется ему вполне окрепшим. Мужчина входит, неся поднос с тостами и чашкой кофе. Сэм сглатывает слюну, вспоминая, что кухня в особняке была вполне приличной. Даже продукты в холодильнике были свежими, хоть Сэм, ища ключи, устроил там беспорядок. К тому же, весь дом он не обошел, наверняка не одна только эта спальня была пригодной для жизни. — Надеюсь, тебе хорошо спалось. Мужчина опускает поднос на столик, садясь в кресло напротив. Сэм знает, что нужен ему в добром здравии. — Вполне. Спасибо. Он благодарит за все — за возможность отдыха, за принесенную еду, за хоть каплю проявленного уважения, пусть то и основано на ожидаемой выгоде. — Ешь, они свежие. Сэм не сомневается. На мгновение он вздрагивает, вспоминая об отравленных виски людях, погибших ночью прямо при нем. — Все в порядке? Мужчина крайне внимателен. Сэм быстро кивает, жмурясь, пытаясь отогнать от себя увиденное. — Рассказывай. Голос звучит спокойно, без капли грубости, и потому Сэм все-таки говорит, хоть старается справиться с нахлынувшим страхом. — При мне этой ночью… погибли люди, — он запинается. — Оскар отравил их. Я видел тела своими глазами. — Где ты их видел? — У меня в дневнике есть карта, там отмечено. Мне пришлось приходить в эту комнату несколько раз, и я хорошо запомнил ее изнутри, хотя могу перепутать дорогу без карты. Гостиная с граммофоном. — Эта комната абсолютно пуста. — Вы убрали трупы? Мужчина чуть слышно вздыхает, словно Сэм не понимает очевидного. — Там никого нет с середины ночи. — Думаете, от тел избавился кто-то другой? — Я думаю, они встали и ушли, — мужчина, к ужасу Сэма, не шутит. — Ты хотя бы проверял пульс? Сэм отрицательно кивает, понимая, что история получается куда запутанней, чем он ожидал. — Мне это даже в голову не пришло. — Неудивительно. На грани нервного срыва ты мог поверить во что угодно. Сэм обреченно кивает, признавая свое полное поражение. — Соберись. Сэм отчаянно пытается это сделать. После пережитого, любое неожиданное известие он воспринимает донельзя остро и понятия не имеет, как долго будет реагировать настолько неадекватно. А ведь он был уверен в своей выдержке. — Принести тебе воды? — Нет, спасибо. Я должен придти в себя сам, — Сэм пытается глубоко дышать. — Верно. Ты мне нужен — у нас впереди долгое и сложное дело. Без твоих воспоминаний и сведений оно застопорится. Сэм благодарен мужчине за рассудительный и спокойный тон. — Просто я… Я представить себе не мог, что дойду до той грани, когда мной настолько легко будет управлять. — Слабые места есть у каждого. — Неутешительно для того, кто активно помогал следствию. Мужчина на упоминание о полиции не реагирует никак. В конце концов, у Сэма нет мобильного, чтобы попытаться позвать на помощь. Он может попробовать убежать, но уверен, что точно заблудится в незнакомой части особняка. Ночью он действовал на адреналине, безрассудно исследуя коридоры и комнаты, сейчас же он наверняка попадет в ловушку воспоминаний. Несколько часов сна помогли отдохнуть, но не дали до конца восстановиться. — Оскар разыгрывал спектакль для меня. Но зачем? Хотел убить на чужой территории? У Сэма словно открывается второе дыхание. Поток мыслей захватывает, и он спешит ими путано поделиться. В конце концов, важна любая, даже абсурдная деталь. — Как он вообще проник сюда и все подготовил? Разве ты не охраняешь… свои угодья? — Меня долгое время здесь не было, — поясняет мужчина. — Дом хорошо оснащен не только простыми ловушками. Он защищен от поджога и взрыва, и если в него кто-то войдет, желая причинить вред мне и моему имуществу, то выберется не так-то просто. — Оскар все еще в доме? — спрашивает Сэм с надеждой. Если они смогут его поймать, то и загадка решится быстрее. Как Сэм будет выбираться из особняка сам, он еще не придумал, но уверен, что найдет нужный способ. — Нет. Здесь из живых только мы. Сэм напряженно сглатывает. Память услужливо охраняет его от воспоминаний от жертвах, но отголосок страха призрачно колет сердце. Сэм не беседует с шефом полиции, вычисляя, как поймать убийцу. Он говорит с убийцей, выясняя, как разгадать план другого злодея. — А Анна?.. — Я не видел здесь ни одной живой девушки. И если бы я нашел твою невесту, то беседовал бы с вами обоими. Я не горю желанием устраивать игры, тем более, когда меня отвлекли от спокойной работы. Сэм вздрагивает, вспоминая, о чем именно говорит убийца. — К тому же, я допустил оплошность, позволив кому-то в своих развлечениях на моей территории зайти так далеко. Он абсолютно прав, но с губ Сэма вдруг срывается нелепый вопрос: — Но тебя же никто не попытался убить?.. Мужчина медленно выдыхает, и Сэм поражается его терпению. Но, все-таки, хладнокровный и рассудительный убийца — не импульсивный и эксцентричный Оскар. — В чужой дом можно заглянуть ненадолго, можно даже проявить умеренное любопытство, — мужчина говорит без тени иронии, напоминая Сэму профессора, доходчиво объясняющего какой-либо закон, — можно заблудиться, но не стоит делать его своим домом. — Но все же ты его отпустил. — Он сбежал, когда понял, что не только ты здесь находишься. — Он, — до Сэма вдруг доходит, — он же может вызвать полицию. Неважно, виновен он сам в чем-либо или нет… — Если бы он хотел, то здесь уже были представители закона. — Верно. Но почему ты так долго не проверял дом? Он же устроил все это не одним днем. — Я уже сказал, что допустил оплошность. И намереваюсь ее исправить. — Ты убьешь его? Раз он все видел. — Может быть, а быть может, и нет. У меня есть соображения насчет его мотивов и сделанных выводов насчет моей коллекции. Но мне нужно удостовериться в правдивости догадок. — И я тебе для этого нужен. Очевидного мужчина даже не подтверждает. Сэм не напоминает себе, что сам он — живой свидетель, прекрасно осознающий, чем занимается хозяин особняка. Конечно, тот говорил, что после сильнейшего потрясения Сэма ждет лишь лечебница, где ему вряд ли поверят, но его разум не поврежден настолько, чтобы не восстановиться. К тому же, у Сэма есть связи в полиции, и шеф непременно выслушает своего верного помощника. Он не вспоминает об этом, дабы оставаться спокойным. Если есть кто-то еще, угрожающий его жизни и жизни Анны, Сэм должен его найти. — Какие у тебя догадки? — Ешь. Ты явно голоден. Приведи себя в порядок, мне понадобится твое полное содействие. Сэм кивает, беря в руки чашку. Кофе сварен на совесть. Весьма приятен на вкус и способен взбодрить засыпающий разум. — Ты сказал, что наблюдал за мной через камеры? Посчитал за взломщика? Проверял, опасен ли я? — Да, в самом начале. Потом твои действия показались мне интересными. — Ты видел, как я решал головоломки? — Сэм почему-то вспоминает, что хитрые замки были нетронуты, словно никто не пытался их до того открыть. — Видел. Но посчитал тебя достаточно безопасным. — Ты хотел меня убить? — Я был занят более важным делом. — А сейчас? — А сейчас я хочу проверить достоверность своей теории. Сэм молча продолжает есть. Мужчина его не торопит, ждет спокойно, когда тот вновь успокоится. Когда Сэм заканчивает завтрак, спрашивает: — Почему ты решил помочь следствию? Сэм отводит взгляд от пустой тарелки: — Я не мог спать спокойно, зная, что могу что-то сделать. — Благородный порыв, — мужчина, к благодарности Сэма, нисколько не издевается. — И ты не думал, что рискуешь собственной жизнью? Жизнью невесты? Сэм мотает головой: — Полиция обеспечила нам защиту. — Но твоя девушка все же пропала. Сэм чувствует укол боли: — Я до сих пор виню себя за обличительную статью. Мужчина знает, о чем идет речь — в дневнике Сэма, посвященном загадке исчезновения Анны, отражены почти все детали. Обрывок статьи, спровоцировавшей Оскара, он нашел в доме, прикрепив позже в дневник, как улику. — Меня она оставила равнодушной, — произносит мужчина. — Обычная статья, каких тысячи, ни единой зацепки или указывающей на меня детали. Развлечение для жителей, а не помощь полиции. Сэм вскидывается мгновенно, и почти сразу гасит невольное раздражение, — провоцировать убийцу опасно. Тот не обращает внимания на эмоции Сэма и коротко требует: — Дальше. Сэм старается дышать глубоко. Чем сильнее он отстранится от пережитого, чем больше деталей вспомнит, тем лучше. — Вчера у нас с Анной должно было быть свидание на причале. Но на месте я обнаружил ее кольцо и записку. — Ту, что на первой странице. Сэм кивает. — Кольцо обручальное? Сэм замирает, понимая с ужасом, что не помнит, и тут же лезет в карман. Нащупав кольцо, он вглядывается в золотой ободок, крепко сжимает кулак, дабы не потерять. — Да. — Интересно. Сэм вопросительно смотрит. — Объясню потом. Продолжай. — Оскар разыгрывал при мне постановку о несчастливой семейной жизни, — говорит он быстро, боясь забыть, хотя забегает вперед. Мужчина слушает его отстраненно, но не перебивает. — Он читал текст по ролям. Вроде бы, вдвоем с Анной, но я не уверен. Говорил, что семьи рушатся, что институт брака себя изжил, — Сэм морщится с отвращением. — Оскар намекал мне всю ночь, как я неправ, стремясь жениться. Говорил о ветреных возлюбленных, описывая те… фигуры. — Ты же понимаешь, что описания были неверны? — вдруг спрашивает мужчина, словно хочет, чтобы Сэм четко отделял его истинный замысел от россказней Оскара. — Теперь да, — Сэм, запнувшись, какое-то время молчит. — Я и раньше сомневался, я писал в дневнике, что жертвы, возможно, не были близкими людьми Оскара, но его история все-таки была складной. — Хорошо, что ты это заметил. Хотя у тебя не было времени, чтобы сразу увидеть правду. Сэм снова молчит, пытаясь не предаваться напрасным сожалениям. — Утром я понял, что все, что видел, было спектаклем. Впечатляющим, правдоподобным, но все-таки придуманным. Если бы я встретил сейчас живую и невредимую Анну, я бы поаплодировал фантазии Оскара. Если бы это оказалось розыгрышем, попыткой показать всю серьезность моих намерений, я бы простил его. Возможно, я бы посмеялся. — Но Анна так и не вышла на связь. Сэм поникает головой: — Теперь я думаю, что Оскар хотел нас разлучить, напоследок поиздевавшись. Если он безумен, и у него Анна, мне нужно найти их как можно быстрее. Мужчина раскрывает дневник на первой странице, протягивая Сэму: — Смотри внимательно. Точно не узнаешь почерк? Сэм хмурится, перечитывая письмо, отстранившись от эмоций. Он понимает, куда клонит мужчина, но отказывается верить. Он доверяет сейчас лишь сухим, беспристрастным фактам, ведь вчера абсолютной правдой казалось то, что ей не являлось. — Почерк правда похож на женский, — признает он. — В редакцию приходило множество писем, теперь, придя в себя, я вижу закономерность. Но не могу поверить, что письмо написала Анна. — Я не стараюсь убедить тебя в этом. Для верного решения нам нужны образцы, но вряд ли у тебя с собой ее записки. — Но… Если ты прав, то зачем ей так надо мной издеваться? — из голоса Сэма почти исчезают эмоции, хотя боль колет сердце. — Ты лучше знаешь свою невесту. Сэм долго молчит, не пытаясь сделать какой-либо вывод, боясь вновь ошибиться. Но лучше жестокий розыгрыш, чем грозящая Анне опасность. — У нас почти не было разногласий, — говорит Сэм задумчиво. — Конечно, мы не были идеальной парой, но серьёзно не ссорились. — Вы оба хотели пожениться, или только ты? Сэм вновь глядит на него возмущённо. — Оба. Анна сама предложила, — поясняет он, чувствуя странную обиду. — Как давно?  — Три месяца назад. — А сколько ты помогаешь полиции?  — Месяц. — И ты часами просиживаешь в участке и носишься в поисках улик? — Мужчина спрашивает до того отстранённо, что Сэм не успевает рассердиться. — Я разделяю работу и личную жизнь, — он трясёт головой. — Если бы жил в одиночестве, то не вылезал бы от инспектора, но… — Он опять замолкает, силясь вспомнить что-то ещё. Сэм не хочет препарировать свою личную жизнь, но не может поступить по-другому. — Да я даже вместо редакции пошёл на свидание! — восклицает он. — Отказал редактору, поехал на причал… А там обнаружил лишь кольцо и записку. — Вы ссорились накануне? Сэм вздрагивает от нового вопроса. Приходится вспоминать. — Нет. Если бы мы повздорили, я бы винил себя и за это, — он опускает голову на руки, пытаясь сильнее сосредоточиться, отыскать новый ключ уже в своей памяти. — Анна сказала в шутку, что я одержим маньяком, неделю назад. — В шутку?  — Да, я отмахнулся, сказал, что она не права. Но мы не ссорились. — А на самом деле? Ты одержим? Сэм до боли упирается подбородком в ладони.  — Меня интересовала лишь судьба жертв, — горячо выдыхает он. — Приметы личности, почерк — это была работа следствия. Я же искал пропавших. Мне было плевать, что движет убийцей.  — Однако ты изучал все заметки о жизни Оскара, — невозмутимо замечает мужчина.  — Тогда это казалось мне правильным. Если всюду разбросаны коды и ключи, осмотришь каждый клочок бумаги. — Верно. Но ему удалось тебя увлечь. — Воспаленный рассудок уверится в чем угодно, — мрачно говорит Сэм, изо всех сил отгоняя проснувшуюся вину. Мужчина не возражает. Сэм молчит, пытаясь отвлечься, найти что-то новое, о чем можно спросить. Он листает дневник, бегло просматривая страницы. — Не могу поверить, что Анна придумала это, чтобы уйти от меня, — бормочет он. — Если это и правда, то чем я так ей досадил, чтобы напугать до полусмерти?.. Мы всегда вместе решали проблемы. — Она просила прекратить расследование? — В том-то и дело, что нет! Просила быть осторожнее, пошутила насчет маньяка, — Сэм вздрагивает, — но больше ничего не было! — Значит, причина куда глубже. Сэм вглядывается в один из снимков. — Ты сказал, что те люди просто встали и ушли, верно? Значит, у Анны, кроме Оскара, были помощники. Или у Оскара, если придумал все именно он. Сэм не может так быстро обвинить уже бывшую, судя по всему, невесту. — И какой у него мотив? — Без понятия… Может, он правда двинутый — столько исследовать особняк с забальзамированными телами… Да еще и привлечь помощников… — Я не думаю, что он догадался о трупах. Сэм резко выпрямляется: — Но это же очевидно!.. Он вспоминает жуткие колбы с навечно застывшими жертвами. — Это тебе очевидно. — Но я же не уникален! Любой, кто свяжет особняк с похищениями и внимательно все рассмотрит, поймет. — А ты знаешь, чем этот дом известен? Сэм мучительно напрягает память. Что-то такое мелькало в прошлом, но он не может вспомнить, что именно. — Здесь снимали фильмы ужасов, лет десять назад. От неожиданности Сэм едва не роняет дневник. Это объясняет и без того причудливо обставленные помещения, хитрую систему колонок и камер. — Только ты понял, что в колбах — мертвые люди. Остальные легко могли принять их за часть декораций. Никто не знал, куда пропадают жертвы. Сэм смотрит на мужчину оцепенело. — И именно твоя девушка могла придумать эту красочную историю, чтобы полюбоваться твоим рыцарским поступком. И побудить тебя задуматься о важности или ненужности семейной жизни, если уж на то пошло. Сэм чувствует себя опустошенным: — Но она не вернулась. Даже если все сбежали от твоего внезапного прихода, она не связалась со мной. Уже день, а в доме до сих пор только мы. — Значит, она хотела чего-то иного. Твоих заметок и записей с камер мало. Вспоминай. Сэм сжимает руки, пытая унять сильную дрожь. Он должен быстрее соображать, пока убийца не решил избавиться от свидетелей. Даже если Анна с друзьями ни о чем не догадалась, она могла рассказать о своей затее, привести приятелей на экскурсию в увлекательное место. А новый хозяин особняка ни за что не допустит, чтобы туда, наконец, явилась полиция. Сэм решает рассказывать мужчине не все. Убийца помог ему сделать, скорее всего, верный вывод, но ставить под угрозу чужие жизни Сэм не намерен. Он молчит куда дольше, чем раньше, но мужчина его не торопит. Сэм не злится ни на Анну, ни даже на Оскара. Они чересчур напугали его, но смерти не заслужили. Может быть, Анна ждет его дома, может, она все объяснит. Но пока Сэм находится здесь и изо всех сил пытается мужчину не провоцировать. Мысли вновь крутятся вокруг недавнего спектакля. Сэм пытается вспомнить, кто из знакомых Анны был связан с кино или театром. Он не помнит никого по имени Оскар, но это имя могло быть лишь частью сценария. — Почему Оскар? — спрашивает Сэм негромко, глядя куда-то в пол. — Ты помнишь свою фамилию? — Уайльд. — Вот тебе и ответ. «Все было придумано, все», — лихорадочно думает Сэм. Но как реалистично, как талантливо… Только чей-то талант едва не разрушил его жизнь. Память, сжалившись, подкидывает имя и образ. Сэм замирает, цепляясь за обрывки воспоминаний. Питер, старший кузен Анны. Последний курс актерского факультета. Питер, что, казалось, заигрывал с ним на дружеских пьянках, но Сэм значения этому не придавал. Как Анна могла подумать, что Сэм оставит ее ради кого-то другого? Сэм морщится, удивляясь абсурдности выводов. Наверняка причина крылась в другом. Зачем пускаться в подобную авантюру, когда можно было просто поговорить?.. «Оскар» не снимал маски, старомодный костюм, наверняка одолженный у костюмеров, скрывал фигуру. Динамики искажали звук голоса. И Питер, простой и улыбчивый парень, вжился в роль превосходно. Питер с друзьями могли тренироваться перед дипломным спектаклем. Питер мог даже заигрывать с ним, в роли Оскара отпуская двусмысленные фразы. И в этом вроде бы нет ничего необычного, но… Сэма передергивает от мыслей, что ночная постановка родилась из настоящей трагедии. Пусть только он догадался о трупах, Анна прекрасно знала, что Сэм пытается предотвратить новые похищения. Может, она хотела, чтобы он просто прекратил собой рисковать? Сэм оправдывает девушку изо всех сил, пытаясь увидеть в случившемся хоть что-то разумное.  — Что ты собираешься делать? — Боюсь, придется сжечь особняк. Сэм мельком думает, что в этом огне и погибнет, но не успевает как следует испугаться. — Не ищи Анну и ее друзей, — порывисто просит он. — В их рассказы никто не поверит, если ты уничтожишь улики. Сэм даже не думает, что несет на пике волнения. Он не может просить мужчину прекратить убивать, но пытается вымолить жизнь хотя бы нескольким людям. Мужчина молча на него смотрит, вероятно, погрузившись в мысли о том, что от созданной величайшим трудом коллекции придется в одночасье избавиться. Сэм даже его понимает. — Пойдем, — мужчина, наконец, поднимается с места, протягивая руку. — Я кое-что тебе покажу. Сэм медлит, чувствуя спазмы в горле, с трудом сглатывает и молча встает, осторожно шагая к убийце. Тот осторожно выводит его из комнаты, держа за руку, чтобы то ли не дать сбежать, то ли не дать упасть. Сэм следует за ним, молча, не вырываясь. Он должен узнать, что хочет мужчина, а потом уже освободиться. Убийца выводит Сэма в знакомые коридоры. Тот вздрагивает, неосознанно вцепляясь в ладонь. Сэм даже рад, что его крепко держат. Он замечает разобранные тайники и открытые двери, мельком сожалея о нарушенной целостности. Нетронутые головоломки были созданы кропотливо, а сейчас дом напоминал развороченный механизм. Мужчина проводит его через столовую, остановившись перед колбой с дворецким. Сэм смотрит на окруженный зеленью силуэт, крупно вздрагивая. Он боится смотреть и боится закрыть глаза. Убийца неспроста стоит рядом, не торопясь покидать Сэма. Сэм, повинуясь его желанию, пытается не признавать, что его завораживает, как и ночью, жуткая композиция. — Что ты видишь? Сэм молчит, но его не торопят с ответом. Сэм рассматривает спокойное застывшее лицо, поистине схожее с кадром из старого фильма, забывая о присутствии убийцы. При свете дня эмоции притупляются, зато можно рассмотреть жертву в деталях. Дворецкий за стеклом похож и на спящего, и на куклу, умело вылепленную из лучшего воска, но Сэм знает правду. И, кажется, из всех свидетелей, он один. Мужчина молча ведет его в кухню. Сэм знает, что тот откроет дверь морозильной камеры. Ежится от холода, прижимаясь к чужому плечу, и всматривается в застывшую девушку, Снежную Королеву. — Что тобой двигало? — шепчет он. Рассказ «Оскара» о равнодушной возлюбленной, прекрасно вписавшийся в декадентский сценарий, далек от истинного мотива. Неудивительно, Питер и Анна писали свою историю, следуя ассоциациям и первому впечатлению. Хотя какой естественной она казалась, пока Сэм в нее верил… Мужчина чуть поворачивается: — Ты уверен, что хочешь узнать мои мотивы? Сэм втягивает сквозь зубы воздух, тряся головой. Мужчина молча кивает на замерзшую девушку. Сэм продолжает смотреть. Они обходят каждую часть дома. Сэм спотыкается, и каждый раз убийца останавливается, не давая ему упасть. Они выходят в сад. Фонтан с мертвой «русалкой» залит приветливым солнечным светом. Водные струи из статуй, с таким трудом найденные и расставленные по местам Сэмом, весело бьют, поливая колбу. Цветущий розарий кажется полным жизни, достойный кадр для обложки журнала. Сэм знает страшную тайну, снова вглядываясь в скульптуру из мертвой жертвы. На мгновение он думает, что видит перед собой произведение искусства. Сэм вздрагивает особенно сильно, отшатываясь, но мужчина проводит его сквозь деревьев. Сэм дрожит, рассматривая обсерваторию с запертым «звездочетом» — одним из самых сложных сооружений. На мгновение у Сэма есть шанс сбежать — вырваться, пробраться к воротам, но величественное здание притягивает взгляд, и Сэм почему-то хочет узнать, впечатлит ли его композиция столь же сильно, как в первый раз. — Тебя понести? — спрашивает мужчина, замечая, как у Сэма подкашиваются ноги. — Не надо, я смогу сам. Он, прерывисто выдыхая, вступает в обсерваторию, еще крепче сжимая руку. Смотрит на планетарий, затаив дыхание. Фигура в колбе, словно парящая в пространстве, пугающе прекрасна. Сэм рассматривает вечно мечтательный взгляд и тихо шепчет: — Ты — совсем не Джон Крамер… — Крамер — инженер, — отвечает мужчина спокойно. — Я — скульптор. Сэм закрывает глаза, думая, что возникшая на миг темнота станет вечной, но вновь размыкает веки. — Я вижу нечто невероятное, — выдыхает он едва слышно. — Нечто уникальное, — с ужасом понимая, что это действительно так. Мужчина молчит, поглаживая его руку. Теперь пора ему сказать несколько слов и навсегда запереть Сэма здесь. Сэм вцепляется в его пальцы сильнее, не моля о пощаде, а стремясь к приливу тепла. — Я понял сразу, что ты увидел, — говорит мужчина, развернувшись к нему. — Я понял, что ты почувствовал, скрывая от себя. — И поэтому ты держал меня? — Я хотел знать, не угаснет ли эта искра. — И что? — в горле снова пересыхает. — Я вижу, что она разгорится сильнее. Сэм молчит, понимая, что тот мучительно прав. — Ты будешь жалеть, когда все погибнет. Сэм судорожно вздыхает, не говоря ни слова. Мужчина привлекает его к себе, обнимая. Сэм чувствует, как стихает дрожь. — Ты пойдешь со мной? Сэм кивает почти незаметно, неосознанно желая, чтобы тот объятий не размыкал. Дело даже не в том, что мужчины ему прежде нравились. — Мне будет жаль все разрушать, — произносит убийца. — Особенно, когда я хотел начать нечто новое. — У меня есть предложение, — шепчет Сэм, почти не удивляясь внезапной мысли. Мужчина внимательно на него смотрит: — Какое? — Давай создадим музей. Мужчина смотрит на него долгим взглядом, но Сэм не боится почти ничего. Убийца целует его, поглаживая скулу, поддерживая другой рукой. — Я не трону твоих друзей, — говорит мужчина, давая понять, что не лжет. — Спасибо, — искренне шепчет Сэм, — они ни в чем не виноваты. Он думает, что бы было, если бы он добрался до особняка при иных обстоятельствах. Хотя, если он проникся жутким ремеслом в этот раз, то кто знал, не случилось ли бы это в другой. Мужчина проводит по его лицу, но смотрит не как на будущее творение. — Я говорил, что красота и ум — разные вещи, — говорит он, вновь беря Сэма за руку. Тот кивает, давая крепко обхватить свою ладонь. — Ты воспользуешься моим умом? — Я оценю его по достоинству. Музей — перспективная идея. Сэм вслушивается в его уверенный голос, чуть расслабляясь, и думает, что родителям нужно было дать ему другое имя. Лоуренс или Марк. А может быть, даже Уилл.