Игры жестокой осенью

Анна не может выспаться который день. Возможно, ей стоит вылить весь виски и прекратить каждый час проверять телефон, но она по-другому не может. Да и не сказать, что Анна так уж много пьет. Тревога пополам с чувством, что все пошло наперекосяк влияют на нее сильнее алкоголя. Мобильный Сэма не отвечает, а выпуск вечерних новостей не обнадеживает от слова совсем. — Энни, по-моему, тебе уже хватит, — Питер кивает на полупустую бутылку. — Он не берет трубку, Пит, уже пятый день, — тревожится девушка, игнорируя слова брата про виски. — Знаешь, Энни, — Питер садится на край стола, — если бы со мной так поступили, я бы сменил номер и напрочь удалил все контакты. — Тебе нравилась эта идея, — возражает Анна, безо всякой надежды вглядываясь в экран. — Пока я к его голосу не прислушался и не увидел, как руки трясутся. Если даже на старом мониторе было заметно, представляешь, что творилось вживую? — Так почему ты его не остановил? — Я думал, что он нас найдет. — Так Сэм и должен был в самом начале! — произносит она с небывалой злостью. — Он же умный и хладнокровный, догадался бы, что мы прикалываемся! Там был короткий обходной путь до того места, где мы сидели. Я даже указатель повесила, только Сэм прошел мимо все пятнадцать раз. — Видимо, — задумчиво говорит Питер, — он так сильно тебя любил. Анна отпивает прямо из бутылки: — Уже «любил», да? — Да, если связался с редактором и полицией, и до сих пор не позвонил тебе. Анна молчит, крепко сжимая горлышко. — Слушай, а если там и правда был маньяк? — прерывает тишину Питер. Анне сильно не нравится ход его мыслей. — Да какой маньяк, Пит! — восклицает она. — Кому в голову придет так заморачиваться? Я даже сценарий максимально художественно писала, по заветам лучших триллеров. Это был просто дом с кучей реквизита, заточенный под ужастики. — Но кто-то же нас спугнул. — Сторож пришел. Это ж была охраняемая частная собственность, а теперь, блядь, нет! Вот нахуя было притаскивать столько горючего и динамита? — Как для чего, — защищается Питер, — стену в подземелье взорвать. — Далась тебе эта стена. — Зато какую охуенную статую мы там обнаружили! Хоть сейчас новый фильм снимай. — Теперь там ничего нет, — бросает Анна. — Ни статуй, ни дома. Одно пепелище. Документалку можно снять, как разрушается культурное достояние. Она делает новый глоток, прежде чем Питер может ее остановить. — Блядь, — тянет она, запуская руку в волосы. — Мы просто взяли и уничтожили целый дом. А если нас кто-то видел? — Да никто не видел, иначе бы сразу поймали. Никто от взрыва не погиб? — Нет, к счастью. Ни тел, ни костей, только обломки кирпича да сгоревший пластик. — Ну, хоть что-то хорошее. Анна кивает, отставляя бутылку в сторону, и вновь вертит в руках телефон. — И своим друзьям скажи, чтоб помалкивали. Меньше разговоров — меньше слухов. — Да мы к пьесе готовимся, не до этого. — Легко вам, взяли и переключились на важное дело, — морщится Анна, потирая виски. — Может, ты перестанешь пить и ждать звонка Сэма. Сама же хотела расстаться. — Я уже не знаю, чего хотела, — заключает девушка, и это ее волнует сильнее всего. — Мне кажется, он придет. Может, просто попрощаться. Или боишься, что его держат в заложниках? — Пятерых пропавших нашли, — не к месту говорит Анна. — Троих в борделе, двое уехали, поругавшись с родственниками. Вот и разгадка, куда делись молодые красивые люди. Питер не знает, что на это ответить. — Я ни разу не верила в историю о маньяке. Поэтому так легко все придумала. Даже ты впечатлительнее меня, Пит. — Сценарий получился на совесть, отдаю тебе должное, — выдыхает Питер. Он все больше осознает серьезность произошедшего, тогда как Анна живет в алкогольном тумане. — Мы бы первый приз на конкурсе взяли, только не покажешь наш труд никому. — И не надо, — Анна вздыхает. — А ты хорошо сыграл, Пит. Продолжишь в том же духе, цены тебе не будет. — Сомневаюсь, что я когда-нибудь возьмусь за подобную роль. Да и вообще, может, ну его, актерское дело? — Даже не думай. Две недели до выпуска, ты что? А что тетя скажет? Нас обоих будет пилить, еще решит, что я тебя подговорила. Будь Анна трезвой, Питер бы упрекнул ее в эгоизме, но она пьяна, не понимая, насколько. Потому они не цепляются к словам. Разговор о серьезных вещах превращается в фарс, становясь все абсурднее. — Да, диплом нужно получить. Зря, что ли, я страдал пять лет? Питер тянется к бутылке сам, но убирает руку. — Только репетировать не могу нормально. Как я на сцену выйду? Анна, отвлекшись от телефона, поднимает на брата взгляд: — Кого ты играешь, Пит? Ромео? Вот и играй Ромео. Пересмотри известные постановки, там все придумали до тебя, не надо импровизировать. — Я наимпровизировался на годы вперед. — А вот и неправда, мы точно шли по сценарию. Ты только Сэма из воды вытащил по собственной инициативе. — А вдруг бы он утонул? Там было глубоко. — Да все ты сделал правильно. Мы же не хотели, чтоб он погиб. — А если он ранен? — Ты на мониторы хорошо смотрел? — нервно спрашивает Анна. — Он даже ногу не подвернул, а если бы что-то сломал, мы бы поняли. — Она глубоко вздыхает, чувствуя, как сильно кружится голова. — Ну почему он сразу к нам не пошел? — Но ты сама не очень хотела. — Это был очевиднейший вариант. И дом бы остался целым, и мы бы объяснились. — Если бы ты хотела, как проще, не стала бы придумывать сценарий. — Между прочим, я старалась и для тебя. В первую очередь, для тебя. «Он не обращает на меня внимания, он не обращает на меня внимания!» Ну что, теперь обратил? — Что я смог, это только перепугать до полусмерти, — хмуро говорит Питер. — Кстати, — он все же отхлебывает виски, — не думал, что такое скажу, ты же все-таки моя сестра… Анна лишь дергает плечом. — Если бы год назад ты тогда в комнату не зашла, мы бы с Сэмом переспали. Может быть, жили бы сейчас вместе. — Надо было не заходить. — У вас начался потом такой бурный роман, что грех было мешать. Анна возводит взгляд к потолку. — Как благородно. — Если честно, я даже не думал, что вы поженитесь. Анна смотрит на Питера раздраженно: — Так мы и не женимся. Питер вновь берет бутылку. — Я имею в виду, тогда. Я думал, вы просто трахаетесь. Анна морщится. — Нет, Сэм был крайне серьезен, хоть и первой о свадьбе заговорила я. — А потом передумала. — А потом передумала, — огрызается Анна. — Да, я проеблась, слишком долго решала, чего я хочу. Да, сыграла на слабостях Сэма, захотела проверить. Чтоб мы оба поняли, нужна нам семейная жизнь или нет. И вообще, я думала, что Сэму ты до сих пор нравишься! — восклицает она. — И вы тут со своим дипломным спектаклем: «Нам нужно пиздатое зрелище!» Конечно, у меня разыгралась фантазия! Мне было скучно. — Анна наставляет на Питера палец: — А если ты начнешь читать мне мораль, то вспомни, как тебе нравилось перед Сэмом всю ночь выебываться. — Да мы оба проеблись, Энни, — тихо говорит Питер, не рискуя возразить сестре. — Я увлекся, ты увлеклась… — Иди домой, Пит, — машет рукой Анна. — Все со мной в порядке. Питер сочувственно на нее смотрит и, вздохнув, слезает со стола. — Обещай мне, что не будешь пить. Анна пожимает плечами, глядя на дверь. — Потом расхочется. Иди, Пит. Тебе готовиться надо. — А тебе не надо? — Да сдам как-нибудь. Что, в первый раз, что ли? — Энни… Питер качает головой, но все же уходит, чтобы не злить сестру больше, ощущая вину, что ничем не может помочь. Анна слушает, как он хлопает дверью, косится на бутылку, но желание выпить еще пропадает. Надо принять душ, что ли. В выходные можно еще проваляться в кровати, а вот в понедельник… Анна не помнит расписания, но даже не собирается его искать. Тоска грызет ее пополам с головной болью. Возможно, Питер прав, и так можно спиться. Анна идет в ванную, хватается за пластиковую шторку. Душ точно поможет. Может быть, сегодня она выспится. Анна не перестает думать о Сэме. Беспокоится за него и злится. Какой же он впечатлительный, какой недогадливый. Анна никак не может забыть табличку, которую Сэм так и не заметил. Хотя, может, и к лучшему, что они ночью не пересеклись. Анну гложет обида, что верный, любящий, так искренне пытавшийся найти ее Сэм исчез из ее жизни. Анна не может себя винить, алкоголь в крови не дает взглянуть на произошедшее здраво. Утро вечера мудренее. Может быть, через пару дней Сэм вернется, а она к тому времени окончательно протрезвеет. Утром у Анны раскалывается голова. Девушка, ругаясь, на ощупь находит телефон. Вглядывается в экран, читая время и дату. Прошла все одна ночь, Анна потеряла не так много времени. Выбираясь из теплой постели, она потирает виски. Может, ей действительно хватит пить. Анна приводит себя в порядок, слоняясь по пустой квартире. Сэм не стал бы ругать за пьянство. Он бы уже приготовил ей завтрак. Но ничего, Анна справится и сама. Наивно считать, что их брак был бы идеальным. Угораздило же захотеть замуж, не окончив университета. Анна морщится, старательно чистя зубы. Возможно, она даже сдаст без долгов эту сессию. Все, что Анна писала в сценарии о тяжести семейной жизни, что говорила старательно дрожащим голосом, явно переигрывая, — они с Питером пили, читая диалог, — кажется правдой. Многие семьи рушатся из-за мелочей, приносимых бытом. Анна варит крепкий кофе. Даже хорошо, что она сейчас одна. Знать бы еще, что Сэм в порядке. Она по-прежнему не может понять, как же прошедшая ночь на него повлияла. Трель звонка заставляет ее крупно вздрогнуть, но девушка идет в прихожую почти сразу. Анна распахивает дверь без сомнений, до сих пор ожидая увидеть лишь одного человека. Стоящего на пороге Сэма хочется сразу обнять, забыв о прошлом. Анна даже шагает вперед, но застывает на месте. Сэм на первый взгляд здоров и невредим, хоть и растерян. Он бережно держит большую банку с водяной змеей, той самой, что Анна принесла в особняк для большего страха. «Сэм обо всем догадался», — думает девушка горько, и тихо выдыхает: — Проходи. *** Сэм не отпускает руки мужчины. Крепко сжимая пальцы, он держится за то, что кажется ему единственно реальным в эту минуту. Надо все-таки уходить. Если убийца собрался сжечь дом, нужно спешить, чтобы хватило времени. Сэм не знает, о чем говорить, да и нужно ли нарушать тишину. Минуты в обсерватории кажутся бесконечными. Сэм чувствует твердое пожатие пальцев, сосредотачиваясь на прикосновении. — Пойдем. Я приготовлю тебе нормальный обед. Сэм поднимает на мужчину взгляд, пытаясь убедиться, что до сих пор не спит. — А что потом? — Потом отправлю тебя в безопасное место. Сэм вслушивается в каждое слово. — Ты вернешься за мной? — Разумеется. Ровный тон успокаивает рвано бьющееся сердце. Сэм молчит, обдумывая слова мужчины, пытаясь проанализировать события. Возможно, он слишком долго молчит, но убийца не смеется над ним, не торопит раздраженно. Он спокойно выводит Сэма обратно в сад, не отпуская его ладони. Тот пытается ровнее дышать, хотя холодный воздух царапает горло. Возможно, Сэм успел простудиться. Мужчина ведет его в дом, осторожно поддерживая. Сэм ощущает тепло его тела, неосознанно прижимаясь плечом. Он медленно ступает на скрипящую лестницу. Убийца снова использует обходной путь. Эта часть дома кажется Сэму вполне обычной, лишенной фантасмагорических декораций. Может, все дело в рассеянном дневном свете. А может, это та самая часть для съемочной группы, максимально удобная и не отвлекающая от работы. На очередной развилке Сэм останавливается, глядя по сторонам. В этом крыле он точно не был, но дверь с характерным значком напоминает ему о заброшенной ванной. — Заберешь змею из левого крыла? — Какую змею? Сэм глубоко дышит: — В ванной с головоломками есть змея. Наверное, Анна принесла ее, чтобы напугать меня еще больше. Если дом сгорит, змея погибнет. — Хорошо. Я тебе ее потом принесу. Сэм прикрывает глаза, веря, что убийца так и сделает. Тот приводит его в знакомую спальню. — Отдыхай. Я принесу еду позже. — Спасибо. Сэм садится на кровать, пытаясь ни о чем не думать. Нескольких часов было мало, но уснуть снова он пока не может. Он смотрит на мужчину, сосредотачиваясь, и спрашивает, понимая, что тот может и не ответить. — Как тебя зовут? Тот встречается с Сэмом взглядом. — Дэвид. Имя не вызывает у Сэма никаких тревожных ассоциаций. Оно настолько простое и реальное, как его собственное. — Приятно познакомиться. Из газетной вырезки в дневнике имя Сэма Дэвиду известно.  — Мне тоже. Дежурные фразы между ними приобретают смысл. Дэвид не собирается его отпускать. Сэм, желая как можно тверже стоять на ногах, за него держится. — Найдешь мою камеру? Я оставил ее где-то вместе с мобильником. Она для моментальных снимков, уничтожать ее необязательно, все фото в дневнике. Хотя, можешь их сжечь. Дэвид подходит к нему ближе. — Я не буду. — Разве это не улики? — Факты в дневнике далеки от реальных, вся история — вымысел от и до, и ты это прекрасно знаешь. — Но разве по фото нельзя опознать пропавших? — Можно, даже по таким размытым, если в дело вступит профессионал и перероет архив дел. Сэм вдруг понимает, что люди в колбах погибли очень давно. — Но ведь такой может найтись. — Это тебе решать, что делать с дневником. Сэм сглатывает, осознавая, что Дэвид прямо сейчас проверяет его, давая выбор. И понимает, что, уйдя с Дэвидом, он не покажет обнаруженное никому. Он прямо сейчас может сбежать, и Дэвид, не преграждая дверной проем, словно дает ему шанс. Но Сэм чувствует, что тот не рассматривает такого варианта. Дэвиду нужен Сэм, и он его не отпустит. — Есть ведь еще причина? Дэвид подходит к кровати. — Этот дневник для тебя важен. В нем, кроме вымысла, есть ценные сведения для тебя. Сэм замирает. Решения головоломок, подробные, насколько возможно, их схемы. Если Дэвид не откажется от своего дела, Сэм поможет возвести защиту нового места. Музея. Сэм снова сглатывает, не отводя от Дэвида взгляда. Тот, протянув руку, гладит его по лицу. Сэм прижимается к открытой ладони, вдыхая запах тонкого одеколона. Дэвид молчит, не убирая руки. Прикосновения успокаивают, приглушают бешеный стук сердца. — Я понял, — выдыхает Сэм. Дэвид кивает. — Я пойду на кухню. Отдыхай. Он уходит, осторожно убрав руку, обещая вернуться, оставляя незапертой дверь. Сэм опускается на кровать, крепко стиснув покрывало. Он вцепляется в присутствие Дэвида с новой силой. Тот приносит ему обед через час. Все это время Сэм даже не пытается подремать. Он думает, оставался ли Дэвид надолго в особняке. Комната, занятая Сэмом, для жилья вполне пригодна. Хотя это, скорее всего, заслуга арендовавших особняк операторов. Сэм не помнит, видел ли он хоть один из снятых в особняке фильмов? Было бы любопытно взглянуть на дом другими глазами. Возможно, восстановившись, Сэм найдет и посмотрит. Сев на постели, Сэм осторожно берет поднос. Обед скромный, но большего сейчас и не надо. Сэм осторожно ест, надеясь, что его не начнет мутить. Дэвид молча сидит рядом, почти не глядя на него, и отсутствие пристального внимания расслабляет. Мужчина кладет на тумбочку камеру с мобильным, Сэм коротко кивает, заметив. — Ты сам ел? — Немного. Сэм вновь задерживает на Дэвиде взгляд, определяя, что в облике мужчины с первой встречи кажется странным. Потом находит ответ: у Дэвида, в отличие от «Оскара», короткие волосы. Питер раздобыл не только костюм и маску, но и парик. Сэм с облегчением выдыхает — Дэвид все сильнее приближает его к реальности, отделяя чужую, пусть и яркую историю, от настоящих событий. О том, что правда куда мрачнее, Сэм старается не думать. — Тебе лучше? Сэм кивает. — Что теперь? Дэвид протягивает ему блистер с таблетками. — Тебе нужно поспать. Я бы отвез тебя и так, но ты вымотан. Сэм смотрит на таблетки задумчиво. Потом берет их, решая, что Дэвид прав. Он выпивает снотворное, не торопясь ложиться. Дэвид убирает поднос и берет Сэма за руку. Тот несильно сжимает пальцы. Дэвид опускает его на постель, поглаживая по волосам, укрывая пледом. Сэм чувствует, как слипаются веки. Дэвид обнимает его, поддерживая, пока тот не погружается в сон. В этот момент Сэм доверяет Дэвиду больше, чем самому себе. Сэм просыпается в тишине и тепле. Гул улицы приглушают оконные рамы. Сэм открывает глаза не сразу, постепенно вспоминая, где находится. Комната Дэвида в идеальном порядке, непохожая на его спальню, но Сэм не чувствует отторжения. В квартире он один. Медленно встав, постепенно осматриваясь, Сэм замечает листок бумаги на тумбочке. «Вернусь завтра утром. Завтрак на кухне, продукты в холодильнике. В квартире есть все необходимое. Не выходи до моего возвращения. Будь осторожен. Дэвид». Сэм молча читает послание, думая, рад ли, что Дэвид ушел. Тому необходимо избавиться от улик, и логично, что это займет немало времени. Сэм решает, что вполне пробудет весь день один, собираясь с мыслями. В особняке у него такой возможности не было. Сэм не ощущает сильного голода, но все же идет на кухню. Снотворное помогло отдохнуть, но мыслей не затуманило, чему он рад. Он осторожно проходит по коридору, стараясь оставить как можно меньше следов. Порядок в квартире Дэвида не хочется нарушать. Это не дом Сэма. Как ни странно, но здесь спокойно. Хотя можно и не удивляться. Квартира Дэвида, пусть и принадлежит убийце, ничем не отличается от обычного удобного жилья. Здесь нет обшарпанных стен, затхлого, сырого запаха, нет леденящих душу шорохов и скрежета. Свежесваренный кофе ждет на плите. Рядом ожидает кастрюлька с супом. Сэм садится за край стола. Кухня полна осеннего солнца. Сэм чувствует себя так, словно не был в городской квартире не меньше месяца. Пространство особняка крепко впечаталось в память. Сэм надеется, что воспоминания со временем поблекнут, а то и совсем сотрутся. Комната особняка, где держал его Дэвид, была нормальной. Сэм особо ее не рассматривал, но проникся мирным ощущением. То же чувство возвращается к нему постепенно, пока он отвлеченно изучает кухню. Та же часть особняка, где Сэм провел почти всю ночь, была пронизана атмосферой безумного карнавала. Сэм думает, что подобное впечатление — заслуга Анны и Питера. Дэвид составлял композиции и ставил защиту, но записки, часть загадок и прочие элементы были прописаны в роковом сценарии. Сэм задается вопросом, как бы чувствовал себя, попади он в особняк при других обстоятельствах? Часть замысла Дэвида он все же увидел, когда шел за ним, почти отстранившись от истории Анны, рассматривая лишь композиции, не связывая их с образом сумасшедшего любителя искусства с несчастным детством. Он видел лишь извращенную красоту, совершенную до невозможности, не приправленную дополнительным смыслом и личными мотивами. Возможно, Дэвид расскажет ему о своей задумке позже. Или Сэм осознает ее, когда с нуля они создадут музей. Мысль о новом хранилище маячит на периферии сознания. Если Дэвид не избавится от Сэма, если не отпустит его, то, вполне возможно, он начнет осваивать новую территорию вместе с Сэмом. Тот думает, что не хочет от Дэвида уходить, пусть он совсем не знает этого человека. Идти Сэму некуда. Что-то в нем непоправимо разбилось, и восстановить себя Сэм в одиночку не сможет. Нужно дождаться Дэвида, увидеть его. Послушать, что тот скажет, что тот решит. Сэм вспоминает крепкие теплые, вполне искренние объятия. Возможно, Дэвиду действительно важен Сэм. Он вспоминает их поцелуй. Хоть Дэвид и был инициатором, Сэм ничуть не хотел его оттолкнуть. Он вспоминает смутный момент удовольствия, хоть и прежде целовался с мужчинами очень давно, еще до знакомства с Анной. То были университетские пьянки, где случалось всякое. Этот поцелуй был со стороны Сэма неосознанным, но оставил приятное ощущение. Сэм вспоминает ночные заигрывания Питера. Ему жаль, что тот так рьяно играл самоуверенного маньяка. Не потому, что он хотел с Питером встречаться, а потому, что образ был слишком вульгарным, ничуть не похожим на характер Питера, вычурным и страшным. Хотя за стремление сыграть роль как можно лучше Сэм Питера не винит. У того же все-таки скоро дипломный спектакль. Если Питер после этой ночи не передумает становиться актером. Сэм помнит его, как неплохого и доброго парня. Поняв, кем оказался «Оскар», Сэму тяжело обвинять брата Анны. И Анну он не винит тоже. Сэм до сих пор не знает, что двигало его бывшей невестой. Может быть, она, осознав истощение своих чувств, и правда захотела переключить внимание Сэма на Питера? Может, она думала, что, несмотря на роль, Сэм проявит к ее брату симпатию. Сэм горько вздыхает. Ситуация, достойная молодежных комедий. Сэму больно думать, что они все оказались в ловушке ожиданий. Они с Анной должны встретиться снова, но не сейчас. Сэм еще не совсем в себе, он может наделать столько глупостей, что разрушит их жизни окончательно. Он все же наливает кофе и долго сидит с чашкой в руках. Надо бы сразу поесть нормально, но Сэму пока хватает и этого. Он чувствует своеобразную заботу Дэвида, пусть тем и движет точный расчет. Сэму легче от возникшего ощущения. То, что кто-то подумал о его безопасности и комфорте, поддерживает. Сэм думает отстраненно, что привык поддерживать других, за них беспокоиться. После безумной ночи его разум столь шаток, что Сэм тянется к любому искреннему вниманию. Дэвид варит отличный кофе. Солнечный свет мягко окутывает пальцы. Осень за окнами кажется совсем другой. Сэм вспоминает сад в искусственном свете и облетающие листья. Промозглый ночной ветер. Сэм столько раз носился, разгоряченный, по территории рядом с особняком, что не заболел только чудом. Он смотрит вниз, наконец, замечая, что Дэвид переодел его в чистые вещи. Футболка так похожа на его обычную, что Сэм не заметил разницы, хотя она немного велика. Наверное, Дэвид достал что-то из своей одежды. Взгляд Сэма блуждает по стенам кухни. Она почти пуста, но обжита, совсем не как та, нарочито разрушенная. При свете дня Сэм все больше понимает, насколько неестественным и вычурным был интерьер дома для съемок. Идеальное место для создания зрелищной картинки. Чем больше он об этом думает, тем сильнее осознает, что Дэвид нашел для своей «коллекции» идеальное укрытие. Дэвиду будет жаль уничтожать с трудом созданное за годы, но он наверняка продолжит свое дело. Сэм обхватывает голову руками. Он еще может помешать Дэвиду, но часть пошатнувшегося рассудка отчаянно вцепляется в убийцу. Если Дэвид не убьет его, то станет единственным, кто Сэма таким примет. Он возвращается в спальню, берет с тумбочки телефон. Ноль пропущенных звонков. Наверняка их все стер Дэвид, но, может, ему действительно никто не звонил. От этой возможности становится так больно, что Сэм бессильно опускается на кровать. Он должен дождаться Дэвида. Дневник Сэм не открывает. Перечитывать записи с пониманием, что все они — часть жестокого розыгрыша близкого человека ему тяжело. Он идет на кухню, собираясь, наконец, поесть. Когда Сэм придет в себя, можно будет проверить новости. Сэм не знает теперь, за жизни скольких пропавших за месяц людей ответственен Дэвид, и что с ними на самом деле стало. Сэм понимает, что не может просто исчезнуть без подозрений. Нужно связаться с полицией, явиться в редакцию. Если он собирается поставить точку в прежней жизни, сделать это нужно с умом. Его мысли вновь возвращаются к Анне. Надо отдать должное — она придумала превосходный сценарий, которому самое место на большом экране. Но то, что вдохновили ее пропажи реальных людей, не укладывается в голове. Сэму кажется, что он на самом деле не уделял невесте должного внимания. Увидеть жениха героем — безобидное желание, но история, придуманная ради этого поступка, оказалась донельзя аморальной. Сэм пытается сосредоточиться на еде, тянется ближе к солнечному квадрату. Хорошо, что его не мучает головная боль, только собственные мысли. Сэм должен прогнать их, чтобы хоть немного отступить от лихорадящего безумия. Он надеется, что еще не совсем сошел с ума. Иначе его ждет лишь лечебница на несколько лет, если не на всю жизнь. Дэвид дал обещание восстановить его, сохранить его разум. Сэм ждет убийцу, как единственную опору. Он моет посуду, отвлекаясь на монотонные действия. Жаль, что у Дэвида нет домашних животных, даже рыбок. У «Оскара», согласно сценарию, была змея. Та самая, что Сэм пожалел и пристроил в ванной. Он не знает, где Анна ее достала. Возможно, купила в зоомагазине специально. Или змею принес Питер? Сэм даже не знает, держал ли кто из его однокурсников рептилий. Змею Сэм обязательно пристроит в надежное место. Может, отнесет Анне. Он надеется, что та поступит разумно, и вернет змею обратно. Сэм не может засветиться со змеей где-то, не может попросить Дэвида. Им обоим нужно покинуть город так, чтобы никто не задавал вопросов. В новостях нет ничего интересного. О пожаре наверняка появится репортаж, но Сэм не знает, когда. Выключив телевизор, он возвращается в спальню. Ложится на кровать, укрывшись. Сон пока не идет, но Сэму нужен отдых. Он немного жалеет о том, что не может покинуть квартиру. Вид осеннего парка пошел бы на пользу, но Сэм не может так рисковать. Он даже не проверял, оставил ли ему ключи Дэвид. В комнате приятно тепло, и Сэм почти чувствует себя в безопасности. Он засыпает примерно через час. Он спит беспокойно, но почти без снов. Просыпаясь, оглядывается вокруг, но не встает и вскоре засыпает снова. Квартира Дэвида кажется самым надежным местом. Сэм просыпается рано утром и снова долго лежит в кровати. По его подсчетам, скоро должен вернуться Дэвид. Сэм не знает точного времени, но все, что он может — ждать. Он умывается, чувствуя себя немного лучше. Никто не ломится в дверь, не отвлекает подозрительным шумом. Сэм слушает тишину, вглядываясь в стены, его успокаивает простая обстановка. Вновь оказавшись в кухне, Сэм осторожно открывает шкафчики, ища пачку кофе. У Дэвида нигде нет беспорядка. Сэм действует аккуратно, стараясь ничего не просыпать. На мгновение руки дрожат, и он быстро отставляет в сторону турку, отгоняя воспоминание о кухне особняка. Он думает, что она была не такой запущенной — Анна с Питером наверняка привели ее ради большего впечатления в должный вид. Сэму кажется, что Дэвиду, готовившему Сэму обед в особняке, это явно пришлось не по нраву. Если только там не было другой, нормальной кухни, а та использовалась только для съемок. Сэм рад, что все-таки не просыпал кофе на чистый стол, а то бы пришлось спешно искать губку. Он бы наверняка оставил грязные разводы. Глубоко вздохнув, Сэм принимается варить кофе. Терпкий аромат заметно бодрит. Сэм словно находится в гостях. Он пьет кофе, пытаясь запомнить, что видит, зацепиться за момент безопасности. Сэму нужен якорь. К приходу Дэвида нужно быть готовым. Когда хлопает дверь, Сэм сразу встает. Он выходит в прихожую осторожно, и тихо подходит к Дэвиду. Сэм до боли рад его видеть, но не бросается навстречу. — Все в порядке? Голос в тишине оглушает. Сэм кивает, подходя еще ближе, и замирает напротив, глядя в лицо мужчины. — Как ты? — Нормально. Дэвид осторожно притягивает его к себе, и Сэм прижимается к широкой груди. Ему чудится слабый запах дыма. Он чувствует руку Дэвида в волосах и вновь пропускает момент, когда тот его целует. Сэм отзывается, прикрыв глаза. Отвечает на поцелуй, такой острый и сладостный. Он вжимается в Дэвида, обнимая его за шею. Тот лишь сильнее прижимает Сэма к себе и глубже целует. Сэм существует здесь и сейчас. Пусть и не думая ни о чем, обеими ногами прочно стоит на земле. Дэвид отстраняется, рассматривая Сэма, но руки его по-прежнему лежат на талии. Сэм сам вглядывается в его лицо, надеясь, что его взгляд не слишком испытующий. Он отмечает, что Дэвид довольно красив. Хотя Сэм даже не знает, привлёк бы тот его внимание при других обстоятельствах. Дело больше не во внешности, а в отношении. — Я нашёл змею, — говорит Дэвид. — Она в машине, принесу позже. Сэм с облегчением выдыхает. — Ты ел? Сэм встряхивает волосами: — Только вчера. Не успел позавтракать. Сильно голоден? — Нет, но могу составить тебе компанию. — Я буду рад. Один Сэм оставаться сейчас не хочет. Дэвид приносит змею. Та спокойно плавает в банке, словно ей все равно, где находиться. — Вернёшь её своей невесте? Сэм прикрывает глаза, мысленно добавляя «бывшей». — Я тоже считаю, что это разумно. Сэм думает, что так о прошлом ему будет напоминать лишь дневник. Он бережно относит змею в комнату, опускает банку на полку. Змея сворачивается в кольцо. Теперь Сэм не связывает её с «Оскаром», хотя какая жуткая и трогательная была история, — домашний питомец, спрятанный от жестокого родителя, лучший друг артистичного маньяка. Теперь змея — просто змея. Сэм даже не знает, сколько ей лет на самом деле. Когда Дэвид выходит из душа, Сэм ждёт его в кухне. Тот кажется расслабленным, но Сэм чувствует его сосредоточенность. Пока Дэвид достает продукты для завтрака, он спрашивает: — Какой у тебя план? Дэвид не оборачивается, словно не удивлен его словами. — Покинуть этот город. А у тебя? — Завершить дела, прежде чем уезжать. — С чего начнешь? Сэм задумывается. — Для начала, встречусь с редактором. Я обещал ему статью, которой не будет. Сутки он терпел мое отсутствие, но затягивать смысла нет. — Когда ты с ним встретишься? — Сегодня вечером. Я достаточно отдохнул, чтобы вести беседу. Сэм слышит, как шипит на сковороде масло. — И чем объяснишь желание уйти из газеты? Сэм задерживает дыхание: — Крахом личной жизни. Почти весь штат был в курсе предстоящей свадьбы, так что мне не придется объяснять долго. И мое состояние как нельзя лучше вписывается в образ разочарованного отвергнутого возлюбленного. — Будь осторожен. — Приложу все усилия. Дэвид поворачивается к нему: — Если что, я прикрою, но твои дела лежат полностью на тебе. — Я знаю. Дэвид раскладывает по тарелкам омлет, кладет бекон сверху. Ставит вариться кофе. На секунду Сэм чувствует прикосновение забытого уюта. Потом иллюзия исчезает. Дэвид садится напротив. — Я дам тебе на все время. Сэм смотрит на него прямо: — Не передумал? Дэвид возвращает ему взгляд: — Нет. Завтракают они молча. Сэм обдумывает примерный разговор. Какая ирония, сутки назад редактор слышал его еще абсолютно влюбленный голос, а теперь столкнется с разочарованностью. Может, проницательный шеф догадался раньше, что роман с Анной не закончится свадьбой, но не успел предупредить? Если так, то Сэм вечером все узнает. Он планирует выйти пораньше, оправиться в парк. Ритм нормальной жизни необходимо ощутить. Дэвид смотрит, словно обдумывая что-то. Сэм не торопит его с ответом. Возможно, тот ждет подходящий момент, или вовсе не собирается говорить. Сэм убирает свою тарелку. Он должен заглянуть домой. Даже если не за вещами, то чтобы удостовериться, что все в порядке. Сэм не знает, сколько у них точно времени. — В новостях ничего нет. — Неудивительно. Сэм оборачивается к нему: — Ты знаешь, куда исчезли люди? — Только про одного. Одну. Сэм замирает, вспоминая о погибшей буквально на его глазах девушке. — Об остальных я без понятия. — Значит, наши усилия оказались напрасны? — Почему же? Полиция продолжает поиски. Сэм спрашивает себя, есть ли у Дэвида в участке свои люди. — К тому же, ты напал на верный след. Если бы не твоя невеста, ты бы привел полицию в особняк. Добрался бы до него без подсказок. Сэм вспоминает, что Дэвид говорил о его способностях. Внутри все холодеет. Для убийцы разумно держать гения при себе. Особенно потерянного гения, которому некуда больше идти. Даже если Сэм рискнет и расскажет, следователям не за что зацепиться. Дэвид наверняка избавился от мельчайших улик. — Я должен поблагодарить твою невесту. Сэм даже не спрашивает, за что. Анна, сама того не ведая, привела его к Дэвиду. — А сам ты не передумал? Сэм молчит. — Ты можешь остаться здесь. Дэвид словно дает ему шанс. Сэм прижимает пальцы к вискам. Он может попытаться начать новую жизнь на руинах. Он довольно силен, несмотря на шаткое состояние. — Я не буду тебя торопить. Но Сэм чувствует, что Дэвид верный ответ знает заранее, не предусматривая нового варианта. — Хорошо. — Я забрал твою одежду из прачечной. Пакет в шкафу. Сэм машинально кивает: — Спасибо. Он чувствует опустошение. Не зная, куда себя деть, садится обратно за стол, кладет голову на руки. Дэвид никак не тревожит Сэма, не торопит. Молча убирает свою посуду, без лишних движений. Сэм вслушивается в мерное гудение текущей воды. Наконец, он уходит за своей одеждой. Дэвид не окликает его. Достав пакет, Сэм раскрывает его и садится на кровать. Вдыхает запах кондиционера, прежде чем достать вещи. Джинсы, футболка, толстовка — все идеально отстирано и поглажено. Привычное, старое кажется стартом для нового. Вздохнув, Сэм переодевается. Он чувствует себя так, словно оказался на пару минут дома, готовясь к рабочему дню. Нужно чем-то заняться, но оставаться сейчас в квартире Дэвида Сэм не хочет. Выйдя из комнаты, заглядывает в гостиную. Дэвид там, разбирающий бумаги. — Я пойду, — сообщает Сэм тихо. Дэвид, обернувшись, оглядывает его. — Хорошо. Видимо, с Сэмом, по его мнению, все в порядке. Район Дэвида плохо знаком Сэму, но тот знает примерно, как добраться до парка. На улице солнечно и светло. Сэм запрокидывает голову к ярко-синему небу, чуть улыбаясь. Город живет своей жизнью, и приятно чувствовать его ритм. Сэм еще принадлежит этим улицам. Он пока еще молодой журналист, окончивший факультет с отличием. Сэму кажется, что еще долго не перестанет им быть. Ему почти радостно видеть нарядный парк, а не полузапущенный сад. Сэм рассматривает желтые деревья, провожает взглядом, падающие листья. Возле особняка листья тоже тихо срывались с ветвей, усиливая тревогу. Здесь листопад воспринимается по-другому. Сэм смотрит на гуляющих людей, держась в стороне. Он рад тому, что вокруг продолжается жизнь. *** — Вот это новость, — тяжело выдыхает шеф, по-отечески глядя на Сэма. — Час от часу не легче. — Что еще случилось? — спрашивает тот осторожно. — Да вот… Особняк Голдвейл сгорел. Слышал о таком? Сэм уверенно кивает: — Кошмарная новость. Надеюсь, никто не погиб? — Нет, хвала Небесам. Но целое здание девятнадцатого века лежит в руинах. Сколько раз говорили подросткам, не разводить костры, где не надо, а толку… — От одного костра разрушился весь особняк? — Копы сообщили, там словно полсклада пиротехники взорвали. Фейерверки позапускать решили, мать их. Ну и без бензина не обошлось.  — А полиция уверена, что это не поджог? — Поджог, ага. С кучей пустых бутылок. — Для отвода глаз. — И кто-то для такого драгоценное бухло в нашей дыре потратит? В нашей обители алкоголиков? Кому-то захотелось заделаться гребанным Геростратом? Да брось, Сэм. Напились в хлам, притащили петарды, решили позапускать, костер разжечь в саду, а пламя возьми и перекинься на дом. Такой памятник архитектуры разрушили. Сэм скорбно молчит. Наверняка у Дэвида кто-то свой среди копов, наверняка. — Я бы тебя туда послал, по горячим следам, а ты нас бросаешь. Точно не передумаешь? Сэм качает головой. — Уговаривать тебя бесполезно, по глазам вижу. Послушай мой совет, парень, ни одна неудавшаяся свадьба не стоит того, чтобы перечеркивать свою жизнь. — Но я этого не делаю. — Ты покидаешь родной город. Там, где ты вырос. — Я молод, полон сил. Начну в другом месте с нуля. — Эх, молодежь… Раз решил, езжай и будь счастлив. — А кто займется расследованием?.. — Копы троих нашли в борделе, хорошо, уже вытащили, борделю — хана. Тебя бы тоже туда послать стоило за подробностями, — вздыхает шеф. — Двое съеблись, хотя их не осуждаю. Родители — алкаши, у нас ловить нечего, хотя был приличный город, аж с университетом. Двоих ищут, но тоже найдут, хоть бы не в канаве. Дыра у нас тут, дыра. — А вы хотели, чтобы я остался. — Я люблю тебя, как сына родного. Комиссар бы тебя тоже не дал в обиду. Хреново таких ценных кадров терять. — Мне тут не будет покоя. Все знакомые знали о свадьбе. Будут сочувствовать, жалеть обоих. Зачем? — Ну да, хреново, когда невеста бросает, — шеф замолкает, прихлебывая виски. — Ну что за день, а… А расследование я решил свернуть. Ясен хер, не маньяк, а бытовуха. Но хорошо, что не маньяк, и все живы, надеюсь. Сэм молчит, вспоминая о единственной новой жертве Дэвида. — И я надеюсь. — В любом случае, много мы писать об этом не будем, чего воду мутить. Сэм сдержанно кивает, выражая полное согласие. — Я пойду, шеф. Спасибо за все. Тот обнимает Сэма, ободряюще хлопает по спине. — Береги себя, парень. — Как же иначе. — Удачи тебе на новом месте. Я скажу комиссару, что ты уезжаешь. — Я сам. — Так я предупрежу, чтоб был готов. Он — суровый мужик, орать будет. — Я справлюсь, — чуть улыбается Сэм. — Да конечно, справишься, — машет рукой редактор, — но предупредить не лишне. — Спасибо, шеф. Сэм грустно улыбается, уходя, ощущая, что только рад сбежать. Информация о пропавших оказалась для него новостью. Знал ли об этом Дэвид? Сэм все сильней ощущает, как сильно тот привык все держать под контролем. Если у Дэвида есть еще и помощники, то ему бежать смысла нет. Но, чем сильнее сокращается расстояние до дома Дэвида, Сэм все больше понимает, что бежать ему некуда. Он сам сжигает все пути к отступлению. Дэвид — единственный, кто его ждет. Через вечерний парк Сэм решает не ходить. В сгущающихся холодных сумерках тот лишь напомнит ему злополучный сад. Сэм ежится, пряча руки в карманы, стоя перед дверью. Дэвид открывает практически сразу, тут же заводит в тепло. Сэм вздрагивает. — Будешь ужинать? Сэм кивает. — Как все прошло? — Нормально, — выдыхает Сэм, не зная, чего хочет больше, — уйти сразу в спальню или остаться с Дэвидом. Тот обнимает его за плечи. Сэм, вздрогнув вновь, замирает, чуть прижимаясь к его руке. Как ни странно, но близкое присутствие дает ему чувство стабильности. — Я не передумал, — шепчет Сэм. «У меня, ближе тебя, никого сейчас нет». — Я все равно дам тебе время. Сэм кивает. — Как бы то ни было, ты еще не закончил дела. — А ты? — Почти. — Пойдем ужинать. Дэвид, усмехнувшись, проводит его в кухню. Рука все еще лежит на плечах Сэма, и тот не хочет терять теплое ощущение. Дэвид подводит его к столу. Сэм садится, молча ждет, когда тот расставит тарелки. Дэвид садится напротив. Сэм смотрит прямо на него и пытается собраться с мыслями. Он не пробует завязать беседу, молча начинает есть. Тепло кухни постепенно окружает, проникая под кожу. Сэм прикрывает глаза. Вторая трапеза в присутствии Дэвида кажется ему почти нормальной. — Куда ты хочешь уехать? — В Штаты. Ты против? — Нет. — Если у тебя есть другая страна на примете, говори. Сэм задумывается. Выбор Дэвида банален, но действенен. В Штатах их будет сложнее найти, чем в Европе. — Я согласен. Неплохое место, чтобы запутать следы. Дэвид негромко хмыкает: — Я тоже так думаю. Телефон Сэма вдруг начинает звонить. Он с удивлением вытаскивает его и кладет рядом. Сэм бросает взгляд на экран и пожимает плечами. Сэм не принимает звонок, но и не сбрасывает. — Не мешает? — Нет. Не боишься, что тебя будут искать? — Даже в полиции знают, что мы с Анной расстались. — Уже был в участке? — Пойду завтра. Шеф редакции сообщил комиссару. — Он так легко тебя отпустил? — усмехается Дэвид. — Нет. Но я его убедил. У него не было выбора. — Не жалеешь? Сэм вглядывается в тарелку: — Еще не успел. Телефон перестает звонить. — Что ты чувствуешь? — вдруг спрашивает Дэвид. Сэм замирает с вилкой в руке: — В связи с чем? Он смотрит на телефон, думая, что тот спрашивает о пропущенном звонке Анны. — В целом. Сэм хмурится, теряясь с ответом. — Сложно сказать. — Не отвечаешь на звонок из-за меня? Пытаешься предугадать мои действия? Вырабатываешь стратегию? Сэм старается ровно дышать, сильно взволнованный множеством вариантов. — Я чувствую себя потерянным. Дело не в тебе. — Брошенным? Сэм кивает, с трудом сглотнув. — Я не могу сейчас с ней встретиться. Даже не из-за соображений безопасности, а… — Тебе больно. Сутки назад ты безумно любил ее, а теперь полностью опустошен и разбит, и все еще осознаешь, что между вами произошло. Сэм смотрит на Дэвида с долей ужаса, понимая, до чего тот прав. — Ты это переживешь. Сэм, как в замедленной съемке, кивает. — Ты со всем справишься и пойдешь дальше, — серьезно говорит Дэвид. — У меня нет выбора? — горько спрашивает Сэм, подсознательно вцепляясь в его слова. — Это — не неизбежность, это шанс. Быть живым и как можно более здоровым. Сэм прерывисто выдыхает, опускает вилку в тарелку, и, встав, подходит к Дэвиду вплотную. Тот поднимается с места и крепко обнимает, притягивая к себе. — Не отпускай меня, — просит Сэм. Дэвид гладит его по спине. — Ни за что. Сэм, успокаиваясь, все еще тяжело дышит, осознавая, о чем попросил только что. Но ему страшно остаться разбитым и потерявшимся. Дэвид же держит его, не размыкая рук. — Выбирай имя. До Сэма не сразу доходят его слова. — Когда ты хочешь уехать? — Примерно через неделю. Сэм кивает. За это время он успеет собраться. Возможно, в день отъезда ему будет лучше, чем сейчас. — К какому дню выбрать? — Дам тебе сутки. — Хорошо. Дэвид вглядывается в него: — У тебя уже есть варианты. — Да. Но нужно обдумать. Суток хватит. Дэвид осторожно отпускает его. — Если не хочешь доедать, не надо. Сэм пожимает плечами. Съесть еще немного он сможет. Дэвид невозмутимо возвращается к еде. Сэм рассматривает его, поражаясь безупречному спокойствию. Он даже рад, что Дэвид оказался совсем не таким, как «Оскар». Он снова думает о деталях сценария Анны. О причинах создания именно такого героя. На ум приходят двусмысленности, издевательские комплименты. «Оскар» заигрывал с ним в каждой фразе, понимает Сэм, хоть и не вызывал ничего, кроме раздражения, гнева и смущения. Ему становилось неловко, когда «маньяк» своеобразно восхищался его силой, умом, упорством. Питер бы заигрывал по-другому. Сэм задерживает дыхание, вспоминая, как его вытащили, когда он упал, оступившись, едва не захлебнувшись. Это точно была инициатива Питера. Что ему стоило прекратить спектакль, сказать, что Анна жива и здорова?.. Должно быть, они оба были пьяны; Сэм не верит, что в здравом уме им издеваться над ним казалось нормальным. Часть о непрочности семейной жизни наверняка придумала Анна. Видно, они не до конца были откровенны друг с другом, хотя Сэм до той ночи считал, что у них все в порядке, как и у большинства пар. Почему Анна, решив, что на четвертом курсе брак ей все же не нужен, не вызвала Сэма на нормальный разговор? Неужели ей стало настолько скучно?.. Сэм всегда уделял ей внимание. Наверняка он в чем-то просчитался, раз все обернулось именно так. Он обязательно встретится с Анной. После того, как явится в полицию, как Дэвид уладит дела с переездом. Когда Сэм будет достаточно здрав и спокоен, чтобы мирно поговорить. Он заканчивает ужин и привычно поднимается мыть посуду. Дэвид не смотрит на Сэма, и тот чувствует, будто находится на кухне в одиночестве. Сэм мерно дышит, приводя в порядок мысли. Он рад этому ощущению. Значит, никто не будет отвлекать его, заставлять напрягаться. Он уходит в спальню, не глядя на Дэвида. Тот не окликает его, не задерживает. Сэм садится на кровать. Завтра нужно заглянуть домой, захватить перемену одежды. Сэм уверен, что Дэвид отпустит его. Сэм не собирается убегать, и тот чувствует это. Сэм не торопится принимать душ, хотя скоро должен лечь спать. Включать телевизор он не хочет. Анна снова звонит. Сэм молча вглядывается в экран и гонит прочь болезненное чувство. Здравый смысл подсказывает — она беспокоится. Тревожится за него. Но Сэм не может принять звонок. Кажется, что он будет просто ошарашено молчать ил путаться в словах. Он так много думает о причинах ухода Анны, пытаясь проанализировать, разложить по полочкам причины, что больше нацелен на диалог с самим собой, чем с ней. Сэм не хочет видеть даже Дэвида. Телефон вновь замолкает. Сэм не знает, когда сможет ответить. Возможно, он заговорит с Анной, только увидев ее. Сэм идет в душ и моется довольно быстро. Только выйдя из ванной, он вспоминает, что кровать у Дэвида одна. — Я могу лечь на диване, — говорит Сэм на пороге гостиной. — Зачем? — Это твоя квартира. — Я вполне могу переночевать здесь. Сэму становится неловко. — Кажется, это неправильно. Дэвид подходит к нему. — Сейчас не время об этом думать. Сэм инстинктивно шагает к нему ближе. — Ты сам не хочешь уходить на диван, — добавляет Дэвид. — Но это эгоистично. — Хочешь лечь со мной? Сэм задумывается, а может ли? Дэвид не двигается, даже не прикасается. Дает время решить. Сэм на мгновение задумывается о тепле. — Хочу. — Тогда я в душ. — Хорошо. Когда Дэвид уходит, сердце Сэма лихорадочно бьется. Он возвращается в спальню не сразу, слушает, как шумит в ванной вода. Наблюдение за подобными мелочами помогает успокоиться. Сэм расправляет постель аккуратно, выключает свет, оставляя только одну лампу на тумбочке. Дэвид входит в спальню в халате. Кивает Сэму, сидящему на краю постели, и раздевается. Сэм стягивает одежду сам, убирает в шкаф, и ложится. Под плотным одеялом тепло даже одному. Дэвид ложится сзади, осторожно обнимая Сэма. Тот замирает, привыкая к прикосновению незнакомого обнаженного тела, чуть напрягается. Рука Дэвида спокойно обнимает его за талию. Сэм расслабляется, отпускает себя постепенно. Дэвид не тянет его на себя, не сдавливает ребра. Просто уверенно и тепло обнимает. Не так, словно они всегда спали вместе, но вполне побуждая немного довериться. Сэм лежит некоторое время, вспоминая, что прежде он так же обнимал Анну, и они засыпали, тесно прижавшись друг к другу. Теперь обнимают уже его. Не собственнически, без скрытой жажды насилия. Дэвид поддерживает его, что подкупает. Сэм тянется к теплому ощущению, чуть прижимается сам, дышит ровнее. Он может выспаться в объятиях Дэвида. Теплое дыхание касается затылка, и Сэм закрывает глаза. *** Анна смотрит на Сэма взволнованно, пытаясь понять, все ли с ним в порядке. Тот спокойно стоит, хотя в глазах виден отблеск нервозности и осторожно держит стеклянную банку. — Я не знаю, чья она, — тихо говорит Сэм, кивая на змею. — Вернешь ее обратно? Анна чувствует кожей, что они переступили последнюю черту. — Конечно, — она даже чуть улыбается и предлагает Сэму сесть. — Чья она? — Купила в зоомагазине. — У тебя хорошо получилось, — говорит Сэм без упрека, даже с долей восхищения. Анне становится страшно от перемены в голосе, но она пожимает плечами. — Прости меня. — Я никогда не держал на тебя зла. Сердце Анны щемит от его искренности. Хоть чувствуется, что меж ними все кончено, голос Сэма хочется слушать. Анна не стремится выведать подробности, даже если Сэм не хочет рассказывать ничего. Тот сидит на стуле, глядя прямо и спокойно. В глазах плещется грусть, такая, что хочется обнять. Но Анна ровно сидит на месте. — Ты не брал трубку, — Анна не обвиняет. — Я волновалась. — Верю. Ей хочется знать, что же с Сэмом произошло. В нем что-то неуловимо поменялось, словно часть прежнего Сэма ушла. — Я не знаю, почему с тобой не поговорила. — Ты разозлилась на меня? Вопрос Сэма обезоруживает. — Нет, — выдыхает Анна. Ей горько и больно от того, что нет свершившемуся внятного объяснения. — Я хотела расставить точки над «и». Хотела понять, что мне, собственно, нужно. — Но почему именно так? — Я, — признается она, — заскучала. Сэм смотрит на нее с такой болью, что хочется выть. — Это моя вина. Его тихий голос пронзает насквозь. — Дело было не столько в тебе, сколько во мне, — выдыхает Анна. — Я запуталась в том, чего хочу. — Я слишком сильно ушел в работу? — Не настолько, чтобы обидеть меня. Ты выполнял свой долг. Сэм кивает, но смотрит напряженно. — Но в одиночестве я начала задумываться, правильно ли я поступила со свадьбой. А тут еще Питер… Сэм смотрит без удивления. Видно, догадался о желаниях Питера за это время. «Он же все понял», — думает Анна. — Я решила дать ему шанс. — И вы разыграли спектакль. — Да. Анна чувствует себя виноватой. — Я думала, ты сразу все поймешь. Указатель повесила, чтобы ты нас нашел. — Указатель?.. — В холле. Ты его не заметил? — Нет, — голос Сэма звучит так, словно тот узнал страшную тайну. — Прости нас, — шепчет Анна. — Мы увлеклись, напились в хлам. — Вам было весело. — Было, — произносит Анна убито. Их привычный прежний мир рушится без остатка, подобно сгоревшему особняку. — Я не виню вас, — Сэм говорит так, словно действительно прощает. Но почему «словно»? Он не держит зла за эту выходку, отчего Анне становится больнее. — Но почему именно этот сценарий? Почему маньяк? Как раз, когда пропадали люди? — Я не верила в маньяка, Сэм. Помнишь, я сказала про одержимость? Именно ты настаивал на версии с убийствами. — Ты считала, я шел не туда? Хотела открыть глаза? Почему просто не поговорила? — Ты хотел этого маньяка. Я решила дать его тебе. Себе — возможность решить. Питеру — тебя. Его друзьям — репетицию. Я была не в себе, изнывала от скуки, мучилась противоречиями. Сэм смотрит на нее, широко раскрыв глаза. — Я перегнула палку. Но я думала, что ты все поймешь. И я была пьяна. — Но пропавшие люди… Реальные жертвы… — Ты знаешь, что с ними случилось? — Теперь — да. Но тогда не знал. Ты перевернула мой мир с ног на голову, Энни… Анна понимает, что так оно и есть. Она не может подобрать слов, чтобы описать то, что произошло с Сэмом. — Единственное, что я не смог понять, почему ты написала сценарий по реальной трагедии. Это настолько дико, что я не нашел объяснения. — Я не верила в трагедию, Сэм. Трупов не было, а мало ли что может случиться в нашей дыре. Сэм лишь опускает голову. Молчит, словно не может осознать сказанное. Анна чувствует себя монстром. — Я поняла, что поступила жестоко. Но тогда я была уверена, что ты сразу меня найдешь. Посмеешься или устроишь скандал. Но ты не нашел. Я злилась, а потом увлеклась. Мне было интересно наблюдать за тобой. Ты превзошел сам себя, настоящий сыщик. — Я не буду сыщиком, Энни. И журналистом. Я уезжаю. Анна смотрит на него горько, но отговаривать не решается. В самом деле, что умному, талантливому Сэму здесь делать? — Я не виню тебя, Энни. И Питера не виню. Его слова ножом проходятся по сердцу. — Когда ты уезжаешь? — Через пару дней. — Береги себя, Сэм. Он смотрит на нее открытым, чистым взглядом. — И ты себя, Энни. — Буду, — ее голос почти не дрожит. Сэм поднимается с места, с грустью смотрит на змею. — Я верну ее обратно. — Я знаю. Анна не обнимает его, даже в последний раз. Сэм тихо уходит. Она смотрит на него из окна. Сэм идет прямо, не опустив головы. Анна не знает, плачет ли он, но думает, что нет. Она чувствует себя совершенно разбитой. Может быть, ей после университета тоже стоит уехать. Змея Уроборосом сворачивается в кольцо. — Я найду тебе хороших хозяев, подруга, — чуть улыбается Анна. Будильник пищит, напоминая, что пора сесть за конспекты. Завтра, как ни крути, экзамен. *** Парк окутывает Сэма теплом. Тот пытается проникнуться им, чтобы заглушить боль. Ему почти не жаль покидать страну. Сэм верит, что другой город постепенно станет ему домом. К тому же, Сэм будет не один. Он верит Дэвиду, потому что больше верить некому. Анна привела его к Дэвиду, потому что хотела к кому-нибудь его привести. Сэм закрывает глаза. Вокруг с шуршанием падают листья. Сэм чувствует тепло осенних лучей, цепляясь за него изо всех сил. Дэвид открывает дверь, привычно обнимает Сэма, впустив в квартиру. Сэм старается не дрожать. Вдыхает запах одеколона, упираясь в плечо подбородком. Дэвид гладит его затылок, перебирая волосы. Постепенно Сэму становится еще теплее. — Когда мы уедем? — шепчет он, обнимая Дэвида. — Завтра. Сэм чуть улыбается. — Хорошо. — Пойдем обедать? Сэм кивает. — Как все прошло? — Нормально. Сэм не стремится вдаваться в подробности. От Дэвида не хочется отстраняться. Ему нравится, как тот поддерживает его, ни к чему не принуждая. Объятья крепки, но ничуть не давят. Дэвид ведет его в кухню. Сэм садится на привычное место, ждет начала обеда. Вдыхает аромат свежеприготовленной еды. Дэвид не готовит изысканных блюд, но Сэму нравится его еда. Дом Дэвида наполнен простым уютом. Тем самым, к которому неосознанно Сэм до сих пор стремится. — Анна вернет змею. — Отлично. — Бедная змея, столько пережила. Таскали ее повсюду. — В привычной среде ей станет лучше. — Что бы она рассказала, если бы умела говорить? — Не так уж и много. — Ну да. Мне стало жалко ее еще в особняке. — Думаю, ей там было нормально. — Надеюсь. Я почти сразу догадался поместить ее в воду. Я же не разбираюсь в змеях. Но в ванной была подсказка. Дэвид смотрит на него с интересом. — Украшение на бортике в виде кобры. Может, это было совпадением. — Именно. Я не трогал декорации. Ты сам сделал логический вывод. — Восхищаешься моим умом? — Верно. И не перестану. — Но я сейчас не в порядке. — Ты придешь в себя. Быстрее, чем думаешь. — Надеюсь. — Я помогу тебе. — Я верю. Сэм продолжает есть. Дэвид искренен и честен с ним. Сэму нравится это, несмотря на то, что тот опасен и не прекратит убивать. Но Сэм тянется именно к нему. Он нужен Дэвиду, а того, кто ему важен, он не станет губить. — Как ты себя чувствуешь? Сэм прислушивается к своему состоянию. — Нормально. Дэвид бросает на него внимательный взгляд. Сэм не отводит глаза. Видимо, Дэвида устраивает его самочувствие. Сэму, и правда, сейчас спокойно. — Что ты подумал, когда понял, чем я занимаюсь в особняке? — спрашивает он осторожно. Несмотря на почти шесть дней, проведенных бок о бок, Сэм не поднимал эту тему. Они с Дэвидом не так много и говорили, улаживая дела. В молчании были комфортнее, и Сэму нужно было к новому спутнику приспособиться. — Что ты интересная личность. — Когда ты понял, что я безопасен? — Когда ты пошел по неверному пути. Моя лаборатория не была твоей целью. — Я открывал комнаты с экспонатами, — Сэм запинается, — видел то, что ты создал. Разве это не подозрительно? — Ты не бросился наутек, зовя на помощь. Так дотошно все исследовал, — занимательное зрелище. — Ты не наблюдал за мной постоянно. — Тех минут мне хватило. — Ты знал, что в доме есть кто-то еще? — Догадывался. Я допустил ошибку, увлекшись делом. Сэм вспоминает самый первый их разговор. — Но меня ты ошибкой не посчитал. — Именно. И не считаю. Знаешь, — Дэвид пристально вглядывается в него, — мне повезло, что все сложилось именно так. Задумка твоей бывшей невесты позволила мне вовремя замести следы. — И привела к тебе меня. — Верно. Я не откажусь от тебя, Сэм. Хотя даю последний шанс. — С новым знанием я без тебя не смогу. — Прислушайся к себе. Сэм замирает. Сжав вилку слишком сильно, он опускает ее на стол. На ладони остается след. Сэм ощущает потребность в тепле. Память возвращает его в момент последней «экскурсии», подкидывает строки об ощущениях при столкновении с «экспонатами». Неподдельное восхищение страшным ремеслом, ужас, оцепенение и признание таланта затапливают рассудок. Сэм может отказаться от этих чувств, вытравить со временем, через мучения и кошмары. Может уехать, начать новую жизнь один, Дэвид ему эту возможность подарит. Но часть существа Сэма, большая часть, не желает оставаться в одиночестве. Дэвид протягивает ему руку, и кажется, что если не принять ее, то впереди ждет лишь падение в пропасть. А тепла и поддержки Сэм жаждет сильнее. — Я хочу быть с тобой, — произносит Сэм четко. — Что бы ни случилось. Не отпускай меня. Дэвид встает и подходит к нему. Прежде чем Сэм поднимается, тот склоняется и, почти прижавшись к губам, произносит: — Ни за что. И целует — горячо, глубоко и долго. Сэм тянется к нему, отвечая. Когда Дэвид отстраняется, Сэм кладет ему руку на грудь, и, глядя в глаза, говорит: — Займись со мной любовью. Дэвид вглядывается в него внимательно, но накрывает ладонь своей. — Точно этого хочешь? — Да. Пальцы Дэвида легко гладят кожу. — Ты уже спал с другим мужчиной? — Нет. Но с тобой я хочу. В близости с Дэвидом Сэм чувствует потребность. Он готов к тому, что тот откажет, но желает провести с ним ночь именно перед отъездом. Он чувствовал влечение Дэвида прежде, но сейчас хочет этого сам. Ощутить Дэвида ближе, чем тот сейчас есть. — Тогда дождись ночи. — Хорошо. Сэм знает об однополом сексе в теории, знает о проблемах и дискомфорте, но хочет дать возникшему желанию волю. Дэвид опытен, он не даст Сэму чувствовать себя неловко. — Уже решил, как хочешь? — Хочу принять тебя. Полностью. — Уверен? — Да. — Я дам тебе время до вечера. — Если я передумаю, то скажу. — Ты не передумаешь. Сэм улыбается. — Верно. Но возможность нельзя исключать. — Всегда нужно иметь пути к отступлению. — Именно. Дэвид садится на свое место. Сэм вновь принимается есть. Кухня наполнена атмосферой спокойствия. Даже сидя порознь, они с Дэвидом странно похожи на пару. Сэм удивляется такой мысли, но решает, что сравнение не так уж и неверно. Что будет с ними, будущее покажет. Сэм слишком сосредоточен на настоящем. Он цепляется за живое тепло, за возможность отстраниться от терзаний, не утопая в прошлом. После обеда Сэм идет собирать вещи. Надо заняться чем-то осмысленным, чтобы держать эмоции под контролем. Дневник он кладет в самый низ чемодана, ни на секунду не желая перечитывать снова. Хватит. Пока он не занялся новым делом, нечего ворошить прошлое, пусть такое недавнее. Сэм складывает одежду, принесенную из дома. Много вещей он не брал, дабы не загромождать пространство. Сэм думает, что все предметы, которыми он пользовался, были обычными, легко доступными, чтобы в другом месте восполнить потерю. Ничего ностальгического у него нет. Сэм задумывается, какой простой и понятной была его жизнь. Он не может сказать, что впереди ждет неизвестность, в его жизни сейчас есть незыблемый ориентир — Дэвид. И план, который они со временем исполнят. Сэм ощущает хрупкий покой, вцепляясь в него всем существом. Намерения Дэвида не ясны до конца, но он не собирается оставлять Сэма. Задумываясь о предстоящей ночи, он понимает, что важнее всего то, что именно он может ощутить. Не проверить множество услышанных в университете историй и прочитанных статей. Понять, что почувствует сам Сэм, будет ли ему больно, терпимо или хорошо. Дэвид красив, Дэвид чувственен и заботлив, пусть даже действует крайне расчетливо, глядя в будущее. Сэм глубоко вздыхает. Может, эта ночь раскроет обоих с новых сторон. Старательно складывая вещи, пристально изучая каждую, он теряет счет времени. Чемодан небольшой, но вся одежда влезает полностью. Сэм неожиданно вспоминает кадры фильмов, где герои, пыхтя и ругаясь, пытались захлопнуть крышку. Он улыбается, думая, что только на экране подобное выглядит забавным. Закрыв чемодан, Сэм убирает его в угол, уверенный, что завтра, несмотря на ранний поезд, они не будут спешить. Он задумывается, смогут ли они выспаться. Прежде Сэм умудрялся оставаться бодрым после почти бессонных ночей. У Дэвида подобный навык наверняка имеется тоже. Сэм выпрямляется, невольно сравнивая обоих. Дэвид наверняка убивал много лет, приспособившись выживать, оставаться не пойманным и быть готовым к любым условиям. Сэм думает отстраненно, почти не вздрагивая. Сам он приспособился к разным условиям жизни совсем по другой причине. Никогда не был идеалистом, но старался помогать людям, вытаскивая из сложных ситуаций. Писал статьи не только ради куска хлеба. Как получилось так, что Сэм не смог вытащить себя, загадка. Он вновь цепляется за присутствие Дэвида. Тот один держит его на плаву. Сэм не думает, что из его сердца совсем ушло желание помогать людям. Возможно, спустя короткое время он разложит по полочкам все эмоции и стремления. Заглянет вглубь себя не для того, чтобы там заблудиться. Сейчас Сэм хватается за наконец-то наставший в его жизни покой, путь недолгий и хрупкий. Поднявшись, он берет с тумбочки телефон и удаляет номер Анны, закрывая последнюю дверь в прошлое. Нельзя сказать, что это дается легко, но Сэм уверен, что никому из них не понадобятся контакты друг друга. Частичка былых дней заключена в дневнике, но это та часть, что даст новый старт грядущему. Номер бывшей невесты Сэму больше не нужен. Он закрывает глаза, переживая укол боли. Но точку в их истории нужно поставить. Сэм думает, что жизнь Анны без него станет лучше. Она умная, сильная, цепкая девушка, и если решила изменить свой путь сама, без советов со стороны, без участия Сэма, то не сломается. Сэм верит в это, по-прежнему желая ей лишь добра. Невольно думает о созданном Анной герое, том самом, призванным якобы исполнить желания Сэма. Он морщится, вспоминая насмешливый голос. Питер, даже будучи студентом, оказался талантливым актером. Момент соблазнения ему не удался, Сэм не смог проявить симпатию к сыгранному им образу. Анна истолковала его желания неверно. Хоть Сэм и поверил в существование и историю «Оскара», отнюдь им не очаровался. Было ошибкой вывести в главные герои маньяка, хоть и харизматичного. Сэм усмехается, — он тянется к Дэвиду, вполне реальному хладнокровному убийце. Но все дело в разнице характеров и мотивах. Во времени и месте. Сэм в особняке хотел спасти других, одинокий и разбитый Сэм сейчас — тянется к неиллюзорному доброму отношению и теплу. Если бы «Оскар» был реальным, Сэм ни за что бы его не выбрал. Он смотрит на все еще лежащий на тумбочке диктофон, хранящий все записи слов «Оскара». Сэма передергивает от всплывших в памяти интонаций. От кассет нужно избавиться, чтобы не бередить прошлое. Уничтожить пленки, чтобы никто не нашел случайно и не задался опасными вопросами. Нужно было вспомнить об этом пару дней назад, но Сэму было не до того. Можно сказать, что туман, окружавший сознание, начал лишь недавно рассеиваться. Сэм заходит в гостиную. Дэвид смотрит в окно, стоя спиной к проему. — Я хочу уничтожить кассеты. Поможешь от них избавиться? Дэвид поворачивается к нему: — Конечно. Я дам тебе отвертку. Он пересекает гостиную, становясь напротив Сэма: — Как ты? — Неплохо. Дэвид проводит рукой по его волосам. — Ты слушал записи? — Да. Я изучил все улики. Сэм молчит. Вопрос «Как тебе?» немыслимо глуп. — Меня понемногу отпускает эта история. Дэвид осторожно его обнимает. — Я чувствую. Сэм тихо прижимается к нему. — Я вернусь к нормальной жизни? — Обязательно. Я сделаю все для этого. — Спасибо. Сэм отстраняется медленно, не желая резко обрывать контакт. Каждое прикосновение Дэвида помогает ему тверже стоять обеими ногами на земле. — Я пойду, кассет довольно много. Дэвид кивает, не задерживая его. Сэм вновь на него смотрит, ловит спокойный взгляд, и возвращается в спальню. Отвертку Дэвид приносит скоро вместе с контейнером. Сэм начинает откручивать винтики. Действует аккуратно, разматывая пленку и разрезая без колебаний. Контейнер наполняется постепенно. Сэм не думает ни о чем, не вспоминает записанный голос. Если бы он писал книгу, записи бы помогли. Но с него довольно художественных историй. Контейнер полон, рядом с диктофоном — только пустые кассеты. Сэм осторожно убирает их в чемодан вместе с камерой. Легче становится неимоверно. Он откидывается на кровать, проводя руками по покрывалу. Сэм готов уехать. Дэвида он не беспокоит, одному оставаться не так тяжело, чувствуя знакомое присутствие в квартире. Сэм рад, что «Оскар» оказался лишь персонажем. Выжить после столкновения с таким человеком даже ему было бы сложно. Он рад, что роль «Оскара» играл заинтересованный в отношениях с Сэмом Питер. Настоящий маньяк, опьяненный искусством, игравший с людьми, вряд ли бы оставил кого-то в живых. Сэм вздрагивает, вспоминая, что реальный убийца оставил его живым и невредимым только из-за возникшей симпатии. Сэму, хоть относительно, но повезло. Если бы Дэвид счел его опасным или подходящим для «коллекции», его бы не было. «Красота и ум — разные вещи», приходит в голову. В целом, ум Сэма его и спасал. Помог устроиться на приличную работу в их захолустье сразу после университета, помог выжить сейчас. Сэм с грустью вспоминает наглого, но заботливого редактора, давшему ему неплохой старт. Сэм мог бы жить в родном городе дальше даже после крушения планов, но симпатия Дэвида дала ему больше сил в бегстве от внезапного одиночества. Сэм не хочет оказаться в лечебнице, не хочет мучиться всплывающими кошмарами. Он вспоминает, каково засыпать рядом с Дэвидом. Тот дал ему обещание, и исполнит его, даже из корыстных целей. Вспыхнувший страх гаснет, давая расслабиться. Сэм лежит в теплой комнате полной мягкого света. Он рад, что за окнами — живая, золотистая осень, реальный город, открытое пространство. Не мертвенный сад. Образы роковой ночи не исчезают, но бледнеют сильнее. Сэм думает о предстоящей близости. Нужно будет тщательно принять душ, сделать все, что нужно. Сэм решает ничего не планировать, дать всему иди своим чередом. Но желание прикоснуться к обнаженному Дэвиду, не просто засыпая рядом, крепнет. Сэм не строит особых иллюзий насчет их первой ночи, но явная опытность Дэвида не дает ему сомневаться. Дэвидом движет не просто вожделение, он не хочет ранить или отвергать Сэма. Тот решает дождаться начала ночи спокойно. Впереди еще совместный ужин. На улицу выходить Сэм не стремится. Он достаточно нагулялся по городу за прошедшие дни. Новое место, новая осень еще впереди. Сэм успеет проникнуться биением городской жизни. Вещи уложены идеально. Одежда не сковывает движений, и Сэму вполне комфортно. Свернувшись на постели, он засыпает. Хоть и восстанавливаясь после пережитого, Сэм все еще устает. Сон уносит любые мысли, не оставляя поводов для волнения. В эти дни Сэму вообще ничего не снится, словно разум защищается от полного разрушения, давая лишь возможность отдохнуть. Когда Сэм открывает глаза, в спальне уже темно. Осторожно потягиваясь, он поднимается. Топить в этом году начали рано, так Сэму не холодно. Расправляя плечи, он садится на постели. Сейчас часов семь, не меньше. Сэм вслушивается в негромкие звуки, понимая, что Дэвид дома. Протерев глаза, включает свет. Контейнера с остатками кассет он не видит, и облегченно вздыхает. Почти проснувшись, идет в ванную. Прежде чем умыться, всматривается в отражение. Несколько дней спокойной жизни пошли на пользу. Не видно темных кругов под глазами, лопнувших от перенапряжения сосудов. Сэм чуть улыбается. По внешнему виду он вполне нормален. Сэм быстро чистит зубы и умывается. Морщится от холодной воды, но недолго. Он думает, что Дэвид, наверное, его ждет. Хоть тот наверняка хороший притворщик, но присутствие Сэма в квартире явно не считает помехой. В прикосновениях Дэвида ощущается искренность. Может быть, ему со своим новым спутником правда комфортно, что Сэм, не просто будущий инструмент, о существовании которого до нужной поры можно забыть. Он отправляется сразу в кухню, до сих пор, по ощущениям, самое теплое место в квартире. — Как спалось? — Нормально, — Сэм слегка улыбается. — Я как раз к ужину? — Верно. Скоро будет готово, — Дэвид не отходит от плиты. Сэм застывает в дверях, ловя себя на мысли, что хочет подойти и обнять со спины. Это кажется и естественным, и неправильным. У Дэвида хорошая реакция, он вряд ли уронит сковородку от неожиданности. Но Сэм все равно колеблется. Постояв на пороге, он становится рядом, не отвлекая, но сохраняя хоть какой-то близкий контакт. В этот вечер ему первым хочется Дэвида коснуться. Шесть дней тепла не прошли бесследно. Дэвид продолжает готовить. Сэм особо не рассматривает его, просто стоит, но ему хватает. Они с Дэвидом — абсолютные незнакомцы, и так даже проще. Хотя Дэвид, возможно, узнал о Сэме больше за это время. Сэм вслушивается в шипение масла на сковородке. Он не думает о будущем, не пытается даже в общих чертах представить завтрашний день. Он слишком много планировал на шаг вперед в своей жизни. Это не значит, что Сэм оставит привычку предугадывать, но сейчас он чувствует, что мысли о будущем легко превратятся в воздушные замки. Он нарезает хлеб, расставляет тарелки, складывает салфетки, затем садится за стол. Дэвиду остается подать готовое блюдо и поставить вариться кофе. Спокойствие Дэвида окутывает Сэма, заполняет всецело. Сэм вновь улыбается, глядя на партнера. — Приятного аппетита. — И тебе. Молчание окружает обоих, не повисая камнем. Сэм искренне рад этому вечеру. Возникает чувство, что дом Дэвида — и его тоже. И, цепляясь за это тепло, Сэм думает, что пойдет за Дэвидом куда угодно.