из воспоминаний
из комнаты доносилась чарующая «токката и фуга ре-минор» баха. любимое произведение чимина. хотя юнги оно и не нравилось, ведь он никогда не любил эту мрачную атмосферу, все равно продолжал плавно нажимать на клавиши, воспроизводя волшебную мелодию. и все ради одного человека. ради его улыбки. самой красивой во всей вселенной. –разве ты не говорил мне множество раз о том, что на дух не переносишь эту пьесу, — лукаво улыбнулся чимин. –чушь. я никогда не говорил подобного, — парень не отрывал глаз от своих рук. чушь –буквально пару дней назад, когда на телевиденье прозвучало это произведение, ты с пеной у рта просил выключить его и вообще выкинуть телевизор. –не помню такого. чушь ни одно из сказанных юнги слов не было правдой. но он так сильно любит чимина, что совершенно не может ему не соврать, когда дело доходит до его любимых музыкальных произведений. порой у шуги вырываются весьма нелестные слова о той или иной пьесе, но в последствии ему становится очень стыдно, потому сразу же идет извиняться. тема музыки очень близка для чимина. ведь именно она спасла в самый тяжелый момент его жизни. и продолжает спасать изо дня в день. особенно если эту музыку исполняет юнги. самый родный человек. «подожди еще немного, хотя бы еще несколько ночей, я приду, чтобы встретиться с тобой»***
громкий заливистый смех. какие-то странные шутки и крики в сторону друг друга. и совершенно никакой неловкости. –сколько уже лет прошло? — хосок не надолго задумался. –три года кажется, — сокджин вопросительно взглянул на парня. –а кажется, будто целая вечность. и действительно, прошло ведь «всего лишь три года». но за это время каждый из них изменился до неузнаваемости. –какого черта ты творишь? — кричал намджун на хосока. –я хочу зажечь эти огни, — выворачивая наизнанку свои карманы в попытках найти зажигалку выдал хоби, — у кого нибудь есть, чем можно зажечь? —а если искры попадут на одежду, ты вообще головой думаешь? — не успокаивался джун. —не ссы. юнги кинул парню зажигалку. –Y.K.? — заинтересовался хосок. –забей, — кинул равнодушно юнги и отвёл взгляд. яркие искры разлетались во все стороны. это было по-истине невероятно. ребята бегали вокруг огней, шутили, играли друг с другом, как в старые добрые. кажется не было этих трех лет. кажется они никогда не были порознь. –сегодняшняя ночь прекрасна, — выдал сокджин, — но она была бы прекраснее будь с нами чимин. –тоже верно, — тихо принёс хоби, взглянув на юнги, а затем откинув голову назад, уставился на звёздное небо, — но я думаю он наблюдает за нами и радуется. ему там хорошо. я уверен. слезы начали подступать к глазам шуги. он нервно и с жуткой силой начал сжимать зажигалку в своей руке. парню в один миг захотелось просто исчезнуть. скрыться. юнги присел на какой-то старый диван, тот, что ребята нашли рядом с мусорными баками. он хотел остаться один. уйти вникуда. подальше ото всех. и только чонгук заметил, что шуга ушёл. он не хотел, чтобы эмоции взяли верх на парнем, поэтому сразу же пошел к нему и присев рядом, приобнял юнги за плечо. –прости их, — спокойно начал гук, — они не думали, что это так сильно заденет тебя. молчание. лишь звук, вращавшегося колёсика на зажигалке, прерывал его. чонгуку в миг стало стыдно, что он вообще пришёл и начал этот разговор. ведь он сам прекрасно понимает, что лишь усугубляет ситуацию. как всегда. –тебя когда нибудь поджигали заживо? — неожиданно чуть дрожжащим голосом выдал юнги. чонгук лишь вопросительно на него посмотрел. –так вот. это даже больнее. перелом всех костей. изорванное в клочья тело. прокалывание кожи тысячью иглами. всё это никогда не сравнится с той болью, что я сейчас ощущаю. что я ощущаю уже на протяжении года. целого блять года. каждую ночь я ловлю панические атаки. задыхаюсь от удушья. каждый чёртов день я молю о смерти. но я просто не могу. я хочу, но не могу. словно меня что-то здесь держит, а я совсем не понимаю что. без него моё существование бессмысленно. без него я никогда не почувствую себя живым. «без него я никогда не почувствую себя живым» эта, сказанная юнги фраза, в сотый раз пробегает в голове у чонгука. на протяжении всего года он пытался оказать помощь другу. забивал на всех ради него. прибегал в 4 часа утра, когда тот бился в припадках. никогда не оставлял одного. всегда протягивал руку, даже если в неё плевали, а не тянули в ответ. и ради чего? разве юнги ни разу не был счастливым? хотя бы на секунду. пусть бы это было мимолетное счастье, за которым тянулись часы самобичевания и других мучений. но это был бы хоть один счастливый момент. этого не было? никогда? все это было напрасно? кажется с этого момента, в голове чонгука, начало появляться ещё больше вопросов, ответы на которые он никогда не найдёт. больно? терпимо. даже сейчас? всегда.