My sweet little pill

"Сломанные часы — утешение, они помогут мне заснуть этой ночью. Может, они не дадут завтрашнему дню украсть всё моё время" Lifehouse - Broken

      Первое, что замечает Тэхён, когда видит Сокджина, - его уставшее лицо. Мужчина говорит с пациентом, даже улыбается ему, но Тэхён прекрасно видит, насколько вымученной является эта улыбка. Он слишком хорошо ее знает, потому что у него она точно такая же. - Привет, Тэхён, – закончив с пациентом, начальник замечает друга, и его улыбка на секунду становится менее напряженной и более искренней. - Сокджин, – Тэ коротко кивает. – Ты собираешься на обед? - Ох, мне нужно заполнить еще несколько больничных карт перед тем, как начать дневной обход. Боюсь, я вынужден перенести трапезу, – мужчина устало вздыхает и расправляет полы белого халата. - Не ты ли мне говорил о том, что нужно регулярно и правильно питаться? – в любой другой день Тэхён даже не вышел бы из кабинета, что уж говорить о посещении столовой. Но сейчас ему непременно нужно поговорить с начальником. - Да, но… - неловко мнется Сокджин, но затем замечает что-то такое в глазах друга, что заставляет его передумать. В глазах загорается понимание. – Ты хочешь о чем-то поговорить, да? Иначе добровольно ты бы ни за что не покинул свой кабинет, – мужчина хмыкает. – И мне кажется, я даже догадываюсь, о чем. Точнее, о ком. Они занимают привычный столик у окна. Только в этот раз у Сокджина на подносе одиноко лежит яблоко и стакан с крепким черным чаем. - Так как обстоят ваши дела с Чонгуком? – Сокджин решает в этот раз не размениваться на ненужные прелюдии. Это значит, что он и правда очень спешит. - Мне нужно, чтобы ты помог мне устроить наши сеансы в центре, – Тэхён выпаливает это быстро, и тут же смотрит другу в глаза, пытаясь предугадать его реакцию. Сокджин непонимающе хмурится. Он молчит довольно долго, и Тэхёну уже кажется, что тот не ответит. Но мужчина делает несколько глотков чая, после чего отставляет стакан в сторону и складывает руки на груди. - Мы пытались уговорить его и довольно давно. Он наотрез отказывается покидать свою квартиру. Его родители, понятное дело, этого не одобрили. Они даже несколько раз ругались. В итоге, все, на что они смогли договориться, - занятия у них дома. Не думаю, что сейчас что-то изменится.       Тэхён молчит. На самом деле, он не приготовил никаких речей для того, чтобы убедить в своем решении Сокджина, потому что не видел в этом смысла. Джин, как специалист, и сам прекрасно понимает, зачем это надо. - Как проходят ваши занятия? - С трудом, – честно отвечает мужчина, стараясь не отводить взгляда, хотя очень хочется. Но он решил, что должен выглядеть достаточно уверенным в своем намерении, поэтому собирает остатки своих сил и передает все свои мысли глазами. – Он выполняет все через силу. Иногда мне кажется, что мысленно он вообще в другом месте. Именно поэтому я считаю, что ему надо покинуть зону комфорта. Ему слишком хорошо в своей скорлупе, где его никто не может увидеть. Так ему не приходится бороться. Но если лишить его привычной обстановки, бросить в… - Тэхён так увлекается и теряется в своих же словах, что не замечает удивленного взгляда Сокджина. И видит его только тогда, когда мужчина неожиданно обрывает его. - Подожди, он… Он слушает тебя? – Джин выглядит настолько удивленным с этими его распахнутыми глазами, похожими на блюдца, что Киму даже хочется издать смешок, но напряженность, витающая в воздухе, охлаждает его пыл. – Чонгук правда следует указаниям? Занимается реабилитацией? - Эм, да, но ты не понимаешь, - озадаченно пытается возразить Тэхён, не понимая, почему его друг так удивлен. – Он не проявляет никакого интереса. Делает все через силу, будто я стою над ним с ножом в руке и заставляю. Он совсем не верит в то, что поправится, и я… - Нет, это ты не понимаешь, – Сокджин еще пару раз растерянно хлопает глазами, а потом, сделав несколько глотков чая и чуть не захлебнувшись, в спешке вытирает губы смятой салфеткой. – Он вообще ничего не делал. Прошлый инструктор приходил к нему каждый день, но Чонгук либо не появлялся, либо просто лежал, ничего не делая, – теперь очередь Тэхёна удивленно хлопать глазами и открывать, и закрывать рот, как брошенная на берег рыба. – Ты знаешь, почему они сменили его? – Ким только заторможено качает головой. – Он говорил миссис Чон, что Чонгук прекрасно справляется, и что есть улучшения. Он просто брал деньги и ничего не делал, пользуясь ситуацией. - Но как тогда…? - Их экономка. Как-то раз она зашла к ним в комнату. Подробностей я не знаю, но был жуткий скандал, – Сокджин выдает кривую улыбку, но она исчезает с его лица так быстро, что Тэхён уверен – ему показалось. – Поэтому я так удивлен, – он замолкает на минуту и задумчиво рассматривает свои сложенные на столе руки. А потом вдруг поднимает глаза и смотрит уже с каким-то странным блеском. Будто он что-то знает. – И все-таки я был прав. Ты – то, что ему нужно, Тэхён.       Тэхён хочет возразить, но в последний момент откидывается на спинку стула и устало прикрывает глаза. Он не хочет чувствовать все это, но какая-то крупица гордости и смутного удовлетворения только что застряла где-то в груди.

***

      Тэхён нервно крутит в пальцах ручку, пытаясь отогнать непрошенные мысли. Он бросает взгляд на наручные часы, умоляя стрелку ползти медленнее. Их сеанс реабилитации начинается через десять минут, а он застрял в кабинете, пока его последний пациент лежит в барокамере. И почему люди так любят опаздывать? Тэхён вообще заметил, что пациенты часто не понимают, что у врача есть определенные рабочие часы, что есть другие пациенты, и он не будет ждать весь день, пока тот соблаговолит явиться. Временами это так раздражало, что даже головная боль уходила на второй план.       Сорокалетний мужчина, что сейчас мирно вдыхает газовые смеси, как раз из таких. Который думает, что все ему должны, но при этом он не должен никому. И его высокомерный взгляд, и тон, с которым он разговаривает с его же врачом – все это неимоверно выводит Тэхёна из себя. Он и так весь день провел как на иголках, постоянно задаваясь вопросом: придет ли Чонгук? Конечно, он лично вместе с Сокджином (потому что без него бы просто не получилось) придумал красивую ложь, в которой убедил миссис Чон, что единственный вариант продолжить их терапию – это реабилитационный центр. Не то, чтобы женщина сильно была против. Скорее, она боялась того, как отреагирует ее сын. Но она готова была на все, чтобы помочь ему. Особенно, когда в середине одного из сеансов зашла их проверить и увидела, как Чонгук послушно, хоть и с полным безразличия лицом выполнял комплекс упражнений. И хоть он был уверен в этой женщине, то совсем не был уверен в Чонгуке. За те недолгие две недели, что он провел рядом с ним, Тэхён уже успел понять, что парень был крайне замкнутым, раздражительным и ненавидел жалость. И отказывался от любой помощи. Мужчина также не заметил, чтобы мальчишка улыбался. И при этом он не носил маску, как это делал сам Тэхён. Нет, все его эмоции можно было с легкостью прочитать по лицу. Просто спектр этих эмоций находился между полным безразличием и какой-то бессильной злобой. На людей, на мир. Но больше всего, наверное, на себя. По крайней мере, так думал Тэхён. Но он не был до конца уверен в своих предположениях, поэтому предпочитал вообще об этом не думать. В конце концов, это не его дело. Он всего лишь оказывает услугу. Выполняет свою работу. И совсем-совсем ничего не чувствует. Тэхён опаздывал на десять минут. На чертовых десять минут! А он ненавидел опаздывать. И всему виной тот мужик, который выжал из него последние жизненные соки. А все потому, что Ким не мог записать его на следующий сеанс в тот день, когда тот хотел. Потому что нельзя делать эту процедуру слишком часто, но, видимо, мужчина в физиотерапии разбирается лучше, чем Тэхён, получивший по этой специальности диплом. Все закончилось практически скандалом: пациент кричал, что пойдет жаловаться, а Тэхён молча слушал и пытался не упасть лицом в стол. Потому что от криков у него разболелась голова и хотелось просто по-человечески сдохнуть. На крайний случай, отключиться на пару часов.       Поэтому сейчас он практически бежит в другой конец больничного корпуса, собирая по пути все острые углы. Мужчина совсем не уверен в том, что Чонгук будет ждать его, скорее, сбежит, пока его личный экзекутор не явился. Тэхён преодолевает последний длинный коридор, сбегает по лестнице вниз, запнувшись на последней ступеньке, и чуть не падает лицом вниз, но в последний момент хватается за перила. Когда он на всех парах влетает в персонально отведенный ему зал, то его сердце всего на секунду проваливается куда-то в желудок, но уже в следующую минуту он взглядом натыкается на знакомую черную толстовку и ауру апатии, которая всегда сопровождает Чонгука и является его неотъемлемой частью. Он сидит на коляске к нему спиной и не оборачивается даже тогда, когда Тэхён здоровается с ним и бормочет извинения за опоздание. Мужчина дает себе время отдышаться и скинуть сумку куда-то в дальний угол и только после этого подходит к парню ближе. Даже если тот зол на все происходящее и больше не собирается с ним разговаривать (точнее, иногда мычать что-то неразборчивое), Тэхён собирается продолжать. Но с каждым шагом он понимает, что что-то не так. И только встав у мальчишки за спиной всего-то в двух шагах, он понимает, что Чонгук его попросту не слышит. Даже сквозь плотную ткань капюшона и наушники Тэхён может услышать, как громко орет музыка. Басы и ударные кричат так громко, будто парень пытается этой музыкой отгородиться от всего, что его окружает. Наверняка, она больно бьет по ушам. Наверное, Тэхёну нужно прочитать ему лекцию о том, как вредно подвергать свои барабанные перепонки такому давлению. Но, по правде сказать, мужчина совершенно этого не хочет. Потому что иногда сам делает точно также. Когда мысли в голове превращаются в жужжащий, навязчивый рой, только музыка помогает ему заглушить их. Только поэтому он дает себе еще несколько секунд, в течение которых даже узнает песню. Но, в конце концов, он сдается и нарушает последнее свободное пространство. Сделав шаг вперед, он осторожно дотрагивается до плеча Чонгука. Тот вздрагивает, а когда, развернувшись, оказывается к Тэхёну лицом, разочарованно поджимает губы. - Привет, Чонгук, – Тэхён очень не хочет снова столкнуться с черной дырой в его глазах, но и не смотреть не может. Ведь это не вежливо – не смотреть на собеседника, когда ты обращаешься к нему. А мужчина ценит вежливость. Поэтому поднимает глаза и пытается выдавить из себя улыбку. – Прости, что заставил тебя ждать. Пациенты иногда бывают весьма неуправляемы.       Чонгук молчит. Он даже не кивает, как обычно это делает при встрече. В его взгляде, как и всегда, плещется безразличие и только совсем чуть-чуть что-то, похожее на удивление. Или раздражение? Тэхён не может разобрать, поэтому продолжает искусственно улыбаться и что-то говорить о сегодняшнем плане их занятий. Он говорит и говорит, что ему не свойственно, и даже не смотрит на Чонгука, пока достает необходимый инвентарь и расстилает на полу маты. Он так сосредоточен на своих незамысловатых действиях и на том, чтобы игнорировать головную боль, что не замечает, как парень оказывается совсем близко. - Я не собирался приходить, – его негромкий, хриплый от долгого молчания голос обрывает поток речи Тэхёна, и тот от неожиданности вздрагивает. — Это ведь вы уговорили мою мать? – Киму даже не нужно смотреть на парнишку, чтобы увидеть на его лице злость и почувствовать какую-то толику вины. Но он тут же одергивает себя. Нет причин чувствовать себя виноватым. Он делает это для него, а не для себя. - У меня возникли некоторые трудности на работе, и я бы не успевал приезжать к вам вовремя, – красиво придуманная ложь уже легко слетает с языка, и Тэхён, не удержавшись, бросает короткий взгляд на парня. Чонгук хмурит брови и, похоже, сомневается в его словах. - Я знаю, зачем вы это делаете, – Тэхён слегка прищуривается, стараясь не выдать своего удивления. Чонгук смотрит прямо и прожигает своими черными глазами. – Моя мать тоже постоянно заставляет меня выйти на улицу. Хочет, чтобы я «стал нормальным», – он кривит губы в усмешке, которая больше напоминает какой-то оскал. – Она наивно думает, что если я вернусь к привычному образу жизни и стану таким, как раньше, то случится чудо, и мои ноги заживут своей жизнью. Бред, – парень стискивает челюсть так, что проступают желваки. – Ничто и никогда не будет как раньше. И ваши жалкие попытки помочь делают только хуже. Потому что мне это не нужно.       Сердце Тэхёна, кажется, на секунду перестает биться. Он чувствует, как начинают мелко дрожать его руки. Острая боль пронзает висок так неожиданно, что он еле удерживает себя на ногах. И даже на расстоянии он чувствует, как во внутреннем кармане сумки лежит заветная таблетка, которая может помочь. Если он не примет ее, то, кажется, упадет прямо здесь. Не сейчас, старается убедить сам себя он. Просто нужно потерпеть. - Я перенес наши занятия сюда, так как у меня больше нет возможности уходить с работы раньше и ехать в другой конец города сначала к вам, а потом к себе домой. Вот и все, – из-за боли слова даются с трудом, но Тэхён надеется, что отлично скрывает свои эмоции. Чонгук все еще смотрит недоверчиво, но, в конце концов, едва заметно кивает.       Тэхён приписывает себе маленькую победу, радости по поводу которой совершенно не испытывает. Мальчишка впервые говорил так много. И впервые говорил что-то личное. Тэхён чувствовал, что именно он пытался сказать. Что он не хочет, чтобы его спасали. Не хочет помощи, не хочет жалости. Вообще ничего. И то, что его толкают вперед, заставляя избавиться от своей скорлупы, заставляет его только чувствовать себя еще хуже. Ему хочется, чтобы все от него отстали. Наверное, Тэхён должен был принять его откровение. Потому что он правда понимал его. То же самое происходило с ним, когда полгода назад его бывший друг заставлял его выйти на улицу или пойти с ним в торговый центр. Но проблема была в том, что Тэхён не мог. Не мог и не хотел находиться среди скопления людей и огромного пространства. В нем жил страх, который порождал слабость. И ему даже не было стыдно за это. Все, чего мужчине хотелось, - чтобы его не трогали и бросили какие-либо попытки помочь. Потому что ему не нужна была помощь. Ведь никто не понимал, что он на самом деле чувствует. Что происходит, когда шум оживленной улицы и толпы людей накрывает его, словно цунами. И хочется одного – убежать. Скрыться, закрыться в квартире, в самом себе и больше никогда не выходить на контакт. Варится в собственном страхе и злости за свою слабость. Чувствовать себя жалким и неспособным. Сломанным.       Но Тэхён, наверное, является самым настоящим трусом, потому что ничего из этого не говорит. Даже не намекает на то, что понимает парня. Нет, он лишь загоняет все свои мысли в самый дальний угол, а весь спектр смешанных, причиняющих физическую боль эмоций просто игнорирует. Поэтому, попросив Чонгука занять привычное положение на матах, идет к сумке за единственной каплей спасения.       Следующие три занятия проходят в напряженной тишине. Если раньше на жалкие попытки Тэхёна завязать хоть какой-то разговор Чонгук мог кивнуть или даже односложно ответить, то теперь он молчал, а мужчина понимал, что находится на грани того, чтобы сдаться. Отпустить ситуацию и просто настроиться на профессиональный лад. В конце концов, его работа заключается в том, чтобы помочь своему пациенту восстановиться, а не в том, чтобы наладить коммуникативные навыки. К тому же, если он еще раз пожалуется Юнги, друг больше не пустит его к себе в квартиру. Ко всему прочему, боль в плече стала появляться все чаще, что сказывалось и на самочувствии в целом. А кошмары, которые после новых седативных будто бы отпустили, вдруг снова настигли его и отказывались покидать. И у Кима оставалось два варианта – пить таблетки и мучиться всю ночь от безумных игр, что управлялись его больным подсознанием, или же не пить таблетки и мучиться уже от бессонницы. Казалось, что из этих двух зол меньшего просто не существовало.       С понедельника на вторник он решает не принимать таблетку, и всю ночь не смыкает глаз. Где-то после двенадцати боль в плече усиливается, к ней добавляется адская головная боль, а громкие автомобильные сигналы из приоткрытого окна вызывают воспоминания, которые Тэхён мечтал выкинуть из своей головы, бросить на землю и яростно растоптать. Когда он появляется на работе, Сокджин удрученно качает головой, но ничего не говорит.       В среду все становиться еще хуже. Его старенький Логан, не доехав несколько сотен метров до больницы, замирает посреди дороги и отказывается двигаться дальше. И, будто бы этого недостаточно, водительскую дверь заклинило, и Тэхён, как бы ни старался, не мог ее открыть. Автомобилисты, явно недовольные такой очевидной помехой утром рабочего дня, стали сигналить и что-то яростно кричать в приоткрытые окна. И если до этого Тэхён был расстроен и, может, немного зол, то от этих кошмарных, громких и резких звуков его тело просто-напросто впало в оцепенение. Он не мог пошевелиться, шум в голове разрастался в геометрической прогрессии, во рту пересохло. Перед глазами мелькали другие картинки и другие люди, а в ушах гремели совсем не выхлопные выстрелы. Мужчина понимал, что пытался сделать вдох, но грудная клетка отказывалась работать. Как и сердце с легкими. Он бездумно открывал рот, как выброшенная на берег рыба и чувствовал, что задыхается. И если бы не проезжающий в это время мимо Сокджин, то он бы, наверное, так и сидел бы там, не в силах сделать вдох. - У тебя была паническая атака, – сказал Сокджин, когда они уже сидели в его кабинете, и Тэхён немигающим взглядом смотрел сквозь черную гладь свежезаваренного чая. – Черт, если бы я не оказался рядом, ты мог… - мужчина не договорил и лишь отвернулся, устало потирая глаза. – Что с тобой происходит, Тэ? – его голос звучал намного мягче, в нем даже проскальзывали легкие отеческие нотки, от которых внутри Тэхёна что-то болезненно дернулось. – Ты принимаешь лекарства? – Ким нашел в себе силы едва заметно кивнуть. – Как твоя рука? – такой внезапный вопрос заставил Тэхёна вздрогнуть и непонимающе посмотреть на друга. Джин сидел, сложив руки на груди, и смотрел на него тяжелым изучающим взглядом, в котором легко можно было заметить беспокойство. - Что, прости? - Я спрашиваю, как твоя рука? – мужчина вздернул бровь, так и не сводя своего изучающего взгляда. - Эмм… нормально, наверное, – растерянно протянул Тэхён, только потом понимая, что сказанное – ложь. - И она не болит? – казалось, Сокджин что-то знал. Его прищуренные глаза прожигали в Тэхёне дыру, из которой стала вытекать совесть и немного сожаления. - Ну, бывает. Иногда, – взгляд почему-то захотелось отвести. - Ясно.       И после этого Джин отвел его к травматологу, который, в свою очередь, отвел его на рентген. На котором не оказалось ничего. Ровным счетом. Рука была здорова, кости целы, а суставы на месте. Джин был решительно настроен отправить мужчину домой, но Тэхён внезапно нашел в себе силы убедить его в обратном и остался на дневной обход. В тот вечер его мысли были далеко от происходящего, и Чонгук вроде бы даже смерил его слегка обеспокоенным взглядом. Но Ким не мог быть в этом уверен. Вернувшись домой, он был просто не в силах выдержать еще одну бессонную ночь, поэтому принял сразу две таблетки, чтобы сработало наверняка. И всю ночь ему снились взрывы, выстрелы и пронзительные крики о помощи. Перед работой ему приходится принять еще две таблетки от головной боли.       Молчать оказывается труднее, чем Тэхёну представлялось. Все прошлое занятие мужчине казалось, что тишина, до этого момента столь любимая и успокаивающая, вдруг начала давить на мозг, от чего он никак не мог сосредоточиться. И если Чонгук и замечал что-то, то никак это не комментировал.       Сегодня пятница, и он снова опаздывает, потому что на приеме у него была целая школьная команда футболистов. Он был уверен, что успеет, потому что благоразумно отменил несколько своих пациентов перед этим, и именно поэтому не стал предупреждать миссис Чон. Но все его просчеты разбились о гору мышц и подросткового тестостерона. Тэхён лишь надеялся, что Чонгук дождется его.       Когда он вбегает в зал, то первое, что сразу бросается в глаза, Чонгук, который, сидя в кресле, выполняет сгибание и разгибание рук с гантелями. Его брови нахмурены, челюсть напряжена, а взгляд направлен на свои руки. Тэхён понимает, что впервые видит парня сосредоточенным. Не апатичным, не безразличным и даже не злым. Это осознание заставляет его удивленно замереть в дверях. Он не понимает, что пялиться на парнишку, пока тот наконец не замечает мужчину и не кивает ему. - Привет, – говорит он и, отложив гантели, как-то совсем уж неловко сильнее натягивает на ладони рукава толстовки. Тэхён пару раз удивленно моргает, а затем пытается улыбнуться как можно менее радостно. - Привет, Чонгук, - он решает ничего не спрашивать о том, что парень только что делал и тот, кажется, облегченно выдыхает. – Прости, что опоздал. Снова. Пришлось возиться с толпой школьников, которая все никак не заканчивалась. - Все нормально, – голос Чонгука звучит напряженно, но даже это не так удивляет мужчину. - Что ж, начнем, как всегда, с … - Тэхён даже не успевает договорить, как Чон прерывает его. - Я, вроде как, уже сделал разминку.       Тэхён уже не пытается скрыть своего удивленного выражения лица. Чонгук все также сидит в кресле, но только сейчас выглядит раза в два меньше, чем обычно. Он будто бы весь сжался и утонул в своей черной толстовке. Ким понимает, что, скорее всего, Чонгуку неловко и непривычно заводить разговор, к тому же еще и со своим врачом, с которым до этого уже находился на грани конфликта. - Отлично, – и все же он решает не зацикливать внимание на внезапном поведении своего пациента, предполагая, что, в таком случае, это неизведанное, но хрупкое равновесие не продержится и пяти минут. - Тогда ложись на маты, начнем сегодня с нового упражнения.       И впервые за то недолгое время, что они знакомы, Чонгук вдруг поднимает слегка испуганный взгляд и тихо, но уверенно спрашивает: - Вы можете научить меня самостоятельно слезать и залезать с кресла? И сердце Тэхёна неожиданно пропускает удар.       Пожалуй, это занятие можно назвать не просто удовлетворительным, а вполне продуктивным. Чонгук все также выполняет упражнения с безразличным выражением лица, но, Тэхён готов поклясться, прикладывает чуть больше усилий, чем обычно. Сам мужчина все так же продолжает молчать, не решаясь сказать что-нибудь, что не касалось бы их занятия. И когда они выполняют заминку, Ким вдруг понимает, что головная боль его не мучает. Но удивительно то, что таблетку он сегодня не принимал. И в довершении к и так полному сюрпризов вечеру, Чонгук, уже сидя в кресле, вдруг подъезжает к Тэхёну, пока тот убирает инвентарь, и неловко прокашливается. - Простите меня, – Тэхён замирает и резко оборачивается. Чонгук прячет глаза и смотрит куда-то себе под ноги. - За то, что накричал на вас. Дважды. Вы вроде бы не такой уж и плохой.       Тэхён решает, что он попал в какую-то альтернативную вселенную. Ну, или на худой конец, все это просто кошмар, от которого он не в силах очнуться. Ему хочется многое сказать этому парню, но слова не хотят складываться в предложения, а усталость вдруг накатывает с такой силой, что ноги, кажется, в любой момент перестанут его держать. Поэтому он лишь устало улыбается и тянется к своей сумке. - Все в порядке, – он, сам до конца не понимая, что делает, тянется рукой вперед и легонько взъерошивает чужие смоляные пряди. - Я рад, что ты это понял.       И Тэхён все списывает на недавнюю физическую нагрузку и духоту в зале, потому что щеки Чонгука вдруг покрываются едва заметным румянцем.

***

      Тэхен просыпается от того, что ему дико жарко. Все тело взмокло, лоб покрылся испариной, а горло так дерет, что невозможно глотать. Он собирает все оставшиеся силы, чтобы встать с кровати и прошлепать босыми ногами на кухню к аптечке. Пока градусник измеряет температуру, он успевает бездумно попялиться в окно и потрепать проснувшегося Ёнтана по холке. Чтобы не бить по глазам ярким светом, мужчина включает гарнитурную подсветку и безнадежно смотрит на высветившиеся «38,8», надеясь, что число вдруг станет ниже. Отлично, просто замечательно! Он умудрился заболеть в самый разгар работы. Ноябрь – один из самых тяжелых месяцев, так как под конец им требуется заполнять кучу бумажной ерунды, которую необходимо сдать в декабре перед праздниками. А он свалился, похоже, с ангиной. Еле как напечатав Сокджину смс о своем состоянии и завтрашнем выходном, Тэхен выпивает жаропонижающее и возвращается обратно в постель. И почему-то последняя мысль, мелькнувшая в голове перед тем, как окончательно провалиться в больной сон, была о том, что занятия с Чонгуком тоже придется отменить.       Следующие два дня он проводит в полуотключенном состоянии, просыпаясь только для того, чтобы выпить лекарства и потом снова заснуть. Сокджин выписал ему двухнедельный больничный и наотрез отказался пускать его на порог больницы до полного выздоровления. Еще заходил Юнги, который помог поменять постель, выгулять Ёнтана, а также принес куриный бульон из их любимой забегаловки. На третий день Ким уже мог немного соображать и даже вставать с постели, хотя и это было нежелательно. Мобильник, как и ожидалось, разрядился еще сутки назад, и, дожидаясь его включения, мужчина заваривал крепкий черный чай с лимоном и медом, который также притащил Мин. Сидя за столом и попивая обжигающую жидкость маленькими глотками, Тэ чуть не поперхнулся, когда увидел бесконечно всплывающие окна уведомлений о непрочитанных сообщениях и пропущенных звонках. От кого: номер неизвестен «Господин Ким, вы опять задерживаетесь?» «Я жду в зале» «Я даже сделал разминку» «Тэхен?» «Ой, я забыл сказать. Это Чонгук. Чон Чонгук.» «Надеюсь, с вами ничего не случилось, потому что в прошлый раз господин Ким Сокджин рассказал о вашей панической атаке и бессоннице и отругал за мой несносный характер» «Мне было стыдно» «Тэхен? Я не могу дозвониться до Сокджина. Прошел уже час, и я уезжаю домой, надеюсь, с вами все в порядке» «Напишите, когда сможете» «Вы единственный врач, которого я могу терпеть. Не лишайте себя возможности лицезреть мое недовольное лицо»       Тэхен с каждым прочитанным сообщением чувствовал себя все хуже. И он даже не знал, что удивляло его больше – то, что Чонгук написал ему, или то, что Чонгук за него волновался? И почему Сокджин не предупредил его? От кого: номер неизвестен «Сокджин сказал мне, что вы заболели. Выздоравливайте и пейте больше воды. Мама всегда литрами вливает в меня чай, когда я болею» Ким пораженно выдыхает и что-то теплое поселяется в груди, похожее на маленький уголек. Кому: несносный Чон Чонгук «Привет, Чонгук. Прости, что не предупредил тебя. Я случайно подхватил ангину и лежал несколько дней в отключке. Надеюсь, что ты не филонишь и делаешь хотя бы разминку по утрам. Когда выздоровею – проверю» «Это Ким Тэхен»       Тэхен почему-то тщательно подбирал каждое слово, будто боялся показаться каким-то не таким. Удивительно, он волновался перед простой перепиской со своим пациентом! Это все болезнь, да. Определенно.       Неожиданно на экране проступил входящий вызов. По FaceTime. У Кима только что что-то застряло в горле. Похоже, это удивление. Он как-то опасливо покосился на экран и быстро смахнул «принять», пока не успел передумать. Он не разговаривал по телефону с кем-либо уже лет сто, наверное, и, похоже, забыл, как это делается. - Добрый день, - Чонгук неловко кашлянул, будто сам не до конца понял, зачем решил позвонить. Тэхен приветливо улыбнулся уголком рта. Парнишка не изменял себе. Сидит снова весь в черном, на голове капюшон и только глазищи сверкают на весь экран. Он не смотрел на Кима, уставившись куда-то в стол. – Вам уже лучше? Простите, что я вот так звоню, я, эм… - Все в порядке, Чонгук. Я рад, что ты переживаешь за такого старика как я, - Тэхен поспешил спасти их всех от неловкости этого разговора и взял на себя ответственность как взрослый человек. – Ну, мне уже намного лучше. Как видишь, я не умираю, - у него вырвался какой-то нервный смешок. – Ну так что, ты делаешь хоть какие-то упражнения из тех, что мы отрабатываем?       Чонгук на глазах попытался спрятаться за капюшоном, натянув тот на глаза. Возможно, это все был сплошной обман зрения, но Тэхену снова показалось, что у того заалели щеки. - Чонгук? - Акх, кхм, да, - он прокашлялся и все-таки стрельнул любопытными глазами в экран. – Я, вроде как, пытаюсь следовать тому комплексу, что вы составили, да. - Отлично, ты молодец, Чонгук, - Тэхен радостно улыбнулся, испытывая даже какую-то гордость за этого мальчишку. Он бы не хотел, чтобы все их труды пропали даром. – но я все равно проверю.       И вот они оба замолчали, не зная, что сказать. Ситуация была неловкой. Тэхен, больной, в старой пижаме и гнездом на голове и смущающийся ребенок по ту сторону экрана. Врач и пациент. Одному почти тридцать, а другому 20. Между ними десять лет разницы, и о чем можно говорить, не знают оба. Особенно в такой ситуации. - Ну, я пойду, наверное. Вам нужно отдыхать, - Чонгук неловко улыбнулся, и Тэхена на секунду закоротило от этой неловкой, но искренней улыбки, которую он, похоже, видит первый раз. - Спасибо, что позвонил, Чонгук. Надеюсь, мы совсем скоро сможем вернуться к нашим занятиям. - До свидания, Тэхен. Выздоравливайте скорее, - последние слова он пробормотал так быстро, что Тэхен едва успел их разобрать, как тот уже отключился. Ким отложил телефон, допил уже остывший чай и отправился обратно в кровать. На губах почему-то играла легкая улыбка.

***

      Следующая неделя проходит как в тумане. Тэхен усердно лечится, а еще каждый вечер разговаривает с Чонгуком по телефону. Точнее, он следит за тем, как тот выполняет упражнения, потому что правильную технику никто не отменял, а с Чонгука станется уронить себе на ногу гантель и не дай бог повредить что-нибудь. Поначалу тот смущался и закрывался. Но потом Тэхен предложил включать какую-нибудь музыку и делать вид, что его, Тэхена, и вовсе не существует. Не сразу, но это помогло. Чонгук уже не выглядел озлобленным воробушком, только все еще смущался чего-то. Ким не мог понять, чего, но все-таки старался лишний раз прятать непонятно откуда взявшуюся улыбку. А еще они понемногу разговаривали. Тэхен, бывает, спросит что-то, про увлечения, хобби, любимое кино, а Чонгук вдруг ответит. Сначала боязно и робко, все еще временами срываясь на грубость, но видно, что пытается это контролировать. Но зато, когда расслабляется, то поток слов льется из него так бурно, что мужчина не всегда успевает следить за мыслью. Такими темпами у него совсем не остается сил на то, чтобы предаваться самобичеванию. Это, конечно, хорошо, у него даже получается урвать несколько часов тяжелого, но спокойного сна. Но теперь большую часть его мыслей занимает Чонгук. И что с этим делать, он совершенно не понимает. - Попытайся согнуть ногу в колене. Нет, Чонгук, рукой, господи, - Тэхен бьет ладонью по лбу, а хочет, чтобы прилетело Чонгуку. И почему нельзя щелбан по почте выслать? Это было бы весьма эффективно. Чон пыхтит и, лежа на гимнастическом коврике, сворачивается в какую-то загагулину, пытаясь руками притянуть колено к груди. У него на висках выступил пот, а лицо покраснело. И все бы ничего, да только он всегда занимается в толстовке и плотных спортивных штанах. Странно, что не в шубе. – Чонгук, остановись, - обреченно стонет Ким, и парень по ту сторону экрана громко выдыхает, кряхтя возвращаясь в свою любимую позу – позу морской звезды. – Ну почему ты такой упрямый? Кто вообще занимается в такой одежде! Она мешает, сковывает твои движения – это раз. А во-вторых, ну тебе же жарко! Это не дает тебе возможности нормально работать. Почему нельзя надеть хотя бы футболку, ну? - А если у меня нет? – он поворачивает лицо к камере и прищуривается. - Чего нет? – Тэхен непонимающе хмурится и вдобавок так забавно дует щеки, что Гук неожиданно хихикает, тут же маскируя эти звуки под кашель. - Футболки. - У тебя нет футболки? – Тэхен уже совсем не понимает, шутят с ним или нет, но все же решает любезно предложить: - Могу подарить. У меня есть целая коллекция с персонажами из Гравити Фолз.       И заявляет он об это так гордо, что Чонгук в конце концов не выдерживает и все-таки прыскает. Это еще не смех, но мужчина почему-то радуется. И пусть он снова стал объектом насмешки, по крайней мере, Чонгук не хмурит свое очаровательное лицо. - Ну и что ты смеешься? Только не смей говорить, что не смотрел. Это шедевр современного мультипликационного кинематографа. - Дай угадаю, Мэйбл – твой соулмейт? – и снова хихикает, зараза. - Даже если и так, - Тэхен все еще настроен серьезно отстаивать свои предпочтения. Никому не говорите, но у него даже есть настенный календарь с Пухлей в рождественском костюме. И ему вот ни капельки не стыдно. – Если мой соулмейт – Мэйбл, то твой – определенно дедуля Стэн. Не удивлюсь, если его персонаж с тебя и был срисован. - Стэн – отличный пример самодостаточного и самореализованного мужчины, - на полном серьезе заявляет Чонгук и даже чуть приподнимается на локтях. – У него есть свой бизнес и свободное время на просмотр телешоу. Дети, конечно, мешают, но он даже на них умудряется заработать. Это ли не пример идеального бизнесмена? - То есть ты хочешь сказать, что семейные узы – это ерунда? – а вот тут Тэхен, на секундочку, задет прямо в сердце. - Но он же им не родной дед. И все равно приютил этих проблемных спиногрызов, заметь. По-моему, это наивысшее проявление не-семейной любви, если тебе будет угодно, - Гук снова опускается на коврик и громко вздыхает. - Будь я на его месте, то просто отправил бы их в бездонную яму. И вроде бы не убил, но и проблему решил. - Я ошибся, - разочарованно бормочет Тэ, - ты не Стэн, ты чертов Билл, - Чонгук в ответ на это громко смеется.

***

      Когда он наконец-то выходит на работу, Тэхена засасывает в поток бумажной волокиты, дневных осмотров и плановых пациентов. Этого всего настолько много, что он временами посматривает на большое окно столовой в надежде когда-нибудь в него выйти.       Сокджин, сидящий напротив и поедающий неизменную вареную курицу, что-то опять увлеченно рассказывает, и из его рта выпадают кусочки салата, на что Тэхен морщиться. Он, вообще-то, давно хотел поговорить и кое-что узнать у своего друга-тире-начальника. - Ты что-то рассказал ему? - Что? Кому? Ты о чем вообще? – Джин непонимающе хмурится и вытирает салфеткой остатки соуса с подбородка. - Чонгуку. Ты что-то сказал ему тогда, после моего приступа? – Тэхен смотрит на него тяжелым взглядом, от которого начальник даже как-то поеживается. Ким, на самом деле, много над этим думал. Сначала он злился. Потому что какого хрена? Почему кто-то выставляет его личные проблемы на чужое обозрение. К тому же, его пациенту. И ведь получается, что Чонгук изменил свое поведение именно после этого. Тэхена пожалели? Нет, такой расклад его совершенно не устраивал. Но потом, посидев и подумав какое-то время, он решил для себя, что все это не имеет значения, если Чонгук и правда будет продолжать работать над собой. Пусть и из жалости к своему нерадивому врачу. Потому что главное – это его, Чонгука, здоровье и возможность когда-нибудь встать на ноги. Все остальное для Тэхена не имеет значения. - Тэхен, прости, - Сокджин виновато посмотритна него и, убрав на поднос остатки обеда, складывает перед собой руки. – Я не мог спокойно смотреть на тебя тогда. Я знаю, что Чонгук еще совсем молод и имеет много причин вести себя так. Но не по отношению к тебе. Особенно, когда тебе так плохо. Он должен понимать, что его поведение напрямую влияет и на твое крайне нестабильное состояние. Ему нужно повзрослеть и научиться не проецировать свои переживания на других людей, - помолчав, он с опаской добавил: - ты злишься? Сначала Тэхен хотел ответить, что да, он, вообще-то, в ярости, но потом вдруг выдохнул и совсем уж миролюбиво ответил: - Я не злюсь. Но впредь попрошу не поднимать этот вопрос с кем-либо без моего ведома, - Сокджин понятливо закивал и улыбнулся. - Конечно, прости еще раз. Но я надеюсь, что это хоть как-то повлияло на него? - Он извинился передо мной, - неожиданно Тэ хихикнул. – Ты бы видел его лицо. Смущен, чувствует себя виноватым, но выглядит при этом так, что виноват во всем я. - У вас все нормально? - Да, Сокджин. У нас все хорошо.

***

- Ты идешь? – Чонгук уже подъехал к выходу и теперь ждал собирающего по всему залу инвентарь Тэхена.       За всеми этими разговорами они и не заметили, как перешли на «ты». А еще Чонгук иногда любезно подвозил его на машине до дома. Тэхен упирался сначала, но потом и миссис Чон вдруг подключилась и уговорила его со словами, что им совсем не сложно и вообще, Тэхену следует сказать спасибо и молча согласиться. Что в итоге мужчина и сделал, хотя все еще временами чувствовал себя жутко неудобно. - Нет, Чонгуки, езжай. Я сейчас не домой, - Тэ неловко улыбнулся. Ему почему-то и самому не хотелось прощаться и нарушать их ритуал. Чонгук заметно нахмурился. - Что-то случилось? Мы все равно можем подбросить. Райану все равно, куда ехать сначала, а я никуда не тороплюсь. - Я обещал другу вечер с вредной едой и черно-белыми фильмами, - Ким виновато поджал губы. Чонгук, казалось, помрачнел еще больше. Неожиданно в его голове промелькнула рисковая мысль, но не успел Тэхен окончательно ее обдумать, как слова уже сами слетели с языка: - А знаешь, что, поехали. - Что? Куда? – Гук непонимающе нахмурил брови. Мужчина уже понял, как для него сложно социализироваться в таком положении, но оттого все больше считал свою мысль здравой. - Познакомлю тебя с Юнги. Уверен, вы найдете общий язык.       Они ехали в тишине. Чонгук все еще не выглядел довольным этой идеей, но отчего-то молчал и не высказывал свое негодование как обычно. Даже Райан, личный водитель Чона. Обычно болтающий без умолку, помалкивал. Тэхен в тайне радовался. Отчего-то он был уверен, что Мину Чонгук понравится. А уж как парень удивится его рабочему месту! Даже Тэхен его любил, чего уж тут говорить.       Когда машина затормозила у неприметного серого здания, Чонгук уже не выглядел таким насупившимся. Его глаза любопытно блестели, хоть он и старался это всячески скрыть. Райан помог выгрузить кресло, а вот сел в него Чонгук уже сам. Тэхен испытал неожиданный прилив гордости. Он знал, как тяжело Чонгуку показывать свою слабость перед другими, а уж его нелюбовь к улице и подавно была всем видна. Но он все же пытался преодолеть себя, шаг за шагом. Тэхену бы следовало у него поучиться. Магазинчик на первый взгляд был совершенно неприметным, даже вывески никакой не было. Но, тем не менее, на поток посетителей Мин никогда не жаловался. Когда Тэхен открыл перед Чонгуком дверь, колокольчик у входа забавно зазвенел, и Чонгук от неожиданности вздрогнул. Пока они передвигались между рядами стеллажей, Тэ старался незаметно поглядывать на парня. Лицо у него удивленно вытянулось, и он, казалось, напрочь забыл обо всех своих волнениях. - Ого, - он удивленно присвистнул, - твой друг работает в музыкальном магазине? – он с любопытством осматривал заставленные дисками и пластинками полки и иногда останавливался, и осторожно проводил по ним рукой. Ким довольно улыбнулся. - Вообще-то, это его магазин, - глаза Чонгука, казалось, стали еще больше. - И тут не только музыка. Он просто обожает старые пленочные фильмы, по всему миру ищет редкие экземпляры и за какие-то даже вступает в ожесточенные аукционы. Я не так хорошо в этом разбираюсь, если честно, лучше ты сам все у него узнаешь, - добравшись до кассы, Тэхен недоуменно уставился на пустое место перед собой. И куда этот несносный Юнги умотал средь рабочего дня, да еще и дверь оставил открытой.       Он уже собрался звонить ему, когда дверь подсобки открылась, и на свет показалась маленькая фигурка в белой футболке и мешковатой красной рубашке в клетку. Юнги, заметив Тэхена, сначала ойкнул от испуга, а потом радостно заулыбался и кинулся на встречу. - Привет, ты чего не сказал, что заедешь. Я тебя только дома ждал! – он стиснул Кима в объятиях, а потом наконец-то заметил еще одного гостя. Чонгук под чужим любопытным взглядом поежился, но все же постарался выдавить улыбку. - Ты Чонгук, да? Я Мин Юнги, лучший друг этого зануды, - он протянул парнишке ладонь и задорно улыбнулся. – Но можешь звать меня Юн, - Чонгук, похоже, окончательно расслабился, и его улыбка стала шире. - Эй! – Тэхен возмущенно всплеснул руками, - меня ты за такое обращение бьешь полотенцем! - А ты и не заслужил, - Юнги продолжал задорно улыбаться и все смотрел на Чонгука, совершенно не стесняясь своего заинтересованного взгляда. – Так, я просто обязан все тебе тут показать. А потом мы закажем пиццу, и я включу тебе свой любимый фильм. - Только не это, - Тэхен только что не завыл на такое предложение. Он, сказать честно, всей душой не любил черно-белые фильмы. Ему бы что поновее да с современными спецэффектами. - А тебя и не спрашивали, да, Чонгук? – Юнги ему подмигнул, на что Ким закатил глаза, но про себя улыбнулся. Чонгук выглядел довольным. – Начнем, пожалуй, с самого начала. Так какую музыку ты любишь?       Ну а дальше Тэхен терпеливо восседал на стульчике и смотрел на то, как Юнги и Чонгук бродили между полок, пока Мин что-то рассказывал Чону о своих сокровищах. А еще иногда они бросали в его сторону взгляды и хихикали, как бывалые сплетницы. Тэхен на это лишь вздыхал и смиренно принимал свою участь. О том, какие истории о нем рассказывал его любимый друг, лучше было даже не знать. Для собственного же душевного спокойствия. Но то, что его по-настоящему радовало, так это счастливые глаза одного несносного пациента. И при взгляде на него на душе почему-то становилось тепло.       В конце концов, проведя экскурсию и рассказав все постыдные истории, Юнги закрыл магазин и выставил на стол заказанные ранее пиццу и закуски. В магазине играла музыка, выбор которой Мин любезно предоставил Чонгуку как своему новому другу, как он сам ранее выразился. Он повесил на стену белую ткань, давно припрятанную в подсобке для киновечеров, и включил какой-то очередной черно-белый фильм. Они устроились на мягких пуфиках, которые также предусмотрительно хранились в подсобке, а Чонгук, сначала застывший неловко в своем кресле, все же сдался под умоляющим взглядом Юнги и осторожно слез с кресла и опустился на мягкую поверхность, практически утонув в подушке. В помещении горел лишь проектор и маленькие гирлянды на витринах, пахло сыром и печеными колбасками, а еще пылью и чем-то ненавязчиво горько-сладким. Тэхен не сразу понял, что этот шлейф исходит от Чонгука, удобно устроившегося между ним и Мином. Он старался сосредоточиться на происходящем на экране, где молодая Мерлин Монро пела, а за ней два переодетых мужика играли на контрабасах. Или что это вообще было. Он правда старался не смотреть на Чонгука. Но тот так заворожённо смотрел на экран, что Тэхену ничего не оставалось, кроме как кидать на него короткие взгляды, полные какой-то непередаваемой теплоты вперемешку с легкой грустью.       Когда его взгляд наткнулся на пару черных сверкающих глаз, Тэхен резко отвернулся. Он нарочито заинтересованно принялся читать состав пиццы на картонной коробке, не решаясь снова посмотреть на парня. Мужчина знал, что происходящее – ненормально. Чонгук его пациент. Ему 19 лет, и Ким просто его врач лечебной физкультуры. Так от чего же сердце так отчаянно бьется, когда он чувствует легкое прикосновение чужой теплой ладони к своей?