В стране безумия

Течка дала о себе знать, когда Хван Джунхо оказался на острове. Первую ночь в комнате №29 он яростно молился. Умолял каждого бога, которого знал. Угрожал вековым божествам, невидимой элите, организовавшей эту Игру и, наконец, своему предательскому телу. Ему нужно было больше времени. Ещё немного. Всего несколько дней – и он найдёт своего брата. Этих дней будет достаточно, чтобы найти выход. Но первые признаки течки поползли по его спине, как крыса по трубам, и Джунхо винил во всём своё безрассудство, винил время. Возможно, среди солдат были и другие омеги, но наступило утро, и Джунхо так и не решился попросить о подавителях. Тот №29 – которого Джунхо убил и чьё место занял – он был альфой. Запах его предсмертной агрессии, когда он ещё пытался утвердить своё доминантное положение перед Джунхо, сводил с ума, погружая в густое отчаяние. Вероятно, именно из-за этого у Джунхо и началась течка, хотя она должна была прийти только через три недели. На второй день он почувствовал вялость, которая всегда возникала перед самой течкой. Джунхо сидел в своей комнате с перепачканными кровью руками и ощущал внутри жар и апатию. Водолазка неприятно тёрлась о шею. Джунхо поднёс её к носу – никаких феромонов не было. По крайней мере, пока. На следующий день Джунхо ушёл. Конечно, он знал, что это было бездумным решением, но времени осталось мало. Биологические часы спешили, и вскоре он должен был превратиться из человека в животное. Инстинкты завладеют им, пока он будет прятаться в какой-нибудь кладовой. Джунхо раскрыл себя, думая, что нашёл брата на самодельном операционном столе, но ошибся. Он застрелил того мужчину, наблюдая, как его тело плавало в солёной воде. Мысли путались, медлили. Точно не из-за вида крови. В голове плыло, Джунхо видел перед собой лишь туннель, лестницу. Архив. – Ещё один день, – пробормотал он, не понимая, чего хотел. Его брат, подсказал ему разум. Он хотел найти брата. Его нога чуть не соскользнула со ступени. В конце концов, всё произошло в архиве. У него дрожали руки, пока он просматривал списки игроков за 2015 год. 130. 131. 132. А потом он увидел его – лицо брата, серьёзное, пустое. Джунхо застыл. Его мысли – тоже. Он ничего не понимал. Забыл о времени, не зная, сколько простоял там на коленях. А потом он уловил в воздухе сладкий запах и встревожился. Феромоны исходили от его комбинезона. Джунхо поднёс к лицу руку и глубоко вдохнул. Волна страха смыла за собой оставшееся замешательство. Было слишком рано, даже для внезапной течки. Если он сейчас уйдёт отсюда, точно оставит за собой след. Куда бы он не пошёл – всегда будет оставлять за собой запах. За которым последуют другие. И запах будет держаться несколько часов, если не дней. Ему конец, подумал Джунхо, в прямом и переносном смысле. Он выругался. Надел маску. Ему было нужно, нужно... Он попытался мыслить частями. Ему нужно было найти безопасное место, где-то, где он бы точно был один. Чёрт. Джунхо выдохнул, в груди стянуло. Мысли логически. Джунхо точно не собирался наружу, не сейчас, когда любой точно мог найти его. Зато он мог остаться в архиве, куда точно нельзя было входить обычным рабочим. Никто точно не зайдёт сюда. Джунхо мог поставить на это. Или мог поставить на свои шансы снаружи. Но этот выбор был несправедливым. * Джунхо заперся. Выключил свет. Наощупь дошёл до самого сухого и тёмного угла. Сел и спрятал голову в коленях, не снимая маску, застегнув комбинезон до горла. Течка медленно завладела им, и он больше не мог ни о чём думать. Тело горело. Между бёдер потекла смазка. Ему было нужно. Ноги ослабли, внутри было так пусто. Внутренности скручивало от боли. Ему хотелось прикоснуться к себе, но Джунхо не решался. Он свернулся в своём углу, прижался спиной к холодной стене. Приказал себе терпеть. Он мог вынести это, даже здесь, в этой сырости и холоде. Худший период закончится через два дня. Всё окупится. А если нет... Джунхо прекрасно знал – если его найдут сейчас, то точно не убьют. Но, возможно, будет только хуже. * Было ужасно. Из груди Джунхо постоянно рвался слабый скулёж. Внутри болело. По щекам текли слёзы. От течки в голове не осталось мыслей. Через несколько минут, или часов, резкий луч света вывел его из оцепенения. Ведомый только инстинктами, Джунхо сильнее вжался в стену. Послышались шаги, но никакого запаха не было. Возможно, это была бета без запаха. Или альфа, использующий блокаторы. Шаги остановились. Джунхо заметил рядом с собой кожаные ботинки. Моргнул. Потянулся к ним. Схватился за чужую щиколотку, ощутив тепло под пальцами. Ему до боли хотелось. В глазах встали слёзы. Для него больше не имело значения, с кем. Он захныкал, но этот звук заглушила маска. Человек стряхнул его руку со своей ноги. – Признаюсь, я этого не ожидал, – он наступил на ладонь Джунхо, ломая его пальцы. Было больно. Джунхо попытался отдышаться. – Полицейский-омега, один, без напарника. Забывший принять свои подавители. Как необдуманно. Давление с руки исчезло, зато теперь Джунхо ощутил его на лице. Он дёрнул головой вверх. Маска немного съехала в сторону. Ступня надавила на шею, грубо прижавшись к кадыку. Даже сейчас Джунхо понимал – этот жест выражал собой только презрение. – У меня были несколько иные ожидания от человека, который смог проникнуть на этот остров. Но так даже лучше. Разум Джунхо улавливал лишь отдельные слова, но он всё равно не мог разобрать весь смысл. Омега, полицейский, подавители. Его затопил стыд. Это мог бы быть любой. Рабочий или один из ВИПов, о которых ранее по телефону говорил Ведущий, мог бы быть пёс – и Джунхо лёг бы под любого. На него упала тень. Человек опустился на колени перед Джунхо, и на один короткий чудесный момент он подумал – пистолет, в кармане комбинезона, выстрели сейчас. Нужно выстрелить в этого человека, пока он мог. На долю секунды Джунхо показалось, что для этого хватило бы только силы воли. Но нет. Джунхо вздрогнул, его тело льнуло к теплу человека перед ним. С его лица сорвали маску. Холодный воздух лизнул щёки, и Джунхо вжался в тень. Он весь дрожал. Но ничего не произошло. Никакой реакции, никаких прикосновений. Никто не отвесил ему пощёчину. Он терял время или тянул его? Тишина казалась каменной. А потом пальцы прошлись по его челюсти, коснулись щёк. Надавили на синяк, из-за чего Джунхо вскрикнул. Рука с его лица исчезла. Джунхо показалось, что он услышал своё имя. Он смутно понял, что его подняли, понесли к лестнице. Здравый смысл превратился в желание. Джунхо осознавал, что находился в руках того человека, и больше ничего. Машинально он уткнулся в его пальто, ощутил жар его груди. Так он услышал его запах, скрытый блокаторами. Феромоны альфы – чистые и сладкие. Знакомые. – Хён, – глухо выдохнул Джунхо, одурманенный его запахом. Он почти не осознавал, что оказался в просторной комнате. Что его раздели, сняв комбинезон, водолазку и испачканные смазкой штаны. Уложили на кровать, приковали запястья к изголовью. – Останься, – взмолился Джунхо, когда тепло рядом с ним исчезло. – Хён, останься. Но человек ушёл. * Джунхо остался один. Под его веками плескалось море, по щекам катилась солёная вода. Из головы исчезло абсолютно всё, осталась только нужда. Которую нельзя было описать словами. Нужда, которая на самом деле была отсутствием. Будто из его тела вырвали что-то. Орган. Почку. Хён, подумал Джунхо. Или прошептал, или выкрикнул. Всё здесь пахло им. Джунхо уткнулся лицом в одеяло. Руки были связаны над головой, костяшки на левой руке до сих пор болели. Он потёрся о простыни, которые казались ему просто божественными. Но этого было недостаточно. Совсем недостаточно. * Джунхо казалось, он находился максимально далеко от ясного сознания, когда ощутил прикосновение к своему лицу. Кто-то приподнял его голову и заставил приоткрыть рот. Джунхо покорно подчинился. В рот потекла прохладная вода. Он сглотнул, и вода потекла по щекам, попала на шею. Человек ещё раз поднёс бутылку к его губам, пока Джунхо не покачал головой – достаточно. Джунхо моргнул, глаза были красными от слёз. – Позволь позаботиться о тебе, – сказал человек знакомым голосом. Джунхо попытался разглядеть маску, золотой свет кровоточил на чёрной поверхности. Сейчас он казался мягче, из него исчезла вся жестокость. Точно не этот человек наступил на его ладонь, придавив её к полу. Джунхо ощутил, что руки его больше не были прикованы к кровати, но пальцы до сих пор болели. Но это было неважно. Он прижался к тому человеку. Вдохнул его запах, чувствуя себя жалким и одновременно голодным. Ему хотелось настолько, что больше ничего не имело значения. – Хён, – как в бреду начал Джунхо, – пожалуйста, – он поцеловал его челюсть, то открытое место за маской. Начал целовать ладонь, которая потянулась к нему, чтобы остановить, взял в рот большой палец. Человек отдёрнул его. – Джунхо, – строго начал он, но потом смягчился. – Джунхо. Тебе нужно поесть. Человек начал скармливать ему кусочки энергетического батончика. Джунхо не хотелось есть, его мучил другой голод – телесный, грубый и примитивный – но он всё равно открывал рот и покорно жевал. Влажная ткань прошлась по его лицу, вытерла следы от слёз и крошки у рта. – Ещё два дня, – большой палец погладил его по щеке. Джунхо лежал на руках у этого человека, как в детстве, когда он болел и не мог пойти в школу. Каждый раз, когда он болел, он всегда заражал и брата. – У тебя получится. Он не мог. Не мог. Джунхо нахмурился, захныкал. Когда человек снова встал, он понял, что больше не был прикован к кровати. Отчаяние заполнило всё тело. Джунхо прижался к человеку, потёрся о его бедро, пытаясь оказаться к нему как можно ближе, пусть даже их разделяло несколько слоёв одежды. – Прекрати... – прошипел человек, сжав его плечо и толкнув обратно на кровать. Прижал Джунхо всем своим телом. Окружил его своим опьяняющим, умопомрачительным запахом. – Это пройдёт, я обещаю. Будь умницей, Джунхо. Тот покачал головой. Слова не имели формы. Но Джунхо придал её им, попытался, как мог. – Я хочу, – начал он, – я хочу тебя. – Джунхо, – отрезал человек, как взрослый, ругающий ребёнка. Но упрёк в его словах ушёл, и на его место просочилось что-то тёмное. Потом человек замолчал. Заставил себя смягчиться. – Веди себя хорошо. – Пожалуйста, – у Джунхо дрожали пальцы, пока он хватался за руки человека. – Пожалуйста. Из-за маски послышался приглушённый звук. Джунхо не сразу понял, что это был смех. В котором было что-то жёсткое. – Ты знаешь, кто я? – человек отстранился. Послышался щелчок, после чего он снял маску и перед Джунхо появилось человеческое лицо. Напряжённая челюсть. Плотно сжатые губы. Джунхо не понял вопроса. Он потянулся к человеку. Потёрся носом о его шею, тронул губами гулко бьющуюся вену. – Хён, – выдохнул, заглянув в глаза настолько чёрные, что если бросить в их глубину камень, он никогда не достигнет дна. – Хён, пожалуйста. На мгновение Джунхо показалось, что это он издал этот звук. Будто это в его лёгкие вонзили нож, выбили из них весь воздух. Его ноги раздвинуло колено. Требовательный рот накрыл его собственный. Его брат проглотил его крик облегчения, разрывающий горло. Начал вылизывать его рот. Укусил за губу, заполнив рот металлом. – Хён, – ещё раз выдохнул Джунхо, и его брат проглотил и это тоже. Когда в него толкнулись два мозолистых пальца, Джунхо вздрогнул. Он не сразу понял, зачем это. Ему казалось, что он бредит, что полностью отчаялся. Но он знал, что его не нужно было растягивать, он был готов принять любого, кто бы захотел его трахнуть. Но ведь это было нормально, правда? Для этого он и был рождён – чтобы его брали и трахали. Он больше не мог отличить обиду от правды. Всё тело Джунхо дёрнулось, когда его брат толкнулся в него и вошёл до конца одним плавным движением. Ощущение заполненности притупило нужду. Джунхо обхватил его дрожащими ногами за пояс. Он одновременно знал и не узнавал лицо над ним. Его брат никогда не смотрел так на Джунхо. С таким искренним желанием, концентрацией, которая превращалась в чистый голод. Это было слишком. Джунхо зажмурился, но его брат приказал ему открыть глаза, приказал смотреть на него. Джунхо подчинился. (Внутри Джунхо что-то, спрятанное очень глубоко, наконец, сломалось. Раскололось от края до края. Неужели он всегда этого хотел? Всю свою жизнь он вечно искал внимания брата, искренне ждал его одобрения. Будь он ребёнком, который показывал, что привёз со школьной экскурсии, или подростком, который хвастался результатами своего теста брату, который уже служил в полиции. Или уже юношей, который вернулся домой, трясясь от восторга, и показывал свою шею, на которой красовалась метка его девушки, ища, ища... Что он вообще искал? Точно не смутную улыбку брата. Он точно не хотел, чтобы брат просто похлопал его по плечу и лишь мельком прошёлся по метке взглядом. Прошло десять лет, и он до сих пор это помнил. Воспоминание жалило. Но тогда он хотел и хотел сейчас...) Его брат особенно грубо толкнулся в него, и Джунхо подавил переполняющий грудь крик. В его рот толкнулся большой палец. – Я хочу тебя слышать, – от этого голоса у Джунхо по спине побежали мурашки. Он покорно кивнул. Но палец остался. Держа его рот открытым. Джунхо не совсем понимал, какие звуки издавал, и в конце концов даже стыд превратился в странный трепет. После – всё растворилось в тумане удовольствия. Точнее, в убийственной жажде, в боли, в заполненности. В этом сильном сладком запахе, смешанном с вожделением. Когда Джунхо кончил, ему в шею вонзились зубы. Он почти не ощутил укус, но его кровь наполнилась чем-то новым. Его заклеймили. Это было приятно. * Джунхо проснулся в одиночестве. Свернувшись посреди кровати, прижимая к груди одеяло. Он сел, и полурасстёгнутая рубашка соскользнула с его плеча. Кто-то искупал его, вымыл и переодел. Рубашка была ему большой, и что-то сжалось в животе у Джунхо. Он поднёс край рубашки к носу и глубоко вдохнул. Внутри до сих пор болело, но теперь терпимо. Худшая часть прошла, и теперь осталась только глубокая усталость. Но Джунхо мог внятно думать. Он с ужасом вспомнил, как его брат толкнул его на кровать. Сказал ему прекратить. Маска не смогла скрыть его хриплый голос. Джунхо ощупал свою шею, погладил след от укуса. Дверь в комнату открылась. Вошёл человек. Только когда он закрыл дверь, он снял капюшон, положил маску на стол рядом. На мгновение он остановился, наблюдая за смотрящим на него Джунхо. Затем подошёл к нему. В левой руке он держал поднос с водой и запакованными снеками. Он осторожно прикоснулся к Джунхо, будто не удивился бы, если бы тот отстранился. Если бы попытался сбежать. Они оба молчали. Потом его брат открыл бутылку и передал её Джунхо. Подмешал он что-то туда или нет? Инхо развеял его сомнения, бросив в воду две таблетки. Они зашипели и растворились. Джунхо ничего не сказал. – Это не снотворное, – сказал Инхо. – Выпей, – Джунхо подчинился. Метку на шее начало жечь. Он заметил, что дрожал, только когда Инхо сжал его руки своими мозолистыми ладонями. А потом забрал у него бутылку. – Я пришёл сюда, чтобы тебя найти, – начал Джунхо. – Я догадался. – Ты просто испарился. Твоя золотая рыбка умерла, знаешь, та, что в твоей комнате. В общежитии. Я вылил воду из аквариума, – Инхо промолчал. Джунхо посмотрел на свои руки, заметив, что они до сих пор дрожали. – Ты управляешь этими играми. – Верно. Джунхо всё понял. Полный вакуум в голосе его брата, его безоговорочное согласие. – Прости. Его брат замер. Очевидно, он ожидал не этого. Джунхо сжал и разжал пальцы. Вскинул взгляд, посмотрел на лицо брата; его скулы были такими высокими. – Я... Конечно, ты был прав. Я поступил необдуманно. Я не выпил подавители. У меня началась течка, и я заставил тебя переспать со мной. Инхо до сих пор молчал. – Правда? – он потянулся к Джунхо, но не прикоснулся к нему. Дал Джунхо время, чтобы отстраниться. Затем всё же положил ладонь ему на затылок, обвёл линию метки. – Будь я хорошим человеком, я бы не согласился. Я взял тебя... – Джунхо задрожал от его слов, от их жестокости, – потому что захотел, – Инхо погладил его горло большим пальцем. Остановился на пульсирующей вене. – Ты многое сделал за прошлую неделю, и, уверяю тебя, всё это было хуже, чем произошедшее здесь. В таком состоянии ты бы не смог согласиться на секс. Джунхо рассмеялся. – Так ты считаешь себя виноватым? – Конечно, – Инхо погладил его ключицы. Джунхо вздрогнул. Потянулся к его рукам. Инхо скривил губы с намёком на усмешку. Джунхо почувствовал себя абсолютно беззащитным перед ним. – С меткой ты будешь здесь в безопасности. Инхо сделал вдох. – Когда Игра закончится, я отправлю тебя обратно в Корею. Ты останешься работать в полиции, возможно, даже получишь повышение. Но больше не будешь пытаться разобраться в том, что здесь происходит, – он сдавил горло Джунхо – его угроза была ясна. – А ты? Останешься здесь, да? – Уходи, оставь это безумие. Возвращайся домой со мной. Но Джунхо не озвучил этого. На острове действовали другие правила. Он не мог торговаться с братом. – Ты больше меня не увидишь. Джунхо вздрогнул. – На мне твоя метка, и ты откажешься от меня? Ты бы никогда так не сделал. Что бы подумала мама? – он понял, что перегнул палку, когда выражение лица Инхо изменилось. Стало ещё более пустым, чем его маска. – Ты серьёзно, Джунхо? Ха, эта женщина, – Инхо улыбнулся. Абсолютно недобро. Жестоко. – Думаю, она бы поняла, если бы я рассказал ей всё так: «Знаешь, у моего брата началась течка, и я не смог устоять перед его запахом», – его рука скользнула под рубашку Джунхо. – «О чём он только думал? На нём не было блокаторов, он не выпил свои подавители. Так что я трахнул и пометил его. Оплодотворил, только чтобы убедиться, что он никуда от меня не денется», – Инхо провёл рукой ниже, положил её Джунхо на живот, в этом жесте ощущалось что-то животное, собственническое. – «Возможно, я оставлю его здесь. Посажу на цепь, чтобы он не смог сбежать. Буду использовать каждую ночь, пока он не начнёт умолять меня остановиться. Но я не остановлюсь». По телу Джунхо прокатился холод. Оплодотворил. Ребёнок. Он ведь даже... Джунхо беззвучно задвигал губами. Затем сжал челюсти. Он понимал всю искренность этой угрозы, чувствовал на уровне инстинктов. – Если обещаешь сделать это – так делай. – Метка исчезнет, если её не обновлять, – Инхо спокойно убрал с него руку. Джунхо не мог его прочитать. – Максимум продержится два года. Те таблетки, которые я тебе дал, были противозачаточными. Джунхо молча уставился на него. Он потерял нить разговора. Потерял своего брата. – О чём ты думаешь? Инхо выдохнул. – Уходи, – ответил он. – Пока я тебе разрешаю. Сделай выбор, или я выберу за тебя. Джунхо показалось, что в его словах было двойное дно. – А если я хочу остаться? – Джунхо осторожно подбирал слова. – Тебе не нужно будет сажать меня на цепь, – он замер. Кое-что понял. Ухватился за эту мысль. – Ты думаешь, есть только два выхода. Или ты заставляешь меня уйти, или заставляешь остаться, – это придало ему уверенности. Тебе так нравится мучить себя, хён? – Ты думаешь, что я больше не смогу смотреть на тебя? Или что я веду себя неразумно, если хочу быть с тобой. Или ты думаешь, я тебя ненавижу. – Я так не думаю. – Тогда ты считаешь меня ребёнком, – он потянулся к Инхо, положил руку ему на щеку. – Хочешь спасти меня от меня же? Мне двадцать шесть. Ты хоть понимаешь, как это звучит, когда мне приходится доказывать тебе, что я взрослый человек? Что я сделал свой выбор, и он привёл меня сюда. Что я хочу остаться. Что я найду тебя снова, если ты заставишь меня уйти. Я не буду ненавидеть тебя, если ты заставишь меня остаться. Инхо поджал губы. Но не оттолкнул руку Джунхо. – А если бы я правда посадил тебя на цепь? Надел на тебя ошейник. Держал бы при себе, как своего пса? – Я бы тебе разрешил, – отозвался Джунхо. – Но мы все иногда говорим пустые угрозы. Они замолчали. Инхо прижался губами к ладони Джунхо, которая до сих пор лежала у него на щеке. – А это? Джунхо прерывисто задышал. Мысли заметались. Нужно ли Джунхо признаться? Вряд ли это чувство уйдёт, если он сделает это. Инхо заметил его секундное колебание. – Думаю, я давно этого хотел, – ответил он со всей честностью, на которую был способен. Инхо ничего не ответил. Замолчал. Его взгляд был тусклым и далёким. Когда он пришёл в себя, то удивлённо посмотрел на Джунхо, который до сих пор не убрал руку. Потом он осторожно оттолкнул её сам. – Мы поговорим об этом, когда твоя течка закончится. По-настоящему. Инхо посмотрел на часы на запястье и встал. Показал на еду на подносе. – Отдохни и поешь. Дверь в ванную – слева от тебя. Я приду через несколько часов. Если к тебе вернётся аппетит, я принесу что-нибудь горячее. Джунхо наблюдал, как он надел маску и капюшон. Инхо не обернулся, пока шёл к выходу. Дверь за ним закрылась без щелчка. Наверное, Джунхо мог уйти. На мгновение он правда задумался об этом, но затем отбросил эти мысли. Было нормально, если Инхо ему не верил. Джунхо всегда умел убеждать. А его брат всегда уступал ему в самом конце. Так или иначе, у Джунхо было время до конца Игры. От этих мыслей во рту появился противный привкус. Он постарался проглотить его. Джунхо ничего не мог сделать для игроков. Не здесь и не сейчас. Может, что-то получится, если он останется, но он был в этом не уверен. Если у них и было что-то общее с Инхо в плане характера, так это прагматизм. Мораль должна была подчиниться здравому смыслу, логике. Джунхо точно поймёт, чего хочет. Отделит нужное от ненужного. И если ему можно будет оставить что-то одно, он точно будет знать, что это будет.