позови меня с собой.

      Вася просыпался в холодом поту, подскакивая с кровати. Он тяжело дышал, оглядываясь по сторонам, резко водя по кровати руками. То, что парень искал, осталось там на востоке. Филлинков часто моргал, пытаясь сфокусироваться.              Он искал автомат. Он слышал звуки выстрелов и залпы ракет. Он ощущал холод подвалов.       Часть его так и не уехала из Чечни, она осталась там и все еще выглядывала с угла здания, бежала от танков, лежала где-то в подвале, слушая, как работает «Град». Он все еще там курил с сослуживцами, отхлебывая горячий чай и закусывая засохшими галетами. А во снах он тащил убитых парней, чтобы их матери могли похоронить своих сыновей. Во сне он вновь заряжал «Иглу» и работал по цели. Во мраке ночи, он был тем, кто не ел по неделе, сидя в яме, без возможности высунуть голову, растягивая пол литра воды на два дня. Его душа частично так и осталась там на войне, и ее не вернуть.       И сегодняшняя ночь не была исключением, Вася подорвался с кровати, сминая простынь в руках. Очнувшись от кошмара, парень тяжко протер лицо, вставая с кровати.       Он открыл окно, впуская все еще ледяной весенний воздух в комнату, поджигая сигарету. Обычно, Вася не курил в комнате, только ночью, когда не хотел уходить из квартиры и будить остальных.       Его взгляд устремился в небо. Каждый раз Филлинков спрашивал себя: почему я выжил? Как я выжил?       Шрамы на его теле были напоминанием, каким образом он выбрался оттуда.       Ему было не страшно умереть, истекши кровью от пулемета где-то на кирпичах разрушенного дома или на пути из аула, попав в засаду. Страшнее было больше не увидеть родителей и брата. И каждый раз, когда он думал «Сейчас я точно отсюда не выберусь», парень молил про себя, прося о том, чтобы хотя бы в последний раз увидеть родных.       Он помнил, как их забрали с части. Они ехали на КамАЗах, спина от них просто отваливалась. Там просто невозможно ехать на долгие расстояния, а тем более по таким дорогам. Им не говорили куда они едут до последнего, но ребята сами понимали. Сколько ребят, с которыми Вася ехал тогда, вернулись домой? Они были неумелые срочники, которые побегали по полигону на учениях пару месяцев. Воевать по-настоящему они не умели. Бывалые командиры, бывшие афганцы, помимо того, что надо было выполнять свои задачи, помогали и объясняли им, что делать, прикрывали их.       Через месяц, Вася уже все быстро схватил, и уже помогал другим. Так тянулось время.       А потом его демобилизовали, отправили домой, но как здесь жить он разучился. Только Вася знал, чувствовал, война еще не закончилась. Еще не все. Боевики не сдались, только на время.*       Докурив, он бросил бычок в банку на подоконнике, закрывая окно и возвращаясь в кровать.       Сейчас он жив, сейчас он любит.

❤️

      Шел мокрый снег, который сразу же таял. Филлинков стоял около подьезда Павлика, нажимая на гудок автомобиля, смотря наверх в окно парня. Из него высунулась черная кудрявая голова и помахала ему рукой.       — Я иду!       Вася поднял палец вверх, зажигая сигарету. На улице было не тепло и не холодно, светило солнце. Филлинков умел ценить обычное счастье: голубое светлое небо, теплую еду, сладкий горячий чай, объятия тех, кого он любит. Ему совсем мало было нужно для счастья: постель, крыша над головой, еда, вода. И Павлик.       С ним он был счастлив, рядом с ним на душе тепло. Его смех, его красные щеки от стеснения, его улыбка, его звонкий голос, голубые глаза, черные кудряшки и самые прекрасные поцелуи. Вася готов перевернуть весь мир ради него.       Дверь подъезда открылась и оттуда боком вышел его парень, держа в руках удочки и ящик с крючками и наживками. За Пашей вышел его отец.       — Здравствуйте, Сан Саныч! — Вася протянул мужчине руку, сильно сжимая.       Вася, на самом деле не уважал его отца, просто делал вид. Им нужно играть свои роли, иначе, никаких встреч. При первой же возможности, он заберет своего парня себе.       — Здарово, Васек. Как сам? Крепкое рукопожатие.       От Сан Саныча тянуло легким перегаром, выглядел он не особо свежо.       — Отлично.       — Молодцы, что выбрались на рыбалку. Мужское занятие. Все, ловись рыбка большая и маленькая, — Вася кивнул ему, медленно поворачиваясь к Паше.       — Молчи, — прошипел Павлик, запихивая удочку в машину, запрыгивая в белую «пятерку».       Вася хихикнул, выкидывая бычок.       — Можно я как приеду подержу твою удочку?       Бирков повернулся на него, улыбаясь.       — Только если хорошо будешь держать.       — Я ее отлично буду держать, тебе понравится, — он завел машину, газуя.       — Перестань флиртовать, у меня встает.

❤️

      Они въехали в лес. Хвойные деревья окружали их со всех сторон. Они стояли такие же зеленые, как и летом. Вася припарковался на обочине, проворачиваясь к Паше, делая радио тише.       — Садись за руль, поехали, — Вася вышел из машины, открывая Пашину дверь.       — Да ладно, — улыбнувшись, Паша быстро нырнул на водительское, подгазовывая.       — Давай, Шумахер, погнали.       Бирков включил передачу, пробуксовывая шипами по мокрой дороге. Филлинков знал, что парень очень любит водить. Это было видно. Скорость, повороты, езда — доставляли ему огромное удовольствие.       — Можно боком? — спросил Паша, уже кидая скорость на пониженную. Парень кивнул.       Машину занесло и пятерка боком вписалась в поворот. Потом снова и снова.       — Класс! Просто класс! — Паша летел быстро, вовлечено.       Через двадцать минут, вместо тридцати, пятерка затормозила около дачи Филлинковых. Парни вышли из машины, вытаскивая свои рюкзаки. Взяли они с собой еды, выпить, Вася взял кассетник у брата.       — Удочки беру, сейчас погоним прорубь рубить? — саркастично сказал Вася, подмигивая.       — Захлопнись.       В доме было холодно, нужно было срочно топить печь. Решили не включать холодильник, положить продукты на подоконник, который и так был покрыт инеем.       Паша разбирал сумку, когда почувствовал как его обняли сзади, прижимая к другому телу.       — Наконец-то я тебя полапаю, — прошептал Вася, хватая парня за задницу обеими руками.       Бирков улыбнулся поворачиваясь к нему, даря поцелуй. Вася подхватил парня под ягодицы, позволяя ему обвить шею руками, а ногами талию, делая шаги в сторону кровати в комнате около кухни. Старший сел на нее, оставляя Павлика сверху.       — Помнишь, мы уже лежали на этой кровати… — сквозь поцелуй прошептал Вася, прижимая его сильнее.       — Да… я тогда рукой тебе живот потрогал, — глаза Филлинкова расширились, он положил ладонь на горло любимого, сжимая.       — Ты плохо себя вел, да, — тот закивал, чувствуя, что сейчас закончит все, не начав, — а я проснулся посреди ночи и пялился на твой зад, так хотелось помять тебя. Я смотрел на тебя и думал только о том, как сейчас стяну с тебя штаны и трахну тебя.       Паша простонал, желая раздеть себя и своего парня, позволяя ему делать все, что тот только захочет.       — Когда еще хотел меня, а? — прохрипел Паша, отрывая Васю от поцелуев его шеи и засасывания кожу на ней.       — В бане, когда с тебя сорвали полотенце. У меня крепко стоял все время, пока мы были там. Пришлось сидеть в самой неудобной позе. Вид тебя голым не помогал ситуации. Я хотел тебя постоянно, каждую нашу встречу. А ты?       Вася отпустил его горло, снимая с Биркова свитер, кидая его куда-то на пол, даря ключицам влажный поцелуй, спускаясь ниже по груди.       — Я чуть не взорвался, когда пришел к тебе и увидел тебя в полотенце, и ты снился мне каждую ночь. Приходилось просыпаться и дрочить. Во снах ты лапал меня, нагло и самоуверенно.       — Я такой, это был не сон, это я посылал тебе свои фантазии. В живую я еще наглее, — голос старшего просел, он облизал розовый сосок черноволосого, покусывая его, — я никогда в жизни не испытывал такого удовлетворения, как с тобой.       — Ни с одной женщиной? — Паша водил руками по волосам Филлинкова, царапая кожу головы.       — Нет, видимо, мне не попадались просто такие женщины, у них не было того, что есть у тебя, — Вася расстегнул Биркову джинсы, стаскивая их вместе с трусами, — он мне очень сильно нравится, не могу как сильно, — прохрипел Вася, обхватывая член Паши ладонью, большим пальцем размазывая смазку по головке.       Бирков выгнулся, как кошка, выдавая очень громкий стон. Парень провел рукой по его члену полностью, потом еще раз и еще, увеличивая темп.       — Нравится? — шипел Вася, ощущая, как его достоинство сейчас прорвет ширинку. Он снова прильнул к соскам парня, облизывая и покусывая розовые горошины.       — Да, сними штаны, — Бирков приподнялся на коленях, помогая Васе снять ненужную деталь одежды.       Их члены соприкоснулись, дернувшись от этого. Филлинков своей широкой ладонью обхватил их, сжимая.       — Какой ты прекрасный, — прошептал Вася, хватая поцелуй Паши своими губами, — хочешь быстрее, да? — спросил Филлинков, чувствуя, как парень подает бедрами вперед, увеличивая трение между членами.       Их обоих сводило с ума это чувство близости: то как соприкасается их кожа, как накалился когда-то холодный воздух, как их члены крепко прижаты к друг другу, что смазка перемешивается.       — Хочу вставить тебе и оттрахать тебя, такая упругая, — хрипел Вася, сжимая свободной рукой ягодицу Паши, дотрагиваясь до входа, поглаживая.       — Вася, Вася, — стоны парня слились с криками и всхлипываниями, он чувствовал, что пара фраз и несколько движений рукой, и он кончит.       — Я так хочу тебя постоянно, не могу долго без тебя, без твоего голоса, без твоих поцелуев, — рука Филлинкова задвигалась быстрее, сжимая их члены.       — Я… — Паша выгнулся до хруста, проводясь членом вверх по Васиному, брызгая струями спермы на грудь парня и руку, ощущая, как Филлинков повторил за ним, пачкая их белесой жидкостью, выпуская гортанный стон, закусывая кожу на его груди.       Паша опустился на бедра, кладя голову любимому на плечо. Они тяжело дышали, оргазм выбил весь воздух из легких.       — Навели беспорядок, — сказал Бирков, смотря на их тела, запачканные спермой друг друга.       — Это мой любимый вид беспорядка, — Вася еще раз поцеловал парня, несколько раз чмокая его щеки и губы.       — И мой, — Паша встал с его колен, собирая жидкость в ладонь, — давай вытремся, растопим печь, чая попьем?       — Кушать будешь? — спросил Вася, натягивая трусы.       — Нет.       Паша готовился к этому вечеру со вчера. Он не ел ничего, провел три часа ночью в ванной, пока все спали, и утром еще час. Ел только бульон и сладкий чай. Он пришел к этой подготовке по собственной логике. В его рюкзаке лежало два тюбика вазелина. Благо, голодать он умел.       — Точно? Давай откроем чего-нибудь, похрумкаем бутербродики, — Паша отрицательно помотал головой, — ну ладно, пойдем покурим. Оденься только, — Вася вынул из шкафа старую одежду давая ее парню и пару полотенцев для рук.       Через пару минут они вышли на занесенное снегом крыльцо. Снег уже начал таять и был липкий. Совсем скоро он растает совсем и даст земле глоток свежего воздуха, который позволит ей начать выращивать зеленую траву.       Паша оперся локтями на перила, закуривая, смотря куда-то в даль. Он не знал, что такое счастье, но, кажется, это то, что испытывает сейчас. Спокойствие, умиротворение и безграничная любовь, медом и теплом текущая по венам вместо крови.       Вася обнял его за талию, закуривая. Он чувствовал то же самое. Это чувство окутало его с ног до головы, обволакивая. Парень наклонился и чмокнул Биркова в макушку кудрявых черных волос.       — Паша, — на него взглянули голубые яркие и безумно красивые глаза.       Филлинков больше не хотел жить в таком мире, где не будет его. Того, кто стоит такой красивый и чудесный в старой дубленке, сжимая сигарету, и улыбаясь самой яркой улыбкой, которая бы заменила ему солнце.

— Я люблю тебя.

      Паша замер, улыбаясь.

— Я тоже люблю тебя.

      Их губы соприкоснулись, и они чувствовали, как улыбаются сквозь поцелуй.       — Ты бы мог подумать, что полюбишь парня? — спросил Паша, прижимаясь к нему, делая затяжку.       — Вряд ли бы осмелился даже думать о таком. Раньше я не понимал, почему не влюблялся в девушек, не понимал того, как другие восхищаются фильмом «Шоугёрлз». Чувство было, что каждый раз что-то не так, что-то не хватает.       — Оказалось члена между ног? - хихикнул Паша, кидая бычок в банку.       — Ах ты! — Вася сгреб снега в руку, закидывая его за шиворот Павлика.       — Тебе капец!       Вася спрыгнул с лестницы, удирая в сад, хватая попутно снег и кидая снарядами в парня, получая снежки в спину.       Холодный воздух заполнял легкие, улыбка застыла на лице. Вася спрятался за сараем, замечая, как Паша пробегает мимо. Не издавая звука, Филлинков слепил снежок, кидая его в голову Павлику, подбегая и сбивая его с ног на землю.       — Ты меня не победишь! Это была моя работа почти 2 года! — Вася схватил руки парня, задирая их над головой.       Тот отбрыкивался, гогоча как гусь, крича его имя. Филлинков наклонился к нему, чмокая.       — Все ты победил.       Вася отпустил Пашины руки, как в друг снежная ладонь ударила ему по щеке.       — Получай! — резко Павлик скинул его с себя, закидывая Филлинкова снегом.       — Гаденыш! — Вася схватил Пашу за таз, закидывая себе на плечо, — будешь еще плохо себя вести, а? Отвечай, — сказал он, хлопая парня по заднице.       — Буду!       — Ну все, получишь по полной.       Вася нес его к дому, закинув на плечо, как мешок картошки. Паша смеялся, болтая ногами, хлопая парня по спине и заднице. Он поставил его на ноги только на крыльце, смотря на красное лицо парня, у которого от смеха текли слезы.       — Люблю, — Паша поднялся, целуя парня еще раз.       — Люблю.

Без тебя я не я, Без тебя меня нет, А они говорят, Говорят: «Это бред».

Это солнечный яд - Золотые лучи, А они говорят: «Надо срочно лечить».