позови меня с собой.

      Руки Павлика дрожали. Коленки тряслись и каждый шаг напоминал шаг Бэмби по льду. Ему было страшно. Страх опозориться от того, что он ничего не знал об этом (та кассета не была в счет). За шторкой слышался телевизор, который рассказывал новости дня. На улице уже давным-давно стемнело, лишь лунный свет отражался от мартовского снега, не желавшего таять на холодном весеннем солнце.       Его сердце билось так, словно оно вот-вот вылетит из груди, упадет на деревянный пол и разобьется, как хрустальный шар. Парень думал об этом стабильно от 3-7 раз в неделю перед сном в ванной, но сейчас… Сейчас от той смелости не осталось и следа. Он столько раз занимался сексом, но все то было с женщинами, и их он не любил. Только там все было ясно и понятно, каждый пацаненок знает, что там делать. А здесь… За ширмой на кровати лежал тот, кого он любит настолько сильно, что, если останется жить минуту, Паша бы отдал ему каждую секунду.       Глубоко вдохнув, Бирков подцепил пальцами пеструю шторку, медленно дела шаг в комнату. Его глаза впечатались в пол, а легким каждого вздоха не хватало. На Павлике были лишь свободные шорты на голое тело и рубаха из льна, найденная в шкафу. Он стоял тихо, как призрак, ковыряя носком разноцветный ковер. До этого он быстро выпил три рюмки для храбрости, но, видимо, для храбрости ему надо было выпить литр и почти отключится.       — Павлик, смотри, скоро концерт, хоть что-то, а не новости, — сказал Вася, поворачиваясь к парню, — ты…       Филлинков вскочил с кровати так быстро, словно его облили раскаленным маслом. Он навис над скукожившимся смущенным парнем, вдыхая аромат одеколона и мыла. Аккуратно, легкой рукой он дотронулся до его подбородка, заставляя того поднять голову.       В голубых глазах отражался страх и стыд вперемешку. Тонкие фарфоровые черты лица сводили его с ума.       Вася наклонился аккуратно, почти невесомо, целуя своего возлюбленного, тихонько оборачивая свои руки вокруг его талии. Он не сжимал и не хватал, только нежно касался его тела сквозь рубашку. Ему не хотелось, чтобы ему было плохо или жутко. Пускай они уже успели сделать все, кроме секса с проникновением, и много раз видели друг друга обнажёнными, но сейчас… Прямо сейчас просто вжать его в кровать и сорвать трусы попросту нельзя. В данное мгновение ему надо вложить в каждое прикосновение всю свою необъятную любовь к этому черноволосому парню.       — Можно? — Паша робко кивнул, чувствуя, как его подхватывают под бедра сильные руки.       Он обвил шею Васи прижимаясь к его губам, глубоко целуя и облизывая розовые губы. Старший сжал в больших ладонях аккуратные ягодицы, спускаясь ниже, даря лебединой шее сотню шелковых поцелуев.       Бирков выгнулся, когда парень жарко дыхнул ему в ухо, облизывая раковину и целуя мочку. Вася сел на край кровати, сажая Пашу сверху и непроизвольно толкнулся своим горящим пахом между ягодиц парня, скомкано застонав в его ухо. В голове помутнело и мира вокруг больше не существовало. Вся вселенная уже была в его руках, и у него были черные кудрявые волосы, голубые ледяные глаза и звали его Паша.       Больше их ничего не волновало. Даже, если бы сейчас в эту комнату забежали все их друзья, родственники и сам Господь Бог, они бы не прекратили.       Почувствовав жар, исходящий изнутри, Паша скинул с себя рубашку на пол. Губы Васи спустились на его грудь. Он губами сжал розовый сосок, облизывая и щекотя. Пальцы Биркова уже запутались в пшеничных волосах парня, сжимая их у корней и оттягивая.       Филлинков приподнял парня, положил его на перину, ложась сверху. Он замер, когда Паша посмотрел на него. Если бы он умел, он бы высек его образ в камне, но не дал бы никому смотреть на статую, никому бы не дал шанса увидеть эту неземную красоту.       — Ты уверен? Ты точно уверен? Точно этого хочешь? Мы можем просто… — протараторил Вася, когда парень заткнул его поцелуем.       — Да. Я люблю тебя, — он наградил его еще одним поцелуем, кивая головой.       — Сниму? — Вася взглянул на шорты парня, похожие больше на плащ палатку и на свои треники-паруса.       Тот хихикнул и кивнул. Глубоко вдохнув, Филлинков стащил первым делом штаны с себя, забыв о том, что такое стеснение. Горячий член в полной боевой готовности громко ударился об его живот, приковывая к себе Пашино внимание. Павлик любил его член, тот был красивый, большой, аккуратный, ровный и ему всегда хотелось его взять или в руки, или в рот.       Он медленно, не позволяя себе резких движений, снял шорты с Паши, обхватывая ладонью его стоящий колом член, проводя по нему рукой, пальцем растирая по головке натуральную смазку. Павлик громко застонал, быстро закрывая рот рукой, на что Вася отодвинул эту руку, прижимая ее к подушке.       — Громче, прошу, — низким голосом взмолил Вася, начиная медленно надрачивать ему, задерживая ладонь на головке, массажируя ее, и как завороженный смотрел на стонущего парня.       Мышцы его живота напрягались и расслаблялись, сокращаясь. Вася опустился на парня целуя его шею вновь, когда почувствовал, как рука парня обхватывает его собственный член, сильно сжимая. Ловкими наученными движениями, они их соединили, прижимая стволы к друг другу и начиная водить по членам одновременно, положив ладони друг на друга.       С каждой секундой дыхание сбивалось, а горячий клубок внизу живота сжимался, норовя взорваться.       — Дай мне перевернуться на живот, а то такими темпами опять подрочим друг другу и все, — похихикал Бирков, выпуская их члены из руки, — там.       Парень кивнул на шорты. Вася нахмурил брови, поднимая те с пола.       — Ну, в кармане, — он достал из кармана железный тюбик вазелина, уже начатый.       — Уже использованный.       Паша уткнулся в подушку, набирая воздух       — Я уже… уже…       Глаза Васи округлились, и он посмотрел на своего парня так, как лев смотрит на косулю.       — Покажешь мне потом?       — Что? — не понимая спросил Паша.       — Как ты делаешь это сам, — зеленые глаза смотрели на него хищно, исподлобья, не моргая, — покажешь? — Паша улыбнулся и кивнул.       Он набрал воздуха и перевернулся на живот. Вася держал каждую свою звериную мысль запертой на сто замков. Увидев белую аккуратную гладкую и нежную задницу перед собой, лен непроизвольно дернулся, истекая смазкой от желания. Видимо, вспомнил все то, о чем тот думал по 7 дней в неделю.       Примерно, с октября Филлинков стабильно представлял, как трахнет его. Он представлял, как трахает его нагнув на капот в своем гараже, как глубоко берет его в той бане, представлял, как трахает его на учебниках по физике, на столе между шампанским и оливье, и конечно же, как Паша скачет на нем на его кровати. Вася сначала мог лишь боязно представлять это, потом уже принял свои мысли и чувства, и запиравшись в ванной или в комнате по вечерам, когда все ложились спать, выпускал все эмоции.       Но сейчас… сейчас у него гудело в голове от того, как ему хочется облизать каждый его кусочек тела, член уже болел, а все его мысли были об этом парне, открыто лежащим перед ним абсолютно нагим.       Вася выдавил большое количество вазелина на пальцы, подложив подушку под низ живота парня, аккуратно погладив мягкие упругие ягодицы. Он подставил пальцы к тугому входу, смотря, как Павлик боязно вжался в подушку, схватив ее края до белых костяшек. Медленно он ввел их, ощущая жар внутри тела. Пальцы мягко и податливо входили в отверстие и с каждым движением тело под ним расслабилось. Вася двигал пальцами внутри Паши и наклонился к своду его лопаток, целуя их, спускаясь ниже по позвоночнику.       Он остановился, раздвинул ягодицы и добавил еще жирной мази, потихоньку вводя еще один палец, возобновляя фрикции. Вася не переставал покрывать спину и поясницу парня поцелуями, желая отогнать все неприятные ощущения. Он двигал ими в разные стороны, ощупывая кончиками пальцев горячие стенки внутри, когда Паша выгнулся и подлетел с кровати.       — Ебать! Сделай так еще раз! — Вася повторил движение, и Паша рухнул назад на кровать, издавая громкий стон.       Если бы мог, Филлинков бы давно уже вошел в него с размаху, а пока лишь терпел, ощущая, как сильно пульсирует его член, желая внимания и разрядки. Паша наконец-то понял того парня с кассеты, вот почему тот стонал.       — Давай, можешь поменять пальцы на что-то покрупнее, я думаю, уже можно, — прошептал Паша, смотря на светловолосого из-за плеча.       Паша перевернулся на спину, раздвигая ноги и наблюдая за тем, как Вася обильно смазывает свой член вазелином, пристраиваясь меж его разведённых бедер. Горячая мокрая головка уперлась в его проход. Их глаза не разрывали контакта, смешиваясь и теряясь в друг друге, как зелёные кувшинки на водяной глади.       Паша одобрительно кивнул, вдыхая побольше воздуха, и ощутил, как толстый длинный член входит в него, слово разрывая пополам. Вася чуть не рухнул от резкого чувства жара и тугости, держа себя от дикого желания схватить за бедра насаживая по самые яйца.       Медленно миллиметр за миллиметром Вася входил в него, теряя сознание от ощущений. Паша чувствовал боль, но дни подготовки не прошли даром и было не только больно, но и интересно. Это было чувство наполненности, которое он никогда ранее не ощущал. Войдя почти до конца, Вася замер, смотря на нахмуренное лицо Паши, ища там разрешение двигаться.       — Да, давай медленно, — Филлинков опустился на парня, прижимая его своим весом в кровать и ловя его губы своими.       Он двинул бедрами, начиная движение, аккуратные и неспешные, но они были неземными. Это было несравнимо ни с одним сексом до этого в его жизни. Даже пара легких фрикций принесла ему больше удовольствия, чем все часы секса с женщинами.       Вася наращивал темп, набирая амплитуду и скорость, ощущая, как животное желание вырывается наружу. Паша стонал в его ухо, сжав поясницу щиколотками, вжимая его внутрь.       — Вот! Вот туда снова! — захлебывался в собственных чувствах и эмоциях Паша, прошептал в ухо Филлинкова, кусая того за шею, как кошка мышку.       Вася терял все границы с каждым глубоким движением внутри тугого горячего тела, животом чувствуя, как член парня трется и пульсирует, желая выдать порцию семени.       — Тебе нравится? Нравится? — прошептал Паша, кусая и зализывая следы от зубов на шее Васи.       — Да, я… я скоро… все… — из уст старшего срывались только томные стоны, иногда похожие на рыки.       — Сделай это так, как ты хочешь, — прошипел Павлик, давая Васе разрешение на все. Сорвавшись с последних петель, Вася уперся сильными руками в кровать, заставляя парня сильнее раздвинуть ноги, обхватил одной рукой его член и размашисто начал втрахивать Пашу в кровать, попутно надрачивая ему.       Концовка накрыла резко и мощно, да так, что закладывало уши. Бирков выгнулся, царапая бицепс парня короткими ногтями, покрывая свой живот и руку Васи густой белесой спермой, сжимая член парня изнутри.       — Блять! — Вася рухнул, кончая в глубь тела Паши, наполняя его своей спермой. Их мокрые потные испачканные тела переплелись. Дыхание никак не могло выровняться, сбиваясь.       — Я бы так остался лежать навсегда, — прохрипел Филинков, перекатываясь на бок, обнимая Пашу и целуя.       Он нащупал пачку сигарет на полу, доставая две и поджигая, отдавая Павлику одну. Сознание постепенно возвращалось в их головы, а души в тела. Вася пялился в окно, смотря как свет от луны проклинивается через тонкую занавеску.       — Я люблю тебя, Паша, люблю пиздец как, — выпалил Вася, поворачиваясь к парню, который лишь хихикнул, — нет, ты не понял. Я люблю тебя так сильно, что за тебя я бы снова прошел всю войну, если бы знал, что в конце ты меня ждешь. Я готов сделать для тебя все, готов целовать твои руки. Я готов сломать каждому шею за любой косой взгляд. Я готов убежать на край света, если там я могу быть с тобой не прячась.       Паша лишь улыбался, накрыв свой пах одеялом.       — Ты бы хотел уехать отсюда туда, где мы можем быть вместе?       — И жить как муж с женой?       — Да. Ты бы хотел жить так со мной?       — Конечно. Если бы было можно… — Паша вдохнул в себя горький дым, положив голову себе на плечо, — ты думаешь таким, как мы, есть где-то место?       — В Америке, наверное. Или где-то в Европе, но не в постсоветских странах. Я найду нам такое место, где мы сможем поцеловаться посреди улицы и не бояться того, что в подворотне нас за это зарежут.       — Обещаешь? — Паша по-детски хихикнул.       Вася наклонился и поцеловал парня, держа его лицо своими ладонями.       — Я не обещаю. Я сделаю все, чтобы мы там оказались. Я люблю тебя