позови меня с собой.

      Тепло пришло быстро, окутывая весь мир вокруг теплым одеялом. Птички начинали несмело петь, сидя пока что на голых ветках с созревающими почками. Ручейки текли по разбитым асфальтовым дорогам. Солнечные лучики блестели на кусках снега, островками разбросанного по земле. Оно играло в лужах, переливалось в окнах домов, но красивее всего оно отражалось в голубых глазах Павлика.       Он рассказывал какую-то историю из техникума, в которой участвовал Леха, химичка и молекула.       — И она спрашивает его: Алексей, что это за элемент у нас получился? А он же нихера не знает, мы ему, — Павлик уже задыхался от своего рассказа, — мы ему шепчем: Мутаген. Он ни секунды не думая, отвечает ей в полный голос: Мутаген!       От смеха из его глаз прыснули слезы, он согнулся пополам, пытаясь отдышаться.       — Она на него смотрит, как на прокаженного. Она минуту, наверное, не моргала! Мутаген из Черепашек-ниндзя! — Павлик уже задыхался от смеха, его щеки раскраснелись, он положил голову на плечо Васи, хлопая по спине, — Мутаген, блять!       Вася тоже смеялся, попутно любуясь заливным смехом возлюбленного. Они ехали из парка, где немного погуляли, ожидая время, пока родители Паши уедут в деревню, и квартира станет пустой.       — Как у Жени дела? — спросил Вася, в ответ Паша лишь махнул рукой.       — Не звонит и трубку не берет. Один раз взяла трубку, пробубнила что-то и сказала не названивать. Грустно как-то без нее дома. Я привык жить с ней, а тут ни звоночка, ни сигнала. Да ладно, что говорить. Не хочет общаться и не надо… наверное, мы ее обидели чем-то, — Бирков ковырял заусенцы на пальцах, — написал мне диплом?       Зеленые глаза округлились, вопрошательно смотря на парня.       — Это я должен тебе писать диплом? — чёрная голова кивнула.       — Кончено, а кто еще будет его писать? Я что ли?! Щас! — Паша опять захихикал, а потом резко остановился, серьезно смотря на Васю, — я серьезно! Тему мою ты знаешь, напиши хоть что-то.       — А мне что-то за это будет?       Паша улыбнулся во все зубы, схватившись за поручень у дверей обоими руками, подтягиваясь.       — Ну не знаю… что же я тебе могу дать… — двери троллейбуса открылись, выпуская их на свежий по-настоящему весенний воздух.       Паша подошел ближе к Васи, шепча ему на ухо:       — Могу просто дать? — шепнул тот, наслаждаясь хищным зеленым взглядом, — а может и нет, вообще!       Паша прыгнул, как зайчик от лисицы, когда сильная рука схватила его за шею, укладывая горло в изгиб локтя, нагибая его, сильный кулак больно зачесал его макушку. Павлик быстро вырвался из захвата, не больно пиная высокого парня по заднице, быстро убегая прочь.       Лис догнал зайку за углом магазина, видя, как кудрявый принял боевую позу, сжимая кулаки и закусывая сигарету между зубов.       — Давай, давай! Я Рокки Бальбоа! — Павлик побоксировал с воздухом, издавая характерные звуки, — получай, — быстрый удар Вася получил в плечо, — я неукротимый, меня не поймать!       Вася тоже сжал кулаки, давая ему сдачу. Между ними началась шутливая драка, пока они шли к дому Биркова. Они хихикали, пинали и толкали друг друга, постоянно давясь дымом сигарет и словами. Вася увидел открытый пустой подъезд, и, резко схватив Пашу за грудки, кинулся внутрь дома, попутно быстро оглядываясь округ на предмет лишних глаз.       — Что ты… — не успел договорить парень, когда был заткнут поцелуем чужих губ на своих.       Сердце бешено билось, все чувства обострились, уши будто слышали на 10 километров вокруг. От прилива адреналина пальцы занемели, а щеки вспыхнули ярким пламенем. Казалось бы, что здесь такого, просто поцелуй двух взрослых людей на улице? Но для них это был запрет, что-то нереальное и невообразимое. То, что для других пар — привычное дело, для Паши и Васи что-то на грани реальности. Вряд ли они когда-либо смогут здесь взять друг друга за руки и пройтись так по парку.       Где-то наверху хлопнула дверь, и парни вылетели на улицу, убегая. Через пару мгновений показался дом Биркова, на перегонки они забежали на пятый этаж, успев подраться у двери.       — Мам! Пап! — крикнул Павлик, выжидая ответ, но его не было.       Как только деревянная дверь закрылась, Павлик бросился к Васе в объятия, жадно впиваясь в губы, обвивая шею руками. Филлинков поднял его за бедра, не разуваясь, проходя прямо в комнату, роняя их на кровать.       — А можно мне аванс за диплом? — прошептал Вася, целуя парня еще сильнее, облизывая его рот своим языком.       Рука черноволосого шмыгнула вниз к бугорку на джинсах старшего, сжимая его, и поглаживая, слегка сминая, чтобы джинса не сильно давила на стояк.       — Я тебя съем, — прохрипел Вася, начиная срывать с парня одежду, вылизывая и выцеловывая каждый оголенный сантиметр тела парня под ним.       Он поднялся, рассматривая тело под ним, проводя шершавыми ладонями по теплому мягкому худому животу, сжимая в руках ребра, припадая назад к его шее. Стоны Паши он бы записал на кассету, как и голос, и включал бы вместо пения птиц.       — Хочу тебя взять, — прошептал Вася, смиренно ожидая ответа возлюбленного, он кивнул головой.

🖤

      За окном уже садилось солнышко, золотой лавой растекаясь по пшеничным волосам Васи, прядки которых Павлик накручивал на палец. В кассетнике крутился кинофильм «Лицо со шрамом».       — Я тут задумался, получается мы все-таки пидоры? — выдал Паша, пока его парень вовлечено смотрел фильм, массируя его коленки и лодыжки.       — Что за философские рассуждения?       — Нет, ну если по правде, мы ведь пидерасты, — Павлик прикурил сигарету, — а как еще нас назвать?       — Не знаю, но мне другие парни никогда прям так не нравились. Мог там с интересом посмотреть, подумать, но, чтобы так, как с тобой. Никогда не было.       — Вот и я о том же, я бы никого из других мужиков в этом городе не трахнул бы, — Вася с усмешкой посмотрел на парня, — что? Будто бы ты так не думаешь.       — Ладно, я согласен с тобой. Я тоже.       — У тебя вставал когда-нибудь на другого мужика? — спросил Павлик, выпуская свою ступню из хватки чужих ладоней, пальцами ног начиная гладить член Филлинкова через ретузы.       — В армии однажды, в душе. Там, конечно, кукуха слетала знатно. Ни жрачки, ни курева, кроме плесневелых армейских сигарет. Ходишь голодный вечно, и курить охота. В один вечер мы отлично поели минтая с рисом, все чаем запили с хлебом. Я довольный сытый пошел потом в душевую. Видимо энергия появилась и я что-то мылся, повернул голову в бок, а там паренек такой… ну короче… быстро я отвернулся, намылил себя хорошенько и списал все это на глупость, — Паша все наглаживал пальцами чужой пах, чувствуя, как тот дружелюбно отзывается, — я смотрю кто-то хочет повтора. А у тебя?       — Не, только на тебя. Ты мне очень долго снился и я вечно просыпался со стояком, какой позор, — парень стряхнул пепел в пепельницу, рассматривая профиль Васи.       — Но ты прав, видимо, мы пидерасты, — Паша согласно покачал головой, — как там правильно говорить?       — Геи.       Движения черноволосого становились увереннее и через пару минут, они снова яростно целовались на диване.       Вечер был прерван резким телефонным звонком. Паша подскочил, поднимая трубку и поднося к уху. Его глаза округлились, он начал задавать кучу вопросов звонящему, сжимая провод от телефона.

🖤

      Паша грыз ногти, смотря в темноту улицы. Они стояли у трехэтажного дома рядом с центром города. Двигатель машины был заглушен, фары не горели.       — Боишься?       — За нее, за тебя. Я боюсь всего этого дерьма, — он кивнул на ружье, которое дочищал Вася.       — Не бойся, слушай меня и все пройдет чики-пуки. Почти год не держал оружие в руках, даже немного соскучился, — солдат осмотрел ружье, которое они забрали из магазина, где работал Сивый.       Когда-то он ложился спать, обнимая автомат, сейчас же знакомая тяжесть в руках отправляла его разум куда-то на восток.       — Я позвоню в звонок, скажу, что он топит меня. Ты отойди поодаль, как дверь откроется подожди, я махну тебе. Неизвестно сколько стволов у него дома.       Они зашли в подъезд, поднимаясь на второй этаж. Паша чувствовал, как сильно билось его сердце, словно еще чуть-чуть и у него случится инфаркт. Он тревожно посмотрел на Васю, абсолютно спокойного, тот ему подмигнул, скинув с себя ветровку, отдав ее Паше, ружье он спрятал чуть за себя.       Заколотил в дверь, пока с обратной стороны ему не ответили.       — Че надо? Время видел?       — Ты меня топишь, бля, вода уже по колено нахуй, открывай, — Вася смотрел вниз, сделав пьяный голос, — давай решать эту хуйню, а.       За дверью послышался мат, в подъезде было почти темно. Как только дверь приоткрылась, Вася ловким и сверхбыстрым движением воткнул ногу между дверью и косяком, просовывая дуло ружья в щель.       — Замер, сука, только дернись, я тебе яйца нахуй отстрелю, я контуженный, — зашипел Вася, открывая дверь и проходя внутрь, прижимая ружье к пузу Жоры, — только дай мне повод, бля, нажать на курок. Будешь кишки с пола соскребать.       — Ты кто такой, сука?       — Ебать тебя не должно, уебище. Женя, выходи, — девушка в цветном халате, обнимая живот обеими руками, выбежала вон из квартиры в одних тапочках. В подъезде послышался шепот и плач.       — Придешь к ним домой, приведешь своих братков, завтра я подожгу твою машину и квартиру, а потом соберу своих отмороженных войной ребят и найду тебя. А потом твоего шефа, объясню ему, что не по понятиям живешь. Беременную жену колошматишь, — Вася, не моргая, смотрел в полное лицо темного парня, — если бы я мог, уже убил. Помни мое милосердие. Повторного такого не будет.       Отстранившись, он пятился, целившись в бандита.       — На память, — сержант чуть отвел ствол, стреляя куда-то в комнату по левый бок злого бандюгана, от чего тот дернулся, — следующий будет тебе в голову.       Вася вышел из квартиры, захлопывая дверь, и перебежками, наблюдая за дверью, вышел из подъезда, прыгая в машину.       — Гони, гони, сейчас из окна будет стрелять, — Паша резко с пробуксовкой сорвался с места. Только они выехали со двора, сзади послышались выстрелы.       Вася повернулся на заднее сидение. Там сидела женская версия Паши. Черноволосая кудрявая девушка в халате и его ветровке, ее лицо опухло от рыданий, она рыдала и сжимала живот руками.       — Болит? Может в больницу? — он кивнул на пузико девушки, — опасно.       — Нет, все хорошо, спасибо, спасибо, — она все рыдала, не в состоянии перестать. Паша нажал на газ, вжимая его в пол.

🖤

      — Он не сразу начал меня бить, Жора сначала был очень рад, что я теперь с ним, — она теребила край халата, — а месяц назад пьяный напал на меня, начал говорить, а точно ли это мой ребенок, обзывался. Потом запретил мне звонить вам, и отвечать, очень следил за телефоном, — Паша сидел весь красный от злости, его глаза и уши горели от каждого слова сестры, — а сейчас он вернулся из кабака и потребовал с ним переспать. А я не хочу, — Женя выдергивала нитки из шва, не видя ничего перед собой из-за пелены слез, — и тогда он сказал, что сейчас убьет меня. И напал, бил меня по лицу и телу, — на лице девушки были синяки над бровью и разбитая губа, а руки были похожи как тогда, когда она сорвалась с дерева, все синие и красные, — пока он мылся, я позвонила тебе. Я просто подумала… что не доживу до утра.       — Почему ты не позвонила раньше?       — Мне было стыдно. Ты всегда говорил, что мне с ним будет плохо, он будет бить меня, а я говорила, что Жора хороший. И мне было стыдно признаться, что ты прав. Было стыдно вернуться в дом к отцу, который тоже особо не лучше.       Она закрыла руками лицо, горько взвыв. Крупные черные кудри закрывали плечи и лицо, лопатки торчали из-под халата. От былой женственной пухлости не осталось и следа. Паша прижал младшую сестру к себе, Женя взглянула на Васю, спрашивая:       — Что мне делать, когда он придет за мной? — голубо-серые глаза, почти такие же как те, которые он любил, жалостливо смотрели на него.       — Не боись, красавица, если сунется, не открывай, а потом я попонятнее ему объясню, что не надо сюда приходить.       — Как?       — Соберу парней, которым такие гандоны, показывающие свою силу на беременных женщинах, уж больно противны. Они хорошо умеют объяснять такие вещи.       Женя закивала, вставая, в горле пересохло и очень хотелось в туалет.       — Не болит ничего? — она обтянула округлый животик халатом.       Мужчины завороженно посмотрели на это чудо. Ни один нормальный человек не сможет обидеть женщину, тем более носящую под сердцем ребеночка.       — С нами все хорошо, напугались сильно, да? Но мы сильные, сейчас пойдем уже спать, — она улыбнулась животу, — Вася, ты останешься? Мне тогда лечь с Павликом, да?       — Нет, все нормально, мы валетом поспим, отдыхай.

🖤

      Настенные часы еле слышно постучали, свет в доме потух. Женя захрапела у себя в комнате, а парни легли на диван. Их одолела жуткая усталость. Паша смотрел, как лицо Васи напротив потихоньку расслаблялось, а веки закрывались. Он подарил ему поцелуй, получив в ответ еле видимую улыбку.       Впервые Бирков по-настоящему осознал, что Вася прошел в этой жизни. Прошел через ад и пекло, холод и страх. В момент, когда у Павлика уже подкашивались колени от страха за сестру, сержант быстро реагировал. Вряд ли, эта ситуация вообще вошла бы в топ 10 самых опасных вещей, через которые прошел этот парень. В омуте этих мыслей, Паша перевернулся, чтобы не смущать сознание сестры, ложась с Васей валетом. Только лишь рукой он обхватил его руку.       Женя проснулась от кошмара, вскочив с кровати. На улице даже солнце еще не проснулось до конца, лишь показывая лучики небу. Она накинула теплый плед на плечи, чувствуя, как ее пробивает крупная дрожь. Зевнув, девушка пошла в туалет, заглядывая в зал. Она подошла тихонько поближе к дивану, смотря на своего брата и его друга, спящих так хорошо, как спят детишки в сон-час. Женька хихикнула, переводя взгляд с лица брата с приоткрытым ртом, ниже.       — А это зачем? — спросила она сама у себя шепотом, замечая, как рука брата и Васи переплелись на пледе. Не просто лежали друг на друге, а именно с переплетенными пальцами, словно нарочно.       Она быстро ушла в туалет, прикрыв рот рукой. Пожалуй, это нужно просто забыть. Девушка брызнула себе на лицо водой, смотря на себя в зеркало.       — У нас все будет хорошо, твоя мама всегда будет рядом с тобой, — она ласково погладила животик рукой, улыбаясь.       Женщина чувствовала, там внутри ее маленькое чудо больше не боялось.