Реквием

Свеча тлела в темноте. От едва живого фитиля к потолку чёрной лентой поднимался дым. Наблюдая за причудливым танцем, я задавалась вопросом — почему меня заперли именно тут? Он ничего не делает просто так. Унизит? Так зря надеется, сразу же слышится его «Я тебя не опасаюсь, но посиди-ка ты в тюрьме для обычных смертных, так и знай, я тебя не опасаюсь!» Аж смешно. Или же он пытается на примере роскоши и бедности показать, что бунтовать против него и портить его вещи не в моих интересах? Пытается запугать меня этим интерьером… Или у него очередной приступ безумия, с которым все устали бороться? Плевать. Тут не так холодно и не сыро. Приемлемо для пленницы. Чего ещё желать? Вот отправь он меня в ту знаменитую Водную Тюрьму, да ещё назначь сверху пытки в виде кровавых паразитов… Я продрогла бы до самых костей. Возможно. Но как же удачно, что та несчастная тюрьма разрушилась вместе с дворцом. Ах, как жаль!.. Хех, никогда не думала, что те события давно минувших дней сыграют мне на руку. Зябко передёрнув плечами, я потёрла дрожащие ладони друг о друга. После едва согретые руки спрятала под подмышки и откинулась на прохладную стенку каменного мешка. Прикрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть от столь скудного освещения.

…Над головой голубое небо Мира Людей. Оно нежное и ласковое, в отличие от беспокойного багрянца Царства Демонов. Солнце не стремится спалить кожу, а тепло облизывает её, даруя лёгкий золотистый загар.

Рядом приятный голос декларирует пьесу, пародируя актёров. Наставник в очередной раз впечатлился не самой лучшей игрой и давно приевшимся сюжетом о любви.

Мою маленькую ладошку сжимает крепкая рука дагэ, которому надоело просить так его не называть. Как и одёргивать меня, стоило только рефлекторно начать ковырять ногтем чешуйки на его коже. В самом деле, лучше же просто смириться.

Чудесный день. А будущие будут еще чудесней…

Да. Это было прекрасное время. Интересно, что сейчас говорят обо мне и о ситуации в целом? Уверена, злословят нещадно, перемывая все кости. Пф, люди… Они так любят вспоминать мой «взлёт»! Мол, с самого детства повезло чем-то приглянутся владыке Тяньлань цзяну: «Вот откуда вся её удача!» — кричат они. Ах, дополняют эти же безумцы, вот если бы меня!.. И дальше по списку в зависимости от того, какой именно идиот мечтает занять моё место. Представляю, как они сейчас обсасывают каждую деталь скандала, смакуя моё падение. Идиоты. Давным-давно, у Владыки Востока, среди чёрных и вечно голодных песков, родилась дочь. С дивными синими глазами, подобно Полуденному Поцелую — цветку настолько прекрасному, что тысячи смельчаков стремились его сорвать, но погибали стоило коснуться лепестков… Поговаривали, что законная жена Владыки отравила ещё беременную наложницу этим цветком, из-за чего у девочки такие дивные глаза… Враки, конечно, несусветные, мои глаза лишь вопрос генетики, но всем хотелось верить в кровавую сказку. Да уж. Похоже, и вправду, на сказку. На страшную-страшную сказку, что вполне в стиле братьев Гримм… Хотя нет, с трудом, спустя кучу лишений, но их герои получают своё «долго и счастливо». Мне же это не грозит. Своё «долго» я отбегала. А «счастливо» — не смогла сберечь. Впрочем, если говорить о любви — её я и вовсе не сумела найти. Теперь это уже не важно. В одном эти сказочники правы — после моего рождения мать прожила недолго. Дурацкое клише, как по мне. Но, всё же, то была не история о великой любви наложницы, которая впоследствии стала госпожой. Нет, это была пошлая история о праве сильного в мире демонов. Победитель может потребовать всё — службу, услугу, тело… Демонице с севера не повезло. За те несколько отвратительных ночей она понесла меня, что сродни с чудом — у демонов туго с размножением. И, конечно, её никто на сносях не отпустил. Госпожа Ша взревновала страшно — ведь за их долгий брак с господином Ша, она ребёнка так и не родила. Сама виновата, нечего было баловаться всяким по молодости. Дальше всё стало только хуже — «трофей» с северных равнин, пусть и намного сильней по всем параметрам, не могла противостоять законной жене. Я, по логике, тоже должна давно лежать трупом в земле. Но господин Ша, отец, высказался сразу, что огорчится, если его дочь заболеет. Переводя на обычный демонический — если со мной что-то случится, то что-то случится с женой. И смерть для неё покажется спасением. Родителем, справедливости ради, он был просто отвратительным. Но за это заступничество я ему благодарна до сих пор. Жить, знаете ли, очень хочется. Вот только предупреждение отца не мешало госпоже Ша гадить мне в жизни по другому. И твари этой можно сказать за это спасибо.

…— И кто ты?

— Эту зовут Ша Кин, — поклонилась я, стараясь не смотреть на Императора демонов.

Тяньлань цзянь был красивым, даже очень. Но сложно восхищаться его красотой, когда рядом с ним дрожит не только тело, а всё естество. Душа.

Демонические инстинкты воют. Требуют убраться отсюда, сбежать. Или упасть на живот и выть, умоляя меня не трогать. Не смотреть.

Я могу только сжать челюсть и терпеть. Не позориться ещё больше. И не нарываться на грубость.

Это многое объясняет. Например то, почему его взгляда избегают слабые демоны, а детей и молодняк не подпускают более взрослые. Он подавляет. Слишком.

— И что ты тут делаешь?

В голосе его звучит любопытство. К нему никогда не подходят дети. А тут такая смелая мелюзга, пяти лет отроду, как я.

— Этой матушка сказала вас соблазнить. Но эта не умеет, — поспешно ответила я и выдала свою задумку. Издевка над ребёнком в надежде на то, что оскорблённый владыка ему голову открутит. — Но эта знает много историй. Если его Величество желает, эта может ему рассказать.

Давление на плечи стало сильнее. На меня впервые посмотрели прямо.

— Говори…

Впоследствии, выслушав историю о Шахерезаде, Тяньлань со смехом меня так и стал называть. Хитрой девочкой, что знает очень много историй. На следующий утро Тяньлань цзян пошёл к отцу — меня отдали на воспитание этому чудовищу. И, что самое смешное, те пятьдесят лет были самыми счастливыми в моей жизни. Как и последующие тридцать, когда я была предоставлена сама себе. Владыка не был таким страшным, как его все видели. Он был чудиком. Демоном, что любит людей. И словно маленький ребёнок с открытым ртом мог слушать о героях Илиады. Хохотать с глупых вещей, что придумали люди. Примерять на себя различные роли… Мне повезло тогда в гостевых покоях, что я смогла заинтересовать его сказками, и он захотел примерить на себя роль наставника и учителя. Удачно сошлись звёзды, ничего не скажешь. Он учил. Щедро делясь сокровенными знаниями. Находил артефакты, места, цветы, — всё, что могло меня усилить. Ему нравилось быть учителем, он поставил себе занимательную задачу, вложить в меня как можно больше, словно со временем это могло окупиться в стократном размере. Хотя, стоит сказать, что это больше напоминало то, как кинуть щенка в прорубь и смотреть, не утону ли я. Не сломаюсь ли. Спортивный интерес — смогу или нет. Это впоследствие спасало меня не раз. Как же мало я его благодарила… Настоящая же «няня», тот кто заботился что обо мне, ребёнке, что о взрослом ребёнке в лице императора, был Чжучжи лань.

…Вздрогнув, я медленно подняла голову, открывая глаза. Не до конца проснувшись, я пыталась понять, что происходит.

Чужая рука с холодной чешуей коснулась волос. Немое «Спи». Я выдыхаю и закрываю глаза, обратно положив голову на змеиный хвост…

Спать в коконе из змеиных хвостов было удивительно уютно. Я ощущала себя защищенной. Жаль, только, стоило мне вырасти, как меня прогнали с этого места. Я предательски зажмурилась.

Простите меня. Простите, я не смогла вас спасти.

Я ушла в свободное плавание, когда мир людей мне наскучил. Мы его излазили вдоль и поперёк. Я написала истории из своего бывшего мира и взяла псевдоним «Дьявольский Писатель», чем изрядно повеселила наставника. Даже не поленилась пробраться в секту заклинателей! Мир людей мне наскучил довольно скоро, по меркам демонов, и дал, всё что смог. А вот мир демонов манил своей неизведанностью… И манит до сих пор, что уж там. Особенно тем, что учить демонов неизвестному было крайне занимательно.

…— Смело, — качнул головой Тяньлань, перебирая струны пипы. Появилась у него идея перевести на каждый инструмент мелодии, что я ему дала.

— Сама в шоке, — сказала я и шумно затянула дым табака. Этим телу демона не навредит, да и мне нравится, как табак ощущается на языке.

— Это будет тяжелый труд, — негромко сказал Чжучжи, попивая чай. — Демонам будет сложно начать созидать.

— Но невозможно! — упрямо сказала я.

— Это так. Если ты сможешь на своём Востоке реализовать это, то получишь мою печать, — сказал, словно это простая вещь, Тяньлань.

Я с недоверием уставилась на наставника. Печать императора — это как брошь десницы… Проклятие, печать это символ власти и знак того, что я могу творить что хочу от имени владыки!

— Мастер…

— Чего вы так удивлены? Если царство демонов станет похоже на мир людей, так это здорово.

Ох, шифу, тебе надо узнать о слове «ответственность»…

Безумная идея развить общество и экономику в Мире Демонов — достойная цель для ученицы Тяньлань цзяна. В Мире Демонов почти нет ремесленников. Экономики. Рынка, как в моей прошлой жизни. Нормальных условий для существования. В ходу натуральный обмен, причем всё добываемое чаще всего краденное у людей. Редкие кузницы, ткачи и прочие, это рабы из Мира Людей. Это не может не огорчать. Рабство — ужасно, к тому же яркий признак деградации общества. Демоны условно бессмертные, за сто лет каждый мастер стал бы непревзойдённым для людей. Более острый взгляд позволит убрать неидеальности, нечёткости. Более сильные руки, дополнительные конечности, ловкость пальцев… Такой потенциал. А у них только «ВАААГХ», кровь, кишки, и стукать врага по голове. Одним словом: кошмар. Мою идею развить поселение в город, отец, господин Ша, воспринял странно. Но спорить не стал. О-ох, меня называли безумной. Смеялись с того, что я подбираю сирот и беспризорников со всех уголков Царства. Старожилы недовольно ворчали, какими только словами меня не понося. Никто не ожидал ничего хорошего Но через пять лет появились первые поделки молодых мастеров. Через ещё пять все перестали задаваться вопросом о том, подобает ли их чести пользоваться подделками сородичей. Через десяток лет поселок нарекли Город Мастеров. Да, рабы, которых смогла себе добыть, учили молодых демонов. Но что более важно — их учила я. Я никогда не задумывалась, как много знает человек из двадцать первого века. Сколько вокруг нас идей. Тот же печатный станок. Или сама идея записи звуков — ну, тут пришлось подумать и создать с нуля простое плетения для артефакта… К чему я это? Ах, да. Мои мастера еще не стали лучше людей, которые своё мастерство оттачивали поколениями и хранили семейные тайны, но они начали делать то, что не делал никто до них. И это влекло намного больше, чем искусное исполнение. Это привлекло слишком много внимания.

…Смотря на оторванную голову очередного идиота, я испытывала лишь досаду. Почему до многих не доходит то, что правило сильного в моих владениях не работает?

— Госпожа Ша, — мягко прошелестел голос верного помощника. Я слегка повернула к нему голову. — К вам очередной проситель.

Я утомленно прикрыла глаза. Кинув голову очередного идиота к остаткам его отряда, направилась в сторону дворца…

Золотые времена, когда сильней меня было лишь пятеро демонов, двое из которых были моей семьей. Не кровной, но всё же… Да, моего внимания искали многие и до этого. Единственная воспитанница самого Императора! Все хотели влиять на него через меня. А уж когда в моё приданое стал входить и Город Мастеров, то популярность возросла до небес. Идиотов я убивала. Кого убить не могла — Владыка Юга, пусть земля тебе будет железобетоном, — отбрехивалась. Но выходить замуж или становится чей-то наложницей не собиралась, защищая свою свободу и независимость всеми доступными методами… Тело пробил озноб. Я плотнее укуталась в свои одежды. Не права я была, когда ругалась на то, что местные так любят много слоев одежды. Каюсь. Хотя, после пытки кровавыми паразитами, всегда холодно. Я медленно моргнула. А ещё после них жутко хочется спать. Но спать нельзя, ибо там меня точно встретит муженёк, чтоб он обчихался. Видеть его, а тем более говорить с ним, я не хочу. К тому же, мой разум для него будет открытой книгой, без той иллюзии, что выдаёт ему ложные образы. Удобно, когда твой враг наивно верит в то, что у него универсальное оружие — Мир Снов. Кто я такая, чтобы ему объяснять, что против любого действия найдётся противодействие? Эх… Когда пошло все не так? После пленения Тяньлань цзяна?

…Гуляя среди руин спалённого города людей, я без особого интереса всматривалась в голубое небо. Оно давно утратило свой уют, отчего ныне казалось холодным и равнодушным к проблемам тех, кто ходит под ним. Небо было слишком светлым. Ярким. Раздражающим.

— Генерал Ша, — кто-то окликнул меня, привлекая внимание.

Я обернулась и увидела пленника. Когда-то светлые одежды потемнели от крови из многочисленных ран. На месте левой руки красовался обрубок. И весь он обвязан алой верёвкой — Нить Связующего Бессмертного.

Мне с поклоном подали корону заклинателя.

— Поразительно, — сказала я, принимая подношения. Большой палец сразу провел по иероглифам. — Этих посетил сам сиятельный лорд Цинцзин, меч Гань Цзян! Какая честь!

Моё войско засмеялось и заулюлюкало. Демоны Востока с восторгом глядели на униженного, еле живого человека. Они были бы не прочь его лично разорвать. Но отдавать им мою добычу? Мне и так невероятно повезло, что этот идиот, что подставляется под атаки, выжил.

У меня есть вопросы.

— Нечестивая тварь… Если ты думаешь, что сможешь…

— Пришла. Увидела. Победила, — перебила его я, любуясь короной. Прежде чем сжать её в руке. — Эта Ша Кинг уже все сделала. Поэтому прошу без пошлых угроз. С уст этого мастера они звучат жалко.

— У тебя ничего не выйдет!

Я посмотрела на него, как на идиота. Он в самом деле думает, что я, демон, побрезгую пытками? Или то, что он уйдет отсюда живым?

Как глупо…

Я повела войско Востока к процветанию. Снискала себе славу. Но спасти не смогла. Я ничего вообще сделать не могла. Только отомстить, хоть это больше похоже на насмешку.

…— Приветную вас, глава дворца Хуаньхуа.

Старик отреагировал молниеносно. Отпрыгнул, в воздухе разворачиваясь и хватаясь за меч… И рухнул поломанной куклой на пол.

— Меня всегда поражала в сородичах их патологическая честность, — будничным тоном заговорила я, словно не в сердце дворца заклинателей, а на светском рауте. Откинулась спиной на спинку кресла, изящным движением взяв фарфоровую чашу и сняв с неё крышечку. Вдохнула аромат. — Демоны всегда атакуют в лоб. Засада это предел хитрости. Даже те редкие воины, что пользуются ядом, честно об этом предупреждают. А ведь в Царстве Демонов столько ядов! Например сок Душителя.

Я ласкового улыбнулась заклинателю, что ещё мог моргать… И дышать.

— Пара капель сока этого цветка парализует человека. Сперва — поток ци. Потом и мышцы. Если не дать вовремя противоядие, то человек задохнётся — грудная клетка просто перестанет подниматься, — рассказала я, не без мстительного удовольствия наблюдая за тем, как в глазах человека появляется осознания. — Вот что мешает демонам этим пользоваться? Ох, честь-честь-честь… Или гордыня. Ведь люди такие хрупкие. И мир людей хрупок. Знает ли этот заклинатель, что такое экосистема? Ох, о чем это Кин? Конечно же не знаешь, старый дурак. Но поверь — это хрупкая вещь. А сломать её ещё проще, чем убить человека.

Это на самом деле легко. Взять красные водоросли и кинуть в реки Мира Людей. Там нет рыб, что едят эти водоросли. Нет этих подводных гадов, наподобие устриц, что фильтруют воду от ядовитых отходов этих организмов. А еще эти красные водоросли быстро размножаются, что в тепличных условиях Мира Людей приводит к полному зарастанию дна реки водорослями. Они отравляют воду, убивают рыб, животных, птиц.

Людей.

Самый простой, но долгий вариант для уничтожения Мира Людей. Впрочем, что такое время для демона?

— Но это не так важно сейчас, да, мастер Дворца? Вы немного умираете, зачем вам истории этой Кинг? — лукаво сощурилась я. — Не буду отбирать время этого заклинателя и перейду к делу… Где Су Сиянь?

Его зрачки дрогнули.

Вся наигранная доброжелательность ушла с моего лица. Я хищно прищурилась.

— Я удивилась, когда узнала, что у тебя, старый развратник, столько детей, — отбросила так же вежливое обращение. Этот… Это не заслужило к себе вежливого отношения. — Что еще более интересно, всех этих детей родили ученицы дворца. Твои личные ученицы, чёртов ты педофил.

Я спрыгнула со стола и танцующей походкой подошла к лежавшему заклинателю. От него исходил смрад — яд заставил расслабиться сфинктер первым.

Мерзость.

— Скажи мне, старый педофил, почему эти девочки под тебя ложились? В большую и великую любовь я не поверю — то искажение ци забрало твою молодость и красоту. Тем более, когда они тебе надоедали, все ученицы таинственным образом исчезали. Умирали на миссии. От искажения ци. Или отрекались от мирского и пропадали. Удобно, — холодно сказала я, следя за выражением лица, точнее глаз, этого существа. — А на Су Сиянь вышел сбой? Не боялась, мерзавка. Мало того, посмела кого-то полюбить! Так ты думал?

По выражению глаз поняла, что я угадала.

— Это оказался не просто парнишка, которого убрать легко, а демон. Небесный демон, — цыкнула я языком, ощущая медленно поднимающуюся ярость. — Так удачно и нет одновременно. На него можно натравить весь мир…

Я закрыла глаза. Не надо поддаваться эмоциями. Хоть клыки и чешутся порвать ему горло. Как зверь. Ощутить языком, как затухает его пульс…

Я выше этого.

— Где дева Су?

По мрачному торжеству, я поняла, что нет больше этой девы.

Мерзкая, похотливая тварь.

— Что же… С одним вопросом разобрались, — кивнула я, и, наклонившись, легко открыла рот мужчины. Содержание чаши полилось в рот старика, который начал захлёбываться. — Глотай, ты это можешь. А у меня много вопросов.

Отвар из чёрного мха Мира Людей прекрасный аналог сыворотки правды. От него, конечно, дохнут даже демоны, но я не подарю этой мерзости такую легкую смерть…

Он умер не сразу. Сначала я уничтожила его репутацию. Потом он наблюдал, как его же дети — не менее гнилые плоды, чем он сам, — перебили друг друга. Дворец, которым он так гордился, сгорел дотла. Только тогда я позволила ему умереть. Жестоко? Несомненно. Жестокость демона? Нет. Жестокость человека. Человек намного страшнее, чтобы о себе не думали высокомерные заклинатели. Злая. Полная отчаянная жестокость. Тогда откровение того, что не смогу помочь — даже приблизиться к месту заточения! — тому, кто стал моим отцом что-то во мне надломило. А новость о том, что я не спасла его ребёнка, и вовсе добила. Но… Нет. Это не точка невозврата. Да, я дура, раз не перепроверила слова той грязи. Надо было понимать, что наставник не влюбился бы в трепетную лань. Надо было хотя бы найти тело и похоронить достойно. Много «надо было», но мне тогда так было плохо, что я делала, лишь затем думала. Может, дело в маленькой предательнице Ша Хуалин?

…— Что?

Это единственное, что я могла спросить, смотря на этого сущего ребёнка, который явно не понимал, что говорит.

— Эта Ша Хуалин — новая владыка Востока. Что этой женщине не понятно? — задрала остренький нос девочка. В её глазах сияло непонятное мне торжество.

Нет, то что они с госпожой Ша бесились из-за моих успехов не новость. Но… Что-то не так. Я не улавливаю, что именно.

— Что стало с отцом? — спросила я, внутренне холодея. И сжала в кулаке до хруста фарфор, что уже спустя мгновение треснул. Но еле сдерживая клокочущий гнев внутри, я сминала в своей руке осколки, обливая ярко-синие одежды алым соком. — Кто посмел?

Я подскочила со своего места и нервным зверем заметалась по комнате.

Проклятие! Проклятие! Проклятие!

Укусив себя за палец, я зажмурилась. Так, не злись. Спокойно. Лучше думай, что надо сделать в первую очередь. С господином Ша мы придерживались моего проекта по развитию мира демонов и Восточные земли сейчас самые богатые. Многие с удовольствием попытаются откусить от нас кусок…

— Разве это важно? — легкомысленный тон Хуалин вывел меня из мыслей.

Я резко повернулась к ней. Что? Как она может так легко об этом говорить?! Ты дура?

Я не любила господина Ша, как отца. Но последние лет десять мы общались, благодаря чему я могу его даже назвать своим, в некотором роде, другом. К тому же. Он все же мой папа.

— Как ты можешь так… Так говорить? — не смогла сразу подобрать я слова. Пусть и живу почти век, но такие ситуации, лишают дара речи.

— А что в этом такого? Слабый падёт, сильный возвысится, — сказала сестра и под звон колокольчиков подошла ко мне. — Я пришла сюда не выслушивать твои обвинения. Склонись перед мною.

Я пристально всмотрелась в её алые глаза.

— Ты что-то знаешь.

Господин Ша редко покидает Белые Фонтаны. Для дел вне резиденции у него куча подчинённых с зеркалом дальней связи. Сама резиденция защищена так, что первый небесный демон смог ее подчинить только предательством изнутри.

Предательством…

Нет.

— Глава семьи Ша требует подчинения от этой недостойной! — и попыталась меня ударить по лицу.

Мои пальцы схватили женское запястье и безжалостно сжали его. Хуалин вскинула и попыталась удрить меня ногой, щедро вложив демоническую ци. Я перехватила ногу и так же сжала пальцы, ломая кости.

Я сильнее. Намного, намного сильнее.

Я опрокинула её на пол и брезгливо тряхнула руками, словно притронулась к чему-то мерзкому.

— Ты убила его, — сказала я, наступая ей на горло. Она ухватилась за мою лодыжку, впиваясь ногтями. Впервые за весь разговор на её лице мелькнул страх.

— Нет… — хрипло сказала она, царапая мою кожу, пыталась сдвинуть ногу. Здоровая же нога упёрлась в пол, поднимая всё тело, извиваясь, в попытке вырваться из-под пятки. Я угрожающе оскалилась и надавила сильнее. — Не я…

— Почему?!

Я не понимаю. Не понимаю. Родную кровь демоны не проливают. Как бы плохо они ни относились к своим родственникам. А господин Ша любил её. Дорожил ею. Она была его всем! Власти? Признания? Чего ради такой отвратительный поступок?!

— Я люблю его…

— Кого?

— Ло Бинхэ, — выдохнула она с каким-то пугающим лицом. В глазах появился фанатичный блеск. — Он такой сильный… Он убьёт тебя за то, что ты так себя со мной ведёшь!

Я молча пнула её ногой по голове. Я услышала имя. Мне этого достаточно…

На мой зов откликнулись все. Воины, ремесленники, мужчины, женщины, дети. Ушли все. Утащили с собой что могли. А что не могли — спалили… Звон ключей заставил меня выпрямиться. Глянув на дверь, я встретилась с синими глазами.

…— Мобэй цзюн! — громко вскрикнула я, смело идя на встречу армии Севера, для которых миграция такой толпы, как моего народа, не прошла мимо.

Над головой кружили хлопья снега. И он же хрустел под ногами, доставая аж до колена. Я мёрзла ужасно, но упрямо шла вперёд.

От армии Севера мне навстречу вышла высокая и мощная фигура.

— Приветствую! — первой поздоровалась я с Владыкой Севера. Одним из тех немногих демонов, что может мне противостоят и даже имеет шанс победить.

На меня холодно смотрели синие глаза. Немного бледнее, чем у меня.

— Что тут забыла армия Востока? — сухо и тихо спросил он, сразу отбросив все правила вежливости.

— До меня дошли слухи, что вы враждуете с неким Ло Бинхэ…

— Это наше дело.

Я скривилась. Какой ты резкий.

— А я предлагаю союз.

— Нынешняя глава Ша благоволит этому полукровке…

— Она не глава! — не выдержала я. Всей той ярости, что держала в кулаке, дала волю. — Тот, кто предал, убил родного отца, не достоин этого звания! Так говорю я, госпожа Ша, генерал Востока! Так говорит весь Восток, что пошёл за мной!

Взвыл злой, холодный ветер, поддерживая мое злое настроение. Сила Ша это ветер, а я ураган!

Мобэй цзюн впечатлился. Он внимательно посмотрел на меня, явно проверяя не вру ли я.

— Предала?

— Она провела Ло Бинхэ в резиденцию клана Ша, где он и убил моего отца, — резко сказала я, но после мой голос предательски дрогнул. — Она сама мне в этом призналась.

Он мне медленно кивнул.

— Добро пожаловать на Север…

Я не смогла сдержать слабой улыбки. — Пришёл злорадствовать? Хах, даже смешно, что после всего этого я даже рада его видеть. Он молча глянул на меня с высоты своего роста. Всегда не умел и не любил говорить о привязанности. Даже играя в нашу игру: «Я тебя ненавижу», ответную колкость проглатывал. Замечательный друг. — Тебя казнят, — сухо сказал он и протянул кулак с маленькой льдинкой. Мои глаза хищно сверкнули. Во льду был запечатан маленький цветок. Хорошо знакомый мне цветок. — Я думала, что ты мне скажешь что-то новое, — высокомерно сказала я, забирая лёд и признательно прикрывая глаза. На долгие минуты камера погрузилась в тишину. — Император может тебя помиловать, — внезапно разорвал тот полог тишины, что повис в тюрьме, Мобэй, откровенно нарушая нашу конспирацию на случай того, если нас подслушивают. Я пристально всмотрелась в глаза друга и напарника. Он серьёзен. Чёрт. Я молча качнула головой. — Эта сама решит, что ей делать! — максимально злым голосом ответила, кривя обескровленные губы в улыбку. План зашёл слишком далеко, чтобы сворачивать назад. — Я презираю тебя, мой враг, — внезапно сказал он. Я люблю тебя, друг. — Ненавижу. Я тоже. Никакой романтической ереси. Никакой тяги мужчины к женщине и наоборот. Просто два несчастных, что нашли семью друг в друге. Названные сестра и брат.

***

За мной пришли на рассвете. Охрана под конвоем привела в купальню. Там меня встретила молодая наложница, которой едва исполнилось пятнадцать. Глупая человечка одновременно и боялась, и злорадствовала, и презирала. Конечно, как же меня некрасивую и нечёсаную вывести под очи императора? А чтобы жизни не радовалась, меня в порядок приводит именно молодая наложница, почти ребёнок. Смешно. Я молчала, когда мне «случайно» выдрали клок волос — эта человеческая курица посмела открыто насмехаться над моим волосами, говоря, что они коричневые и не красивы. Да у тебя же точно такие же, идиотка! Я не морщусь, когда щётка царапает кожу или пудра попадает в глаза. Вот только стоит мне увидеть одежды… — Нет, — категорический сказала я. Дорогой шёлк. Расписан на нём целый мир. Чёрные и красные одеяния. Цвета императора Ло. — Тогда Луна Империи пойдёт голой, — дерзко ответил мне этот несмышлёныш. Я звонко смеюсь. Поправляю заколку в волосах, вытираю дурацкую помаду с губ и, почти танцующей походкой, намереваюсь выйти из комнаты. — Тогда идём. Ша никогда не скрывают себя от ветров. Чем больше голой кожи, тем лучше. К тому же, я не молодая человеческая дева, дабы стесняться своего тела. Я прекрасна. Только когда я вышла в коридор, это девочка поняла, что это не шутка. С ором и мольбами меня вернули назад. Зато принесли одежды в моих цветах — синий, голубой и белый. Вышитый золотой нитью феникс в роще белоснежных пионов. Причёску ей пришлось переделывать, как и макияж, дабы они хоть немного сочетались с новыми одеждами… — Императрица, — поклонился конвой, который должен вести меня на казнь. Я величественно киваю. Что-что, а лицо держать я умею. И никто не насладится моим страхом и унижением.

…— Я могу дать тебе всё, что есть под небом двух миров…

— Если я что-то захочу, я сама смогу это взять

— Ах, чем же этому мужчине доказать свою любовь?

— Распусти свой гарем, — насмешливо говорю я, скидывая руки Ло Бинхэ со своих плеч.

— Клянусь, ты станешь единственной и неповторимой…

Проклятый лгун. Он сдержал своё слово — императрица может быть только одна, и она неповторима. А я позволила себе обмануться. Я вспомнила. Точнее поняла. Начало конца — это первая наша встреча.

…Я холодно смотрю с высоты своего роста и выступа. Справа от меня стоит Мобэй цзюн. Мы вместе выступаем против общего врага.

Безучастно? Нет — тот, кто называет себя небесным демоном, должен понимать, что это может за собой повлечь. Доверяем ли мы, два владыки, друг другу? Да — ещё в самом начале нашего союза мы провели ритуал побратимства, чтобы исключить вариант предательства… Но сейчас этого молчаливого демона я даже могу назвать другом — общий враг невероятно сближает.

А этот враг, в чёрно-красных одеждах, без лишних узоров, смотрит на меня с восхищением. С желанием. Со страшным безумием в глазах.

Как на красивую вещь, которой он должен всенепременно обладать.

Я зло щурю глаза. Уничтожу…

Да уж, уничтожила… Мы проиграли. Но Ло Бинхэ на своей шкуре понял, что без старого главы сложно управлять регионом. Восстания на Юге, после смерти клана Мухоу, и не думали затихать. Верность? Нет. Гордыня? О, да. Поэтому нас не убили. Восток бы не пошёл за предательницей. А дядя Мобэй цзюна, при всей свей жестокости и нелюбви к племяннику, родную кровь не простил бы. Убивать нас себе дороже. Пришлось дать клятву, чтобы мы не смогли и шагу сделать без спроса. Более сильные кровавые паразиты, что почти полностью заменили нашу кровь. Но мне повезло меньше — я женщина.

…— Этот император приветствует Ши цзянь! — возник подобно черту из табакерки Ло Бинхэ. Мое новое имя, Ши цзянь из его уст подобно насмешке. Владыка Востока, как же.

Я вежливо кланяюсь.

— Солнце империи.

— Как холодно. Этот теперь верит, что прекрасная Ши цзянь имеет северные корни! — лучезарно улыбается мне Ло Бинхэ, который, словно в насмешку, имел красивое лицо с нежными чертами. — Прогуляется ли прекрасная дева с этим Бинхэ?

— Это приказ? — холодно и сухо спрашиваю я, максимально передавая голосом своё недовольство.

Вечно юное лицо приобретает удивлённое выражение.

— Это дева не желает?

— Нет.

На меня смотрят, широко открыв глаза с пушистыми ресницами. Да, на нежное лицо демона введутся почти все. Тех дев, что не сразило лицо, чарует галантное поведение, не свойственное местным мужчинам…

Но я не дура, чтобы на это вестись.

— Что же… Этот Бинхэ не задерживает Ши цзянь, — улыбнулся мне император, в чьём взгляде появился огонек азарта.

Я молча поклонилась…

А я ещё какая дура. Набитая. Я с интересом осматриваю арену, куда меня привели. На трибунах сидит весь цветник Ло Бинхэ. Его гарем не мог пропустить публичную порку главной соперницы. Но находясь тут, внизу, я кожей ощущаю их ужас и страх. Никого мой поступок не оставил безразличным. Хэх, а я теперь тут стою, как когда-то Шэнь Цинцю. Я не думаю сдерживать насмешливую улыбку. Поэтому слегка приподнимаю голову, смотря на ложе императора. Ло Бинхэ не сидит на троне, он подошёл к перилам и напряжённо ухватился за них пальцами. Даже отсюда я легко могу прочитать в его глазах вопрос: «Почему?». Как пелось там? Будь проклят лживых клятв обряд?

…— Я обещаю, я освобожу Тяньлань цзяня, — бархатным голосом говорит Ло Бинхэ. — Это твоё заветное желание?

Я молчу. Внимательно смотрю на него почти не мигая.

— Тяньлань цзянь отец Солнца Империи, — прохладно говорю я. — Естественно желать помочь семье.

Уже более полувека я при дворе полукровки. С этим я смирилась, как и с его желанием повалять меня на шёлковых простынях. Нет, я не забыла убийства отца и поражения. Но демоны живут долго. Куда спешить с местью? Надо просто найти подходящий момент.

Ло Бинхэ любит совершать подвиги во имя любви. Как он считает. Ранее все свои победы он посвящал мне, но ему быстро наскучило моё безразличие. Голова очередного монстра или мерзавца отдавалась на веселье Цветника, а у меня выклянчивал великую миссию. Или гадал, чем сможет меня впечатлить.

Вот только то, что он говорит…

— Отец… Странное слово. Оно не вызывает никаких чувств у этого Бинхэ, — мило улыбнулся он. — Этому Ло неинтересно его вызволять.

Я заколебалась. Впервые за все эти года.

— Эта будет благодарна.

Ло Бинхэ торжественно улыбнулся…

Какая я, оказывается, наивная. Стоило появиться трещине, как он в неё заполз и обволок собой всё. Я повелась, как самая настоящая дура из ужасных третьесортных сёдзе!

…— Этот заметил, что Ши цзянь не любит кухню людей и лакомится едой своих слуг.

Это был самый вкусный тирамису за обе мои жизни…

— Моя императрица… — начал говорить Ло Бинхэ, осознав, что играть со мной в молчанку бесполезно. Как и давить на меня психологически. — Известно ли тебе, о моя Луна, в чём тебя обвиняют? — Да. Эта отравила множество наложниц и жён императора Ло Бинхэ. Почему же ты, муж мой, не злишься? Нет, я знаю, что те женщины, одни из первых в твоём гареме, тебе давно уже не интересны. Они как забытые игрушки пылились тут, не в состоянии покинуть тебя. Ни в жизни, ни в смерти. Только вот так открыто высказывать пренебрежение… Ай-яй-яй. Как грубо и некрасиво. Если бы они не погибли, ты бы даже не вспомнил о них. — Эти обвинения… — Эта признает свою вину. Трибуны зашептались. Ло Бинхэ сжал челюсти до скрипа. Жадный ублюдок, тьфу!

…— Это его убьёт? — дрожащим голосом спросила вечно молодая женщина, у которой глаза, однако, потухли давным-давно.

— Да. Добровольная жертва создаст мощный поток энергии, — киваю я, не думая скрывать сочувствие и откровенную жалость.

Забытая Ло Бинхэ женщина стала заключённой гарема. Возможно, кого-то сытая жизнь и крыша над головой полностью устроит, но… Тут не только куклы с чарующим лицом. Заклинательницы. Учёные. Творцы. И многие другие. В Цветнике много талантливых и умных женщин, которые жаждут большего, чем быть просто постельной игрушкой. Тут же они не смогут реализовать свои таланты, не смогут найти в этом утешения.

Однажды попав в ловушку гарема, они оказались в объятиях медленной смерти.

От любви до ненависти один шаг, не правда ли?

— Как я могу тебе верить?

— Никак. Но разве шанс отомстить не лучше всего этого?

— Он не даст нам умереть. У него есть власть над душами…

— О, оставь это на меня…

— Ревность — недостойное чувство, — всего одна фраза от императора, а я хохочу как умалишённая. Кто бы, милый, говорил!

…Я молча смотрю на уничтоженную гору, что ранее была местом заточения наставника.

Обессиленно опускаюсь на пепелище и шарю руками по пеплу, песку, камням… По тому, что осталось.

Наставник… Учитель… Папа!

— Луна моя, не стоит, — мягко говорит Ло Бинхэ, поднимая меня за плечи.

Я хватаюсь за него, сжимая чуть ли не до крови, и заглядываю в его глаза.

— Почему?

— А?

— Почему гора уничтожена? — голос звенит на истеричных нотах.

Разве я мало тебе дала? Тело, свободу, своё сердце… Терпела твои безумства и не раз была ранена твоим проклятым оружием…

Я почти тебя полюбила. Почти поддалась! За что, ради всего, что между нами было, ты убил моего папочку?

— Мне не нужны конкуренты. Ты только моя, — нежно говорит Ло и, обхватив моё лицо руками, нежно целует.

Как я могла забыть, что тебя ненавижу?

Я нежно улыбаюсь и целую в ответ сквозь слёзы…

Ло Бинхэ хмурится. Кровавые паразиты ёршиком проходят под кожей, обрывая смех. Но улыбаться я не перестаю. Сегодня мой день Как же ты не любишь терять контроль на ситуацией, муженёк. — Что ты скажешь в своё оправдание? Я не кусок мяса, мерзавец. Я женщина, я личность. Я Ша Кинг и Ши цзян, Владыка Востока, Основатель Города Мастеров — чуда чёрных песков. Я генерал Востока, я Чёрный Шторм. Я воспитанница Тяньлань цзяна! Я твоя смерть. — Ничего. Я ни о чём не жалею. Мы легко откинули уважительное обращение в третьем лице. Он от злости, я от дурного веселья. Ноги начали неметь. Я широко и искренне улыбнулась. Я умру. Но стану казнью для тебя. В глазах потемнело. Мое тело подхватили сильные руки. Вижу перед собой лишь обеспокоенное лицо Ло Бинхэ, но глаза цепляются за метку на его лбу. Мои пальцы коснулись рукояти Синьмо, который император оставлял только в спальне. Мне нужен контакт с этим проклятьем в стали, чтобы точно всё сработало. Пальцы обожгло.

…— Эти цветочки — билет в один конец, — рассказывал мне наставник, кивая на скромный кустик с чёрными цветками. — Если у тебя не будет выбора, то это выход в один конец. Твою душу не смогут призвать назад.

<

— Эти цветы не выглядит опасно…

— Запомни, если не будет выбора. Я хочу, чтобы моя ученица жила долго и счастливо…

Как же жаль, что тогда я не смогла отыскать деву Су… Если бы я тебя нашла… Если бы я тебя воспитала… Все пошло бы по другому пути.

***

Смотря на мавзолей, где похоронили часть золы Ло Бинхэ, Мобэй цзюн только молчал. План его друга был безумием. Но он сработал. Добровольная жертва более тысячи сильных душ и священного демона сделали своё дело — Синьмо уничтожен. Во время последнего вздоха Ши цзюн, он треснул, высвобождая большое количество демонической ци, волна котрого уничтожила всё вокруг. Включая Императора Ло с его гаремом. Мобэй цзюню оставалось только прийти и добить оставшихся, если потребуется. Ши цзян… Ша Кинг… Владыка Севера только качнул головой. Какой отвратительный финал, при таких знаниях и таланте! Опустив взгляд на руки, он молча сжал кулаки. И оттопырил средний палец на обеих руках. Что значит сей жест, он не имел ни малейшего понятия. Просто сама Ша Кинг ещё во время войны против Ло Бинхэ обещала ему, что они оба покажут этот жест могиле полукровке. Что же. Он выполнил её желание.

***

На меня с бронзового отражения пристально смотрели синие глаза. Я поправила заколку, что собирала мои волосы в дулю, с которой на спину падали тёмно-русые пряди. Простая причёска, но если бы её увидел отец, то точно бы начал ругать, втирая о позоре ордена. Но я заклинатель и воин, а не нежный цветок! К тому же, сложные причёски стали мне сниться в кошмарах ещё при моей бытности императрицей. На лоб падала прядь, которую я попыталась пригладить и убрать в причёску. Но она упорно продолжала выбиваться и спадать на лицо. У-у, проклятье!.. — Госпожа Вэнь, — отвлёк меня от любования собой мужской голос. — Вам пора. Я развернулась и радостно взмахнула руками. — Вэнь Чжулю! Подкрадываешься в женскую опочивальню? — провокационно спрашиваю я. После «смущённо» прикрываю нижнюю часть лица туаншань. — Ах, ты таки поддался моим женским чарам? Какое событие! Чао-эр поражена в самое сердце! Мужчина в тёмных одеждах — мой телохранитель, нянь, надзиратель и в некоторой мере учитель… Хотя кто кого ещё подучивает, спрашивается. Но это не столь важно. Вэнь Чжулю даже бровью не повёл: он был закалён к причудами к моего поведения. Да уж, два года как вместе. После моего фееричного побега за территорию ордена отец осознал, что оставлять меня без присмотра чревато. Вот и страдает заклинатель от моего глупого юмора, хамства и безумных для местных идей. Ну что тут сказать — я не хочу быть серьёзной, надоело. У меня заслуженный отдых! Хотя бы в новой жизни, чёрт возьми! — Госпожа Вэнь может опоздать на церемонию Приветствия, — напомнил о важном Вэнь Чжулю. Я помню. И на неё я-то как раз и собиралась опоздать. Но раз зовут, то чего бы и нет? — Ох, совсем забыла! — легкомысленно вскрикнула я и, обмахиваясь веером, поспешила на выход. — Так пойдём же скорей! Но возле самой двери перед моим носом появилась рука. — Госпожа Вэнь, вуаль. Я мило улыбнулась… И попыталась проскочить под руку телохранителя. Это рука упёрлась мне в лоб, толкая в домик обратно. Что же, надо было попытаться. — Вэнь Чжулю, но разве моё лицо не прекрасно? Как его можно прятать! — пафосно вскрикнула я и указательными пальцами подпёрла свои щеки, пародируя хомячка. Я красива, но не настолько же! Не знаю, что это за феномен, но душа влияет на тело. При моем первом перерождении у меня изменился разрез глаз и волосы стали светлей. Мелочи, но всё же. В этой же черты лица императрицы Ши-цзян доминируют, оставив только легкие штрихи семьи Вэнь. Красиво? Очень. Только вот то, что я мало похожа на родителей, похоронило мои отношения с отцом. Нет, специальные талисманы — которые этот параноик достал из разных мест, — говорили о нашем родстве «отец-дочь». Вот только это не мешало ему игнорировать моё существование и при случае высказывать, какой я позор и разочарование. Не везёт мне с родителями, что поделать? — Условия вашего нахождения на Гусу Лань это ношение вуали, — сурово сдвинул брови он, оставаясь непрошибаемым даже сейчас. Чёрт, не подействовали мои чары!.. Эх, а раньше он бы смущённо замялся. А это мне было только четырнадцать, сейчас ещё краше! Так, этот метод сбить с мысли Чжулю устарел, надо что-то другое придумать. — Да-да, — махнула я веером, делая скучное лицо. — Но ты же умный муж, не кажется тебе, что это перебор? Уверяю, эта вуаль только привлечёт излишнее внимание! Она делает образ женщины лишь желаннее и прекраснее, хотя под самой тканью может быть не такой прекрасный лик. Да, Лю Минъянь не даст солгать. Нет, она была красива, но лично я ожидала большего. Зато как на неё всегда с благоговением смотрели мужчины. Даже Мобэй цзюн с его асексуальностью реагировал, а это что-то да значит. А тут, простите меня, будет куча подростков с других орденов. Так ещё и взрослые мужчины заклинатели, местные адепты и смотрители, как Вэнь Чжулю. Провокация, а не защита моей личности от похотливых мужчин… Тьфу, уже как и дагэ начала рассуждать. — Вуаль. Я закатила глаза. Что же, я пыталась. Вернувшись к столику, я отложила туаншань и взяла шкатулку. Много чести для этого намордника, как по мне. Пальцы ухватились за золотую нитку и подняли её, следом дымом заструился алый шёлк. Меня сам цвет немного коробил — сразу возникает глупая ассоциация со свадебным нарядом. Хотя белый и алый это цвета моего ордена, так что в этом ничего особенного нет. Дурацкая вуаль заняла своё законное место на моём лице. Синие глаза, что остались не прикрытыми, стали в разы ярче на контрасте, словно загоревшись лазурным пожаром. Да уж, красный мне идёт. Я кривовато усмехнулась под вуалью. Единственный плюс — можно не следить за мимикой. — Идём, — сказала я, снова ухватившись за рукоять туаншань, чтобы как-то унять зуд в пальцах. Появилось навязчивое желания достать мой боевой гунбай и обнажить лезвие меча. Я ощущаю себя весьма некомфортно. — Зайдем за Вэнь Цин. Вэнь Чжулю только молча склонил голову, больше не мешая мне.

***

Пройдя белоснежные ворота с поклонившимися привратниками, моя делегация молча поднялась по лестнице, ведущей в обитель клана Гусу Лань. — Вэнь Чао, — нарушила тишину моя подруга и подопечная Вэнь Цин. — Не следует ли нам поспешить? Я оглянулась на женщину. Она хмурила брови, всем своим видом говоря о том, что чем-то обеспокоена. — А зачем? — беспечно спросила я, рассматривая свой туаншань. Журавль, летящий на солнце, широко расправил свои крылья. Хорошее значение, особенно в преддверии нашего посещения и нахождения в ордене праведников. Вот только надоело. На что бы мне это перешить и зачаровать? — Наша делегация может опоздать, — важно высказалась моя подопечная, пусть и старше меня на пару десятков лет. — Говоришь «может»?.. — задумчиво тяну я. После чего оглядываюсь на нашу группу и со взмахом веера говорю. — Идём медленнее! — Госпожа Вэнь! — строго окликнула меня целительница, которая прославилась на весь мир под именем «Золотые руки». Она всегда пытается пристыдить меня таким официальным обращением. Мол, вспомни кто ты и веди себя подобающе! Я улыбнулась, что под вуалью не видно, и хитро прищурилась. — А что? Мы впервые за сто лет посещаем Гусу Лань для совместного обучения! — вдохновенно начала говорить я. Что-что, а поговорить я люблю! — Нас должны запомнить! А кого запоминают? Не того, кто пришёл первым или в середине, нет. Запоминают того, кто опоздал! — Вторая наследница Вэнь! — ещё более суровое сделала лицо целительница. — Нам есть что им показать! К ним на обучение направляются белые нефриты нашего ордена! — откровенно понесло меня, и я изящным движением взмахнула веером. — Почему мы должны стесняться? Скромность красит только деву на выданье! — Которой вы и являетесь! Тут я запнулась. Вот это да, вот это аргумент. — Лишние и ненужные подробности! — взмахнула я туаншань, словно стряхнула воду. — К тому же, первый час будущим ученикам зачитывают три тысячи правил! Это тронуться умом можно! — Но это проявление неуважения! — Неуважение было бы, заявись мы к ним без приглашения, покалечив, ради входа, привратников, — не согласилась я, не собираясь изменять своему желания пропустить самую нудную часть и заявиться на момент вручения даров от учеников учителям. — Это неподобающее поведение для второй наследницы Вэнь! — пошла по второму кругу Вэнь Цин. — Цюнлинь, твоя сестра меня обижает! — сразу изменила я направление и оглянулась на моего самого молодого подопечного. Гениальный лучник смущённо улыбнулся мне, но слегка покачал головой, прося его не втягивать в разборки. У-у-у, мой заикающийся котёнок. Вот же милый ребёнок… С тяжким вздохом я отвернулась от него. Что же, я сдюжу и превозмогу бурчания Вэнь Цин. Впервые что ли? «Золотые руки» так увлеклась воспитательным процессом, что перестала нас подгонять. А мои единомышленники сами замедлили свой ход. Никто не хотел слушать правила, которыми нас всех страшили перед отправкой. Стоило нашей процессии подняться, как к нам навстречу поспешил встревоженный адепт. Заклинатель откровенно растерянно рассматривал нашу бело-алую кучу. — Орден Цишань Вэнь прибыл на обучение, — отреагировала первой я и, сложив руки в приветствии, поклонилась. Со мной почти синхронно склонилась вся делегация. — Вэнь Чао, глава делегации приветствует шисюна. Адепт Гусу Лань сложил руки в приветствии и поклонился в ответ. — Этот приветствует учеников Цишань Вэнь, — проговорил он, слегка растерянно рассматривая нас. Мне прямо любопытно, скажет он, что мы бессовестно опоздали, или нет. Облизав губы — совсем у парня нервы сдают — адепт с поклоном сказал. — Этот вас проводит в Комнату Орхидей. Я милостиво кивнула. И решила понаглеть. — Благодарю, шисюн! Эта так переживала, что опоздает! — вдохновенно начала лгать я, наблюдая за реакцией. Вэнь Цин громко засопела носом на моё откровенное вранье. Я весело на неё глянула. Вот только проводник взял себя в руки и даже бровью не повёл на мою провокационную фразу. И промолчал. Эх, зануда! Сама обитель заклинателей оказалась тихой и какой-то брошенной… Совсем нет жизни, как в Безночном Городе. У нас всё время все чем-то заняты и все куда-то бегут. А тут тишина. Аж не по себе что-то. Один плюс, я услышала хорошо поставленный голос, что перечисляет правила. Мой острый слух — одно из наследий той жизни, помимо внешности. Стать сильной и живучей, как демон, мне, конечно, не грозит, но такие небольшие усиления упрощают жизнь. — Шисюн, этой интересно, как будет происходить церемония Приветствия, — слегка затормозила я, всё ещё строя из себя наивного лопуха. Не хочу слушать о правилах! Но моя жертва… То есть адепт Гусу Лань прибавил шагу, почти что сбегая от вопроса! Я протянула ему руку вслед, словно это сможет его остановить. Двери Комнаты Орхидей он открыл лично и низко поклонился всем там собравшимся. Сволочь. Подойдя к проходу, я быстро окинула взглядом помещение, полное пёстрых одежд. Секундная заминка — для поддержки легенды о том, что не знали об опоздании, — и мы все синхронно кланяемся. — Орден Цишань Вэнь прибыл на обучение, — сказала я. И стеснительными голосом добавила. — И просит прощения за опоздания. Выпрямились. — Вэнь… Они же обычно не посылают учеников… — Дева Вэнь!.. — Говорят, она прекрасная, как первый луч солнца… — Почему она прячет лицо?.. — …скрывает уродство?.. — Ходят слухи, что она не дочь своего отца, может поэтому… — Может, вуаль скрывает её красоту, чтобы не сходить с ума… — Раз глаза прекрасны, то и всё остальное не может быть плохим… Все разом заговорили, наполняя комнату клубком из слов, ломая тишину, и более сотни глаз повернулись к нам. В основном, конечно, ко мне. Я, опустив глаза, и глянула на тех, кто говорил гадости. Мелкие кланы. Ожидаемо. И мужчины. Вот это внезапно. Хоть кто сказал, что любовь сплетничать завязана на пол? Я подняла глаза на постаменты. За столом с чайником сидел знаменитый Лань Цижэнь, в белоснежных одеждах, с суровым лицом… И ужасной бородкой, мда. По правую руку застыл наследник Гусу Лань, красивый молодой мужчина, Лань Сичэнь. На его лице, словно посаженная на клей, сияла вежливая, но вместе с тем холодная, улыбка. — Этот наследник рад приветствовать клан Вэнь на обучении в Гусу Лань, — слегка склонил голову будущий глава. — Клан Гусу Лань приносит извинения, что не встретил вас. Какой воспитанный лапочка. Я бы не была такой вежливой. С лестницы, ведущую на гору, не спустила бы — хоть точно захотелось, — но была бы достаточно холодной и язвительной. Впрочем, они не я, чтобы быть такими буками. — Клан Цишань Вэнь не несёт обиду, — окончательно загасила я конфликт, ощущая лёгкое облегчение. Эх, как же меня разбаловал демонический этикет, где сила позволяет вести себя куда свободнее, даже иногда забить на такой строгий пласт культуры, как этикет. — Эта снова приносит свои извинения. Дозволено ли нам присоединиться к Церемонии Приветствованная? — Да будет так, — внезапно сказал Лань Цижэнь. Голос его звучал не громко, но он словно поставил точку. У, мощно. Не ожидала. Моя свита весьма шустро отошла на дальние места, где стояли столики. Нас всё-таки ждали, хорошо. Я подошла к постаменту, за мной тенью проследовал Вэнь Чжулю, которому передали коробку. Сложив руки в знак приветствия, заговорила: — Вэнь Чао из клана Цишань Вэнь приветствует наставника, — после поклон. Расправив спину, я грациозным движением опустилась на колени. Глубокий поклон. И одним движением встала на ноги. Не торопясь, красиво и изящно… Ненавижу кланяться так, потом ноги болят. — Клан Цишань Вэнь восхищается мудростью и знаниями, что собрал клан Гусу Лань. Поэтому, Цишань Вэнь взял на себя смелость сделать подарок в виде Пишущей Кузницы. Да уж, уши кровью обливаются, но местные в самом деле так называют печатный станок. И каждый раз говорят с таким пафосом, что аж смешно. Я кивнула Вэнь Чжулю. Тот приоткрыл крышку волшебного ящика — зачарованного на большое пространно внутри, — показывая собранную уже модель. Чтобы установить её, достаточно поставить коробку на землю и отодвинуть боковую стенку. По сути, мой клан подарил не только сам станок, а секрет, как его создать. Даже удивительно, что моя идея стала новшеством и нашла большой отклик. Словно снова среди безграмотных демонов, что никогда не думали, как облегчить себе жизнь. Во взгляде наследника Гусу Лань мелькнуло любопытство. Да и по залу снова пробежала волна шепотов. — Необычно… — Щедро… — Выпендрёжники… О, ещё какие! С лёгким поклоном мой телохранитель закрыл коробку и передал её из рук в руки подошедшему адепту. Слегка кивнув, я отошла в конец зала, где осталось как раз два места — для меня и Вэнь Чжулю. — Всё-таки красавица… — Как она грациозно двигается!.. — Но волосы все же слишком светлые и некрасивые… Зато они красиво на солнце блестят и переливаются. И я тебя запомнила, эстет. — Словно Небожительница… Я тихо хрюкнула, сдерживая смех. Дожили! Императрицу демонов назвали небожителем! Заняв свободное место, я более внимательно осмотрела адептов. Как-то не до того было. Но тут взгляд зацепился за нечто знакомое, от чего сердце забилось чаще. Черно-алые одежды. К горлу резко поднялся ком. Я сделала сиплый вздох. Не может быть…. — Госпожа? — тихо окликнул меня мой главный нянь. — Всё в порядке? Я с трудом оторвала взгляд и повернула голову к Вэнь Чжулю. Тот слегка хмурил брови и внимательно рассматривал меня. — А? — Вы шипели. Как кошка. Я удивлённо моргнула, осознавая сказанное. Нет, я могла, но неужели я так сильно испугалась одежды? Бросила быстрый взгляд в ту сторону снова. И нет, это не Ло Бинхэ. Ничего, кроме расцветки ханьфу. Я выдохнула, закрывая глаза. Не ожидала. Думала, за эти шестнадцать лет меня попустило. — Значит, вам приглянулся этот юноша? — прохладно произнёс телохранитель. — Что за глупый вывод? — проявила я любопытство, делая глубокий вздох для успокоения. — Этот не удивился, если госпожа Вэнь начала шипеть, тем самым высказывая свою приязнь, — приговорил заклинатель. — Избранный никогда бы этого не забыл. Я ухмыльнулась. У кого-то прорезался юмор! — Давно выжидал подходящий момент для мести? Мне не ответили, но глянули так, что ясно без слов — ждал подходящий момент с самого начала знакомства. Да тебе есть куда расти, друг мой!