Ликорисы цветут осенью (18+)

      — Можете обменяться кольцами.       По двору, заполненному людьми прокатился восторженный ропот.       Кольцо Чонгука было простым, словно сотканным из тонких стеблей белого золота, а вот в кольце Тэхена сиял небольшой камень — бледно-розовый, будто подсвеченный изнутри.       — Чимин подарил мне его на мальчишнике, — Чон заметил пристальный взгляд мужчины на украшение. — Он сказал, что он «наш». Я до сих пор не понимаю, что именно он имел ввиду, но решил…       — Он волшебный… — глаза Тэхена блестели.       Церемония продолжилась.       «Они поженились» — Намджун пребывал в шоковом состоянии, стоя у алтаря в качестве шафера.       Поцелуй оборвался, и полицейский едва не покраснел, увидев тот восторженный блеск, что сиял в глазах мужчин, при взгляде друг на друга.       Немногочисленные гости взорвались улюлюканьем и аплодисментами. Букет двумя парами рук отправился в полет и рухнул в чьи-то не окольцованные пальцы.       Торжество единогласно было решено провести в едва купленном доме, которым Тэхен бредил с момента возвращения во Францию, в деревеньке  Рошфорт-ан-Тэр. Обычные костюмы, обычная мебель, белые розы повсюду — молодожёны ничем не заморачивались, кажется, от счастья, доставшегося им с таким трудом, они едва могли удерживаться в реальном мире.       После окончания магистратуры Тэхен получил предложение о работе криминалистом в местном отделении полиции, а Чонгук, безаппеляционно  ликвидировав компанию, открыл на оставшиеся от продажи активов, финансы отличную автомастерскую, которой к слову в этом маленьком провинциальном городе не хватало.       Намджун был счастлив наблюдая за счастьем друзей, но на сердце все равно было неспокойно. Воспользовавшись всеобщей суетой, он ненадолго ушёл на кухню, пытаясь перевести дух и избавиться от грустных мыслей — не хотел портить торжество друзей.       Вдруг, рядом возник Тэхен и молча обнял друга за плечи, проживая его грусть. Он и сам чувствовал эту тревогу — Чимина так и не нашли. Несмотря на все прилагаемые ими усилия, но отсутствие плохих новостей радовало.       — Всё будет хорошо, Нам, если тебе нехорошо, правда, ты можешь пойти к себе.       — Нет, брось, я в порядке. Сейчас попью водички и снова буду молодцом.       Вечеринка была совсем немасштабной, но такой тёплой и по-домашнему уютной, что гости долго не могли распрощаться с хозяевами.       Во дворе кто-то снова и очень шумно поздравлял молодожёнов, когда Намджун вышел в сад, надеясь там немного освежить хмельную голову. Тихо, ночной ветерок шелестел в  кронах, а в траве изредка раздавалось стрекотание цикад.       Усевшись на просторные качели, где одиноко лежал забытая Рене плюшевая лиса, он запрокинул голову, рассматривая усыпанное звёздами небо. Завтра его ждал перелёт в Корею, а послезавтра очередной рабочий день, бессмысленная суета, одинокий вечер и бесконечные мысли и тревоги о бесследно исчезнувшем мужчине, который ему и парнем то официально не был.       Вдруг кто-то опустился на качели рядом с ним.       «Снова Тэхен?»       Огромные глаза нежданного гостя лихорадочно блестели, а покрасневший вздернутый нос чуть алел. Едва взгляды пересеклись, гость  закашлялся, а затем немного  отодвинулся, дрожащей рукой откидывая глянцевые иссиня-чёрные волосы со лба.       — Болеть, оказывается, так отстойно. Как люди это выдерживают по несколько раз в год, — голос чуть сипел, но даже так милые кокетливые нотки все ещё звенели в нём.       Намджун не верил собственным глазам, но почти мгновенно протянул руки и прижал к себе исхудавшее тело, пытаясь справиться с паникой и душащими слезами.       — Я… я думал, ты не вспомнишь меня, — Чимин почти утонул в медвежьих объятиях, теперь все было по другому, теперь он мог себе это позволить.       Тиски сомнений на сердце разжались, как вдруг Нам чуть чуть отодвинулся, разглядывая бледное лицо.       Кожа была сероватой, видимо из-за болезни, веки припухли и немного покраснели от непролившихся слёз. А глаза были карими, золотая лава исчезла, оставив тому же взгляду, совсем другое выражение.       — Я немного изменился, — Чимин побледнел ещё сильнее и попытался отодвинуться, прочитав на чужом лице замешательство, но ему не позволили это сделать.       А затем тёплые губы замерли в поцелуе на лбу, затем на виске, щеке и даже кончике носа. Нам двигался медленно, улыбаясь краешком губ, а затем снова прижал Чимина к себе, вдыхая теперь едва ощутимый аромат леса.       — Я никогда тебя больше не отпущу, ясно?       Глаза нещадно запекло, и Чимин быстро закивал, чувствуя как кожу снова обжигают человеческие слёзы. Только теперь это были слёзы совершенно другого свойства.