Не пройти мне ответом, там, где пули вопрос

— Может, отдохнешь? — Ерунда, — отмахивается Серый и жестом возражения пресекает. — У тебя день рождения, и мы здесь не останемся. — И плевать ему, что последнюю неделю только задачки и решал, а с утра в олимпиаде участвовал и на региональный этап прошел, куда же без этого, а сон для слабаков и Олегу тут аж пятнадцать стукнуло, не хватало еще в приюте на унылый торт смотреть и слушать в энный раз, каким взрослым становится Волк, и что хулиганить прекращать бы пора, а вообще мог бы пример с него, с Разума, брать, способностей-то хватает. Пока же пример брал именно Серый с друга и курить с ним за угол школы на переменах таскался да честно слушал Арию. И даже страдания не изображал — сильно — а под Би-2 вообще не изображал. В общем, никакого отдыха, у них тут праздник, он серьезно. Олег уже усвоил, что спорить с ним бесполезно, да и не охота совсем. Серый только рюкзак и схватил и за собой следовать указал. — Куда хоть? — и не скажет же, зараза. — Сюрприз, Волч, — Олег и не сомневался, Серый ему только подмигнул, но спасибо, хоть повязку дурацкую на глаза надеть не догадался. А почему, до него дойдет через полтора часа чертыханий и восьмого за последние пятнадцать минут вопроса "мы точно не заблудились?" Серый только отмахивался и уводил совсем фиг знает куда. Фонари закончились минут двадцать назад вместе с самим Питером, впереди маячила лесополоса, а они сами тащились вдоль дороги за бледным светом от фонарика и чьей-то неуемной творческой фантазией. Конец октября не радовал световым днем и точно не радовал погодой, но хоть не моросило. — А мы точно... — девятый вопрос был прерван с полуоборота. — Почти пришли, смотри! — Серый светился не хуже фонарика. — Я бы с радостью, но ты мне прямо в глаза светишь, — проворчал Волк. — Ой, прости, — Разум виновато волосы взъерошил и руку в сторону отвел, указывая на заброшку. Вот, где Серый шлялся с месяц до этого, новую разыскивал, а его не предупредил! — Сюрприз, значит? — Олег улыбается довольно, лазать по ним с Разумом ему нравилось. — Завтра нам та-ак влетит, — и не сказать, что эта мысль его чем-то пугала. Но на часах уже шесть, им еще возвращаться и до отбоя точно не успеют, если задержатся здесь хоть ненадолго. — Если нас опять на ковер вызовут, скажу, что специально завалю все и останусь на второй год — лишиться своей гордости они точно не посмеют, — Серый выпалил это с такой серьезностью, что Олег забеспокоился. — Но ты же это не сделаешь... — Не сделаю, но проверять Крыса не станет. — И прав же, за свою премию директриса прямо дрожит, а Серый ее прямая гарантия. Волк усмехнулся — хитро и приятно, что он вот так готов целое представление устроить, лишь бы по шапке не прилетело Олегу, сам-то Сережа явно бы отделался только козьей мордой от Крысы и очередной нотацией о возможном блестящем будущем, которое так и норовит поблекнуть из-за Волкова. И стоило Олегу только задуматься, что если она все же права, Серый еще решительней заявил: — Пришли. И фонариком очертил масштаб находки. Гордый и очень довольный собой, на окно посветил и инструктировать продолжил: — Там пол бетонный, я веток натаскал, крыша не везде сохранилась, но промокнуть не должны были. Можем огонь развести. — Серый, ты... — С днем рождения, Волч, — и пакет из рюкзака вытаскивает. С подарком. Олег только глазами изумленно и хлопает да к пакету тянется, берет — тяжелый. Не открывает, пока они через окно лезут и с костром возятся, спички тоже прихватил — запасливый какой. И вовремя же, ветер поднимается, не сильный, но сырой и пронизывающий, да и с неба накрапывать начинает. Под ними сырой бетон и пару досок, на которые накинута какая-то видавшая не то что перестройку, самого Хрущева, если не Сталина, куртка, перед ними тихо потрескивает и набирает силы огонь, а Олег даже не знает, что сказать. Серый рядом, волнуется прям, в руках резинку вертит, нервно волосы в хвост собирает и только потом оборачивается к другу: — Посмотришь? — А, да, — резким пинком возвращается к реальности Волк, который так бы тут и сидел, чтобы дождь на улице и через прохудившуюся крышу, чтобы огонь почти у самых ног и... Пакет разворачивает, в нем настоящий клад: маленькая бутылка фанты, шоколадка, жвачка, пачка кэмела и даже две мальборо, и энциклопедии тоже две, Серый себе не изменяет. Первая про самолеты, Олег такую хотел, а вторая уже от себя — про страны мира. — Спасибо, — растерянно произносит сам именинник и что сказать или сделать дальше уже не знает. Как-то не ожидал он ничего подобного, и где Серый на все это деньги только достал. — Будешь? — неловко пачку мальборо открывает, себе одну тянет и вторую Разуму, тот кивает и берет, прикуривает от костра, затягивается следом за Волком глубоко, кашляет — не привык еще. Может, и правда плохо влияет, вон, по заброшкам почти в ноябре таскаться выдумал, и остальное все. А в груди аж щемит. Что там, по учебе подтянуться надо, чтобы не... Подтянется. Раз решил, то точно сделает, вот как всегда. И с Серым чтобы дальше... ...дальше что? Им два класса осталось, в приюте-то можно и до восемнадцати оставаться, но всем непрозрачно намекнули, что бюджет государственный хорош проедать. Универ дальше, а какой он ему. И накой, собственно, если только и туда хвостом не тащиться. А может... Берет вторую энциклопедию, чтобы как-то отвлечься и разговор хоть как-то продолжить, не хочется же Серого обижать, решит еще, что сюрприз с подарком не понравились, а наоборот же. Слов просто нет нужных, ком в горле, который Волк все на дым сигаретный списать пытается, но хорошо же, слишком даже. — Мексика, — только и удается, что из себя выдавить. — Хотел бы там побывать? — подхватывает Сережа и поворачивается, в глаза заглядывает. Олегу становится совсем не по себе, в горле першит сильнее, аж сигарету недокуренную на пол бросает и кроссовком тушит. — Наверное, — добавить что-то нужно, что-то хочется, но как-то не правильно все это, аж отодвигается немного, убеждая себя, что от огня слишком душно и жарко. — Где угодно, лишь бы... — "с тобой" сознание молнией пробивает, а вслух же не скажешь, — не здесь. — Выкрутился, вот, молодец. Только паршивее стало. И хоть бы Серый на свой счет не принял сейчас, уж повод для обиды он всегда умел находить, а Олег же ничего такого в виду не имел. — А ты? — В Италии, — и как лучшему другу Олегу бы стоило об этом догадаться. А он в книжку уткнулся и до страниц нужных листает как последний дурак. А Разум будто бы и не замечает ничего, взгляд мечтательный и рассказывать начинает тут же: — Только подумай сам, итальянское Возрождение и ее жемчужины: Флоренция, Мантуя, Венеция! Литература, философия, архитектура и изобразительное искусство — Италия задает направление всей Европе на целые столетия во всем этом. Идеальный баланс могущества разума и мечтаний о прекрасном... — Олег слушает, Олег смотрит. А Сережа просто светится изнутри, и сомнений от этого только больше становится. Не нужен ему Олег, раньше был, а сейчас он как те тучи весь звездный свет закрывает. — Об искусстве часами говорить готов? — улыбается виновато, перебил же. Но хоть идиотом себя не чувствует. Пока. — Всегда увлекаюсь, прости, — еще и извиняется. Олегу уже сквозь землю провалиться охота, а это все ради него и затевалось. — А хочешь, про звезды расскажу? — Волк смотрит, а Серый подскакивает. — Дождь прекратился и даже, похоже, облака раздуло, пошли, — и за рукав за собой тянет. Волк идет. Звезды — это хорошо, в них он не такой профан. Становятся под самой дырой в крыше, а над ними действительно звездное небо. Чистое и яркое. Как глаза самого Сережи, так идеей загорелся, только эти слова тоже другу не скажешь. От этого Волк мрачнеет еще сильней, но вида старается не подавать. Не портить же такой вот праздник хоть кому-то. Но ближе пододвигается, плечом плеча касается и головой крутит вслед за рукой Разума, указывающей на небо: — Это Орион, три звезды в ряд — пояс Ориона, и если линию по ним провести, прямо на Альдебаран попадешь, одну из самых ярких звезд! — Что, даже ярче тебя? — Все-таки вслух произносит, в шутку, наверное. Серый смеется как-то неловко, Олег запоздало понимает, что его ладонь касается ладони Сережи, что это уже звучит не так похоже на признание в том, что друг его — приютская звезда. Звание, которым его обладатель гордится и пользуется вовсю. И сегодня угрожал, и комнату отдельную стребовал у директрисы, и компьютер целый, и Олега с ним поселить. Сглатывает, замирает. Может, самое время? А что, если нет? А что, если Волк этим все только сильнее испортит? Так у него есть Серый, его Серый, который всегда рядом, такой вот близкий, как друг, как практически брат. А он... а ему этого мало, странно это, неправильно, вот. Но руку Сережа не убирает, только плечами подергивает, холодно и костер не такой уж большой, чтобы греть в паре метров. Олег кое-как решается до пальцев дотронуться — ледяные. — Серый, я... — и запинается же всего на полсекунды, а этот уже в глаза заглядывает внимательно-внимательно, руку своей накрывает, сжимает легонько и произносит: — Знаю. У Олега все внутри сворачивается и скручивается двойным морским, а Серый все еще рядом, спокойный, тихий и с глазами, сияющими ярче всех звезд на небе. — Знаешь?.. — может, и не стоило его усаживать Звездные войны смотреть с собой неделю назад, сейчас бы не думал, как неловко в то мгновение было принцессе. Только рядом совсем не герой и контрабандист, а просто он. И почему-то это намного сложнее. А Серый кивает, взгляд в сторону отводит и тихо-тихо произносит: — Я тоже. Внутри умирает что-то. И тут же вспыхивает вновь, когда Серый наклоняется быстро-быстро, губами касается коротко, неуловимо, но сердце предательски до горла подскакивает и в нем же кульбит делает. Олег ему руку на плечо кладет, на спину переносит — куда деть не знает. И ладно бы только руку — себя. Скользит, на себя тянет и сам уже целовать пытается. Неловко, неумело, настойчиво и жадно, как будто если выпустит, то не из рук, а из жизни, не на мгновение-другое, а точно навсегда. А он не может, не хочет и наплевать, что там правильно, а что нет. Глаза закрывает, не верит, открывает — все правда. Серый жмется к нему доверчиво, сигаретным дымом пахнет остро и поцелуй отвечает, голову вскидывая и рукой на точку в небе указывая: — Смотри! — Волк и смотрит. Вспышка, белая такая, полосой короткой. — Точно, сейчас же Ориониды, поток метеоритный, твой... Желание загадал? — и руку на плечо кладет. Олег сглатывает. — Загадал. Сбылось.