Пустота

      Летняя Италия никогда не спит. Италия вообще не спит. Волшебная атмосфера, романтика, особый воздух с запахом вина, пиццы и Альп. Туристы, заворожённые этой красотой, разинув рты, фотографируют всё подряд. Некоторые могут запечатлить даже обыкновенную лужу, коронуя её, как «особую итальянскую лужу». Сегодня небо Рима затянуто серыми тучами, и солнце не может пробить хотя бы один лучик сквозь эту серую пелену. Воздух тяжёлый и влажный. Душно. Из-за влаги, на улице было нелегко дышать. Погода противная и неприятная, но Лии нравится. На улицах меньше людей, а меньше народу — больше кислороду.       Ребята уехали примерно полтора часа назад в Милан. Итан пытался уговорить Лию поехать с ними и у него почти получилось, но девушка выдала факт, от которого у всех пропало желание брать Ладжини с собой.       — Папарации не дремлют.       Сейчас Лия сидит на подоконнике и ждёт, пока закипит чайник, чтобы заварить чай. На последнем сеансе у психолога, Белла посоветовала девушке найти «своё» дело. Лия думала, что готовка — не только то, что она умеет делать, но и «её» дело. Белла сказала, что это не совсем так. Лия должна открывать для себя новые рецепты, если она считает готовку «своим» делом. Например, кондитерские изделия или молекулярная кухня. Лия думала об этом, но её мысли прервал щелчок чайника, оповещающий, что он закипел. Девушка слезла со своего любимого места и лениво сделала себе чай. Этот напиток был, пожалуй, любимым напитком Лии. Он так успокаивал только своим ароматом, и уносил мысли куда-то в чистое зелёное поле. От крепкости, вкус был немного терпким, но это та самая изюминка на фоне чайной сладости.       Телефон издал трель. На экране высветился неизвестный номер. Лия неуверенно дрожащими руками взяла аппарат в руку и ответила на вызов.       — Алло? — тихо боязливо спросила девушка.       — Алло? — уверенно отозвался женский голос. — Лия Ладжини?       — Да, это я… — ответила девушка. — а вы кто?       — Стыдно не узнать собственную мать, Лия… — обиженно ответила Мила.       — Мама.? Зачем ты звонишь?       — Я проездом в Риме, и я хочу с тобой серьезно поговорить. — Мила общалась с дочерью, как с совершенно сущим человеком, будто Лия и не была её дочкой. Хотя, с моральной стороны так и было.       Лия опешила вначале, но согласилась на предложение матери и назначила встречу через два часа в ближайшем кафе. Ладжини захотелось надеть что-то красивое, чтобы показать своим видом матери «смотри, какая я красивая». Очевидно, у девушки был дефицит материнского внимания, и она хотела этого внимания хотя бы спустя восемнадцать лет. Лия надела платье, которое стало её любимым не только, потому что его выбрал Томас.       Небо грозится вот-вот порваться и начать свои бесконечные рыдания. Оно, как будто готово полить свои нескончаемые слёзы на людей, так много лет загрязняющих его. На улицах уже пахнет грядущим ливнем. Туристы шугаются и на разных языках обсуждают, где бы им спрятать от бедствия, но Лия не боится. Она сама — дождь. Она всегда любила такую погоду и сравнивала себя с ней.       Лёгкие каблуки постукивают по асфальту, и вот Лия уже в кафе. Она не знает, как выглядит Мила, поэтому решила ей позвонить. У довольно богато и строго одетой дамы зазвонил телефон, и Лия поняла, что именно она её мама. Женщина ответила на звонок и подняла серые глаза на Лию, которая стояла совсем рядом. На её немолодом лице расплылась улыбка, и она тут же подскочила с объятиями к дочери. Лия очень похожа на мать. У неё такая же мертвецки бледная кожа и серые, как серебро глаза. Волосы женщины покрашены, чтобы скрыть появляющуюся седину, поэтому Лия не знает, какого цвета настоящие волосы мамы.       — Ты так выросла, Лия! — восхвалилась Мила.       — Странно было бы, если за восемнадцать лет нашей разлуки, я не выросла бы. — саркастично ответила Лия.       — Но и я здесь не за тем, чтобы расхваливать тебя. — отсекла, как холодным металлом, Мила. Будто она на деловой встрече.       — Что ты хотела мне рассказать? — тоже, будто очнулась, отошла от матери Лия и села за столик.       — Что ты очень глупая. — спокойно ответила Мила, садясь за столик. Ответом стал возмущенный взгляд Лии. — Не смотри на меня так. Тебе не стоило связываться с ними.       — С кем «ними»?       — С этими Манески́н. — неправильно произнесла название группы Мила.       — Мо́нескин. — поправила Лия, насупившись.       — Не важно. Это небезопасно…       — А ты думала, о моей безопасности, после того как бросила меня?! — не дала договорить матери Лия, разозлившись. — Да и откуда тебе об этом знать?       — Папарацци никогда не спят. Тебе надо перестать с ними общаться. — командным, но спокойным тоном говорила Мила.       — Но они друзья! — воскликнула Лия.       — У твоего папаши тоже были «друзья», но ни к чему хорошему они не привели! — крикнула женщина, разозлившись, но увидев удивленный взгляд Лии, пожалела об этом.       — Что.? — заторможенно спросила Лия.       — Ничего. — кратко ответила женщина.       — Нет, расскажи! — настаивала Лия.       Мила чуть помолчала и наконец начала свою долгую речь.       — За этим я, собственно, и приехала. Мне надо рассказать тебе всю правду. Я ушла не просто так. Твой отец увлекался азартными играми, и ты сама знаешь, насколько он везуч. — Лия знала. Сколько себя она помнила, отцу почти всегда не везло. — Он много проигрывал и однажды доигрался до мафии. Он был пьян и поставил тебя, как ставку, а тебе было всего одиннадцать месяцев. Джино надеялся, что отыграется, но нет. Тогда я была с тобой дома, и пришли какие-то люди в чёрном. Как сейчас помню этот кошмар: их было двое, один держал меня, а другой забирал тебя. Так тебя и забрали, правда, вернули через сутки, потому что ты орала. На следующий же день я подала на развод. Я стремилась тебя забрать, но мне нельзя было. Ты была всё ещё проиграна, и отец не отыграл тебя назад. Мафия была в этих делах, и мне готовы были написать справку о том, что я душевно больна, лишь бы я оставила тебя твоему горе-папаше. Мне пришлось тебя оставить, и оказалась на улице без ничего. Благо, я нравилась моему коллеге Оскару. Я пришла к нему, рассказала всё на чистую воду. Он меня пригрел, накормил, приставать не стал, и даже пытался помочь. Но ничего у него не вышло… А меня все начали считать шлюхой, ужасной матерью, а твоего папу «отцом-героем-одиночкой». Когда Оскар начал копать под это дело, его поймали и очень доходчиво объяснили, что ему не жить. Мы быстро расписались, я стала Уокер, и мы переехали в Америку. — Мила сделала небольшую паузу и посмотрела на шокированную Лию, а затем продолжила. — Дай угадаю, Джино не говорил, что подарки на Рождество, День Рождения и другие праздники не от меня? — Лия в ответ помахала головой в знак отрицания. — Так и знала. Каждый месяц я присылала алименты, даже чуть больше, и каждый большой праздник присылала подарки. Сначала игрушки, а потом всякие книги и косметику. Эх, а твой отец называл меня слабачкой, потому что я ушла, и запрещал мне с тобой даже разговаривать по телефону. — Мила снова сделала паузу и глубоко вздохнула, потом продолжила. — Так вот. Твой отец не отыгрался. Не просто так из Сицилии вы переехали в Рим. Он пошёл в суд Рима и, собственно, переехал вместе с тобой туда. Во всём разобрались, но долг Джино не простили. — Женщина снова сделала паузу. — Ты видела, как он умер, да? Домкрат не случайно был неисправен. Его подставили. Никто не остаётся безнаказанным.       Лия начала истерически посмеиваться.       — Ха-ха… Откуда ж тебе знать?       — У стен есть не только уши, но и глаза. — спокойно ответила Мила.       В голове Лии сложился сложнейших пазл, детали которого от неё прятали всю жизнь. Девушка истерически смеётся, и на неё начинают оборачиваться другие посетители, но ей нет дела. Она смеётся и плачет одновременно. Девушка вдруг выбегает из кафе и бежит вверх по улице, куда глядят глаза. Ливень превратил её красивое платье в тряпку, но ей уже всё равно. Она ревёт, подняв голову к небу, и кричит. Истошно кричит, выплескивая свою боль. Всю жизнь она жила в обмане.       Девушка падает на колени и бьёт кулаками по лужам, разбрызгивая воду, до тех пор, пока костяшки не разбиты в кровь. В Лии борются злость и отчаяние, и первая побеждает. Ладжини рвет сетчатые воздушные рукава на платье, а лоскуты уносятся ветром вниз по улице. Она больше не гордится своей фамилией. О, как же она теперь её ненавидит! Она ненавидит отца, который был, по её мнению, лучшим человеком в мире. Как же она его ненавидит!       Лия рвет бинты на запястьях и продолжает реветь. Её истошные крики заглушает ливень. Небо рыдает вместе с ней. Кажется, в унисон.       Раскаты грома поражают новый приступ злости. Девушка, пытается вырвать себе волосы на голове. Черная шевелюра превратилась в мочалку, которая теперь похожа на Медузу Гаргону.       Злость отступает, а на смену ей приходит голубое отчаяние и осознание. Она была разменной монетой. Её полюбили от безысходности. Возможно, она вообще была нежеланным ребёнком. Всю жизнь «отец свят». Всю жизнь мама была монстром и стервой, хотя она оказалась совсем не такой. У неё просто не было выхода. Вся жизнь была обманом.       Лия осознаёт, что сидит на коленях в разорванном платье. На её руках ссадины и кровоподтёки. Небо рыдает вместе с ней, а сейчас просто умывает её уже безразличное лицо.       После истерики наступает «немой» момент. Тогда ты не чувствуешь ничего. Просто пустота внутри. Так мозг запоминает то, из-за чего было так плохо, и в следующий раз постарается избежать этой ситуации. Чтобы больше не испытать этой боли.              Лия уже дома сидит на подоконнике рядом с кружкой с остывшим чаем. Своё любимое платье она выбросила в мусорку, и сейчас надо придумать, что сказать ребятам, когда они вернутся. Девушка ковыряет какую-то ранку на ноге, а из неё уже стекла вниз капелька крови, оставляя за собой алый след. Лия закусывает внутреннюю сторону щёки. Девушка задумалась над своим именем. Лия. В переводе с еврита означает «изнуренная, усталая». Девушка не знает, кто дал ей это имя, но он, очевидно, догадывался о чем-то. Смешно звучит, но возможно, он знал, что ждёт Лию, и как она устанет от жизни.       За окном почти стемнело, а дождь недавно закончился, и люди вылезли из своих домов-норок. Лии была стыдно выходить на улицу, ведь кто-то мог вполне её увидеть из окна. А ещё девушка подумывала над сменой фамилии. Её отец, которого она считала почти святым, оказался подлецом. Лия снова начала плакать, от осознания потерянного времени, от того, что её обманывали всю жизнь. И сейчас никого нет рядом, кто мог бы поддержать её.       Как только Лия об этом подумала, она ощутила на своих плечах чьи-то сильные руки. Девушка вздрогнула от испуга, и уже была готова защищаться от противника хоть чашкой с чаем. Лия взяла кружку и резко обернулась, выплеснув содержимое на человека. Увидев, кто это, она ойкнула и прикрыла рот побитой ладошкой. Напротив неё стоял шокированный и мокрый Дамиано.       — Ты что творишь?! — крикнул вокалист.       — А ты что творишь?! Вы разве не должны быть на концерте? — кричала в ответ испуганная Лия.       — Произошёл несчастный случай, поэтому его пришлось отменить. — спокойно отвечал Дамиано, снимая футболку.       — А где все? — удивилась Лия и той ситуации, которая сейчас происходит. Дамиано ходит по дом без футболки, и Лии неловко.       — Они поехали в клуб, а я их терпеть не могу. — обиженно ответил Давид, вытирая сухой частью футболки мокрые волосы.       — О, Господи, извини, извини… — начала тараторить Лия, мельтеша за полотенцем и подавая его Дами.       — Эй, всё в порядке. — Дамиано посмотрел на кухонное полотенце, которому ему принесла Лия. — Не стоит, я и правда не подумал, что напугаю тебя. И вообще, облить чаем — это хорошая идея.       Лия усмехнулась и начала тихо всхлипывать себе под нос, что не осталось незамеченным       — Лия… — парень присел рядом на подоконник и взял ладонь девушки в свои руки. — Ты можешь рассказать мне всё что произошло, и если хочешь, это останется между нами.       Лия лишь стала судорожно дышать, пытаясь поблагодарить Дамиано за то, что он оказался рядом. Но слова не лезут в её голову. Они вертятся на языке, но произнести их у девушки не хватает сил. Дам обнял Лию за плечи, осторожно поглаживая одной рукой по спине, параллельно приговаривая такие слова как: «тише», «я рядом», «всё будет хорошо, обещаю». Парень смог подобрать нужные в то время Лии слова. Они и правда более менее успокоили девушку.        Он такой тихий и спокойный дома. Такой уютный, как плед, в который хочется завернуться и тихо плакать. Такое ощущение, что Дамиано Давид на сцене и Дами сейчас рядом — это два совершенно разных человека. На сцене и в Инстаграме он бунтарь, стиляга и секс-символ, но здесь он милый котенок.       Лия начала свой пересказ. Всё с самого начала. Дамиано был в ужасе. Он находился в неком состоянии шока.       Истерика Лии снова начала нарастать. Она просто не могла себе объяснить такой исход событий. Что когда-то она была такой мелочью, что ей можно было расплатиться и забыть. Она не могла представить, что смерть отца — не несчастный случай, а очень продуманный и хорошо выполненный план мафии. Утопая в воспоминаниях и слезах, девушка провалилась в сон, который постиг её в первый раз за долгий промежуток времени. Дамиано перенёс Лию в комнату, бережно укрыл одеялом и вышел, прикрывая за собой дверь. Он написал короткое сообщение «это пиздец» в общую группу с друзьями, которое ещё далеко не скоро будет просмотрено, а если и будет, то явно не воспринимая всю серьёзность этой фразы.