Unspoken

      Как только был нанесён первый удар, Какузу понял, что у них проблемы. Какая-то его часть надеялась, что они смогут выбраться из этой переделки, но он всё же разработал план на тот на случай, если они всё пойдёт по худшему сценарию. Сердце Хидана всё ещё было внутри него, не привязанное ни к чему другому. Оно было выносливым и при необходимости могло оставаться живым в течение нескольких дней. Это делало его бесценным, поэтому он заменил его другими с более полезными чакрами, но сохранил его на будущее. Когда Какаши разрушил его сердце с чакрой Земли, он потянулся к сердцу Хидана, но понимал, что использовать его сейчас было бы глупо. Он разозлился и продолжит сражаться несмотря ни на что, и это могло привести его к гибели, если враг окажется достаточно силён. Эти парни жаждали мести, а это было мощной движущей силой. Просто чистая ярость не могла превзойти его. Поэтому, когда он упал, он позволил сердцу Хидана ускользнуть под землю с клубком нитей. Часть Какузу останется в живых, даже если он будет окончательно повержен. Когда противники в конце концов разделились на две группы, он понял, что выбрал правильную тактику. Его тело могло не пережить этот бой. Он принял это, но по-прежнему бросал все силы в битву. Всё закончилось не в его пользу. Оказалось, что умирать больно. Он не понимал, почему это нравилось Хидану. Быть побежденным кучкой сопляков было по меньшей мере оскорбительно. Как только его тело умерло, его сознание не возвращалось, пока чёрный клубок нитей с сердцем Хидана не нашёл другое живое существо. Его тело было повреждено настолько сильно, что о его использовании не могло быть и речи, поэтому пришлось найти новое. Первое живое существо, которое подвернулось, оказалось стервятником. Не самая идеальная форма для постоянного нахождения в ней, но для временного пребывания вполне подходит. Это потребовало от него некоторой корректировки. Тело птицы было совсем не похоже на человеческое, а сердце оказалось слишком большим для него, что привело к повреждению других органов. Это было больно, но он вполне мог терпеть эту боль в течение нескольких часов, пока не найдёт другое тело. Сначала самое важное: найти Хидана. Летать оказалось не так просто, как можно было предположить. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы оторваться от земли, но в конце концов ему всё же удалось подняться в небо. Когда он был оказался высоко в небе, то смог увидеть шиноби Скрытого Листа, которые победили его. Однако они не были его главной заботой, а Хидан - был. Он полетел в том направлении, куда его увёл Шикамару. *** Боль, боль, боль, боль, боль. Это была агония. Это был ад. Его шея горела, глаза жгло, зубы болели, голова пульсировала, и он был уверен, что нос у него сломан. Но хуже всего была темнота. Чёрная как смоль. Удушающая. Его сердце бешено колотилось бы от страха, если бы его тело не было разорвано на клочки. Он хотел сделать глубокий успокаивающий вдох, но для этого нужны были лёгкие. В любом случае открывать рот было бы глупой идеей. Грязь могла попасть внутрь. Отвратительно. Тишина сводила с ума. Звон в ушах был болезненным, но он не осмеливался произнести ни звука, чтобы облегчить его. Его мысли были подобны крикам, раздающимся в его собственной голове. 'Как мне отсюда выбраться? Какузу в порядке? Как скоро он меня откопает? Сможет ли он уйти от этих шиноби? Что если я ему нужен? Что если он умрёт? Сколько времени мне понадобится, чтобы умереть здесь?' Хидан ничего не мог сделать, чтобы исправить ситуацию. Он ничего не мог сделать, чтобы спасти себя или своего партнёра. Он мог только ждать в мучительном одиночестве, надеясь и молясь, чтобы Какузу победил противников и спас его. *** Шикамару покинул лес вместе с другими шиноби. Прилетев туда, Какузу приложил все усилия, чтобы вычислить, откуда они пришли. Вскоре он обнаружил в лесу проплешину, вокруг которой была обгоревшая листва. Он подлетел, приземлился и понял, что оказался в нужном месте. Вокруг были следы огня, а свежая земля указывала на то, что тут недавно была закопана яма. Бедный Хидан. Быть похороненным заживо было его худшим кошмаром. Он явно не может чувствовать себя там хорошо. 'Надо вытащить его как можно скорее.' Однако, проще сказать, чем сделать. Стервятник ни хрена не сможет сделать. Ему нужно было человеческое тело, быстро. Снова взлетев, он запомнил местоположение ямы и полетел в противоположном направлении от победившей их группы противников. Нет смысла с ними связываться в таком состоянии. Ему нужна была более слабая добыча. И он нашёл её в виде трёх шиноби, примерно возраста Хидана, идущих вдоль опушки леса. Две женщины и высокий широкоплечий мужчина. У всех троих были протекторы с символом Конохи. Идеально. Он спикировал вниз, прямо в лицо мужчине, который вскрикнул от удивления. Его нити быстро погрузились в плоть и разорвали грудь настолько, чтобы сердце могло скользнуть внутрь. От боли мужчина упал на землю, а стервятник упал рядом замертво. "Шоичи!" - закричала одна из девушек. Чужое сердце быстро одержало верх, поглощая сердце хозяина и присваивая его тело. Белки его глаз стали ржаво-коричневыми. Через несколько секунд разум хозяина погас, и его сменило новое сознание. Кулаки сжимались и разжимались, тело напрягалось, мышцы двигались и растягивались, пока Какузу приспосабливался к своей новой форме. Это тело немного отличался от его старого: выше, менее мускулистое, но, безусловно, оно было удобнее, чем тело птицы. Рост был подходящий, а мышцы он мог достаточно легко нарастить. Наконец, он почувствовал, что адаптировался к новому телу. Он открыл глаза и обнаружил, что они видят немного лучше его прежних. Хотя, возможно, это было просто его разыгравшееся воображение из-за того, что зрение птицы так отличалось от зрения человека. Две девушки уставились на него с ужасом. Было бы ошибкой оставлять свидетелей. Он хотел начать с чистого листа. Все думали, что он мёртв, пусть это так и останется. Его руки в мгновение ока отделились от тела и обхватили их шеи, сжимая, перекрывая доступ воздуха и не давая произнести ни звука. Нити выскользнули из его рук и метнулись к их груди. Через мгновение он поглотил ещё два сердца. Его руки вернулись назад, и он отпустил девушек. Они упали на землю кровавой кучей. Он достал новое тело, свидетели были мертвы. Следующим шагом надо было найти несколько вещей. Со спасением Хидана придётся подождать до наступления темноты, чтобы это было достаточно безопасно, хотя он ненавидел саму мысль о том, что ему придётся оставлять его там так долго. Но ведь с ним всё будет в порядке? Конечно. Бросив тела, Какузу сорвался с места, направляясь туда, где он был повержен. Всё было на месте, кроме его тела. Какузу нашёл свой протектор там, где он его сорвал, неподалёку нашёл свой плащ, а затем надёжно спрятанный кейс с деньгами. Он сорвал протектор Скрытого Листа со своего лба и бросил его на землю, заменив своим, и схватил кейс с деньгами. Следующая остановка - ближайшая деревня, которая не была Конохой. *** Часы. Часы, часы, часы, часы. Сколько часов он провёл в этой ловушке? Были ли это только часы или уже дни? А может недели? Или и того больше? Теперь физическая боль была ничем по сравнению с эмоциональной сумятицей. Его голова не соединялась с телом, но он чувствовал агонию разбитого сердца. Было только две возможных объяснения тому, почему он всё ещё здесь: или Какузу мёртв, или он бросил его. Возможно, они недооценили этих шиноби Скрытого Листа. Может, они одержали верх и победили Какузу. Поскольку они двое были разделены, это было возможно, но по мнению Хидана, всё же маловероятно. Какузу был невероятно стойким. У этой кучки сопляков не было возможности его победить. Понадобилась бы как минимум небольшая армия. Так что, возможно, он выиграл. Может быть, он без труда одержал победу, заменил свои уничтожённые сердца на их сердца и получил вознаграждение за их тела. Какузу всегда угрожал избавиться от Хидана, но тот всегда воспринимал это скорее как шутку, поскольку они оба хорошо знали, что он не сможет убить Хидана, и потому он никогда не воспринимал эти угрозы всерьёз. Но, может, следовало бы. Может, Какузу был счастлив избавиться от него. Может быть, всё, чем они были друг для друга, на самом деле ничего не значило для него. Может, это была всего лишь хитрая уловка, чтобы убедить его, что они поладили, и заняться сексом. Может, ему больше нравилась тишина, чем компания Хидана. Впрочем, не имело смысла гадать. Живой или мёртвый, если бы Какузу собирался прийти за ним, он бы уже это сделал, верно? Значит, он вообще не придёт. Эта мысль причиняла ему большую боль, чем любая физическая боль, которую он когда-либо испытывал. *** Деньги в кейсе, хоть там и была весьма приличная сумма, - это всё, что у них осталось. Больше не было возможности залезть в фонды Акацуки. Таким образом, он должен был тратить их экономно. Дешёвая гостиница и немного еды - это всё, чем он довольствовался. Он оставил кейс с деньгами в комнате и покинул крохотную, ничем не примечательную деревню. Когда он нашёл эту деревню, солнце уже садилось, поэтому к тому времени, когда он вышел из гостиницы, было уже совсем темно. Идеально для того, чтобы незаметно пробраться к нужному месту. Добравшись до края леса, он удобно устроился на дереве за его пределами. Он не мог войти в лес. Любой шиноби, обладающий хоть какими-то способностями, сразу смог бы определить, что это место защищено. Проникновение в виде стервятника было возможно, но на человека защита тут же среагирует. Вероятно, он умрёт. К счастью, у него была альтернатива. Два сердца переместились внутри его тела, оказавшись в предплечьях. Руки отделились от тела и соскользнули с дерева. Достигнув земли, они зарылись в почву. Какузу стал очень чувствительным к чакре Хидана, и, хоть он и был сейчас ослаблен, он всё равно чувствовал её на значительном расстоянии. Закрыв глаза, он сосредоточился на том, чтобы добраться до него. *** Шорох вывел Хидана из состояния отчаяния, он прислушался, надеясь услышать хоть что-нибудь, кроме мучительной тишины. Сначала он подумал, что это насекомые, пришедшие наконец сожрать его, но затем вспомнил, что и насекомые, и животные в равной степени избегали его, как чумы. Затем он почувствовал, как что-то длинное и тонкое обернулось вокруг его головы. Страх охватил его. Что, чёрт возьми, его трогало?? Он чувствовал, как это нечто тянет, слышал, как оно пробирается сквозь землю вокруг, и наконец его осенило. Нити. Это должно быть Какузу. Он хотел смеяться, плакать, кричать. Облегчение было всеобъемлющим. Было неприятно, когда его вытаскивали из земли, но он был счастлив почувствовать что-то новое, даже если это была боль. Казалось, прошла вечность, прежде чем он, наконец, оказался на поверхности. Было слишком темно, но при свете луны он смог разглядеть, что находится совсем рядом с тропинкой, идущей вдоль леса. Остальная часть его тела тоже была извлечена из ямы, и нити начали снова собирать его воедино. Шиноби спрыгнул с дерева неподалёку и подошёл к нему. Сердце Хидана упало. Это был не Какузу. От отчаяния у него перехватило горло. Он закрыл глаза, притворяясь, что он без сознания. Что бы ни было нужно от него этому парню, он не мог, блять, торчать здесь ради этого. Как только его тело сможет двигаться, он убьёт его и отправится на поиски Какузу. Хоть он и не знал этого, Какузу стоял над ним, пытаясь в свете луны оценить состояние его партнёра. Он был в ужасном состоянии: всюду была кровь, сильно повреждены кости и внутренние органы, синяки и раны, которые не зажили, потому что, пока он лежал в яме, части тела не были соединены с головой. Но ведь он начнёт восстанавливаться, когда Какузу соединит части его тела воедино, верно? Он в это верил. Он упал на колени рядом с Хиданом, когда нити закончили работу. Его руки снова присоединились к его телу. Он склонился, потянувшись к его лицу: "Хидан..." Хидан схватил его за запястье, выворачивая его и заставляя Какузу издать крик боли, когда он приземлился на спину. Хидан внезапно оказался на нём, оседлав его талию, и уже выхватил кунай с пояса Какузу, направляя его ему в лицо. Какузу поймал его за запястье, но с ужасом обнаружил, что сейчас их силы практически равны, даже несмотря на ослабленное состояние Хидана. Чтобы удержать Хидана, потребовалась вся его сила. Это тело было не таким мускулистым, как его собственное. Сейчас Хидан был сильнее его. Чёрт, он должен побыстрее исправить это. "Хидан, это я! Как-" "Я тебя не знаю!" - выплюнул Хидан. Сияние луны отражалось в его глазах, и Какузу видел в них ярость, безумие, боль и смятение. "Я - Какузу!" - предпринял он ещё одну попытку, но безуспешно. Попав в свой величайший кошмар и пробыв в ловушке под землёй несколько часов, Хидан больше не мог мыслить ясно. "ЛЖЕЦ!" - левая рука Хидана обхватила его шею, давя вниз. Какузу инстинктивно схватил его за запястье. Хидан поднял правую руку, снова занося кунай. "Я купил тебе цветы!" - задыхаясь, выдавил Какузу. Это было единственное, что пришло ему в голову, для того чтобы привлечь внимание Хидана. Единственное доказательство, которое он мог предложить, чтобы подтвердить, что он именно Какузу, а не какой-то случайный шиноби, изучивший то же запретное дзюцу. Хидан замер, на его лице отразилось замешательство. Его хватка ослабла. Какузу смог убрать его руку со своей шеи. "Я купил тебе цветы." - уже спокойно сказал Какузу, - "Я купил их, чтобы извиниться за то, что причинил тебе боль. Ты оставил красную розу в храме. Мы вместе смотрели фейерверк, и в ту ночь у нас впервые был секс. Это был твой первый раз." Гнев пропал из взгляда Хидана. В его широко распахнутых глазах были страх, печаль и смятение. "Какузу?" Его голос был слабым, боль и истощение, наконец, дали о себе знать. Кунай выпал из его руки. Какузу сел. "Мне жаль, что это заняло у меня так много времени, я..." Хидан с силой толкнул его обратно, обрывая его слова. "ПОШЁЛ ТЫ!" - кричал Хидан, сжав кулаки, - "БЛЯДЬ, ПОШЁЛ ТЫ, ЗАДНИЦА! ГРЁБАНЫЙ КУСОК ДЕРЬМА!!" Он замолчал и прижал ладони к глазам, стиснув зубы. Какузу, конечно, разозлился. Никому не нравится, когда его толкают. Но он глубоко вздохнул, успокаиваясь, и снова сел. Он чувствовал дрожь Хидана и мог сказать по звуку его дыхания, что тот на грани слёз. Но как мог он его винить? Будучи похороненным заживо, Хидан оказался ближе всего к смерти, чем когда-либо до этого в своей жизни. Какузу не первый раз доводилось терять свои сердца. Он уже знал, как с этим справиться. К тому же в этот раз у него была цель: вытащить Хидана, и это помогло ему отвлечься. Хидан же был заточён в темноте под землёй, ожидая смерти, и не зная, будет ли он спасён. Любой шиноби может плакать в такой ситуации от такого стресса и отчаяния. Он осторожно обнял его. "Это нормально плакать. Я не осуждаю тебя." "Я не плачу!" - рявкнул Хидан, но его голос выдавал его, - "Ты тянул слишком долго, прежде, чем прийти, мне в глаза грязь попала! Вот и всё!" "Хорошо. Я понимаю." Какузу крепко обнял его и решил оставить беднягу в покое. Плечи Хидана задрожали, и он не смог сдержать тихих рыданий. Боль, гнев, печаль - все эти эмоции были для него обычным делом, и он давно перестал из-за них плакать. Он не проливал слёзы из-за физических страданий, которые ему часто доводилось испытывать. Сейчас было другое. Облегчение, радость - он никогда бы не подумал, что положительные эмоции могут вот так сломить его или кого-то другого. Он слышал, как люди говорят, что плачут от радости, но думал, что это какое-то преувеличение. Оказалось, что нет, и слёзы, которые он не мог сдержать, явно указывали на это. Он чувствовал себя слабым из-за этого, но он знал, что Какузу не осудит его и никому об этом не расскажет. Он глубоко вдохнул, вдыхая запах Какузу. Но запах был не тот. "Ты не пахнешь собой," - тихо сказал он, сдерживая рыдания. Осознание этого факта заставило его сердце сжаться, а в груди поселилась пустота. Казалось, это была невосполнимая потеря. "Мне жаль. Пришлось обзавестись новым телом. Моё собственное было уничтожено." - пояснил Какузу, в его голосе был намёк на вину. Ему пришло в голову, что Хидану может не понравиться его новое тело. Хидан был без ума от прежнего, останется ли он с учётом подобных изменений? "Я рад, что ты жив. И что ты пришёл за мной." Он обнял Какузу, крепко сжимая руки. Какузу в ответ тоже обнял его крепче. "Я никогда не брошу тебя, обещаю. Не в этой жизни." Хидан фыркнул и выпрямился. Он обхватил лицо Какузу ладонями, позволяя большим пальцам скользить по гладкой коже. "Спасибо." Ему надо было это услышать. "Твои швы вернутся?" "Рано или поздно. Когда мне придётся выпустить маски в бою, кожа разорвётся, и её снова придётся сшивать." - объяснил Какузу. Он смотрел на своего партнёра, восхищаясь его прекрасным лицом. Хидан кивнул и вытер глаза. "Мы можем пойти куда-нибудь ещё? Здесь чертовски холодно." "Конечно." Приложив немного усилий, Какузу смог встать и поднял Хидана за собой. Теперь он был на голову выше его, что стало для них обоих некоторым шоком. "Какого хрена!" - рявкнул Хидан, - "Тебе надо было стать ещё выше ростом, да? Как будто быть выше на четыре дюйма было, блядь, мало." Глаза Какузу сузились: "Заткнись. Это было первое тело, которое я нашёл. Тебе всё равно это нравится, я знаю." Хидан ухмыльнулся: "Вроде того." Какузу снял рубашку и протянул её Хидану: "Держи. Я снял комнату в небольшой деревне недалеко отсюда. У тебя колени дрожат. Ты сможешь дойти дотуда?" Хидан надел рубашку. Она была длинной, так что прикрывала его достаточно, чтобы он не чувствовал себя уязвимым. Он посмотрел на свои ноги и обнаружил, что они действительно дрожат. "Э... думаю, да. Я просто немного ослаб из-за того, что так долго валялся разорванный на части..." "Хорошо. Если устанешь, я могу понести тебя." "Нет, со мной всё будет в порядке. Мое тело довольно быстро восстанавливается." Какузу положил руку ему на спину, чтобы поддержать. "Как скажешь." *** Как только они вошли в комнату, Хидан тяжело упал на четвереньки. Какузу, испуганный, тут же протянул руку, чтобы помочь ему подняться. "Ты в порядке??" "В порядке." Хидан схватил его за руку и позволил Какузу поднять себя на ноги. "Я просто чертовски устал и жутко голоден..." "Почему бы тебе не принять ванну, пока я найду нам что-нибудь поесть?" - предложил Какузу, - "Ты весь в грязи." "Да, чёрт возьми," - проворчал Хидан, сорвал рубашку и отбросил её в сторону. Он добрался до ванной на трясущихся ногах и наконец устроился в ванне. Застонав, когда сведённые мышцы начали расслабляться, он закрыл глаза и опёрся затылком о стену. Какузу опустился на колени у ванны и включил воду. Он подержал руку под струёй воды, дожидаясь, пока она станет тёплой, а затем заткнул слив. Повернувшись к Хидану, он позволил себе окинуть его взглядом. Его тело было искалечено, окровавлено, всё в синяках, и, казалось, в основном швы только и держали его целым. Волосы беспорядочно падали ему на лицо. Всё его тело дрожало, с трудом пытаясь восстановиться от полученных травм. Какузу первый раз видел Хидана в таком состоянии и настолько уязвимым. Он наклонился и нежно убрал волосы с его лица. Малиновые глаза устало открылись и посмотрели на него. Они внимательно изучали его лицо, рассматривая незнакомые черты. Моложе, меньше мышц, менее угловатое лицо, меньше морщин из-за вечно хмурого взгляда, он стал более высоким, густые и короткие волосы, полное отсутствие швов и, конечно же, глаза. "Твои глаза теперь голубые." - мягко заметил Хидан. Какузу уставился на него. "Ты не против этого тела?" - спросил он после короткой паузы. "Ага... я к этому привыкну." "Есть и хорошая новость: моё дзюцу настолько укоренилось во мне и моей чакре, что это тело со временем приобретёт некоторые мои черты. Недостаточно для того, чтобы я выглядел в точности так, как раньше, но достаточно, как я полагаю, чтобы сделать тебя счастливым." Хидан усмехнулся: "Правда? Это потрясающе! Мне всегда нравилось, как ты выглядишь, и хотя теперь ты выглядишь по-другому - это не помеха... Пока у тебя большой член, всё в порядке!" Какузу выдохнул в подобие смеха: "Как-то некогда было проверять. Придётся нам подождать и посмотреть позже." Хидан тихо рассмеялся, но ничего не ответил. Он был измотан и ему трудно было проявлять игривость в данный момент, несмотря на то, что он был вне себя от радости оттого, что снова воссоединился со своим партнёром. Обширные физические повреждения брали своё. Какузу смотрел, как наполняется ванна. Когда вода коснулась колен Хидана, он перекрыл воду. Нарушая повисшую в комнате тишину, он спросил: "Ты действительно думал, что я тебя брошу?" Хидан поморщился и слабо пожал плечами. "Я не знаю... Мне было страшно... Я подумал, знаешь... все, кто мне когда-либо нравились, были либо отобраны у меня, либо сами меня бросили, так почему бы и тебе не бросить? Мой главный талант - отталкивать людей." Он был невыносим и прекрасно знал это, но, честно говоря, ничего не мог с собой поделать. Как будто он просто не мог удержаться от того, чтобы не сказать какое-нибудь тупое дерьмо, даже полностью осознавая, что делает. Какузу был ошеломлён этим признанием. Хидан всегда казался ему независимым, а не одиноким, но, очевидно, он хорошо скрывал это за стеной из проклятий, оскорблений и самоуверенности. Это обманывало даже его, одного из самых проницательных членов Акацуки, до тех пор, пока он не узнал Хидана лучше. Но даже тогда он и представить себе не мог, что Хидан так думает о себе. Впрочем, учитывая то, что Хидан рассказывал о себе, о том, как он рос, и о решениях, которые он принял и которые привели его сюда, это имело смысл. Он немного развил эту мысль. Что, если он бросит Хидана? Оставить его означало бы обрести свободу. Свободу от ответственности, от привязанностей, от раздражения. Его жизнь принадлежала бы только ему самому, никто не будет сдерживать его, говорить ему, что делать, постоянно жаловаться, или... присматривать за ним, выводить из плохого настроения улыбкой и смехом или целовать его до тех пор, пока он не почувствует слабость в коленях, или делать дурацкие комплименты, или петь, чтобы подействовать ему на нервы, что даже не работало, потому что ему нравился звук голоса Хидана. Ему нравился его смех и его глупые шутки, его дерзкая улыбка и его блестящие глаза, его великолепное лицо и то, как он умел нанести дразнящее оскорбление таким правильным образом, что это было больше утешением, чем оскорблением... Жизнь без Хидана не была бы свободой, она была бы адом. Какузу протянул руки и нежно обхватил лицо Хидана. "Я бы никогда не бросил тебя, Хидан." - сказал он уверенно. Хидан мягко улыбнулся и уткнулся носом в ладонь Какузу. Он накрыл его руку своей ладонью, проходясь пальцами по руке, ласкающей его щёку. "Я знаю." Какузу никогда не лгал ему, и у него не было ни малейших причин сомневаться в его словах. "Спасибо." Какузу наклонился и втянул его в глубокий поцелуй, показывая чувства, которые он слишком боялся выразить словами. Хидан ответил ему с тем же пылом. Их боль, их радость, их горе, облегчение, тоска, отчаяние - всё это они делили между собой, и это находило отражение в их поцелуе и оседало в груди. Может быть, слова были не нужны, чтобы выразить то, что они чувствовали. Их связь была сильной, даже перед лицом смерти, и позволяла им общаться так, что никто другой не смог бы понять. Может, этого было достаточно. *** Через некоторое время Какузу вернулся, неся в одной руке коробки с рисом и натто, а в другой - контейнеры с мисо-супом. Комната была в том же виде, в котором он её оставил, в ванной шипела вода. Перед уходом он включил душ и слил воду из ванны, чтобы Хидану было легче вымыться. Оставив еду на столе, Какузу зашёл в ванную. Потоки воды смыли грязь и кровь. На лице Хидана была безмятежная улыбка, он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стене и подтянув к себе ноги, его пальцы скользили по швам на груди и плечах. Чёрные нити покрывали большую часть его тела, делая его похожим на жуткую куклу, сшитую из лоскутков. "Нравится?" - поинтересовался Какузу. "Ммм," - мурлыкнул Хидан, - "Похоже на тебя..." "Рад, что они тебе нравятся. Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы поесть?" "Определённо." Он открыл глаза и выключил душ. "Поможешь мне?" Не говоря ни слова, Какузу взял полотенце и накинул его на молодого человека, а затем помог ему подняться. На этот раз ноги Хидана совсем не дрожали. Он осторожно вышел из ванны, и Какузу помог ему вытереться. Они сели на кровать рядом, оба голые, потому что - почему бы и нет. Какузу спокойно ел, наблюдая, как Хидан поглощает суп. Поскольку Хидан по-прежнему в основном состоял из кусков, скреплённых только нитями, Какузу решил, что жидкая пища будет лучше, чем твёрдая. Кто знает, насколько восстановились его внутренние органы к этому моменту. Однако приём пищи, казалось, не вызвал у Хидана никаких затруднений. Он отставил миску и облизнулся. "Потрясающе. Спасибо." "Мм." - промычал Какузу. Он тоже закончил есть и выбросил контейнеры в мусорное ведро. "Что мы теперь будем делать? Свяжемся с Пейном?" - вопросительно посмотрел на него Хидан. "Нет," - строго сказал Какузу, - "Для всех мы мертвы. Я хочу, чтобы так и оставалось." Хидан приподнял бровь, глядя на него. "Что, чёрт возьми, это значит? Мы останемся без работы, если не..." "Знаю," - перебил его Какузу, - "Но я не хочу больше работать на Акацуки. У нас есть возможность исчезнуть без последствий, и мы ей воспользуемся. Мы вместе отправимся в горы и на какое-то время заляжем на дно... Будем действовать осторожно. Меня тошнит от этих долбанных миссий." Хидан ухмылялся, совершенно не понимая этого плана. "Да? Я думал, тебе нравится охота за головами." "Да, но мне не нравится делиться деньгами, которые я зарабатываю на этом. Во всяком случае, с большинством людей. Мы продолжим охоту за головами. Мне надо закончить книгу Бинго." "Отлично." "Кстати, о том, чтобы спрятаться: я нашел наши протекторы," - он указал на стол, где они лежали, - "Мы обменяемся ими. Я буду носить твой, а ты мой. Это сделает нас чуть менее идентифицируемыми." "О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Ничего подобного!" "Заткнись и просто сделай это," - отрезал Какузу. Он не хотел пускаться в дальнейшие объяснения. Хидан раздражённо посмотрел на него, а затем усмехнулся: "О, я понял. Это твой способ сделать мне предложение? Мы собираемся остепениться вместе? Создать семью? Состариться и жаловаться на современных детей и то, что они нас больше не навещают? Сидеть в креслах-качалках на крыльце разваливающегося старого дома?" "Да пошёл ты," - глаза Какузу сузились. Хидан громко рассмеялся: "Ты такой обидчивый! Ты же знаешь, что я просто шучу! Я даже не люблю детей! Я, чёрт возьми, даже представить себе не могу, что твоя сварливая задница справится с чем-то подобным!" Одного мысленного образа Какузу, пытающегося справиться с ребёнком, было достаточно, чтобы вызвать у него приступ смеха. Какузу уставился на своего хихикающего партнёра, размышляя. Невысказанные слова снова всплыли у него в голове, а с ними пришла и волна храбрости. Если и был подходящий момент, чтобы произнести их, то это был именно он. "Хидан," - сурово сказал он, приняв решение, - "Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно." Хидан перестал смеяться и приподнял бровь, глядя на него. Он подался вперёд, чтобы быть уверенным, что услышит то, что собирался сказать Какузу, поскольку это казалось очень важным. "Я люблю тебя." заявил Какузу, не моргнув глазом. Спокойствие снаружи, но внутри его сердце колотилось, он чувствовал головокружение. Хидан несколько секунд смотрел на него, а затем криво ухмыльнулся: "Только один раз скажешь, а?" "Только один раз." "Хммм. Надеюсь, это единственная ложь, которую ты мне когда-либо говорил." Он наклонился, соприкасаясь лбом со лбом Какузу. "Я тоже тебя люблю, урод." Он обхватил лицо Какузу ладонями и соединил их губы. Поцелуй был самым мягким из всех, что у них когда-либо были. Он был сладким, любящим и лишённым той похоти, которая обычно была в их поцелуях. От этого Какузу растаял, а голова Хидана стала лёгкой. Он обвил руки вокруг шеи своего любовника и притянул его к себе. Они вместе упали на кровать. Поцелуй был прерван легкомысленным хихиканьем Хидана. Какузу не смог удержаться от ласковой улыбки. Не говоря ни слова, он потянулся и выключил лампу, погрузив комнату во тьму. Они устроились вместе: Какузу лежал на спине, положив руку на плечи Хидана, голова Хидана лежала на его груди. Прижав ухо к груди Какузу, Хидан слушал тихий стук четырёх разных сердец. Эти звуки успокаивали его и избавляли от кошмаров. Его пальцы ласкали шов на торсе Какузу, и это ощущение тоже успокаивало. "Тебе лучше накачать мышцы," - сказал он дразнящим тоном, - "Как ты собираешься подчинить меня в постели, если я буду сильнее тебя?" "Я буду работать над этим. Спи." - ответил Какузу. Он был вымотан и готов немедленно провалиться в сон. Хидан усмехнулся и поцеловал его в грудь. Его окутывал не тот запах, который был ему так знаком, но он полюбит его. Это был Какузу, а это всё, что имело значение. *** Было жарко, но укрывшись в тени деревьев, можно было ощутить прохладу. Какузу стоял, опершись на ствол одного из деревьев, недалеко от маленькой деревни. Скрестив руки на груди, он терпеливо ждал. Его рот и нос были прикрыты тонкой маской, призванной скрыть его личность, насколько это было возможно, учитывая, что кто-нибудь мог бы узнать это тело, а на его шее был протектор Хидана. Он рассеянно протянул руку и провёл пальцами по непривычному символу на холодном металле. Звук приближающихся шагов заставил его обернуться. Хидан подошёл к нему с сумкой, перекинутой через плечо. В сумке была его коса, разобранная на части и спрятанная подальше от любопытных глаз, некоторые запасы для их долгого путешествия, чтобы им не приходилось слишком часто заходить в деревни, а также оставшаяся часть денег. Он был одет в непримечательную одежду, чтобы не выделяться, его волосы закрывала синяя бандана, а на шее был протектор Какузу. Отдельные пряди светлых волос торчали из-под банданы и частично свешивались на его лицо, но он, казалось, не обращал на это внимания. "Тебе потребовалось достаточно много времени." - прокомментировал Какузу, отходя от дерева. "Эта деревня совсем крошечная! Было нелегко найти всё, что было в твоём грёбаном списке," - отрезал Хидан, - "Я не понимаю, почему ты не мог пойти со мной." "Я же сказал тебе," - ответил Какузу, стоя рядом со своим партнёром, - "Кто-то может узнать это тело, а нам вовсе не надо чтобы поднялся переполох." "Пф, на тебе грёбаная маска," - закатил глаза Хидан. Он протянул руку и потянул Какузу за рукав. Глаза Какузу сузились: "Заткнись, невежественный маленький ребенок." Он опустил руки, позволяя им расслабиться и свободно повиснуть по бокам. Рука Хидана скользнула по его руке и коснулась ладони. "Ворчливый старикашка," - поддразнил он с ухмылкой. Их пальцы переплелись. Какузу шёл на полшага впереди, но всё же они шли бок о бок. Она направлялись на юго-запад, а по их лицам, сменяя друг друга, скользили тени и солнечный свет. "Куда именно мы идем?" - поинтересовался Хидан. "В Страну гор, как я и говорил ранее." "Да, я помню это, я имел в виду куда конкретно. Засранец." "Я не знаю. По пути мы поохотимся за головами, накопим немного денег и попытаемся найти место в горах, чтобы затаиться на несколько лет, по крайней мере, пока Акацуки не распадутся. Нам вовсе не надо, чтобы нас выслеживали." Хидан ухмыльнулся: "Так мы вместе поселимся в горах? Только мы вдвоём?" "Да, и удержись от очередных дерьмовых высказываний по этому поводу." "Да не, я просто размышляю..." Его улыбка погасла. "Погоди, а как по-твоему я должен выполнять свои ритуалы и нести разрушение, живя в долбанных горах!? Я не могу так поклоняться Джашину!" Какузу вздохнул и опустил плечи. Неужели он действительно хотел провести остаток своей жизни с кем-то, кто так легко выводил его из себя? Что за глупый вопрос. Хидан значил для него очень много. Конечно, он хотел провести с ним всю жизнь. "Не волнуйся," - заверил он, - "Я уверен, что туда будут приходить путешественники, которых ты сможешь убить, и мы будем периодически охотиться за головами. Я позволю тебе убить их всех, даже если твой проклятый ритуал - пустая трата времени." Это было самое малое, что он мог сделать ради него. Хидан любил убивать, так почему бы Какузу не позволить ему делать эту часть их работы? Хидан задумался, затем кивнул: "Хорошо. Думаю, это сработает. Пока что." Джашин вряд ли обрадуется такому повороту, но ведь это всего на несколько лет, верно? Верно. Хидан усмехнулся и вдруг остановился как вкопанный. Какузу по инерции сделал ещё пару шагов, прежде чем ему пришлось тоже остановиться. Хидан пока был сильнее, а это означало, что он не мог просто тащить его за собой. Вместо этого ему пришлось шагнуть назад, когда Хидан потянул его к себе. Не говоря ни слова, он повернулся к нему с лёгким раздражением во взгляде. Хидан протянул руку и снял с него маску. К разнице в росте ему ещё предстояло привыкнуть, а пока Хидан не понимал, нравится ему это или бесит (он предлагал вырезать несколько кусков из ног Какузу, чтобы их укоротить, но Какузу не заинтересовался этой идеей). Когда он наклонился, Какузу пришлось тоже наклониться и шагнуть ему навстречу. Их губы встретились. Раздражение тут же исчезло, сменившись глубокой привязанностью. Когда поцелуй закончился, Какузу вернул маску на место, и они снова пошли к Стране гор всё ещё рука в руке.