Дотянуться до тебя

      — Гарри! — Присцилла обняла Поттера, как только они с Северусом переступили порог дома Сириуса. Все толпились в коридоре, мрачные, тихие. Поттер обнял Фаулер в ответ. — Сочувствую. — Тихо сказала Присцилла ему на ухо. Он кивнул ей. И в ответ выразил и свои сожаления.              Римус подошёл к ним сразу же.              — Как ты себя чувствуешь? — Обеспокоено спросил он. — Сириус сказал, что тебя серьёзно ранили. — И попытался осмотреть Присциллу.              — Любезности оставите на потом. — Послышался позади них едкий голос профессора Снейпа. Присцилла закусила щеку, борясь с желанием повернуться к Северусу и посмотреть на него осуждающе.              «Когда Присцилла услышала слова Римуса о Сириусе, она выронила волшебную палочку, а другой рукой случайно зацепила кружку с кофе, и та упала, вдребезги разбившись о кафельный пол. Коричневые капли горячего напитка забрызгали светлую мебель, но Фаулер было всё равно.              Присцилла прислонилась спиной к шкафу и съехала вниз, садясь на пол. Из глаз тут же хлынули слёзы. Она закрыла своё лицо.              Сириус. Погиб.              Она не понимала, как такое могло случиться. И вдруг её, словно ледяной водой, окатило чувство вины. Если бы она отстояла свою точку зрения, не позволила бы Сириусу отдать её Снейпу, то она бы смогла спасти его. Да, точно. А так он остался один на один с пожирателями. И они расправились с ним в считанные минуты.              Слёзы лились градом. Она сидела на полу своей кухни и рыдала навзрыд. В таком состоянии её нашёл Северус. Он был в одних лишь брюках, без рубашки. Потому что рубашку одолжила Присцилла. Подумала, что так будет сексуальнее. Накинуть её на голое тело и пойти варить кофе. Совсем как в мыльной опере. Только опера обернулась драмой.              — Присцилла. — Сквозь свои рыдания она услышала обеспокоенный голос Северуса. Он опустился на колени, обхватил своими руками её плечи. — Что случилось?              Присцилла не могла говорить. Её начало трясти. Злость на себя стала вырываться наружу. Ей хотелось свернуться в комочек и остаться одной. Она потеряла дорогого человека. Человека, которого знала с самого детства. Которого любила, как третьего родителя.              Северус сильно сжал её плечи, и она внезапно ощутила злость не только на себя. Но и на Сириуса. И на Северуса. За то, что решали за неё. За то, что не давали ей право голоса. Она уже взрослая и сама может распоряжаться своей жизнью.              Она резко стала вырываться. Северус обнял её, скрестив свои руки за её спиной и не дав ей никуда уйти. Присцилла стала стучать по его спине кулаками.              — Пусти. Пусти меня. — Рыдания её ни на секунду не прекращались. — Это мы виноваты. Он погиб. Погиб. — Сквозь всхлипы продолжала говорить Присцилла. Северус держал крепко и даже не собирался слушать её причитания. Он больше ничего не спрашивал и просто ждал, когда её истерика закончится.              Она постучала ему по спине ещё раз, но уже слишком вяло, а потом и вовсе прижалась сама, обхватив своими руками его спину.              Запах мяты действовал на неё успокаивающе, рыдания стали тише. Но трясти её не перестало. Северус аккуратно отодвинул несколько прядей волос и поцеловал в висок, спустился губами чуть ниже, ощущая слегка солёную кожу от слёз.              — Что произошло, Присцилла? — Спросил он, шепча вопрос ей на ухо, от чего тело её покрылось мурашками. Но тон, которым Снейп произнёс свой вопрос, был слишком требовательным.              Присцилла глубоко вдохнула. От рыданий в горле сильно пересохло.              — Сириус. — Судорожный вздох. Говорить вслух это страшное слово не хотелось. — Погиб. — Выдохнула она, чувствуя, как слёзы снова заполняют глаза. Она моргнула. Несколько слезинок скатились с её глаз и упали на отвороты белой рубашки Северуса.              Она почувствовала, как напрягся Снейп под её руками. Он отодвинулся от Присциллы, убрал руки с её спины и внезапно обхватил ими лицо волшебницы.              — Главное, что ты в порядке. — Сказал он. Присцилла видела, как тень страха мелькнула у него в глазах, и понимала, что стоит за этими словами. Ведь Северус имел в виду, что раз погиб Сириус, то Присцилла могла погибнуть вместе с ним.              Следом за патронусом Римуса прибыл патронус Нимфадоры, оповещающий о срочном собрании Ордена в доме Сириуса через час. Должны присутствовать все, без исключения. Присцилла удивилась, увидев точно такого же волка, ведь раньше у Нимфадоры патронусом был американский заяц. Но времени думать об этих изменениях, у Фаулер не было.              Наскоро собравшись, даже не обсудив то, что произошло между ней и Северусом накануне, волшебники трансгрессировали на площадь Гриммо».              Войдя на кухню, Присцилла заметила Дамблдора и профессора Макгонагалл. Они что-то тихо обсуждали с Кингсли и Аластором. Завидев Северуса, Альбус тут же скользнул взглядом и по Присцилле, но ничего не высказал, только лишь молча подозвал профессора Снейпа в их круг.              Присцилла оглядела помещение. Но Нимфадоры нигде не было.              — Она отбыла в больницу святого Мунго. — Сказал ей Римус, заметив ищущий взгляд Присциллы. — Получила несколько увечий от заклинаний Долохова. Они стали болеть сильнее, чем ночью, и было принято решение отправить её туда для диагностики. — Римус вздохнул. — Она долго сопротивлялась, всё хотела увидеть тебя.              Присцилла вздрогнула. Она снова почувствовала себя виноватой.              — Не вини себя, Присцилла. Это было решение Сириуса отправить тебя подальше от битвы. И хочу тебе сказать, правильное решение. — Римус положил руку на плечо Присциллы и сжал его. — Если бы с тобой что-то случилось, а он бы остался жить — представь, каково ему было бы потом. А как он бы оправдывался перед Эйлин?              Присциллу снова охватила злость.              — Ты думаешь, мне нужна была его жертва? — Прошептала она стальным голосом. — Каково было бы ему? А каково мне теперь? Пока вы сражались, я… — Она захлопнула рот. Не могла же она сказать, что трахалась с Северусом. — Я прохлаждалась. — Она нашлась, что ответить. — Каково мне? Члену Ордена, которому не дали участвовать в битве? — Последнее она сказала вполголоса.              Римус молчал. Смотрел на неё исподлобья тяжёлым, задумчивым взглядом. И явно не разделял её мнение. Присцилла вздохнула. Теперь этот спор был бессмысленным.              — Как он умер? — Тихо спросила она, опуская голову. В глазах снова появились слёзы. Никто теперь не назовёт её маленькой принцессой, никто не скажет «милая» так, как это говорил Сириус. Ей не было так больно на похоронах бабушки, а вот Сириус… Потеря Сириуса ещё долго будет откликаться в душе. Она хотела бы с ним попрощаться.              Римус тяжело вздохнул. Присцилла разделяла его чувства, ведь теперь ещё один его друг оказался в могиле.              — Всё шло отлично. — Тихо начал Римус. — Нам удалось спасти Гарри и ребят, Сириус одолел Люциуса. Но в последний момент в него Беллатрисой было запущено заклятие Авады. К сожалению, тело Сириуса упало в Арку смерти. Думаю, ты видела её в Отделе тайн.              Присцилла открыла рот. Она не могла поверить в услышанное. Сириуса больше не было ни в каком смысле. И попрощаться она с ним не сможет.              Фаулер мельком глянула на Гарри. Он сидел в конце стола и смотрел на старое фото, сильно сжав его в руках. У неё защемило в груди. Мальчик снова потерял родного человека. Она перевела взгляд на Римуса обратно.              — Мама знает? — Тихо, почти не слышно задала она свой вопрос.              Римус помотал головой.              — Ещё нет.              Присцилла кивнула. Им предстоит тяжёлый разговор.              Общение с Римусом был окончено, потому что все начали рассаживаться за столом. Очевидно, Дамблдором было принято решение, которое он готов был озвучить.              Началось всё с соболезнований по поводу смерти Сириуса, а потом разговор перетёк на тему борьбы с Волан-де-Мортом, закончившейся поражением последнего и уничтожением пророчества, слова которого он теперь никогда не узнает.              И Присцилла может и порадовалась бы этому факту, но кровь её стыла в жилах от каждого услышанного слова. Если бы не проклятие Сектумсемпра, наложенное на неё Люциусом, то неизвестно, чем бы закончилось их противостояние. Может, она бы тоже лежала рядом с Сириусом.              Она подняла глаза на Северуса, но тот на неё не смотрел, сосредоточившись на речи Дамблдора. Присцилла заметила, что он хмурился сильнее обычного и поборола желание взять его за руку. Северус бы такого жеста при всех не оценил. Присцилла внезапно вспомнила, как его ладони держали её лицо на кухне, а сам он шептал: «главное, что с тобой всё в порядке». О чём они договорились с Сириусом? Защищать Присциллу любой ценой? Но, для чего? Она была менее ценной, чем Гарри. Да, для Сириуса она являлась племянницей. Для Северуса… Кем она являлась для Северуса оставалось для неё загадкой. Подругой? Любовницей? Возлюбленной? Кем?              Они переспали. Он стал её первым мужчиной, но они так и не прояснили никаких отношений и перспектив на будущее. И Присцилла очень надеялась, что это было нечто большее, чем одноразовый секс.              Будто бы почувствовав её взгляд, Северус мельком глянул на Присциллу. Лицо его оставалось безразличным, но в глазах волшебница увидела мягкость.              Дальнейшие действия Ордена пока были не ясны. То, что следующая битва близилась — никто не сомневался. Альбус призвал всех быть на чеку и ни в коем случае не покидать пределы Англии. Присцилла заметила, что выглядел он не очень-то и хорошо, а его правая рука была спрятана в ворохе широкого рукава, но волшебница решила, что после продолжительной битвы с Тёмным Лордом, Дамблдору просто был необходим отдых.              Члены Ордена стали расходиться. Гарри вместе с Альбусом, Минервой и Северусом собирались возвращаться в Хогвартс. У Поттера на носу было ещё два экзамена СОВ, которые, несмотря на битву, он обязан был сдать. Присцилла внутренне негодовала. Уж для Поттера-то и могли сделать исключение. Парень и так получил очередную психологическую травму, опять встретился лицом к лицу с Тёмным Лордом, а им лишь бы экзамены на него повесить.              Присцилла посмотрела на Римуса, но он о чём-то беседовал с Аластором, а потом заметила, что Снейп притормозил в коридоре и свернул в гостиную. Присцилла нахмурилась и пошла вслед за ним. Как только она оказалась в гостиной, дверь тут же захлопнулась, а её требовательно прижали к себе. Северус наклонился и поцеловал её, легко, почти невесомо, не став даже углублять поцелуй, хоть Присцилла и попыталась сделать это сама. Он отстранился от волшебницы, но продолжил удерживать её за плечи.              — Я должен вернуться в Хогвартс. — Сказал он. Присцилла кивнула. Она всё понимала, но где-то в глубине души заныло от того, что в очередной раз им не удалось нормально поговорить. А то, что между ними случилось, только усугубляло ситуацию от недосказанности. Видимо, Северус заметил перемену в настроении Присциллы и обхватил её подбородок пальцами, заставив смотреть прямо в его глаза. — Я вернусь к тебе при первой же возможности.              Присцилла скривила губы. Эта первая возможность могла растянуться на долгие месяцы. А расставаться с Северусом ей больше не хотелось. Им нужно было поговорить обо всём: об их отношениях, о том, что Северус был пожирателем смерти, о том, кому он служил и о том, чем он занимается в настоящее время, чтобы избежать гнева Волан-де-Морта. Но Присцилла понимала, что даже озвучь она эти вопросы сейчас, ни на один из них ответа бы всё равно не получила.              Он снова притянул её к себе, коротко прикоснулся к губам и окончательно отпустил. Открыв дверь в коридор, он, не оборачиваясь, поспешил на выход.              Присцилла печально смотрела ему вслед, пока в дверном проёме не появился Римус. По его лицу нельзя было сказать, что он думал, но взгляд его был уставшим, поникшим.              — Не хотела бы ты навестить Нимфадору? — Спросил он у Присциллы.              Фаулер подумала, что это отличная идея. Ведь пока она не была готова сказать своей маме, что Сириус мёртв.       

      ***

             — Ну, надо же. — Восклицала Тонкс, смотря на первую полосу газеты нового выпуска «Ежедневный пророк», в которой были собраны все события последних часов: Фадж подал в отставку, а Амбридж отстранили от должности, как директора Хогвартса, и как заместителя министра. Мракоборец со злости кинула газету в сторону. — Где же они раньше были? — Она слегка дёрнула руками и поморщилась. Вся правая сторона была забинтована, лоб рассечён. Из-за сильной волны от заклинания её отбросило на камень, на котором стояла Арка смерти. Тонкс приложилась головой, сломала ключицу и правую руку, но несмотря на это, сумела обезвредить нескольких пожирателей.              Присцилле снова стало стыдно. Она должна была вернуться в Министерство, а не поддаваться на уговоры Северуса. И тем более не отвечать на его поцелуи. И не ложиться с ним в одну постель.              — Королева зелий, ты как? Я слышала, как Сириус сказал, что в тебя попало проклятие? — Спросила Тонкс обеспокоенным голосом. Присцилла вздрогнула. Все пеклись о её благосостоянии, даже не подозревая, как совесть съедала её изнутри.              — Нормально. — Сипло ответила она. Горло вдруг сдавило. Глаза начало щипать. Первые капли упали на жёлтую бумагу, и потерянное лицо Фаджа тут же сморщилось от влаги.              — Эй, — Нимфадора дотронулась до её руки. — Присцилла, ты чего?              Этот вопрос добил её окончательно. Присцилла закрыла лицо руками и снова тихо разрыдалась. Тонкс хлопала глазами и посмотрела в сторону Люпина: тот стоял у окна, весь сгорбленный и смотрел куда-то вдаль.              — Фаулер, — Тонкс левой рукой попыталась отнять руки от лица Присциллы. — Успокойся, сейчас же. — Немного нервно сказала она.              — Это я виновата. — Глухо сказала Присцилла. — Я его бросила. Я… — Договорить она не смогла. Наверняка все в Ордене считали её предателем. Она ведь не участвовала в сражении, хотя это была её ночь дежурства.              Присцилла почувствовала на своём плече руку Римуса. Он сел на больничную кровать и тоже попытался убрать её руки, чтобы заставить Присциллу посмотреть на него.              — Присцилла, — мягко сказал Люпин, — Сириус не мог поступить по-другому. Он дал слово, что защитит тебя.              Присцилла убрала руки от заплаканного лица. Белки её глаз покраснели, ресницы намокли, на щеках остались влажные дорожки.              — Дал слово? — Дрожащим голосом повторила она. — Кому он дал слово?              Римус отвёл глаза в сторону. Присцилла прищурилась. Здесь явно пахло какой-то тайной.              — Римус. — Первые нотки озлобленности стали проскальзывать в её голос. Почему все вокруг только и делали, что говорили загадками?              Римус резко встал с кровати. На Присциллу он не смотрел.              — Я не могу тебе ничего сказать. Не спрашивай. — Ответил он жёстче, чем требовалось. Присцилла сжала кулаки и уже готова была ему высказать всё, что накипело, как внезапно Тонкс сильно сжала её локоть. Присцилла посмотрела в сторону мракоборца, но та помотала головой.              — Не надо, — шепнула она. — Сегодня полнолуние. Ему и так плохо. Войди в положение.              «А в моё положение никто войти не хочет?» — хотела воскликнуть Присцилла. Она чувствовала себя хрустальной туфелькой, которую оберегали точно также, как Золушка берегла эту вещь после бала, боясь, что уронит и разобьёт её вдребезги. Но только Присцилла не была хрусталём. Она была живым человеком, с мнением которого почему-то никто не считался.              Окружающие Присциллу люди думали, что всё отлично. Что она способна переступить, принять смерть близкого человека и идти дальше. И не думать о том, что из-за неё Сириус остался один.              Северус мог бы беспрепятственно произнести то заклинание на месте, а с экстрактом бадьяна они как-нибудь переждали бы. Не такое уж и сильное ранение было у Присциллы.              Внутри снова стала подниматься злость. И бессилие. Она ведь ничего не могла изменить. Всё случилось так, как должно было случиться. Значит такова судьба Сириуса. Быть убитым собственной кузиной. Но от этих мыслей легче всё равно не стало.       

      ***

             Гарри помешивал в стакане с морсом сахар, который ему любезно предложила Присцилла. Она сварила его с ярко-выраженной кислинкой. И всех, кроме Гарри, его вкус устроил.              Сама Присцилла листала газету. Издание «Ежедневный пророк» никак не отпускало тему возвращения Волан-де-Морта, мальчика который выжил и отставку Корнелиуса Фаджа.              С битвы в Министерстве прошло две с половиной недели. И вот Гарри, Гермиона и Рон сидели в гостиной у Присциллы. Точнее за столом сидели только Гарри, Присцилла и Гермиона, последняя гладила Лину, которая внимательно следила за Роном, так бесцеремонно шарящим по холодильнику в поисках чего-то съестного. Но особо поживиться там было нечем, потому что Присцилла первый раз за всё время находилась дома днём. Из-за того, что Корнелиус подал в отставку, всех сотрудников Министерства выдернули с отпусков, заставив даже некоторых вернуться обратно в Англию.              Новым Министром магии стал Руфус Скримджер, ранее работающий главой Аврората. Он не стал закрывать глаза на проблему под названием Волан-де-Морт, в отличие от своего предшественника, но признать силу Тёмного Лорда и найти союзников не спешил. Он сделал только публичное заявление о том, что верит Гарри Поттеру и назвал его Избранным.              Присцилла его лично не знала, но как-то за обедом, ещё в девяносто пятом году, Нимфадора высказалась о нём, как о слишком дотошном чиновнике, пытающимся найти то, что спрятано у него под носом. Несомненно Руфус был расчётливым, умным человеком. Но, как и любым министром, им двигали карьеризм, жажда власти и беспрекословного подчинения.              Удивительным для Присциллы было то, что Руфус оставил Долорес Амбридж в Министерстве, хотя ей явно там делать было нечего. Но Присцилла, в отличие от многих других, нашла в этом свою выгоду. Её интуиция подсказывала ей, что хорошие отношения с Амбридж ещё сыграют свою не последнюю роль.              «Она шла по коридору второго этажа, когда заметила, что дверь в кабинет Амбридж была открыта, а сама розовая жаба выкладывала свои личные вещи на поверхность стола из картонной коробки. Присцилла хотела было прошмыгнуть мимо, но Долорес её увидела.              — Мисс Фаулер, — пропела она своим тонким голосочком. — Не сочтите за трудность, загляните ко мне в кабинет.              Присцилла натянула на себя вежливую улыбку и прошла внутрь розового царства. Этот кабинет больше напоминал кукольный домик Барби, который волшебница однажды увидела в детском магазине, когда они с мамой покупали подарок для подруги Присциллы в честь её дня рождения.              На полках стояли разные побрякушки: начиная от заколдованных статуэток индийских слонов, выкрашенных в персиковые оттенки, заканчивая странными цветущими растениями в горшках с ядовито-розовыми бутонами.              — Добрый день, мисс Амбридж. — Слишком ласково сказала Присцилла и готова была подавиться своим же тоном. — Вы уже вернулись из Хогвартса?              При упоминании о школе лицо Долорес слишком скривилось.              — Да, — недовольно проговорила она. — Полагаю, Вы в курсе сложившейся ситуации. — Тон её был недружелюбным. Присцилла сделала ошарашенный вид. В ней точно умерла актриса.              — Конечно. И я очень недовольна тем, что Вам не позволили остаться там на посту директора.              Левая бровь Амбридж взлетела вверх. Лицо её нахмурилось.              — Вы так прекрасно справлялись с занимаемой должностью. — Присцилла продолжила гнуть свою линию. — Я следила за Вашей деятельностью в новостях газеты «Ежедневный пророк». Очень странно, что Ваши методы не были оценены.              Она осыпала её лицемерными комплиментами. Амбридж нахмурилась ещё сильнее. Присцилла же старалась сохранить непроницаемое выражение лица. Спокойное. Дружелюбное.              — Вы же учились на Гриффиндоре? — Внезапно спросила она, сощурив свои глаза так, что они превратились в тонкие полоски на её лице.              — А разве моё мнение как-то зависит от того, на каком факультете я училась? — Присцилла продолжала свою политику. Ей казалось, раз Долорес оставили на такой должности, значит, эта женщина имела огромную власть. Власть, которую Присцилла могла бы использовать в своих корыстных целях, если они у неё когда-либо появятся.              Подозрительный вид сошёл с лица Амбридж. Теперь она выглядела задумчивой.              — Я задала этот вопрос, потому что гриффиндорцы мою политику не взлюбили сразу. — Проговорила она это с истеричными нотками. Присцилла махнула рукой.              — Я закончила школу вот уже как два года. Поверьте, взгляды могут измениться. И очень. Очень сильно. — Она улыбнулась ей широко, обнажая ряд верхних зубов. Амбридж ещё с минуту искала подвох в её словах, но по всей видимости ничего не нашла и, вроде как, даже поверила в «искренность» подчинённой, потому что предложение выпить чай, явно не поступало каждому сотруднику в Министерстве».              Присцилла смотрела на фотографию Руфуса Скримджера, которая красовалась на первой странице газеты. Позади него стоял Перси со своей зализанной причёской и каким-то усталым взглядом. По всей видимости после отставки Корнелиуса, Руфус взял его к себе в команду.              Наконец, из кухни заявился Рон с тарелкой свиных рёбрышек. Присцилла вздёрнула одну бровь, она не помнила, чтобы у неё были готовые рёбра.              — Где ты их взял? — Удивлённо произнесла Гермиона. Рон сел на небольшой диванчик, стоявший отдельно от стола и с набитым ртом ответил:              — В морозилке.              Присцилла усмехнулась. Она и забыла, что когда-то купила их, но так и не съела, решив заморозить их до лучших времён.              — Перси так и остался в Министерстве, — сказала Присцилла, ещё раз посмотрев на фото. — Выглядит он потрёпанно.              Она услышала, как хмыкнул Рон.              — Он до сих пор с нами не разговаривает. Даже после того, как Министерство признало возвращение сами знаете кого, Перси так и не соизволил появиться на пороге Норы. Наверное стыдно. — Рон принялся за следующее рёбрышко, но потом спохватился, протягивая тарелку ближе к ребятам. — А вы не желаете?              Гермиона скривилась и отказалась, Присцилла тоже помотала головой, Гарри промолчал. Он, вообще, был очень молчалив после смерти Сириуса. Она его подкосила. Да, и не только его. Присцилла вспомнила лицо своей мамы, когда вечером, после того, как ушла от Нимфадоры из больницы и ещё бесцельно бродила несколько часов по улицам, появилась на пороге семейного дома и сообщила ей страшную новость. Сначала мама отрицала услышанное. Она хотела подробностей, но Присцилла сказала, что об этом ей может рассказать только Римус, потому как она для матери в Ордене не состояла.              Присцилла почти никогда не видела, чтобы мама плакала. Почти. Первый раз она увидела её слёзы на свадьбе младшей дочери, а второй раз, когда сказала ей о смерти Сириуса. Она разрыдалась на плече у Дэвида, и Присцилла, в который раз за день, почувствовала укол совести, не засыпавшей ни на секунду. Она знала, как Сириус был дорог для её мамы. Потому что он был братом. Братом, которого у Эйлин никогда не было. Она была единственным ребёнком в семье. Бабуля с дедулей больше не пожелали иметь детей, отдав все силы на воспитание одной дочери. И Сириус был для неё родным человеком, она всегда тепло и радушно встречала его на пороге своего дома, делилась с ним своими мыслями, рассказывала о том, что происходило на работе, обсуждала новости магического мира. Она переживала за него, когда он пришёл к ней в ночь перед тем, как его забрали в Азкабан, и все эти двенадцать лет до его побега надеялась, что с ним всё в порядке. Она скучала по нему и долго обнимала, когда в сентябре девяносто третьего он появился на пороге её дома, который она согласилась предоставить, как убежище по просьбе Римуса. А теперь Сириуса не было.              Присцилла испытала жалость к маме и к себе. Она послала Афину с письмом к Табите и Оливеру, чтобы сообщить о случившемся. Табита была в Лондоне на следующий день, тоже не поверившая в смерть Сириуса. И тоже очень расстроенная. Поникшая. Он был для неё таким же дядей, как и для Присциллы. Она так же, как и старшая сестра, потеряла родного человека.              — Сириус оставил мне в наследство дом Блэков. — Тихо сказал Гарри. — Римус вчера нашёл его завещание.              Присцилла посчитала, что это был достойный подарок для крестника. Хотя вряд ли Сириус думал о скорой кончине, но, видимо, на всякий случай, завещание составил ещё в тот момент, как только вернулся в старый семейный дом.              Присцилла сжала посильнее кружку. Ей нужно было спросить. В Ордене никто ничего не говорил.              — Гарри, — тихо сказала она, — ты узнал, о чём говорилось в пророчестве?              Гарри кивнул и пересказал то, что услышал две недели назад, держа стеклянный шар в своих руках.              — … и один из них должен погибнуть от руки другого. — Закончил он своё повествование. — Мы не сможем сосуществовать в одном мире. — Рука Гарри сжалась. — Я убью его. — Прорычал он. — Я убью их всех.              Гермиона накрыла своей ладонью кулак Гарри в успокаивающем жесте. Присцилла понимала его чувства. Наверное, она тоже была готова отомстить за смерть Сириуса.              — Кто ещё из Пожирателей там был? — Спросила Присцилла слегка волнительно. Она не знала, что случилось с Виктором конкретно, но массовый побег из Азкабана не отменял того, что и ему могли тоже помочь. Просто в газетах об этом умалчивалось.              — Их было очень много, — сказала Гермиона. — Долохов, Малфой, Беллатриса, Руквуд, Нотт — это те имена, которые я слышала. Половина из них сражались с нами, а половина пыталась отыскать что-то по всем комнатам в Отделе тайн. Больше всего их привлекла наглухо закрытая дверь. Когда мы сражались, я слышала, как один из пожирателей говорил всё одну и ту же фразу: «она точно спрятана здесь, точно». И речь, кажется, шла не о пророчестве.              Присцилла нахмурилась. Что ещё Волан-де-Морт хотел заполучить помимо пророчества? Что так жаждал увидеть в своих руках? Ответ пришёл мгновенно: то же, что ищет Северус для Дамблдора. Вещь из той чудесной грустной сказки.              — Пожирателей отправили в Азкабан, — сказала Гермиона. Фаулер кивнула, погружённая в свои мысли. Да, она читала про это в газете, да, и на собрании об этом тоже говорили. На секунду она подумала, а каково было Драко Малфою? О чём он подумал, когда его отца упекли в Азкабан? По-прежнему ли гордился своим чистокровным происхождением? Или же устыдился? И Присцилла поняла, что, скорее всего, последняя мысль была не про Малфоев.       

      ***

             — Привет. — Тихий голос Нимфадоры нарушил уединение Присциллы за обеденным столом. Она допивала яблочный сок с измельчёнными листьями смородины и читала книгу с названием «Герой туманной долины», которую написал волшебник по имени Ричард Гамп. Это была вымышленная история про одного смельчака, отправившегося в туманную долину, чтобы достать для своей возлюбленной лекарство от таинственной болезни, но в ходе своих приключений он выяснил, что долина была проклята и всё живущее в ней погружено в сладкий мир сновидений.              Присцилле очень импонировало это произведение. Оно отражало суть проблем и выбора, перед которыми всегда стоял человек: любовь или дело всей жизни; жертва другого человека или своя собственная; помощь отвергнутым и ещё ряд других тематик, раскрывающих жизненные позиции.              Она зашла в книжный со скуки, когда гуляла в Косом переулке. На одном из стеллажей ей на глаза попалась книга в красном переплете с золотыми буквами на обложке. И, прочитав аннотацию, Присцилла решила, что могла бы скрашивать свой досуг за чтением этого чудесного произведения.              Она начала читать её ещё и потому, что так отвлекалась от мыслей о Сириусе и о Северусе, от которого не было вестей вот уже как три недели: с тех пор, как они распрощались в доме Блэков девятнадцатого июня.              На дворе уже стоял июль, который доходил почти до половины месяца. Выдался он прохладным, практически дождливым. Присцилла старалась не думать о том, где мог бы находиться Северус, и молилась лишь, чтобы с ним всё было хорошо.              Амелия написала ей, что остаётся в Бразилии ещё на несколько месяцев и хвасталась тем, что впервые попробовала перепрыгнуть через летающие огненные кольца. Это была забава местных волшебников в дни бразильского карнавала, которые отмечали немажийцы (так волшебники назвали маглов) каждый год. Партер также рассказала ей, что у неё появился очень хороший друг Антонио, который был старше её на десять лет и явно питал отнюдь не дружеские чувства к Амелии. И она, вроде как тоже что-то чувствовала, но окунаться в новые отношения была ещё не готова.              Присцилла писала ей, что очень скучала. Рассказала о Сириусе. Но умолчала о профессоре Снейпе. Пока что она была не готова делиться тем сокровенным, что случилось между ними.              Фаулер подняла голову от книги и обомлела: Нимфадора сидела перед ней с потухшим взглядом, без косметики на лице, с волосами серого мышиного цвета.              — Нимфадора… — поражено сказала Присцилла, совсем забыв, что Тонкс ненавидела своё имя. Мракоборец скривилась.              — Лучше Дора, — равнодушно поправила она Фаулер. Присцилла же не могла понять, что произошло с яркой внутренней звездой Тонкс, что сияла при каждой встрече. Ведь именно эта яркая звезда, несмотря на все трудности и неприятности, была лучом тепла для Присциллы.              Присцилла протянула руку и коснулась пряди её волос. Они были тусклыми, тонкими, безжизненными.              — Что случилось?              Тонкс плотно сжала губы, они превратились в тонкую полоску.              — Римус дал мне от ворот поворот. Сказал, что мы не можем быть вместе и всё в таком духе. — Она горько усмехнулась. — Никогда в жизни я ещё не чувствовала себя такой опустошённой. Думаю, ты меня понимаешь, королева зелий. — Тонкс опустила голову и теребила кожаный браслет на своём левом запястье.              О да, Присцилла понимала её, как никто другой. Сама была в её шкуре и не раз. Сколько раз уже Северус её оттолкнул? Сколько времени они уже потеряли? Сколько лет она страдала от бессилия? И, казалось, что-то наладилось, как он снова исчез. Иногда Присцилла думала, что им и правда не суждено было быть вместе.              Внутри разрасталась злость на Римуса. Вот перед ней сидела женщина его мечты. Забирай, люби, будь счастлив. Он ведь был рассудительным, добрым и очевидно тоже жаждал человеческого тепла, любви и счастья. Присцилла видела, как он смотрел на Тонкс в последние месяцы. Его отношение к ней заметно изменилось. Точно так же, как и у Северуса, когда Присцилла ещё была студенткой. Он тоже стал теплее, терпимее, мягче.              Но только Римус был проще и сговорчивее, чем Снейп. И Фаулер искренне не могла понять, чего Люпину ещё не хватало.              Она не хотела бы лезть в их дела, но смотря на слишком грустную Тонкс, сердце её сжималось от жалости к подруге (она вполне за этот год стала близка Присцилле), что не помочь Фаулер просто не могла, и решила, что поговорит с Римусом при первой же встрече.              Вернувшись вечером домой, Присцилла устало скинула туфли на каблуках, и ноги благодарно загудели, как только ступни коснулись пола. Волшебница сняла свой жакет, который слегка промок от мелкого дождя, пролившегося на Лондон, и собиралась повесить его на вешалку, как вдруг глаза её уловили знакомую мантию, уже висевшую в прихожей. Присцилла посмотрела в сторону гостиной, там горел свет. Бросив вещь вместе с сумкой в сторону, она прошлепала босыми ногами в комнату и с удивлением обнаружила Северуса, сидящего на диванчике. Он читал газету, которую Присцилла оставила там несколько дней назад, и поглаживал Лину, устроившуюся у него на коленях. Как только Присцилла оказалась в поле его зрения, он откинул газету в сторону и тепло улыбнулся ей.              Присцилла хлопала глазами и ущипнула себя на руку, надеясь, что перед ней был не мираж. Северус никуда не исчез. Наоборот, пламенным взглядом оглядывал её голые ноги, бёдра, грудь — ведь на Присцилле сегодня было облегающее платье.              Присцилла церемониться не стала. Она подошла к нему, аккуратно убрала Лину с его колен в сторону и залезла на них сама, расставив свои ноги по сторонам, принимая позу наездницы лицом к лицу. Платье её тут же задралось, оголив часть бёдер. Одной рукой Присцилла зарылась в мягкие чёрные волосы, слегка царапая ногтями кожу на затылке, другой сжала талию мужчины. Она прикрыла глаза, и Северус поймал её губы своими. У Присциллы голова пошла кругом. Она так сильно скучала по нему, что внутри неё эмоции лились через край.              Северус открыл рот, и Присцилла сразу же приняла это приглашение, углубляя поцелуй. Она почувствовала, как его руки сжались на её бёдрах, и он притянул её ещё ближе, и теперь она упиралась ему в пах.              Мысленно Присцилла подумала, что поза была уж слишком горячей, а Северус видимо скучал по ней также, как и она по нему. Волшебница почувствовала, как его пальцы забрались под платье и теперь он водил ими по бёдрам, подбирался к ягодицам.              Присцилла готова была отдаться ему прямо здесь. Прямо в такой позе. Но всё хорошее, как известно, быстро заканчивалось.              Северус внезапно прервал поцелуй, мазнул губами по щеке и упёрся своим лбом в лоб Присциллы.              Фаулер глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь выровнять дыхание от переизбытка эмоций.              — Ты пришёл, — тихо сказала она и улыбнулась одними губами. Сейчас ей было так хорошо, как не было за последние три недели.              — Я же обещал. — Вполголоса ответил ей Северус, но потом Присцилла заметила, что он вмиг стал серьёзным. Слегка отодвинувшись от неё, всё ещё поглаживая голые бёдра, вдумчивым голосом он произнёс:              — А теперь нам надо серьёзно поговорить.