Первый блин ситкомом

Костя аккуратно вынимает изящную вещицу для заваривания чая из кружки. Эта, как выразился Саша, "приблуда" напоминает по конструкции венерину мухоловку, состоящую из двух ситечек, а рукоятка выполнена в виде блюдца кустодиевской купчихи. Широкий плед в шахматную клетку, запечатлевший одну из выигрышных комбинаций, маскирует пушкинскую плечистость. Раковских заинтересованно косится на другой - кремово-белый с бежевыми котятами, но попросить не решается - атмосфера в доме уже достигла того уровня, что идти никуда не хочется, а плед и вовсе заставит Сашу уснуть под собственное мерное мурчание. - Давайте посмотрим, как там у Кострецова, может, попадаем на что-нибудь? - отхлебнув ройбуша и по-лошадиному закусив кубиком рафинада, предлагает челкастый. - Сегодня? - Почему нет, не всё же чаи гонять. А то сидим с вами, как в "Алисе". Конечно, Раковских жизненно необходимо поговорить с Кострецовым. Но и с Пушкиным нужно общение в какую-то другую плоскость переводить, вроде, нащупывание родственных душ прошло успешно. А если Санечка сейчас в театр пойдёт, это будет реверанс Мише или Косте? Вот-вот мозг взорвётся и окажется на новой полосатой толстовке. - О, наконец-то Ежи Лец. - Не жилец? Так спектакль называется? - Нет, Алекс...Саша, наш Михаил Батькович решил замахнуться на польского сатирика. Точно нужно сходить. С Костей паренёк совсем не ощущал себя запертым в танке собственной ограниченности, ему терпеливо объясняли, кто, что, когда и как. И в ответ слушали про азиатские и американские мультики. Кстати, по поводу "Анастасии" Дона Блута оба сошлись во мнениях - зря они так с Распутиным. И снова слово и тишина всё злей и тише, Она головой качает сурово, слышишь? Тишина играет на нервах вещей Временем как смычком, Тянет верхнее "до" всё наглей, Мы криком её взорвём!* Кострецов был в ударе, тряс буйной головой, бодался со стулом, смахивал со лба несуществующие бисеринки пота, словом, делал всё то, от чего подготовленный зритель сидел с открытым ртом, периодически забывая дышать, а неподготовленный морщил нос. - У Миши здорово получается! - улыбнулся Санечка, обмахиваясь программкой. - Угу, - немного сдавленно отреагировал мужчина, вынимая из твидового пиджака купюру и вручая её девушке с ведром, собирающей добровольные пожертвования у выхода. - Только вот он в образе всегда, а хотелось бы спектакля о чём-то личном. - Ну так зелёный ещё. - А вы бы смогли. - Смог что? - Моноспектакль оттарабанить. Как Гришковец. Правда, Константин Викторович, я прямо вас в этом вижу. - Саш, - он неожиданно поднял брови, - можно без Константинов Викторовичей и на "ты". - Правда? - по-детски обрадовался Раковских, хоть на лжеца Пушкин не тянул. - Конечно. Мы же с тобой уже приняли отчайные меры. Длинноволосый засмеялся и тут же придал лицу сосредоточенное выражение, завидев вдали Кострецова. - Привет, - немного пьяно улыбнулся паре незлобных зрителей театрмейстер. - Привет, коли не шутишь, - Костя протянул руку, - а ты, похоже, просто принял. И даже злоупотребил. - Нет! - Миша уверенно поднял вверх указательный палец и тут же переключился на вторую руку, которая превратилась в большеглазую птицу благодаря двум шарикам пинг-понга. - А ты же любишь маппет-шоу? - вставил Раковских в тему. - Всё так, а что? - Можно же сериал об этом снять с тобой в главной роли! Как "Шучу" с Джимом Керри, ты будешь по сюжету детскую программу вести. - Малой дело говорит, прислушайся, - осторожно заметил Пушкин, - я могу даже телефон своего агента для тебя разыскать. - Хм, а есть над чем подумать, - Батькович изучающе окинул взглядом импровизированный тандем, - спасибо. - Вот, а Константин Викторович, - будь они ближе морально и физически, челкастый бы толкнул его в плечо, - моноспектакль замутит. - Понятно, отберём друг у друга хлеб, - ссарказмировал Кострецов. - Кстати, я тут французский багет вздумал печь. - Костя, ты печёшь? - округлил глаза Раковских. - Да, но это уже другая история, - он мягко коснулся плеча парня, - а сейчас я пекусь о том, чтобы заказать нам с тобой такси.