4:04, балкон.

Всю комнату освещал бледный свет от плазмы. Я скучающим взглядом смотрел на мельтешащие картинки, пытаясь вслушаться в слова и разобрать сюжет, только вот убавил звук до минимума, и, отчего-то, желания прибавить не появлялось. Я планировал уснуть прямо на диване, даже не пытаясь дотащить себя всеми оставшимися силами до комнаты, потому что Клэй должен был прийти лишь крайне поздней ночью и, к тому же, зная его, напившимся до потери нормального понимания окружающей реальности. Потому он бы вряд ли заметил то, что я уснул не в своей постели. Правда, он, как обычно, обломал все мои планы своим внезапным появлением. Ввалившись с ужасным шумом в дом, попутно что-то сбросив и, вероятно, разбив, если судить по звуку, он со всей силы бьёт рукой по выключателю, и яркий слепящий свет начинает выжигать мои привыкшие к тьме глаза. Я приподнимаюсь и выглядываю через спинку дивана: он, слегка шатаясь, мутным взглядом оглядывает комнату, будто пытаясь осмыслить, где находится прямо сейчас. Я наблюдаю и даже не дышу, стараясь не привлечь к себе внимания. Может, притвориться спящим? А есть ли смысл? Он громко вздыхает и медленно идёт прямо ко мне: я тихо кладу свою голову обратно на подушку, что лежала у изголовья дивана, и натягиваю одеяло посильнее. Я надеялся, что он пройдет мимо, подумав, что я сплю, но он ложится прямо рядом со мной, придавливая меня к спинке; спасибо, что не скидывая на пол — самому бы мне было подняться очень сложно. Он приобнимает меня как может в этой тесноте и дышит перегаром в мое лицо: желание оттолкнуть его настолько сильное, что у меня буквально руки болят от того, что я не могу этого сделать. — Ты маленькая тварь, ты знал это, Джордж? Я бы хотел сказать, что эти слова задели или расстроили меня, если бы сам не осознавал то, кем являлся. Да, могу признать, я не самый приятный сожитель, но и он не идеал! Однако, по всей видимости, Клэй подразумевал вовсе не мои шалости. — Что, прости? — я дернулся, пытаясь хоть как-то отдалиться от него. Но деваться мне некуда, остается только задержать дыхание в надежде, что меня вырубит от недостатка кислорода. — Ты мне изменяешь… — он делал большие паузы между словами, то ли из-за того, что боролся с желанием уснуть, то ли от того, что употреблял не только спиртное. — Я не могу тебе изменять, мы даже не встречаемся. Да я даже из дома не выхожу! — Ладно, я тебе изменяю, но это не делает мне лучше! — Ты же понимаешь, что мне все равно, верно? Хотя что ты понимаешь вообще сейчас… Клэй всхлипнул мне в плечо, пытаясь, видимо, нагнать драмы. Получалось у него неплохо: я даже проникся его внезапными откровениями. Захотелось пожалеть — взять ружье и пристрелить, чтоб не мучился. — Ты меня не любишь. Мне приходится тебе изменять, ты заставляешь меня быть плохим! Он сорвался на крик. Подмяв меня под себя, Клэй навис над моим телом, угрожающе злобно пялясь в мое лицо. Ну, и что теперь? Моя кончина? Я не хочу умереть от рук пьяного озабоченного мужика! Как бы прикончить себя дистанционно… — Ты сам противоречия в своих словах не слышишь? Как можно изменить тому, кто тебя не любит? — да, тормозов у меня никаких не было. Даже возможность умереть не останавливала меня от очередного язвительного высказывания. — Я помог тебе, потому что думал, что так смогу вернуть нашу любовь… — он в очередной раз дыхнул на меня едким запахом спиртного. Прикоснувшись к моей щеке, он даже как-то ласково провел по ней рукой, хотя я, быть честным, ожидал как минимум пощёчины. — Ты хотел сказать дружбу, надеюсь, — отчего то я не чувствовал ни страха, ни опасности, хотя был в крайне уязвимом положении: стоит Клэю только захотеть, и он мигом избавиться от меня, просто придушив. А я даже никак не отвечу. — А помнишь… — он опустился прямо на меня, обнимая и впечатывая меня в диван. Вот это тяжеленная туша! Боже, Клэй, сядь на диету или сдуйся как-нибудь, а то я тут двойным инвалидом стану. — Как ты тогда, под звёздами и наркотой, отсасывал мне? Это было так романтично. — Это ты мне свой сон рассказываешь? Очень мило. — Нет, я серьезно. Ты и не помнишь, наверное. Я походу переборщил с дозой… Я попытался оттолкнуть его, уперев руки в грудь: Клэй слегка отстранился, усаживаясь на мои бедра. Как хорошо, что я их не чувствую! Его лицо было слегка красным, дыхание тяжелым, а веки полузакрытыми. Он медленно оглядывал мое тело, пока я сложил руки себе на живот, грозно смотря на него. — Позволь спросить, насколько сильно мне надо объебаться, чтобы тебе отсосать, будучи НЕ инвалидом? — Ха… Сильно. — Исчерпывающий ответ, спасибо. А теперь прошу вас пройти в свою постель и оставить меня одного. — Ты бросишь меня одного? А если мне станет плохо от… — он прижал руку ко рту, будто изображая то, что его вот-вот вырвет. — От всего, что я выпил и, — он замялся, сделав короткую паузу. — Не только выпил. — Твои проблемы. Хоть в блевотине своей захлебнись. Мне вообще все равно, — и я даже не врал! Внезапно он схватился за ворот моей майки, резко притягивая к себе. Мы чуть не столкнулись лбами, но я вовремя прижал руку к его лицу, останавливая от сближения. — То есть, я тебе вообще все делаю, а ты со мной вот так поступаешь, да? — Как — вот так? — Желаешь мне смерти. — Я просто честный. — Посмотрим, каким честным ты будешь, когда я… Он не договорил, вскакивая с дивана и подхватывая меня на руки. От неожиданности я вскрикнул, хватаясь за шею Клэя, пытаясь не упасть. Если он уронит меня и сам упадет, то я точно помру сегодня. — Положи меня на место, пожалуйста, — ярость охватывала меня все сильнее с каждой секундой, но теперь я старался быть сдержаннее. Если я продолжу злить его в том же духе, он точно что-нибудь со мной сделает на нетрезвую голову. Он никак не ответил на мою просьбу, просто молча направлялся прямо к лестнице. Я пытался заглянуть в его лицо, чтобы понять, о чем он вообще думает прямо сейчас, но он был абсолютно расслабленным, лишь губы иногда подрагивали в легкой улыбке. Я постарался заткнуть нарастающую тревогу в своей груди, прижавшись к Клэю сильнее. Он ведь не навредит мне, верно? Ни за что не навредит, ведь так? Мысли, одна страшнее и противнее другой, захватывали мою беспокойную голову. Я нервно сглотнул, когда понял, что мы проходим последний виток лестницы. Зачем он отнес меня на третий? Я закрыл глаза, чтобы сдержать слезы, вызванные страхом, и открыл их лишь тогда, когда почувствовал легкий ветерок в волосах. Он отнес меня на балкон. Хорошая шутка. Хотя, кого я обманываю вообще?! Просто ужасная шутка! Я почувствовал, как верхняя половина тела затряслась, слезы начали литься из глаз, закрывая обзор, лоб покрылся холодным потом от паники. — Что ты… Собираешься сделать? Нервный смешок непроизвольно вырвался из моей груди. Я не знаю, отчего мне было смешно: от того, что Клэй так проникся моими обвинениями, что действительно решил стать виновным без всякого несчастного случая или от того, что я сейчас действительно удвою свою инвалидность? Так, минус на минус — плюс, а плюс на плюс… — Дать тебе свободы. Дать полетать. — Надеюсь, ты прыгнешь следом за мной? — Обязательно. И я действительно полетел вниз. С третьего этажа. Как тогда. Только в этот раз мое падение точно не закончится удачей: дуракам, может, и везет, но явно не дважды. Время вокруг меня снова замедлилось, и я видел каждый пролет, что уходил вверх, я чувствовал головой, как уже прикасаюсь к земле, хотя мне до нее было еще пару метров. Единственное, что радовало меня, так это осознание того, что я не чувствую половины своего тела. А, значит, будет не так больно. А если я умру сразу — так вообще классно! Я думал, мысли перед смертью будут более грустными и осознанными. А они хаотичные и бессмысленные. Какой человек, такие и мысли, да? В пустоте я открываю глаза, задаваясь единственным вопросом: так это все-таки был сон или правда?