Теперь мой.

      Все проходящие мимо люди постепенно растворяются в стакане с таблеткой на дне. Я всегда был рядом, даже когда ты лежал в чужих постелях. Когда по утрам поправлял свои тёмные волосы с проседью в чужих ванных комнатах. Я был рядом, когда твои бёдра принимали чужие руки, а шея – чужие укусы. Сколько пар глаз смотрели на тебя, непобедимого и гордого, через завесу опьянения и восхищения. Теперь их нет. Остался только я. Испытываю жалость, но не к тебе – к себе. Моя верность, ничем не рушимая, теперь стала разрушительной: я получил тебя поёбанным и сдавшимся. «Лучше умереть, чем так», сказал бы ты, если бы твоё горло (сколько членов в нём побывало?) не сдавливала боль. Ты прав. Мой же статус никогда не был «лучшим» или «худшим», он перманентно никакой.       Выбор – страшная привилегия. Но иногда мне кажется, что у меня её и не было. Будто я был рождён, чтобы сберегать внутри пульсирующий ком, который сладко топится под водкой или твоими игривыми поцелуями. Со всеми одинаково игривыми. Хотелось ли тебе, чтобы тебя раскусили и пошли наперекор? Наверняка… Я не смог. Всё очевидно, я всегда сидел один в пустом зале кинотеатра и смотрел этот прекрасный завораживающий фильм, где в главных ролях болезненная пластика изящного, но мужественного тела, сила духа и взгляда, ранимость и взрывоопасность. Рэй. Почему ты просто не можешь быть нормальным? ПОЧЕМУ ТЫ ПРОСТО НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ НОРМАЛЬНЫМ?!       - Такие как ты умирают в одиночестве. Я желаю тебе самого лучшего, так почему ты просто не можешь быть нормальным?       Сквозь звон в ушах голос матери звучал для Джонотана будто издалека. А в одно из них даже попала слюна, стёкшая по щеке. Неприятно защекотало. Русые волосы у самого виска уже подвились от влаги. Невысокая женщина в сером платье тревожно потирала ладони, подняв руки к лицу, словно в молитве. Её фигура роняла стройную тень на невнятный ком из ткани и человечины, занимавший место на отполированном паркете. Каждый выдох через нос Джонатана распаривал древесину, издававшую химозный душок лаванды, что только преумножало чувство тошноты.       - Зачем ты так со мной? Тебе уже ничего не поможет, - истерично дрогнули связки вроде бы родного человека.       Только звук удаляющихся шагов позволил липким ладоням разжаться. Дом – последнее место, в котором сейчас хотелось бы находиться этому скрюченному нечто. Веки опустились, опустилась тьма.       В уши снова что-то залилось, но на этот раз в существенно большем количестве.       - Ты совсем охренел?!       Мужской голос. Нет, писк, почти нытьё. Приводит в чувства лучше, чем ведро ледяной воды на голову. Хватит. Джон с удивительной твёрдостью принял вертикальное положение и стремительно направился в сторону кухни, задевая покатыми плечами каждый дверной проём.       - Я с тобой не закончил!       Казалось, что в гигантском доме дул попутный ветер, перемешанный с криками родителей. Почти в невесомости неслось тело Джонатана через коридоры, а в груди клокотал и бурлил гнев. Он не понимал, почему с ним происходило взаимодействие извне. Проекции так не могут. Нужно было срочно проверить, чем занималось его сознание на тот момент. Вот и раковина. Раз… Два… Шаги за спиной. Три. Бледная кисть с голубыми венами опустилась в слив, щелчок, скрежет мотора и ржавых лезвий измельчителя.       Я жалел о каждой совершённой ошибке. Не только потому, что они отбрасывали меня на ещё более неисчисляемые расстояния от тебя. Но и потому что это бесповоротно приводило к тому, какой я есть. Это был бы не я, если бы не был так далеко от тебя. Так аномально было для меня, что целая вселенная, запечатанная в нечто физическое, может оставаться в периферии. Настолько сильный эгоцентризм нужно поискать. Недоумение галактических масштабов действительно мешало жить. Представляете, кусок космоса сжимается до размеров человеческого существа, а в него никто даже не хочет заглянуть. Плохой космос, плохой! Твой взгляд – признак качества моего содержания. Да, да, вот она связь. Я найду ещё. Мы будем колыхать эту материю, мы никогда не умрём.       Нет, минуту. Я чувствую. Сейчас происходит что-то настоящее.       «Сейчас происходит что-то настоящее», - отразилось эхом в голове Джонатана, когда его пальцы кромсали крутящиеся ножи.