Падение

            Мир никак не изменялся следующим утром.       Ллойд проснулся вполне выспавшимся, по привычке первым делом написал Каю «доброе утро» и пошёл на кухню. Если бы он выглянул в окно, то не заметил ничего необычного. Солнце уже было высоко и по-летнему нагревало воздух, на проводах, также, как и всегда, сидели птицы, а где-то внизу ходили люди и ездили машины.       Даже Генри вёл себя, как всегда. Мяукнул, как только хозяин проснулся и пошёл на кухню первым, намекая, что пора идти за ним. Тёрся об ноги, пока Ллойд разорвал пакетик с кормом, и мурчал.       На столе мама оставила несколько купюр и список продуктов, которые ему нужно будет купить.       Самое обычное утро.       Если бы Ллойда спросили, он бы сказал, что не заглянул в окно, чтобы застать там конец света. А если бы посмотрел, то не заметил.       Он просто не знал, что больше ничего не будет, как раньше, пока телефон в руках не завибрировал. Звонок.

***

      Эти три дня были самыми тяжёлыми в жизни Ллойда. Всё время, после того, как раздался звонок, во время которого Ния сказала ему дрожащим голосом, что произошло, Гармадон не мог остановиться плакать. Ему казалось, что всё происходит не взаправду. Первое время он старался дозвониться до Кая, параллельно каждую секунду отправляя сообщение с требованием опровергнуть всё. «Нет, нет, нет, — думал Ллойд. — Такого не можут быть. Нет». Потом телефон пришлось включить, потому что, как будто назло, все старались завести с ним разговор, пожалеть, выразить скорбь.       Весь мир старался привлечь внимание к концу света.       Ллойд мог только плакать, повторяя про себя это судорожное «нет».       Просто нет.       Вечером, когда вернулась мама, она уже всё знала. Впервые за долгое время Ллойд рыдал у неё в объятиях, всхлипывая и задыхаясь. Такого не было с самого детства, когда он разбивал коленки, и ведь тогда, он всегда винил себя в том, что позволял себе плакать при ней. Сейчас же, он мог только это. Хотелось кричать так громко, чтобы услышал весь разрушавшийся мир, чтобы все люди на планете знали о его горе.       Особенно сильно кричать об этом хотелось, когда Ллойду пришлось зайти в скромное помещение, в середине которого стоял гроб. Закрытый и, вероятно, пустой.       Конечно, что могло остаться после падения с такой высоты.       Ллойд старался не думать об этом, ни когда взглядом натыкался на рыдающую Нию, которую прижимал к себе Джей, ни когда натыкался взглядом на её и Кая родителей, у которых были пугающе стекляные и опухшие глаза. Он даже не мог представить, через что им всем пришлось пройти, он то не мог понять, как ему самому жить дальше.       В один момент, когда Гармадон только зашёл в помещение, Ния посмотрела прямо ему в глаза. Самый тяжёлый взгляд за всю жизнь парня. Сколько же в нём было боли и обиды на судьбу, которая решила поступить с ней так. И было что-то ещё, едва уловимое.       Ллойд и сам думал об этом. Как так вышло, что Кай упал? По официальной версии это произошло по неосторожности, но Ллойд знал, что это совсем не то, что могло случиться с его парнем. И тогда, увидев во взгляде обвинения, он понял, что да.       Это из-за него.       Мама едва подтолкнула его, чтобы не загораживать проход и Ллойд направился к гробу на ногах, которые совсем этого не хотели. Всё его существо сейчас противилось каким-либо движениям, от каждого действия мышц начинало тошнить и першить в горле, а глаза предательски наполнялись слезами. Он оставил цветы у бархатной крышки, со всеми остальными, чувствуя, как печаль, тоска, некогда бывшие неописуемой любовью, сейчас тяжестью оседали под рёбрами горьким отрицанием и всеми озвученными словами.       Всё, что Ллойд когда-либо хотел сказать больше не имело смысла. Теперь вообще ничто не будет иметь смысла без Кая. Ллойд мог бы сейчас выразить свои сожаления, но никогда бы не нашёл подходящих слов, чтобы озвучить их родителям, потерявшим ребёнка, а к Нии, попросту было страшно подойти. Наверное, она была единственная, кто понимал всё.       Хотелось уйти. Хотелось сбежать подальше и спрятаться. Желательно куда-нибудь, где будет Кай.

***

      Ллойду всё же пришлось поговорить с Нией лично.       Уже в начале учебного года, когда они пересеклись в школьном коридоре. На лице девушки всё ещё был траур, а на губах больше не цвела та яркая улыбка. Может, сейчас оно и к лучшему. Кай и Ния улыбались одинаково обворожительно и чудесно. Это бы лишний раз резануло и так не зажившее сердце.       Это было всего мгновение, когда они синхронно остановились, заметив друг друга вблизи и Ния сама озвучила всё, что висело в воздухе и чем они дышали.       — Конечно, я злюсь и буду злиться ещё долго. Я имею на это право. Ведь мой брат мёртв. Я обязательно прощу тебя однажды, уверенна, Кай бы хотел этого, но не скоро. Очень не скоро.       И ушла.       Ллойд понимал её.       Ему тоже не хотелось разговаривать с человеком, который убил Кая. Ещё больше ему бы не хотелось быть им. Собой.       Это был только вопрос времени, когда бы он перестал. Вопрос короткого времени, потому что Ллойд Гармадон не может жить в мире, где нет Кая Смита. Даже если бы пытался, то у него бы ничего не получилось. Любая мелочь была бы гвоздём в собственный гроб, напоминающая о жгучей боли, которая навсегда поселилась в нём.       Как же он, блять, жалел обо всём.       Жалел до того момента, как не потух, подобно падающей звезде. Ещё давно, учитель физики говорил им, что звёзды не падают, падает мусор, который горит.       Ллойд определённо был похож на падающий, почти потухнувший, мусор.

… но ведь, он ещё может стать звездой после смерти?..