Падение

      Каю хотелось остаться тут навсегда. Под тёплым солнцем, в деревне, обросшей высокой травой, в уютном доме Анны, маминой подруги. Главное, рядом с Ллойдом, на которого нацепили забавную соломенную шляпу, чтобы блондинистые волосы не выгорели.       Не сказать, что парни совсем уж скрывались здесь, между сопками. Всё-таки, мама Ллойда, как и семья Кая, были предупреждены, — скорее, поставлены перед фактом, — о внезапном отъезде, но на звонки обы предпочитали отвечать не каждый раз, а некоторые и вовсе игнорировать. Это было лучшее время, что они проводили вместе.       По утрам — чай со свежими пампушками и весёлые истории из жизни самой Анны и мамы Кая. После обеда, когда вода достаточно прогрелась, они ходили на озеро. Запущенные блинчики, у кого камушки больше проскочат, плески воды и звонкий смех. Несколько раз местный рыбак просил их перестать баловаться, а то «гальянам на головы камни кидаете». И ровно два раза тот самый рыбак давал им мастер класс в метании камней.       Всё было хорошо.       Каю казалось, что всё хорошо.       Мама Ллойда сказала, что его отец вполне спокойно принял новость об отъезде, а потом и сам уехал в другой город, чтобы проверить, как идут дела в филиале.       Не было ведь повода, чтобы волноваться? Здесь, ведь всё спокойно, нет шума города-мегаполиса.       Тогда почему Ллойд чешет, чешет и чешет руки до кровавых ссадин? Почему кусает губы до красных капель? Почему так нарочито неуклюже падает и разбивает в кровь коленки?       Что Кай опять делает не так?       Он не всегда успевает сжать чужую руку, поглаживая все изгибы ладони. Не всегда поцелуем сможет заставить перестать терзать губы. И не всегда успевает предотвратить падение.       Он просто уже не может.       Не может ни закрывать глаза на эти наклонности Ллойда, ни как либо помочь с этим. Он перепробовал всё, как и полное игнорирование проблемы, как и все возможные способы решения.       Правда ли пытался Ллойд?       Кай пытается не злиться, засовывает всё раздражение поглубже, в самый дальний уголок своей головы, чтобы снова всё не испортить. Чтобы сохранить хоть те крупицы стабильности, которая осталась у них.       Всё или ничего, как говорится.       Смит просто глубоко вздыхает, несколько раз, чтобы наверняка, хватает Ллойда за руку и вновь идёт к озеру, чтобы запускать «блинами» плоские камни, чтобы кидать их так далеко, так сильно, что брызги летят во все стороны.       Так сильно, чтобы гольяны расшибало головы.       В середине июля они возвращаются домой. Пора начинать готовиться к экзаменам. Кай отчаянно не хочет уезжать, но Ллойд непреклонен в своём решение. Вот так неожиданно он вспомнил про то, что в этом году они идут в выпускной класс.       Кай хочет остаться, хочет, чтобы время замерло, чтобы им не нужно было некуда возвращаться. Мысли о том, что через несколько часов они будут стоять у порогов своих квартир, пугали его. Будто возращение — гарантия чего-то плохого. Хотя Кай и считал всё это глупостями, всё равно по какой-то причине было страшно.       Но Ллойд ведь всё равно держит его за руку, крепко, в автобусе. В этот раз повезло больше и места были более удобными. Их не трясло и Ллойду получилось заснуть, в отличие от Кая, которого что-то мучало, поэтому несколько часов он просто смотрел на проносящиеся пейзажи за окном. Всё смешивалось в цветные полосы.       Как только вывеска оповещает, что они заезжают в город, Смит будит своего парня, аккуратно тряся за плечо. Ллойд сонный похож на воробья в свете солнечных лучшей, когда оперение кажется золотым.       И, конечно, сегодня они сразу отправятся по домам, чтобы отдохнуть с дороги.       Ллойд — в своей кровати, а Кай — в своей. Почему-то сейчас скучающий по своему парню, как будто они не провели вместе так много времени. Хотелось сорваться с места и прямо в ночи, пойти к нему, но всё тело протестующе ныло из-за того, что он и так долго сидел в одной позе, пока ехал.       Поэтому Кай прикрывает глаза, игнорируя тоску, скопившуюся внутри живота, и думает об прозрачной воде и гальке под ступнями. Мысленно, он всё ещё там, на берегу, держит Ллойда за руку.              Ллойда хочется обнимать. Крепко-крепко, не выпуская из объятий. Что Кай и пытается делать, пока есть такая возможность. Дома у Гармадона никого, как всегда, а значит, они обязательно смотрят фильм. И обязательно, тот, который выбрал сам Ллойд.       Вообще-то, право выбора всегда должно гарантировать, что всё внимание зеленушки должно быть приковано к экрану телевизора. Не телефона, на который он постоянно отвлекается. Кай цокает, когда Ллойд, пятнадцатый раз за полчаса, скидывает с себя его руку и проверяет уведомления, а после пишет что-то. У Смита нет привычки проверять с кем он общается, но пятнадцать — это много. Очень много. Но, когда он пытается заглянуть в телефон, Ллойд, заметив это, наклоняет его так, чтобы ничего не было видно.       И вот это уже реально странно.       После этого Ллойд старается реже проверять сообщения, но дёргается каждый раз, когда загорается экран.       Кай чувствует какой-то подвох, но спросить не решается. Ллойд бы сказал ему, будь это что-то важное. Может, он переписывается с мамой на счёт ужина и они не могут решить заказать что-то с итальянской кухни или китайской? Хотя, он бы тогда не стал наклонять экран. Даже отходя в туалет, Ллойд берёт с собой телефон.       «Что-то не так, что-то не так», — шепчет голос в голове. Что-то определённо не так.       Каю хочется спросить, когда Ллойд возвращается, но не решается. Ревновать его, самого доброго, честного и милого парня на всём свете — это бред. Да?       Ревность — это недоверие. У Кая нет ни одной причины не доверять Ллойду. Тот, наверняка, расстроится если узнает об этом.       — Может, сходим завтра в кино? — спрашивает Кай после фильмы. Он уже успел соскучиться по тем походам, когда они кидались попкорном и смеялись с глупых поступков персонажей.       — Давай! — с энтузиазмом говорит Ллойд и лезит смотреть афишу. Почти через минуту выражение лица меняется. — Помнишь, мы обсуждали недавно вышедший фильм? Можем сходить на него, но завтра нет вечернего сеанса.       — А дневных?       — Дневных… есть один, но я не смогу завтра пойти на него. У меня дела днём.       Ллойд говорит уклончиво, смотря строго в телефон, не отрывая глаз. Что-то не так.       — Ничего страшного, — Кай чуть ли не заставляет себя улыбнуться, — Давай сходим после завтра.              Ллойд на протяжение недели отказывается встречаться днём, и несколько раз «дела», на которые он ссылался, затягивались до вечера. Кай не понимал, чем он может быть занят летом. Можно было подумать про подготовку к экзаменам, ради которой они вернулись, но тогда Гармадон разрешал бы Смиту присутствовать при этом. Наоборот, он всегда был рад вместе заниматься рутинными делами. Теперь он категорично заявлял, что они не смогут встретиться, да и вообще он напишет или позвонит, когда освободится.       Кай изжевывает себя мыслями о том, что происходит. Заходил в своих размышлениях так далеко, что даже думал над тем, чтобы проследить, что его парень делает. От этого плана он отказался сразу же. Он не такой чокнутый, чтобы следить за Ллойдом.       В конце концов, он решает всё-таки спросить. В таких ситуациях, рассуждал Кай, уже можно начинать беспокоиться и звать на разговор. Так же и делают другие люди, состоящие в отношениях, когда один из партнёров отдаляется от другого. Так и должно быть.       Перед разговором Кай закрывает глаза, буквально на три секунды.       Вода, галька, тёплая рука.       — Ллойд, чем ты постоянно занят?       Ручка, в тонких пальцах, на секунду замирает, образовывая маленькое чернильное пятнышко.       Ллойд поворачивается к нему, крутанувшись на стуле.       — Я, мгх, не знал как тебе сказать. Я снова начал заниматься волейболом и вот, хожу тренируюсь.       И всего-то?       В миг становится легче. Ллойд всего лишь снова играет в волейбол. А Кай уже успел напридумывать себя. Да уж, теперь-то можно спокойно выдохнуть.       Поддавшись секундному порыву, Кай обнимает своего парня, немым жестом извиняясь за то, что подозревал его во всяком.       Жаль, что всё было куда сложнее. Теперь Кая раздражало не только то, что Ллойд почти всё время сидел в телефоне, снова, но и то, что он так часто ходил на своих тренировки, ожидая следующую с того момента, как возвращался с предыдущей. В последнее время Кая вообще много чего докучало: постоянная усталость, сонливость, злость, головные боли и какое-то плохое определяемое чувство то ли пустоты, то ли жгучего отчаяния.       По утрам не было сил, да и желания, вставать. Благо, всё ещё лето, которое едва-едва перетекало к августу. К обеду начинала болеть голова и делать что-либо было почти невозможно, не выпив блистер обезболивающего. Кай планировал поход к врачу, да, только не знал, когда сможет. Ллойд ничего не знал об этом. Слишком часто он поглядывал в экран телефона, чтобы рассказывать ему что-то.       Иногда, достаточно часто, почти каждый вечер, накатывала звериная тоска. Почему — не понятно. Просто лёжа на кровати Кай Смит думал о том, как же он устал терпеть всё это. Ежедневная агония, рутина, мешала спокойно существовать и он даже не мог ничего сказать своему самому близкому человеку, обрекая себя на неизбежное замыкание в самом себе.       Просто… Что, как, он делал не так, чтобы в итоге прийти к этому всему?       Кай думал о Ллойде. Почему-то, каждый раз, когда он пытался ответить на свой же вопрос, мучающий его разум, он приходил именно к нему.       Это были нехорошие мысли, которые не нравились Каю. Они быстро вошли в категорию «запретных», но отчаянно не казались такими, учитывая как часто возникали.       Если так подумать… Нет, нет, нет и ещё раз нет.       Это было логично, что Ллойд мог бы быть причиной… Но нет. Просто нет. Кай не позволит себе думать, что парень, которого он так долго и сильно любил может быть причиной, почему его не устраивала жизнь.       Просто Кай боялся признать, что Ллойд, в каком-то смысле, тянул его на дно.       Боялся признать, отрицал, игнорировал.       Он всегда считал, что Ллойд — самое лучшее в его жизни. Настолько, что ничего другого хорошего там не осталось. Вроде.       Однажды всё совсем выходит из-под контроля.       Ния зовёт Кая прогуляться, «хватит киснуть в комнате, братец», прямо, когда тревожное чувство прожигает щёки кислотой. Почему же ему не отвлечься?       Действительно, почему же ему, блять, не отвлечься и не сходить в парк, погулять с сестрой?       Что могло пойти не так?       Всё, как оказалось.       Они проходили мимо спортивной площадки, когда взгляд, одновременно и случайно и как будто специально, цепляется за светлую макушку, а уши тут же улавливают родной смех. Кай резко останавливается и оглядывается. Ллойд сидит у площадки для волейбола. Смит сначала теряется, что он тут делает, а потом вспоминает, что Гармадон сам рассказывал о том, что снова начал заниматься. На секунду становится спокойнее, пока Кай не начал всматриваться в парня, сидящего рядом с Ллойдом. Лицо кажется смутно знакомым.       Конечно.       Кай не знает, что в этот момент было обиднее, что это просто был Морро, или что Ллойд смеялся своим очаровательным смехом для Морро.       Ния сразу же чувствует перемену в настроении брата, слишком хорошо знала его, и, когда тот направляется в сторону двух парней, пытается остановить его, но Кай отмахивается от её рук, как от назойливых мух. Сейчас не было важно, что его сестрёнка щебетала, только злость и обида. Ллойд ведь намеренно скрывал, что снова начал общаться с ним.       — Ллойд, — окликает Кай своего парня.       Гармадон, дергаясь от неожиданности, поднимает голову и, с тем же светлым выражением лица, каким он смотрел на этого гаденыша, пересекается взглядом с ним. Тут же выражение меняется на испуганное. Каю теперь обидно, что он так реагирует на него.       Или Ллойду правда есть, что скрывать, да и это всё не просто «возобновления тренировок»?       Ллойд подскакивает и в несколько шагов преодолевает расстояние, которое не успел пройти Кай. Он хватает Смита за локоть и старается отвести в сторону, но парень упрямо стоит на одном месте.       — Какого хера ты тут с ним? — сразу возмущается Кай, в упор смотря на Морро. Он не кричит, но говорит достаточно громко, чтобы тот услышал.       Морро хмурится, поднимаясь. Он уже хочет что-то сказать, но Ллойд кратким взглядом просит не вмешиваться. Кай видит в этом жесте какую-то тошнотворную заботу.       — Кай, пожалуйста, давай отойдём и поговорим…       — Нет, давай говорить тут. Ты не помнишь, что было тогда?       — Кай…       — Что Кай? Ты правда не помнишь, как он поступил с тобой?       В ушах стучит кровь, а голова раскалывается от боли, но его даже не успокаивает то, как Ллойд сжимается от грозного тона. Ему никогда не нравилось, когда с ним так говорят.       — Кай, пожалуйста, я не хочу ругаться с тобой.       — Мы не ругаемся, просто, какого хера?       — Что не так, Кай? — у Ллойда и буквально и нет опускаются руки. Кай снова злиться и не понимает, что говорит. Сейчас достучаться до него невозможно, тот будет стоять на своём, и он будет кричать, кричать, кричать, пока не скажет что-то настолько грубое, что это остудит его. Это проверенная техника, просто пережить, переждать, при этом стараясь не обращать внимание на всё, что он говорит.       Только вот, в этот раз Ллойд не намерен это терпеть. Именно сейчас он понял, что не хочет, чтобы всё было, как всегда, как обычно.       Поэтому он продолжает.       — Хватит разводить такой балаган из-за ничего. Мы можем просто поговорить спокойно или нет?       — Нет, не можем, потому что ты не можешь ответить на вопрос. Какого хера ты тут с ним?       — Ладно, раз мы не можем нормально, то мне кажется, что нет смысла продолжать.       Ллойд разворачивается, видимо, собираясь уйти вместе с Морро. Теперь Кай хватает его за локоть.       — Мы не закончили.       — Я же сказал: я не вижу смысла продолжать, если ты не хочешь успокаиваться.       — Так я ещё и должен успокоиться?       — Чувак, ты правда немного не в себе, — Морро неожиданно вырастает за спиной Ллойда, незаметно и небрежно приобнимая за плечи, тем самым подвигая к себе. Как будто он его собственность. Мерзость.       — А ты какого хера вообще лезешь?       — Может, потому что для начала Ллойд мой друг? Или потому что ты буквально налетел с предъявами на счёт моего присутствия здесь. И ты в любом случае перегибаешь палку       — Нет, мы с Ллойдом ведь…       Ллойд смотрит вниз, поджав губы, и Кай понимает, что тот совершенно солидарен со своим знакомым.       Чтож, он хотел поговорить позже? Пусть так.       Ния уводит его в сторону дома, без лишних слов. Она, как самая понимающая девушка во всём мире, ничего не говорит. Сейчас не время для этого. Когда Кай успокоиться, она настучит ему по шапке за то, что он сделал, но не сейчас. Говорить с ним сейчас — себе дороже.       Ллойд выглядел поникшим, смотря ему вслед, надеясь, что Кай хотя бы обернётся. Но тот этого не делал. Морро заметил его настрой и рукой, которую до сих пор не скинул с плеч, придвинул ближе к себе.       — Что дальше? Мы могли бы… Ллойд перебивает его, скидывая руку с себя.       — Мы не расстались, — «надеюсь» — так что нет. Я иду домой.       Кай когда-то сравнивал Ллойда с котом, вот только он не учёл, что они умеют царапаться.

***

      Кай ещё давно завёл привычку приходить на ту самую крышу, если не может успокоиться. Он никогда не гордился своим вспыльчивым характером и старался отгородить дорогих людей от этого. Оптимальным вариантом было найти место, где он мог побыть в полном одиночестве, чтобы всё обдумать и взвесить. В последнее время это нужно было слишком часто.       Крыша стала таким местом.       Обычно, ему хватало просто посидеть, подставив лицо ветру, иногда он вспоминал тёплые ладони Ллойда в своих, ещё давно, во время танца, здесь. Но это было раньше.       Думая о Ллойде он вспоминал и Морро, которому тот смеялся точно не в первый раз. Вспоминал, как Ллойд больше обращал внимание на свой телефон, — Кай теперь был уверен, что он переписывался с Морро.       Как он только раньше не понял? Ллойд ведь уже когда-то переписывался с Морро, ведя себя при этом почти точно так же, как несколько лет назад.       Кай думал о множестве разных вещей, пока смотрел, как темнеет небо.       Что если Ллойд всё это время любил Морро, а с ним был только, чтобы забыть о якобы невзаимных чувствах? А если он и чувствовал что-то к Каю, то зачем снова начал контактировать с ним? Мысли бы не были такими гнетущими, если бы Морро не был первой влюблённостью Гармадона.       Каждая мысль только сильнее раздражала его, напоминая о том, что он слишком устал от этого всего.       Жизнь стала замкнутым кругом, состоящей из ссор с Ллойдом и примирением с ним же. Вообще вся его жизнь как-то сама по себе начала заканчиваться Ллойдом, что было не менее сложно. Особенно, если для Ллойда не было ничего такого.       Кай устал от этого круга, устал, что он не видит выхода из этой ситуации.       Телефон звякнул, уведомляя о сообщении. Они с Ллойдом должны были встретиться часа через пол, чтобы поговорить. Сейчас же Гармадон писал о том, что не сможет. Без какой-то причины на это. Просто краткое:       «Не смогу сегодня, давай завтра?»       Кай открыл календарь. Завтра уже пятое августа. Понедельник. Ещё одно начало недели, которую он вынесет с трудом, как и множество других. Замкнутый круг из кучи бессмысленных недель.       Смотря на темнеющее небо, Кай думал, что не видит способов прервать чёртов круг.       Смотря вниз, Каю показалось, что есть один способ.       Смотря в низ, Кай думал о стрекозах, рыбаке и тёплом свете. От солнца.