Холодная башня и горячие руки

Ночь медленно растекалась дегтем по улицам города, шипя обходя освещенные фонарями центральные проспекты и заполняя узкие улочки и тупики. Сквозь забитые окна старого трактира пробивался слабый свет. Волею судеб здесь нашёлся приют для странной компании, постепенно приживающейся в Глубоководье — городе магии, древних тайн, подковерных интриг аристократии и разборок банд в темных переулках. И если те, кто собрался под этой крышей, не убили друг друга за прошедший месяц, то их можно было назвать если не друзьями, то хотя бы боевыми товарищами. З’ресс еще перекинулся с Кансиф рассуждениями на тему ремонта и некоторых нюансов, договорившись, что она в следующий раз еще раз сходит к ним к мебельщикам и посмотрит варианты комода для художественных мелочей и обратил внимание, что Даэрон, допивший к этому моменту чай, задремал, привалившись к его плечу под нудные обсуждения смет. Приложив палец ко рту и кивнув Кансиф на неуловимого ученого, аккуратно встал со стула, придерживая чародея и, рассудив, что до чердака далековато тащить, да и проснётся без вариантов — быстро подхватив того, пересадил обратно в кресло, отметив про себя, что за время пропаданий в библиотеках тот явно похудел. Удостоверившись, что поморщившийся и как-то подобравшийся внутрь кресла, Даэрон не проснулся, он кивнул допивающей чай монахине и поднялся наверх, улавливая при заходе внутрь последнюю фразу Амалина — Наша птичка все не теряет надежды получить себе экзотическую и опасную зверюшку в питомцы? Амалин, ты уже рассказал, что с такими горе-укротителями обычно случается или еще не успел и я к самому интересному? — бард быстро ввинтился на спальник между двумя мужчинами и приобнял обоих за плечи, склоняясь к птичкиному уху и громким заговорщическим шепотом произнёс — Уууу. А может у тебя в твоём ожерелье скрыта великая сила подчинения подземных существ и нам с Амалином уже стоит на всякий случай опасаться начинать? Ну ты имей в виду, я только наполовину дроу, а вдруг я недостаточно надежно подчинюсь и буду плохо мыть полы в твоей комнате? Недовольно зыркнув на барда, Эшма скинул с себя его руку. Сколько раз за сегодня он будет прерывать увлекательные распросы Амалина? — Ничего я не планирую в питомцы, просто интересуюсь подземной фауной. Надо же знать что там может сожрать. Полы ты точно плохо моешь. — Неудачливые укротители обычно не рассказывают о своих ошибках. Трупы — вещь молчаливая. — странное веселье полукровки немного напрягало дроу, но его появление избавляло от неприятной темы. Деловито окинув взглядом пространство перед собой бард удивленно протянул: — Эй, вы что, еще не успели поиграть или уже спрятали кости потому что в доме осталось не так много целых дверей, а вы там наиграли что-то с чулками? Вынимайте давайте, хочу посмотреть на хваленую обновку Амалина — я слышал ты новые кости купил — С вами играть в кости не интересно, всегда в проигрыше. — отсев подальше от эльфов, Эшма взглянул на дроу. С одной стороны играть с ним было бесполезно, а с другой, вдруг в этот раз повезет? З’ресс потер руки и подмигнул Амалину — Ой да ладно, я вот давно не проверял, где на этот раз моя Фортуна- в игре или в любви. Вынимай. Покосившись на обнявшую его руку, паладин немного отодвинулся, усаживаясь удобнее. Но мешочек с костями достал, выкладывая на стол все семь — включая две новые. — Не переживай, пока мы только обсуждали иллитидов в постели. — и подмигнув птице, добавил. — и в проигрыше будешь не только ты. — Оу, ну тут даже моих познаний не хватит, для таких подробностей я был слишком юн, когда покидал родные земли — З’ресс картинно округлил глаза. — Если бы. Тогда хочу вкусный ужин с вином и кого-то из вас в фартуке. — отыграться за прошлые поражения дроу Эшме хотелось давно. Да и позлить барда тоже. Слишком подозрительно довольный он был. — Желательно конечно от Амалина, готовке барда я не очень доверяю, — кидая кости сказал он. А после глянув на выпавшие цифры почти вслух выругался. Ну хоть поест: бард обреченно посмотрел на покатившиеся из руки кости и мурлыкнул в сторону дроу. — Что ж, будем надеяться, что в любви мне сейчас везёт прямо пропорционально везению в игре… — Может «обратно»? Знаешь, готовка ужина в одном фартуке точно привлечет к тебе любовь. По крайней мере — мою. — расплывшийся в веселой улыбке Амалин перекинул кости в руках. — Ужин готовить несколько поздно — нам уже скоро ловить маньяка на живца. Поэтому предлагаю теперь играть на танец — вдруг наш бард умеет не только петь? Я бы взглянул. — Ну, что ж. Ради такого и проиграть не обидно! Ну давай, птиц, моя судьба в твоих руках, думай пока что хочешь на ужин и какие кружева мне на фартуке покупать — Зресс развёл руками и немного нервно хохотнул — Опять танцы? Тебе видимо их не хватило в своем подземье. — Эшма как-то совсем сник от предложения дроу, а бард приподнял бровь: — Если дело так пойдет, я сразу предупреждаю, что глотать шпаги не умею. Драматично подняв очи к потолку, дроу показал язык мелкому паучку, плетущему свою паутину в одном из углов. И едва не поперхнулся, услышав фразу З’ресса. — Не знаю как насчет шпаг, но глотаешь ты хорошо. — Ну, исходя из этого, мы с тобой оба те еще танцоры и шпагоглотатели, но я только за! — бард закатил глаза и расхохотался. И, повернувшись к птице, подпер кулаком подбородок, задумавшись — А знаешь, Амалин, птичка в чулках- неплохой танцевальный задел… Ещё откормим его, вообще конфетка будет… Скривив лицо, Эшма фыркнул: — Ты слишком много хочешь. Да и откармливать меня замучаешься. Кости вновь трижды легли на стол, складываясь в строгие комбинации и определяя победителя. Эшма скривился еще сильнее, осознавая свое поражение в этом раунде. — Если дроу не помнит, танцевать я не умею. — Я не помню, я только обтирания стенки застал, это упущение. — бард не упускал случая припомнить сцену прошлого проигрыша. Словно извиняясь, Амалин развел руками. В любом случае, на это было интересно посмотреть: — Ты просто не пробовал. Тебя научить? — Если в этих танцах не принято никому ломать шеи и кости, то можно попробовать. Эшма подозрительно смерил взглядом Амалина. Он даже представить не мог что там танцуют дроу у себя в подземельях. — Давай я научу. Как раз по росту в стойке подойду. Птичка, давай в чулки, я в фартук и в ритме вальса по чердаку. — хихикнул Зресс, наблюдая за краснеющим Эшмой — Ну нет, раз Амалин предложил, то пусть и учит — барду доверия было намного меньше. Да и было забавно бы посмотреть на потуги темного. Уж к чему, а к танцам и музыке у Эшмы способностей никогда не было. — А жааааль. — протянул бард. — Я бы посмотрел. Да ладно стесняться, я уже у тебя там все видел, можно сосредоточиться на технике. — За кого ты меня принимаешь? Я даже не вокруг шеста тебя танцевать учить буду — иначе потом лечить придется. — обернувшись к барду, дроу состроил возмущеннное лицо и похлопал птицу по плечу. — Поднимайся, пернатый — Вокруг шеста? Интересные у вас там танцы, я бы поглядел в твоём исполнении. Честно говоря, Эшма смутно представлял что это вообще такое. Он поднялся с пола и подошёл к дроу, игнорируя подколы Зресса. — Ты к нам сюда не переезжал еще, на интересные танцы смотреть. — показал Эшме язык бард. — Но вот шест я, пожалуй, внесу в смету расходов на ремонт чердака. Подойдя к птице, Амалин с сомнением оглядел потенциального танцора. Такой хорошо если об свою ногу не споткнется. — Руки мне на плечи… Не смотри злобно, я же тебя раздеваться не заставил? А жаль… Объясняя каждый шаг, дроу осторожно повел Эшму в танце, намекающе кивнув барду на скрипку. Зресс вынул из чехла свой инструмент и, любовно погладив, приложил смычок к струнам и начал наигрывать мелодию известного на его подземной родине вальса, любуясь плавными движениями Амалина и стараясь не улыбаться на попытки Эшмы не отдавить дроу ноги, чтобы не смущать того окончательно, тот и так был явно готов задымиться. — Оу, то есть ты бы ещё раз меня раздел? Тебе мало сломанных дверей в таверне? Эшма ухватил дроу за плечи. Повторять движения за дроу не всегда удавалось верно. — Главная угроза дверей сейчас нам играет музыку… Куда ты ногу ставишь? Не туда. Хорошим учителем дроу не был никогда, но он хотя бы честно пытался не материться, когда ему в очередной раз отдавили ногу. — Но чулки тебе идут. — У тебя вроде есть бард для чулок, да и Даэрон. — Эшма снова едва не наступил на ногу Амалину. — Комплименты ты делаешь так себе. С музыкой было чуть легче двигаться, но уж лучше бы это все уже надоело дроу. Хорошо что все это видят лишь двое. — Вы там это, поцелуйтесь еще. — пробурчал недовольно бард, покосившись на танцующих. — Ты уже не против такого, да? — Эшма ехидно посмотрел на барда, кажется тот уже был не рад всей ситуации. — Мне еще тебе ужин готовить голышом в кружевах, не язви. — З’ресс недовольно осклабился. — Они слишком быстро согласятся, так не интересно. — поморщившись в очередной раз от боли в ноге, Амалин театрально закатил глаза. И прислушиваясь к ритму, резко развернул Эшму, заставляя его наклониться назад и придерживая под спину. — Поцелуи только в чулках. Подняв растерянную птицу, дроу рассмеялся, демонстративно кланяясь и указывая на лежащие на полу кости. — Продолжим? — Запросы у тебя слишком высокие для такого роста. И теперь очередь барда загадывать? — Эшма внимательно посмотрел на воина. Конечно бы стоило прекратить играть в кости на глупые желания. Но чем-то до вылазки нужно было занять время. Денег на заклинания в библиотеке все равно нету. Вновь расположившись на спальниках, Амалин подкинул кости, игнорируя подколку. Шутки про свой рост он уже давно воспринимал как нечто вечное и незыблемое: — З’ресс, что пожелаешь? У барда от созерцания поверхностного флирта между мужчинами уже прилично подпортилось настроение и от флера дневной легкости мало что осталось, он аккуратно сложил скрипку в футляр и, отложив в сторону, откинулся на стену спиной и, не смотря на Амалина, протянул: — Я не сказать, что был готов к загадыванию желаний, но раз уж у нас сегодня вечер танцев и готовки, я бы загадал тайну. Кто проигрывает- рассказывает что-то из прошлого, что не рассказал бы в другой ситуации. Да, каждый может солгать и скорее всего это и попробует сделать. Вроде бы были какие-то настои или заговоры, выявляющие ложь, я спрошу позже у Даэрона. Ну, если выиграю, само собой. Правда, судя по накалу страстей, фортуна стремительно повышает мне шансы на успех. Успевший расслабиться и сбросить вечно хмурое выражение лица Амалин подобрался. Да, шансов на поражение было мало, и все же не хотелось испытывать судьбу. — Мы вроде играем на небольшие желания, а не на нечто серьезное. — И правда, это довольно серьезное желание. Тем более под заговорами и настоями. Ты из кого из нас хочешь что-то вытянуть, хитрец? — Эшма был тоже не в восторге от желания барда. — Хорошо. Небольшой секретик и жаркие овации в качестве группы поддержки на моем ближайшем выступлении, а то вы оба вечно делаете вид, что у вас уши в трубочку сворачиваются от звуков моего голоса. — заметив напряжение Амалина, бард хмыкнул и криво улыбнулся — Ладно. Но то, что мы сами решим рассказать. — азарт был сильнее, и кивнув, Амалин первым бросил кости. Стук по дощатому полу и игроки вновь назвали свои комбинации. Едва сдерживая хохот, дроу подмигнул З’рессу, которому сегодня явно не везло. — Кажется, овации ты будешь демонстрировать прямо со сцены. — Эх, видимо, петь мне без группы поддержки в ближайшее время, хотя Фортуна где-то явно привирает насчёт удачливости в прочих множителях. — бард откинулся затылком на стену и прикрыл глаза. — давайте, загадывайте опцию вместо оваций, совместим с готовкой в фартуке. — С тебя все ещё секрет, а насчет опции… Даже не знаю. — Амалин надолго задумался. Взгляд скользнул по барду, скомканному одеялу, спальникам и наконец наткнулся на футляр. — Научи играть на скрипке. З’ресс удивленно приподнял бровь, но, помедлив, кивнул: — Тебе из творческого или личной жизни? — Как пожелаешь. Бард снова прикрыл глаза и протянул: — Хорошооо… Когда я только выбрался из андердарка и меня подобрала бродячая труппа, с которой я колесил первые годы своего пребывания на поверхности, я зарабатывал не игрой на скрипке. Я только учился и как основной музыкант не годился, зато был юн, гибок и экзотичен. Первые года 3 я выступал с одним юношей огненным дженази в танцевальном дуэте, мы танцевали восточные танцы. Да, вот эти все в полупрозрачных шароварах и звенящих штуках. Параллельно учился играть у местного старого музыканта. Порядочным скрипачом окончательно я стал после того, как однажды на нас с тем дженази во время выступления накинулась свара пьяных вдрызг мужиков с намерением проверить что у нас в штанах и, по их словам, «навсегда отучить плясать скабрезные танцы» и все вот это вот. Нас тогда сильно избили, но вовремя вмешалась стража и мы выбрались хотя бы живыми, я тогда очень пожалел, что у меня с собой не было даже кинжала. С тех пор я не расстаюсь и со скрипкой и с ее смычком. Это было давно, но эту часть своей биографии с танцами с двумя тряпочками на бёдрах я предпочитаю работодателям и не только им, не сообщать. — Тогда я буду знать, с кем танцевать в следующий раз. — потянувшись, Амалин кивнул, спокойно принимая новую информацию. По его мнению, это не являлось большим секретом. Но если З’ресс считал иначе — его право. — Продолжаем? — Снова желание Эшмы? — усмехнулся Зресс, немного погрузившийся в воспоминания и от этого еще больше стихший. — Интересный у тебя был способ заработка. Мне казалось что дроу скорее пойдет ассасином, чем танцовщиком. Сколько тебе тогда было? — Эшму сильно удивил этот рассказ, на месте барда он бы точно лучше пошел в убийцы и наемники. Бард на секунду задумался: — 16. да, меня выпихнули наверх аккурат перед церемонией инициации, у нас в семье было положено в 17 представлять повзрослевших отпрысков жрицам, а я полукровка и ее бы не пережил, никакие маскировочные чары прямой проверки в храме не выдержали бы. Так что я был сильно дезориентирован и за первые несколько дней успел влипнуть в не самые приятные стычки, пока меня полуживого не подобрала та труппа, которой я был благодарен за жизнь, я не мог просто так уйти и отрабатывал свой долг. — Какой ты честный и признательный. — желаний особо на ум не приходило, поэтому Эшма глубоко задумался, наблюдая за разговором эльфов. — Глупо кусать руку, которая даёт тебе еду, которую ты нигде сам достать не можешь. Да и не Глубоководье там было с его свободными нравами, а земли, где за каплю крови дроу мне бы не дали дойти до ближайшего водоема чтобы самому в нем утопиться, а тут какая-никакая, а защита. — Так, а сейчас тебе сколько? — Амалин прищурился. В голове почти сразу сложились слова о «последних новостях их дома» и времени, когда полукровку выперли на поверхность. Да нет, бред. — 36, а что? Не переживай, мой папа уже не пошлёт к тебе коллег спросить за растление сына. — усмехнулся бард и внимательно посмотрел на Амалина, который внезапно отчего-то подобрался после его мимолетной истории «исхода». — Нет, ничего. — голос прозвучал немного хрипло, выдавая эмоции. Каких только усилий стоило не начать материться. Нет, Амалин подозревал, что бард его младше, но чтобы настолько?! Тему требовалось срочно сменить. — Кажется кто-то шокирован чужим возрастом, — Эшма улыбнулся, смотря на дроу. На чердаке было намного прохладнее, чем внизу. — Ладно, кто-нибудь должен спуститься за чаем. — Да ладно, я уже вполне большой мальчик. А чего не знаю- так будет повод научить, правда же? — бард приподнял бровь и мурлыкнул, наклонившись к напрягшемуся Амалину и жестом фокусника выудил из ниоткуда второй леденец-черепок, всучил его в руку дроу и, чмокнув того в нос, пока он не очухался, повернулся к Эшме — Близится вечер, надо будет собираться уже, часа два максимум, думаю. Предлагаю посибаритствовать пока тут, а потом сразу собираться и на выход. Пока и ребята от нас отдохнут, а ты как раз выберешь желание. Правда если можно, ужин и любование моими тылами давай перенесём на после задания. — Ты и сам всему прекрасно научился. Не волнуйся, я оценил. — покрутив в руках леденец, Амалин страдальчески закатил глаза. И как теперь избавиться от мысли, что перед ним ребёнок? А избавляться нужно было срочно — почти двухметровое дите в постели несколько ломало картину мира. И ещё одна определенно умная мысль не давала Амалину покоя. Инициация. Двадцать лет назад. Очень хотелось поверить в совпадение — мало ли идиотов оказывались на поверхности? Ответ был очевиден — мало. — Ты, кстати, из какого рода? Вдруг пересекались? — щелкнув барда по излишне любопытному носу, паладин окинул его подозрительным взглядом. Да нет, не похож… Или похож? З’ресс наморщил нос от щелчка и приосанился. — Я единственный наследник древнего рода До’ар, между прочим! Не, не пересекались, я б такого очаровательного ворчуна как ты точно запомнил~ Да и не выпускал меня отец одного в город, только с ним или частью его отряда, которые были в курсе моих «нюансов». Меня пару раз только издалека кому-то показывали и вообще была легенда что я родился болезненным и поэтому не выхожу без сопровождения. Знаешь, как скучно было временами по поместью слоняться? Я всю библиотеку по пять раз перечитал, а она немаленькая у нас. Ну, была по крайней мере, надеюсь, отец там выкрутился после моего спроваживания, он довольно изворотлив как и все разведчики. В любом случае, сейчас на поверхности это имеет не так много значения, наверное, меня еще ни разу мое родовое имя не спрашивали. Посмотрев на обоих эльфов, Эшма усмехнулся. По их внешнему виду никогда нельзя было точно определить сколько им лет. А если кто-то использовал омолаживающие зелья, то уж точно: — А тебе-то сколько, Амалин? Неужто ты совсем старый дед по сравнению с бардом? — Ты не переживай если что, меня твой возраст не беспокоит. — покосившись на хихикающего Эшму, бард мурлыкнул Очень хотелось смеяться от ироничности и безумия ситуации. Кто бы мог представить, что здесь, вдали от дома и подземья, паладин найдет ответы на столь давние вопросы. Значит «болезненность» сыночка Надрина заключалась в излишне светлой коже… Это объясняло, почему тот все же решился бежать. — Ты прав, здесь мало что имеет значение. — облизнув леденец, Амалин улыбнулся, рассматривая столь красивый потолок. Деревянный такой, рассохшийся и со свисающей паутиной. Как-нибудь стоило намекнуть З’рессу, что с родом До’ар он знаком довольно близко. Но не при свидетелях. — Мне? Чуть больше трёхсот, так что да, я вполне гожусь З’рессу в отцы. Мурлыкнув, дроу приобнял барда, явно размышляя о своём. З’ресс удивленно приподнял брови на внезапное «подтаивание» Амалина, но почти сразу, довольно жмурясь и ловя настроение, извернулся ужом, потерся щекой о плечо дроу и плюхнулся головой к нему на колени, лукаво смотря снизу — Можно я не буду звать тебя папочкой? Если только иногда и без свидетелей. Показав язык продолжающему хихикать Эшме, З’ресс прикрыл глаза и задумался о том, что останься он внизу, скорее всего они если и встретились бы, то явно в других обстоятельствах. Но, решив, что его и так устраивает, довольно улыбнулся и устроился поудобнее — Так и быть, разрешаю. — перебирая волосы устроившегося З’ресса, паладин с полуулыбкой смотрел в пустоту. Постепенно нужно было собираться на ночные поиски. И все-таки… Забавная штука — жизнь. Время тянулось как патока, а Амалин все сидел, погруженный в воспоминания и мысли. Когда перерезаешь горло собственной прошлой жизни — не ждешь, что она как гидра отрастит новую. Но на коленях пригрелся молодой бард, так похожий на одного упрямого разведчика. И именно сейчас дроу понимал, что совершенно не знает как начать разговор. — Нам нужно идти. Готовы к спектаклю? — переложив З’ресса на спальник, паладин поднялся, принимаясь застегивать доспех и проверять оружие. За окном с небес глядел полумесяц, придавая теням глубину и холод.