Medicine for magic / Лекарство для магии

— Николас Фламель? Разумеется Грейнджер знала, кто это. Ведь именно она на первом курсе поставила задачу — выяснить, кем является этот человек. И она выяснила. — Ну, конечно. Николас Фламель — французский алхимик и единственный создатель философского… — Камня. Да, — кивнул Симус. — Но какое отношение Фламель имеет к пропаже грязнокровок? — Ты удивишься, но непосредственное, в какой-то мере. Всё не так просто. — Он же умер несколько лет назад, разве нет? — Именно. И унёс все тайны с собой в могилу. В прямом смысле этого слова. Девушка вопросительно вскинула бровь, и парень, вздохнув, продолжил объяснения. — Вашей троице наверняка доводилось слышать, что сама-знаешь-кто ищет способ, дающий возможность жить вечно. И заполучить практически полное бессмертие… Пазл в голове у Гермионы начал постепенно складываться. Крестражи. Кровь единорога. Философский камень… Все эти вещи объединяло одно — они продлевали жизнь и делали человека практически бессмертным. Однако, Философский камень был уничтожен самим же Николасом, за несколько лет до его кончины. И только сам алхимик знал секрет его изготовления. Знания этого учёного, безусловно, имели великую ценность. Было бы глупо предполагать, что Волан-де-Морт не захочет ими завладеть. Однажды он уже попытался заполучить камень. Но его планы потерпели разрушительное фиаско. И самое забавное, что этими «разрушителями планов» оказались Гермиона и её друзья — Рон и Гарри. А ведь они были ещё совсем детьми. Именно после безуспешной попытки Тёмного Лорда завладеть камнем, было принято решение уничтожить его. — Я понимаю к чему ты ведёшь, но, как Фламель замешан во всём этом? — Дело в том, что все знания алхимика были на чем-то основаны. Философский камень не был создан одним днём. На изучение магии бессмертия у Фламеля ушло годы. А ты, как отличница, разумеется знаешь, что все исследования подкреплены за собой рядом различных экспериментов. — Методом проб и ошибок, — вздохнула Гермиона. — Вот именно, — кивнул Симус и ухмыльнулся. — Не уж то ты думала, что вся нужная информация хранилась лишь у него в голове? — Буду с тобой откровенна — я вообще об этом не задумывалась. Для меня первостепенной задачей на первом курсе было узнать, кто он. А о Философском камне я, Гарри и Рон узнали практически случайно. Нам как-то в голову не приходило «копать» дальше, ведь мы уже обеспечили себя нужной нам информацией. — Тогда, позволь мне пролить немного света на эту историю. Девушка кивнула, позволяя парню продолжить говорить. — Еще совсем недавно среди пожирателей стали активно распространяться слухи о том, что сама-знаешь-кто ищет склеп Николаса Фламеля… — Но, зачем? — Ты такая нетерпеливая, Грейнджер, — усмехнулся парень, — я не закончил. — Прости, — девушка виновато улыбнулась. — Так вот, как я уже говорил, алхимик не мог хранить все свои знания лишь у себя в голове. Он делал письменные записи всех своих экспериментов. Сотни, или даже тысячи, прежде чем вывести необходимую правильную формулу. Разумеется, при её разработке он терпел как успехи, так и поражения. Все эти записи послужили созданию особой рукописи, которую он прозвал — книгой жизни, — Финниган сделал паузу, наблюдая за тем, как Гермиона меняется в лице и хмурится, воспринимая то, что он ей говорит, — Теперь ты понимаешь, зачем ему нужен был его склеп? — Значит, Волан-де-Морту нужна была Книга Жизни, для того, чтобы вновь воссоздать философский камень? — Все полагают, что это так. И даже более того, некоторые считают, что он уже нашёл и склеп, и книгу. Пытается расшифровать её, для того, чтобы воспользоваться знаниями сокрытыми в ней. И поверь, Грейнджер, камень — это далеко не единственный его эксперимент. Есть и другие. Как думаешь, кто первый попадет под разнос, когда все таинственные символы в ней будут расшифрованы? — Грязнокровки, — тихо выдохнула Гермиона. Её пульс участился, а глаза забегали, складывая все кусочки мыслительной картины воедино. Неужели и вправду пожиратели отлавливают грязнокровок для того, чтобы те стали лабораторными мышками в ходе экспериментов по добыче средств для обретения бессмертия? Если это действительно так, то все достаточно плачевно. Потому что, это самый настоящий геноцид! — Да, боюсь, что это так. Но это только слухи и лишь малая часть того, что я знаю. Мы не можем быть до конца уверенными в том, что всё это правда. По крайней мере — пока. У нас нет доказательств. — Но, что делать, если окажется, что всё это — правда? — Я не знаю. Гермиона вздохнула и взглянула на наручные часы. — Уже поздно. Действие зелья скоро кончится. Мне надо идти. Рон с Джинни будут волноваться. — То-то я вижу, что у тебя волосы начинают постепенно завиваться, — улыбнулся парень, но продолжил более серьезно, — тебе стоит поторопиться. Но у меня будет еще одна просьба. Нам нужна партия целебных-заживляющих зелий. В свёртке, который я тебе дал, есть все необходимое. Справишься? — Да. Но мне понадобится время. — Сколько? — Около пяти дней. — Хорошо, — он вздохнул и потёр переносицу, — тогда через пять дней. В этом же месте. В это же время. — Ладно, — бросила девушка через плечо, развернувшись на каблуках и спешно уходя прочь из этого места.

***

Холодный, порывистый ветер обдувал её лицо, от этого девушке становилось холодно. Она схватилась за край воротника своего пальто, приподнимая его повыше, чтобы закрыть им шею и щёки. В её голове проскользнула мысль, что обветренных губ ей теперь точно не избежать. Хотя, кого это вообще волновало? Гораздо важнее было ни при каких обстоятельствах не простудиться. Действие оборотного зелья начало заканчиваться ещё тогда, когда она была на фабрике, а стоило Гермионе оказаться уже в лесу, и её внешность приняла свой истинный облик. Девушка почувствовала, как проходит сквозь барьер. Она ускорила шаг и направилась прямиком в палатку. Открыв вход и войдя внутрь, Гермиона ощутила приятное тепло. Здесь определенно было лучше, чем на улице. Это, конечно, не сравнить с тем теплом, что мог сотворить их чудесный камин в гостиной гриффиндора, но всё-таки лучше, чем ничего. Девушка начала снимать с себя верхнюю одежду и посмотрела вглубь палатки. За небольшим деревянным столом, спиной к ней, подперев голову кулаком, сидел Рон Уизли. А напротив него стояла его младшая сестра — Джинни. Они явно о чём-то беседовали, но расстояние между этими двумя и Грейнджер не позволяло ей расслышать, о чем они толкуют. Веки рыжеволосой поползли вверх, когда ей на глаза попалась её кудрявая подруга. — Гермиона, ты вернулась! Парень проследил за взглядом Джинни и тоже обернулся на Гермиону, однако его эмоции оставались более сдержанными. — А разве могло быть иначе? — Ещё как могло, — недовольно пробубнил Рон, наблюдая за тем, как Грейнджер ставит свою сумочку на стол и начинает доставать оттуда сверток, который ей отдал Симус Финниган. Гриффиндорка и бровью не повела на слова парня, поэтому спустя несколько секунд Рон продолжил, — А если бы с тобой что-то случилось? — Рон, прошу, не начинай. У меня всё под контролем. — Да, я вижу. И именно поэтому ты мне не сказала, что собираешься уйти из лагеря. На встречу с НИМ. — А что от этого поменялось? Ты бы снова попытался меня остановить. Но в итоге, моё решение всё равно оставалось бы бесповоротным. — Да и именно поэтому, — парень медленно встал с места и перевёл взгляд на свою сестру, ожидая от нее поддержки, — я попросил Джинни вразумить тебя. — Дорогой Рон, не в обиду мастерству вразумления нашей Джинни, но у меня тоже есть своя голова на плечах. И я вполне имею полное право поступать так, как сочту нужным, без чьего-либо разрешения. — Ребят, — рыжеволосая окликнула брата и подругу, но те продолжали смотреть друг на друга, — вы проходили это вот уже тысячу раз. Сколько можно мусолить одну и ту же тему, раз за разом? — Я пытаюсь уберечь нас, Джинни. Тебя, её, — он кивнул в сторону Гермионы, — всех нас. — Он медленно опустился обратно на скамью, потёр переносицу, а затем продолжил, — И я делаю это не из собственной прихоти, а потому, что люблю вас, и не хочу потерять. Повисло неловкое молчание. Джинни поочередно посмотрела на брата, и на лучшую подругу, после чего опустила глаза и кашлянула. — Предлагаю разрядить обстановку и отужинать. Я пойду на улицу, посмотрю, закипел ли бульон. А до моего возвращения вы уж постарайтесь друг друга не съесть, ладно? Оба кивнули и молча проводили рыжеволосую взглядом до выхода из палатки. Как только его сестра вышла, Рональд вздохнул, поднялся с места и подошёл к Гермионе сзади, приобнимая ее за талию и шепча: — Ты же понимаешь, что пора завязывать со всем этим? Девушка поджала губы и сердито обернулась к нему. Её бесило то, что под попытками нежности он пытался внушить ей «праведные» мысли. — Допустим, я прекращу это, а что дальше? Буду сидеть ровно на своей заднице и не высовываться, надеясь, что меня никогда не найдут. Вот только какой смысл? — Есть смысл. Только таким образом мы сможем выжить. — Рон, как же ты не понимаешь? — она перехватила его руку и сжала в своих ладонях, умоляюще смотря ему в глаза, — Я не хочу «выживать». Я хочу жить! Рон опустил взгляд на свои ладони и успокаивающе погладил кожу Гермионы большими пальцами. Подобный разговор они вели далеко не впервые, и с каждой попыткой парень надеялся, что сможет достучаться до разума Гермионы. Но она по-прежнему оставалась непреклонна. Его злило это и даже больше — расстраивало. — Чем так плохо оставаться в лагере? Мы более или менее сыты, одеты, у нас есть крыша над головой. В конце концов, у нас есть МЫ. Скажи, чего тебе не хватает, Гермиона? Брови девушки нахмурились. Она мягко убрала свои руки и покачала головой. — Рон, я не смогу всю жизнь прожить вот так, постоянно скитаясь. Я будто существую, а не живу. Я не могу так, — она сделала шаг назад и обняла себя руками, — Я задыхаюсь. Всё это просто душит меня! Рыжеволосый парень наклонил голову на бок, раздумывая, и засунул руки в карманы брюк. — Мы можем сбежать в Румынию к Чарли. Там всё изменится. Больше не придётся прятаться… Грейнджер нервно усмехнулась. — Дело не только в этом, Рон. Почему ты думаешь, что я смогу жить спокойно, будто ничего не случилось, после того, что произошло? Рон закатил глаза и сжал кулаки в карманах брюк. Он начинал терять терпение. — А ты думаешь, я спокоен? Думаешь, что я всем доволен? — он сделал шаг к ней, заставляя её в ответ отступить, — Видишь ли, Гермиона, мне тоже много до чего есть дела. Но, я думаю прежде всего о своей семье и о тебе! А ты, в погоне за справедливостью и приключениями на свою… Кхм… занимаешься самопожертвованием. Ты считаешь себя умной, но почему-то совсем не думаешь о том, что подвергаешь риску не только себя, но и нас! Девушка отвернулась и тяжко выдохнула. Да, это несомненно был риск, но она хотя бы пыталась как-то повлиять на ситуацию. Как можно пытаться продолжать спокойно жить в мире, в котором тебя пытаются уничтожить? Если Волан-де-Морт постепенно производит захват близлежащих территорий, то где гарантия, что через годик-другой он не окажется в той же самой Румынии? Гарантии нет. Возможность участвовать в составе сопротивления было для неё подобно свету во тьме. Последней надеждой. Если уж ей и придется погибнуть, то она хотя бы будет знать, что её совесть, в первую очередь перед самой собой, останется чиста. — Я не ищу приключений, а пытаюсь что-то сделать. И это тоже не для забавы ради, а для всех нас, — она подошла к столу и села за него, — Ты много раз говорил, что хочешь собственную семью. Но я, в отличии от тебя, не хочу, чтобы моя семья и дети жили в мире, котором каждый день есть риск быть пойманными и убитыми. А убитыми — это ещё в лучшем случае… Твои желания нормальны, но, если ничего не делать, то к этому никогда не будут готовы, ни мир, ни я. В моменте, Рон снова хотел ответить какой-то колкостью, однако его заинтересовали некоторые слова девушки. — Что ты имела ввиду, когда сказала, что быть убитыми — лучший случай? Гермиона усмехнулась. Её несколько позабавил тот факт, что парень в кои-то веки заинтересовался тем, о чём она говорит. — Если бы ты меньше трусил и ходил бы со мной на встречи с Симусом, ты бы тоже знал, что… — А вот и я! — пропела Джинни, залетая в палатку, удерживая толстеньким полотенцем в руках небольшую кастрюлю, — Ещё не поубивали друг друга? — она поставила её на стол и окинула взглядом ребят. — Нет, как видишь. — Ну вот и славно, — она схватилась полотенцем за крышку от кастрюли, открывая её, блаженно прикрывая глаза, вдыхая исходящий от бульона аромат, — какая вкуснятина. Гермиона, неси тарелки. Та кивнула Джинни. Она взяла несколько ложек, тарелок и стала выставлять их на стол, а Джинни разливала по ним бульон. Рон постарался незаметно облизать губы, однако его сестра заметила это и усмехнулась: — Не думаешь ли ты, братишка, что тоже останешься без дела? — И в мыслях не было, — Рон приподнял брови и его уголок рта пополз вверх. Он схватился за столовую ложку и приступил к трапезе. — За тобой мытьё посуды, — спокойно произнесла Джинни, усаживаясь рядом с ним. Напротив неё села Гермиона и улыбнулась ей. Было очень забавно наблюдать за тем, как Джинни исподтишка пытается манипулировать братцем. А ведь она была самой младшей в их семье. И это делало ситуацию еще более смешней. Кто-кто, но Джинни за словом в карман точно не полезет. Девчонка с характером. — Так, о чём шла речь, когда я пришла? — спросила рыжеволосая, зачерпнув ложку супа, отправляя её к себе в рот. — Гермиона хотела поделиться тем, что узнала от Финнигана, — он потянулся за кусочком хлеба и надломив его, посмотрел на девушку, сидевшую напротив них с Джинни, — верно? — Да, — она выдохнула, — всё очень не просто… Пока они ужинали, Гермиона неспешно начала свой рассказ и поведала ребятам обо всём, что узнала от Симуса. Они эпизодически прерывали её речь, повторно что-то переспрашивая или просто испуганно переглядывались. И если бы Грейнджер плохо знала своих друзей, то наверняка решила, что брат и сестра общаются между собой телепатически. Когда она закончила рассказ, на их лицах повисло беспокойство, которое невозможно было не заметить. Девушка понимала, что её россказни могут ещё больше напугать Уизли, и тогда ей точно придётся забыть про мир за пределами защитного барьера. Однако, она не могла по-другому. Они её друзья. Они тоже должны знать. Никогда не знаешь, с чем тебе придётся столкнуться завтра. Им нужно быть готовыми ко всему. — Значит, Волан-де-Морт взялся за старое и хочет создать эликсир жизни? — переспросила рыжеволосая, смотря в свою уже пустую тарелку и раздумывая надо всем, что рассказала её подруга. — Боюсь, что это так. По крайней мере, так сказал Симус. — И у тебя есть основания доверять ему? — Рон то и дело постоянно поджимал и без того тонкие губы, теребя столовую ложку между пальцев. — Да, я верю ему. В конце концов, мы учились вместе, он наш однокурсник и союзник… — Ох, Гермиона, ты порой такая наивная, — он раздраженно потёр переносицу, положил ложку в тарелку и взяв её в руки, встал с места, — Ты почему-то забываешь, что Симус — один из тех, кто остался в плену, там, в Хогвартсе, — он подошёл к Джинни, забрал со стола её тарелку, а затем к Гермионе, — и кто знает, что там произошло, когда мы сбежали? Может, он под Империо и его задача выманить нас на свет? — Либо, это ты параноик, — Джинни закатила глаза, — Рон, подумай, зачем тогда ему раз за разом назначать Гермионе встречи, если бы он мог просто обезвредить её и доставить сам-знаешь-кому? Тот бы его точно в благодарности погладил по головке. — А кто знает? — парень пожал плечами, — Может, он просто хочет втереться ей в доверие, для того, чтобы потом вычислить наше местоположение? — Эй! Я вообще-то ещё здесь, не говорите так, будто меня нет! — Гермиона покачала головой, — И, кстати, Рон, если ты не забыл, мы встречаемся на нейтральной территории. Это даже не лес, а заброшенная фабрика на территории Лондона. — И вы оба под оборотным зельем? — Да. Рон неоднозначно хмыкнул. — А если за личиной Симуса скрывается кто-то другой? А ты просто повелась. Гермиона поднялась с места и ударила ладонями по столу. — Я что, по-твоему, настолько идиотка, Рон Уизли? — лицо девушки начинало постепенно приобретать красноватый оттенок, её грудь стала неистово вздыматься от глубокого дыхания. Это было уже слишком. Как он мог ставить под сомнения её действия, словно она была маленькой, глупой, ничего не понимающей девочкой? — Знаешь, если бы ты больше интересовался тем, чем я занимаюсь, вместо того, чтобы искать новое «укромное гнёздышко», то наверняка знал бы, что при встрече для проверки друг друга мы используем вопросы, ответить на которые можно, только если ты состоял в Ордене или в ОД. Но, конечно, тебе ведь намного проще обвинить всех и вся в каком-то сговоре. Искать один подвох, вместо того, чтобы самому тоже что-то сделать! Гарри ни за что не стал бы просто… — Гарри мёртв, Гермиона! — прокричал Рон, — Пойми это наконец! Ты считаешь, что я ничего не делаю? Не видишь, как я стараюсь, чтобы нам всем было хорошо? Гарри отдал жизнь за нас. За меня, за Джинни, за тебя, за всех, для того, чтобы у нас был какой-то шанс начать всё заново. А ты ведёшь себя, как эгоистка, снуешься по округе, словно хочешь быть убитой. Если что-то случится с кем-то из нас, то его смерть точно станет напрасной! — Молчать! — рявкнула Джинни, нервы которой были уже на пределе, — Заткнулись оба! Мне уже до чёртиков надоели ваши споры. Пожалели бы покойного Гарри и не тревожили его имя понапрасну. Разошлись в разные стороны палатки и сидите молча, пока мозги на место не встанут, а иначе, клянусь бородой Мерлина, я соберу свои вещи и уйду из лагеря! Вам понятно? — Но, Джинни, — начал было Рон. — Я спрашиваю ещё раз, вам понятно? — Понятно, — оба кивнули. — Чудно. Рон, посуда за тобой. — Я помню. Он собрал все тарелки, столовые приборы и кастрюлю, и молча вышел из палатки. Как только парень исчез, Гермиона потёрла затылок и облегченно вздохнула. Однако, её беспокоило то, что своим поведением они с Роном довели бедную Джинни до ручки, заставив ту сорваться на крик. Грейнджер понимала, что то, как они поступают по отношению к ней, в корне неправильно. Под накалом страстей они совсем не замечают эту рыжеволосую девочку, которая всегда рядом и словно губка впитывает в себя тот негатив, который исходит от них двоих. Она не могла принять чью-то сторону, ведь Гермиона была её лучшей подругой, а Рон — братом. Сейчас у них и так было достаточно проблем, а тут ещё и их распри с Роном. Гермиона виновато посмотрела на подругу. Она подошла к ней ближе и взяла ту за руку. Джинни тут же подняла на нее глаза. — Джинни, прости, пожалуйста, за этот концерт. Я не хотела… Точнее… Рыжеволосая резко прижалась к её груди. Та, явно не ожидав такого, впала в лёгкий ступор, прежде чем осознала происходящее, уложила свою ладонь на её голову и мягко погладила по огненным волосам. — Знала бы ты, как и я устала от всего этого, — пробурчала Джинни девушке в плечо, — Я не узнаю себя, это просто не я! Словно, я проживаю чужую жизнь. Мне кажется, я начинаю сходить с ума. — Тише… Всё хорошо, мы справимся… Они стояли так несколько минут, в объятиях друг друга, и как только Уизли успокоилась, она подняла глаза на Гермиону и спросила: — Возьмёшь меня с собой? — Ч-что? — у Грейнджер от удивления даже слегка приоткрылся рот. Она сейчас ожидала услышать от неё что угодно, но явно не это. — Мне нужен глоток свежего воздуха. Я хочу пойти с тобой. Гермиона усмехнулась. — Говоришь, «глоток свежего воздуха»? Так ты это теперь называешь?.. Ой! — девушка отскочила, когда Джинни поджала губы и стала щипать её пальчиками за живот, вызывая у неё ни то смех, ни то вскрики. — Шутки в сторону, я на полном серьёзе хочу отправиться в Лондон, с тобой. — Рон убьёт меня, если узнает. — Ключевое слово — если, — подмигнула рыжеволосая, — Не переживай, я всё организую. Гермиона отрицательно помотала головой, на что Джинни сложила руки вместе, состроила взгляд, как у маленького котёнка и умоляющим голосом протянула: — Ну пожа-а-алуйста! Да, перед этими глазами было сложно устоять. Девушка глубоко вздохнула, скрестила руки на груди, тщательно всё взвешивая и всё-таки, сдавшись, согласно кивнула. Уизли тут же бросилась ей на плечи и чмокнула в щёку. — Спасибо, спасибо, спасибо. Ты не пожалеешь, нам вдвоём будет намного веселее. С меня должок. — Ага. Завтра же начнёшь помогать мне с зельями, — усмехнулась Гермиона. — Ну не-е-ет, только не это. — Ну «ДА», Джинни. Да и ещё раз — да.

***

Пять дней спустя.

— Ну и гадость это ваше оборотное зелье! — сказала Джинни и поморщилась. У неё во рту ещё оставалось это отвратительное послевкусие. — Да, это тебе не шоколадная лягушка, — улыбнулась Гермиона, — И не удивительно, что тебе не понравилось, ведь вкус и цвет оборотного зелья зависит напрямую от того, чей волос был в него добавлен. Например, зелье с волосом Гарри было золотистого цвета и имело достаточно приятный вкус, в отличие от зелья с волосом той же Беллатрикс Лестрейндж. — М-м-м, понятно. Девушки шли ещё пять минут, прежде чем полностью покинуть лес и оказаться на окраине Лондона. Гермиона резко остановилась и обернулась к Джинни. — Дальше нужно трансгрессировать. Ты точно уверена, что хочешь пойти туда? Пока мы не переместились, ещё не поздно вернуться. — Ты спрашиваешь это уже в десятый раз! Я не для того несколько дней помогала тебе с исцеляющими зельями, чтобы сейчас вот так взять и отступиться. — Ну хорошо, как знаешь, — девушка вздохнула, — И как ты не боишься, что тебе влетит от Рона? — Я оставила ему записку, на всякий случай. Даже если он и хватится меня — обратно уже не повернёшь. Я ведь с тобой. — В этом всё и дело, если с тобой что-то случится, вся ответственность будет на мне. Джинни слегка рассмеялась. — Грейнджер, я тебя умоляю, какая ответственность? Я всего лишь на год младше вас. Да и к тому же, мне уже стукнуло семнадцать. Я совершеннолетняя. Волшебный надзор надо мной сняли еще в августе. Так что, не бери в голову. Гермиона покачала головой, но всё же улыбнулась ей. Какая всё-таки проказница эта Джинни. Но стоит отдать ей должное, с ней и вправду было намного веселее. Несмотря на то горе, что упало на плечи ребят, девушка не сломалась. Конечно первые недели ей, как и всем, было очень тяжело. Но, как говорится — время лечит. Постепенно на её лице вместо слёз снова начала появляться знакомая всем улыбка, а по палатке стал разливаться чудесный смех. Это согревало душу, вселяло надежду и давало уверенность в том, что завтра будет намного лучше, чем вчера. Между тем, девушки взялись за руки и аппарировали на территорию заброшенной фабрики. Рыжеволосая приподняла голову, разглядывая величественное здание, стоящее перед ней. — Ну и местечко… — Есть на что посмотреть, но задерживаться нельзя, вызовем подозрения. Пошли внутрь, нам на цокольный этаж. — В подвал? — она вопросительно вскинула бровь. — Именно. Держи палочку наготове, ладно? Та кивнула подруге и достала из кармана мантии свою волшебную палочку. Девушки быстрым шагом направились в сторону здания и когда оказались внутри него, стремительно стали спускаться по лестнице. В воздухе ощущался запах сырости и плесени, как это было свойственно всем подземным помещениям, а из-под потолка на одежды девушек эпизодически падали капли влаги. Когда девушки оказались практически у подножья лестницы, сзади послышался странный хлопок. Джинни от испуга слегка взвизгнула. Гермиона тут же метнулась к ней, закрыла её рот своей ладонью и поднеся палец к губам, строго шикнула. — Ни звука. Они обе повернули голову в ту сторону, откуда только что пришли и замерли, выжидая ещё какого-нибудь движения. Но на лестнице воцарилась полная тишина. Спустя несколько секунд, Гермиона убрала ладонь и Джинни шёпотом предположила: — Может, крыса пробежала? — Не думаю, Люмос. На кончике палочки загорелся свет и девушка вознесла её повыше, к потолку, чтобы убедиться в том, что всё в порядке. Потолок тоже не отличался ничем подозрительным. Всё как обычно. Паутина, плесень и отколотые кусочки краски и штукатурки. Грейнджер опустила палочку и облегченно вздохнула, рассуждая вслух: — Здание старое. Видимо, от потолка отвалился большой кусок бетона и ударился об пол, — она опустила конец палочки на пол, освещая пыль и расколотые кусочки опавшей штукатурки, — Надо торопиться. Пойдем. Они спустились в самый низ и вошли в нужное помещение. Глаза девушек забегали по сторонам в поисках кого-то, кто должен был присутствовать здесь, но его не было. — Может, опаздывает? — Джинни пожала плечами. — Он обычно приходит раньше меня. Ладно, немного подождём. Прошло около пятнадцати-двадцати минут, но никто так и не появился. Девушки вели себя тихо, лишний раз старались не разговаривать, чтобы их голоса не отдавались эхом от стен. Время ожидания начинало превращаться в какую-то пытку. В животе у Гермионы начало появляться неприятное чувство тошноты. — Он ведь не мог забыть, верно? — Не мог, он сам назначил место, день и время, — её рука сильнее сжала рукоять палочки, — Действие зелья скоро закончится, мы не можем находиться здесь вечно. — Может, мы просто разминулись? — предположила рыжеволосая, вставая с пола. Она вознесла палочку и негромко произнесла, — Гоменум ревелио. Как только с её губ слетело заклинание, она резко замерла и захлопала светлыми ресницами. — Что там? — Обнаружен один человек, на первом этаже. Какая-то пристройка, похожа на ангар. — Странно. Что Симус там забыл? — Надо это выяснить. — Ох, чёрт, — цокнула Гермиона, — я убью его. Мне буквально ещё от силы минут пятнадцать осталось, и зелье прекратит своё действие. Они с Джинни взялись за руки и снова побежали наверх. Добравшись до пристройки, девушки протиснулись внутрь, сквозь небольшую кирпичную расщелину в стене. Вокруг витали клубы пыли. Рыжеволосая закрыла лицо краем рукава и чихнула. Этот звук отразился от стен. В ответ послышался чей-то сдавленный стон. — Симус? — тихо спросила Грейнджер и зашла вместе со второй за угол, как вдруг, перед её глазами возникла ужасающая картина. К железной перекладине под потолком была привязана верёвка, другой конец которой связывал руки парня у него над головой, заставляя его удерживаться на весу и едва касаться носками пола. Его торс обнажён. Спина и рёбра были сплошняком усыпаны кровоподтеками и фиолетово-бордовыми пятнами. Зрелище оказало на девушек такой шок, что те были не в силах сдвинуться с места. А когда верёвка перекрутилась и тело парня развернулось к ним лицом, гриффиндорки зажали ладонями свои рты и синхронно ахнули от ужаса. Перед ними в своём истинном обличии висел Симус Финниган.. Прошло лишь какое-то мгновение. Вспышка тёмного света и рядом с висящим без сознания телом появился человек в чёрной мантии и серебряной маске. Он опёрся рукой о пояс Финнигана, усмехнулся и держа в другой руке палочку, посмотрел в ту сторону, где стояли девушки. Ещё одно — и рядом с ним оказалось несколько таких же фигур в тёмных одеяниях, все посмотрели туда же, куда и он. — Заблудились, девушки?