цветы лучше пуль.

      с утра Рихард весь как на иголках. он то бежит проверять чемоданы, то достаёт и кладёт обратно паспорт, проверяя его наличие в нужном месте, то берёт на руки котенка, нервозно поглаживая его шерстку. Тилль наблюдает за всем этим довольно отстранённо, всё-таки не до конца осознавая, что Цвен скоро покинет его. он и представить не мог, что такое когда-то может случиться. помнится, они с Оливером когда-то посчитали Рихарда обычной одноразовой игрушкой, но всё явно вышло из под контроля…

flashback

- мой дорогой мальчик, ты уже такой взрослый! я наконец могу рассказать тебе, что существуют гомосексуальные и бисексуальные люди, к которым, вероятно, относится этот Круспен, и… - Круспе. - ой, извиняюсь. Круспе. так вот, тебе нужно поговорить с ним и расставить все точки над «i»! - но я ведь сам не знаю, нравится он мне или нет… - Тилль, ты как ребёнок маленький, ей богу! переставай уже комедию ломать. мальчик просто пробует отношения. вот и подыграй ему, у тебя будет дополнительный опыт! доставьте друг другу взаимное удовольствие, так сказать. - я… я подумаю, Оливер. - ты не затягивай, ехать нужно сегодня. судя по тому, что он режется, тебе стоит поторопиться, пока он ничего с собой не сделал. - хорошо, спасибо тебе за совет! - пока! - пока. Тилль спустился со стула, направляясь к выходу и продумывая дальнейший план действий.

end flashback

      да уж, кто бы мог подумать, что история приобретёт такой неожиданный и нестандартный поворот… а как же первые заигрывания, вперемешку с первым волнением Линдеманна о Рихарде?

flashback

спустя несколько стуков дверь потихоньку начала открываться, благодаря чему Линдеманн смог резко открыть её полностью, едва не вырвав из петель. перед ним стоял испуганный, невыспавшийся, замученный Круспе с растрёпанными волосами. Тилль буквально впихнул его внутрь квартиры, заходя самостоятельно и закрывая дверь. - прости, что без разрешения. я впустил себя сам. объясни, что происходит?! - ты… - разрази тебя гром, Рихард, ты не отвечал мне целые сутки, ты меня игнорировал после того, что произошло! разве это нормально - так поступать?! - н-нет… Тилль, послушай, я просто много думал в это время, и… - нет, Рихард, замолчи, я не закончил! так вот, сын собаки, тебе не приходило в твою маленькую, красивую и довольно глупую головку, что я могу переживать?! ты не думаешь, что начиная общение с кем-то, ты автоматически становишься тем, о ком этот кто-то будет волноваться, если вдруг ты, дурная бошка с порезами, не дай бог резко пропадёшь?! спасибо хоть на том, что ты заходил в ВК и я видел, что ты жив! - Тилль, извини, я не хотел, чтобы ты переживал. Рихард виновато опускает голову, как провинившийся ребёнок. когда он поднимает её обратно, то замечает взгляд Тилля, заинтересованно направленный на губы Круспе. парень решает немного подразнить Линдеманна, как бы невзначай облизывая их и закусывая нижнюю. мужчина тут же поднимает взгляд, с приподнятой бровью смотря прямо в глаза Рихарду. - дразнишь? - дразню.

end flashback

      привычка Рихарда извиняться за всё подряд осталась, так же как и привычка дразнить разгоряченного Линдеманна. только вот если раньше наказания за такие действия Цвен мог избежать, то теперь такое точно не сработало бы.       вспомнив эти моменты, Линдеманн подумал, что неплохо было бы создать ещё парочку, так сказать на прощание. он повалил Рихарда на пол, не церемонясь и даже не подбирая подходящее место.       прощальный секс, какой же он… страстный? безудержный? наплевать на формулировки, в любом случае эти двое не могли оторваться друг от друга. казалось бы, что такого душещипательного может быть в слиянии двух тел, в удовлетворении плотских желаний? как говорится, не попробуешь - не узнаешь. ни с чем не сравнимо ощущение близости с тем, кого потеряешь, быть может, навсегда. никогда не знаешь, что будет через минуту, а уж предугадать, во что превратятся отношения через несколько лет - невозможно от слова совсем. может, если бы эти двое были потомственными гадалками, то ответ был бы найден, но увы и ах, они обычные люди. обычные люди, утопающие в страсти, любви, разврате одновременно с горечью, безысходностью и безграничным сожалением. а вот жалеют они уже о разном.       Рихард о том, что так и не стал для своего Тилля лучшей версией себя. он так и не бросил резаться, хоть и сделал всего лишь один порез за эти 6 дней, когда по глупости сорвался. конечно, это лучше, чем было раньше, но всё ещё не идеально. а Линдеманн достоин именно идеала, как считает сам Круспе.       Линдеманн жалеет о том, что не был рядом тогда, когда Рихард совершал эти чудовищные ошибки, оставшиеся шрамами на руках; о том, что не будет рядом и дальше, ближайшие 4 года обучения Цвена в университете. да, он физически не мог быть рядом тогда, когда это всё началось, потому что Рихард был в совершенно другом городе, но в порыве гнева на самих себя мы редко видим неопровержимые факты, правда же?

★,｡⁖*჻’☆

      здания аэропортов, как и вокзалы с больницами, видели больше искренних поцелуев, чем любые другие места. как вообще можно ассоциировать места, где прощаются люди, чем-то положительным? вот и Рихард с Тиллем не особо понимают, как это возможно. вся дорога до аэропорта прошла в тишине. слова были излишни, ведь всё было сказано за эти 6 дней. перед неизбежной разлукой изо рта лезет всё, что ты действительно думаешь, потому что смысла скрывать больше нет. тебя не ждёт позор и презрение за твою глупость и сентиментальность до далекого конца, потому что конец не далёк, он очень близок. так же получается и у расстающихся парочек.       и всё-таки за эти дни они научились чему-то важному. научились тому, чему никогда не научат в школе. будем откровенны, учителя из них так себе, но быть может, они научили чему-то и тебя?       машина останавливается около злополучного аэропорта, а Тилль услужливо помогает донести Рихарду тяжелые чемоданы. уже в здании оба понимают, сколько же всего не успели сказать, но времени больше нет. возлюбленные располагаются в зале ожидания, укладывая чемоданы недалеко от себя. Линдеманн облокачивается на спинку дивана, слегка потягиваясь и разминая мышцы. на его колени укладывается Цвен, поглаживая Тилля сквозь ткань одежды. Линдеманн наклоняется, прижимаясь губами к голове Рихарда, прикрывая глаза и зарываясь в его волосы свободной рукой, пока вторая располагается на животе возлюбленного. им всё равно на то, что подумают консерваторы вокруг, всё равно на чужое мнение, всё равно на всех. ничто сейчас не представляется для каждого из них таким важным, как человек, находящийся рядом.       вдруг на весь зал раздаётся приятный женский голос, информирующий о том, что началась посадка на рейс Рихарда.

«начинается посадка на рейс 203 Санкт-Петербург — Берлин. приготовьте, пожалуйста, посадочный талон и подойдите к выходу 42»

- ну, вот и всё… - слегка безучастно произносит Рихард, будто это всё происходит не с ним. - как долетишь, напиши, хорошо? - конечно. я люблю тебя. - я тоже тебя люблю.       мужчина притягивает Рихарда к себе, в последний раз вдыхая его аромат. - обещаешь не забывать меня? - по-детски, в своей манере, спросил шатен. - обещаю. как можно тебя забыть, цветик? - молодой человек, пройдите, пожалуйста, на посадку, самолёт скоро будет взлетать и посадочный трап закроют. - произносит женщина средних лет, обращаясь к Рихарду. - да-да, я уже иду…       Круспе берет чемоданы, напоследок целуя Линдеманна и отправляясь к проходу, ведущему на посадочный трап. уже около прохода он останавливается, резко отпуская чемоданы, отчего те с грохотом приземляются на пол. Рихард поворачивается на 180 градусов, глядя на сероглазого. - я никуда не полечу, Тилль. - что? Рихард, что за глупости?       шатен, не обращая внимания на чемоданы, подбегает к Линдеманну, обвивая руками его шею и вжимаясь головой в его грудь. - ты мечтал об этом, Риш, не глупи! - я… я мечтал об этом год назад. и моя мечта не сбылась, но теперь… теперь моя мечта - быть с тобой. и если год назад она была абсолютно другой и такой далекой, то сейчас она очень близко, непозволительно близко. я не хочу вновь оставаться без мечты, Тилль. я хочу быть с тобой.       неизвестно, сколько они стояли так, но ничто не могло их пошатнуть. даже когда объявили конец посадки они стояли неподвижно, всё ещё держась друг за друга. и даже когда за панорамным окном аэропорта послышался гул взлетающего самолёта, не дрогнуло ничего. даже внутри этих двоих. всё осталось так, как было, как должно было быть.

жизнь полна решений: важных, неважных, безрассудных, правильных и неправильных, будничных и ставящих в тупик, решений без последствий или судьбоносных, а иногда даже смертельных и сокрушительных. Рихард своё принял. а ты?