Одними тропами

Много ими было пройдено дорог, схожими тропами да пограничными землями, расстелилась как-то под ноги и та, что свела их однажды вместе на некоторое время. Один из путников был ведьмаком с верным спутником Лютиком, воспевавшим его подвиги, другой тоже не вполне человеком, однако оборотнем и его нельзя было однозначно назвать. Как у Геральта из Ривии, у Волкодава из рода Серых Псов так же был спутник верный, готовый за него без раздумий в огонь, в воду и на верную погибель, а звался он Нелетучим Мышом. И как прозывался, тем в точности представал – зверьком с черной шерсткой и порванным кнутом надсмотрщика крылышком. Толку от него в бою было приблизительно столько же. Проливной дождище, вымывающий по камешку почву из под ног, загнал всех их под одну крышу – свод пещеры в горах, где лошадка Геральта Плотва мигом выпрямила понурую шею и обрадовано, протяжно заржала, отряхиваясь от ледяных струй. Мыш же насупился, коротко сердито зашипел во всю маленькую пасть, и забился к Волкодаву поглубже за пазуху, памятуя о схожем месте, где превратился в калеку. Мудрые своей природой звери не дерутся у водопоя и спасаются сообща от лесного пожарища, ведьмак тоже был не дурак, тем более, что своим чутьем мутанта на всяких чудищ так и не пришел к четкому выводу о том, что таков этот странного вида все-таки скорей всего человек. Молодой совсем парень лет двадцати с небольшим - крепостью со сноровкой и грязно-седой едва ли не старец в горьких глубоких морщинах испещренного шрамами лица. Тепло затрещал сообща разложенный костерок, красно-рыжим добродушным котищей. Вскоре благоуханно зашкворчал над огнем добрый кус кабаньего мяса сдобренный травами, а к нему добавленный Волкодавом невиданный прежде Геральтом с Лютиком хлеб, со сладко пахнущим домашним печевом запахом. Всего-то полоски из теста, обернутые вкруг прутиков потолще, а будто не леший его знает, где они, а в сложенном человеческими руками добром жилье. Лютик или Мыш вскоре начал первым принюхиваться к готовящемуся ужину, можно было б поспорить. Жадный зверек резво выкарабкался наружу и подбежал к костерку, намекающее попискивая и нетерпеливо затоптался подле. Пересел поближе и знаменитый поэт, напрочь забывший о лютне в руках и новых героических строках. Геральт с Волкодавом переглянулись с пониманием друг друга и не заржали погромче Плотвы потому лишь, что не в характере это было у них обоих, безудержно предаваться веселью, чаще всего которое они не чувствовали совсем. Совместно собранное и с толком приготовленное получилось на славу. Ведьмак с менестрелем душевно приложились и к пиву, предложенному заодно северянину венну, от которого тот немногословно отказался, благодарно кивнув и отрицательно помотав головой. А вот Мышу захотелось испробовать нового угощеньица, судя по его взволнованным возгласам и копошению. Темное, густое, незнакомое и вкусно пахнущее пиво было поднесено заранее облизывающемуся зверьку в крышечке от бурдюка. Плевался Мыш долго. Тут уж даже суровый, как зима на диком, нехоженном севере, венн не удержался и рассмеялся, привлекая к себе своего горе-лакомку и утешительно гладя по темечку, между маленьких остреньких ушек. Смеялся и Геральт, что и говорить тогда о задорно-веселом Лютике, зашедшемся от хохота до икоты. Они двое, сидящие бок о бок, просто повалились друг на дружку со смеху. Одна Плотва не приняла участия в оставившем ее в недоумении людском ржаче, снисходительно фыркнула и вернулась к собственному меланхолично пожевываемому ужину, сену, что было приторочено к ее же спине на такие, как этот, случаи. Отсмеявшись путники - на это время, а там кто ж его ведает - спутники, ощутили было повисшую в сыром воздухе неказистую неловкость, как когда говорят оживленно, взахлеб, и вдруг обрывается напрочь связующая нитка беседы. Чему не дал стрястись поэт Лютик, запивший икоту пивком, прочистивший горло, и вновь взявшийся за дареную эльфами лютню.