Одними тропами

Бродячий певец ударил по струнам и завел разудалую плясовую, слова которой Волкодав понимал с пятого на десятое, а Нелетучий Мыш того меньше, однако песня их порадовала куда больше, чем обреченно закатившего глаза к своду пещеры Геральта. Ведьмак и наружу покосился, в надежде, не кончился ли дождь. Зверек веселился больше всех, пританцовывая в меру своих неуклюжих возможностей, тронувших и добродушно посмешивших бы хоть хладный камень, окружающий путников со всех сторон. Чуточку пьяненькому Мышу казалось, что он снова летает, так ему стало хорошо. Следом за задорно-боевой частью Лютикова репертуара, последовала романтично-лирическая. И тут уж раздухарившийся Мыш не мог не подпеть. Ведьмак с Волкодавом крепились, как могли, насколько получилось долго. Первым прыснул венн, после чего стало не удержаться и Белому Волку, грохнувшему смехом во всю глотку, запрокинув голову. Поэт Лютик мог старательно делать вид, что не замечает задушевно-громкого мышиного писка более-менее в лад такту, ровно до этого момента. Оскорблено блямкнули струны. Мыш продолжил петь свою песенку, этого даже не заметив. Тут уж и Лютик расхохотался, держась за бока и согнувшись пополам. Мыш засмущался и поспешил юркнуть обратно Волкодаву за пазуху, откуда тут же высунул мордочку и радостно скалил крохотные остренькие клычки, пока веселье всех добрых молодцев постепенно не улеглось. Плотва как спала, так и продолжила, ей и не такое нисколько не мешало хорошенечко всхрапнуть. Ливень наконец иссяк до капли и северяне отправились поискать себе пригодного места для ночлега на сладком воздухе, под расчистившимся, серебряно вспыхнувшем мириадами звезд небом над головой, а не угрюмой скальной породой, ничем неотличимой от той, которая была и осталась в каторжных рудниках Самоцветных гор. Где оба они должны были сгибнуть без следа и памяти, но сумели вырваться на волю. Оставшись во вдохновляющих жить дальше и не терять веры на лучшее, песнях на устах прочих мучеников. Ведьмак с менестрелем не стали их удерживать. Им уже вовсю желалось остаться только вдвоем. Плотва не в счет, она и не такое видала.