Одними тропами

В отсвете догорающего костерка сияли сплавом лунного серебра с красным солнышком белые, словно горные снега, длинные волосы ведьмака, укрывшие завесой тайны двоих лежащего под ним менестреля. Теперь один Геральт мог видеть лицо Лютика. Весь он безраздельно принадлежал ему одному. А то красуется все, песни горланит, всеобщее внимание к себе постоянно привлекает… И делай постоянно морду сырцовым кирпичом, лишь делая вид, что тебе это до лампадки. Плотным туманом мерно колыхалась серебристая завеса волос, чему вторили исступленные стоны укрытого ими. Всеми любимый звучный голос знаменитого певца и поэта, хрипло от страсти, мог сейчас выводить лишь одно – любимое имя, как возносят моленья, себя не помня. - Лютик, милый… - забыв обо всем, с глухим стоном выдохнул ведьмак, с силой толкнувшись между его бедер в последний, уносящий чувства в поднебесье, раз. - Ты правда назвал меня милым? – послышалось спустя некоторое время, в уже кромешной темноте и со все еще сладостно сбившимся дыханием. - Тебе послышалось. – недовольно буркнул ведьмак и счастливо улыбнулся, обнимая возлюбленного покрепче. - Да-да, именно так я все сразу и понял. – заулыбался явственно ощутивший эту улыбку молодой человек, с ни капли не меньшим счастьем в груди, со всей силы обнимая своего любимого, как тот себя зачем-то то и дело обзывал, мутанта. *** Волкодав с Нелетучим Мышом довольно вскоре нашли пригодное им, почти не затронутое ливнем место под скальным уступом. Засыпать на камнях бывшему каторжанину было не привыкать стать. Мыш столь же привычно приснул у него на груди, укрывшись крылышками, как венн видавшим виды, исправно залатанным дорожным плащом. Яростно-ярко светила в небесах Луна, белой красавицей-лебедью, затмевая хоровод подруженек-звезд. Общий свет этот постепенно вычертил из тьмы небывалое. Так уж звезды для прежде невиданного-неслыханного этой ночью все заодно сошлись в точке одной посреди древних гор. К крепкому мужскому телу прильнуло во сне хрупко-юношеское. Вот вдруг юноша распахнул густые ресницы, явившие все такой же спящий, ничем не пробужденный взгляд, поглядел на все так же полностью погруженного в сон спутника, и улыбнулся ему сердечно. Подался вперед, неловко, из-за одной переломанной и выгнутой под жутким углом руки, и припал сладко устами к его чуть приоткрытым во сне губам. Так же во сне ему тихонько ответившим. Юноша вздохнул грустно, улыбнулся еще раз светло и лег щекой к сердцу любимого друга опять. *** Наутро венн со смышленым зверьком и ведьмак с менестрелем всяк продолжил свой путь. Каждый в свою сторону. Каждый вдвоем с тем, за кого жизнь бы отдал.