Мечтам не всегда положено сбыться

Прошла еще неделя. С каждым днем на улице возрастало людей и предновогодняя суета. До Рождества оставалась пара дней. Пока Мари работала, Адриан ходил по магазинам и покупал все, что было указано в огромном списке от своей девушки. С того самого дня, они стали парой. Всё еще волнительно находиться рядом с Адрианом, а особенно когда он с утра пораньше неожиданно обнимает со спины. Конечно, такие действия вызывают улыбку и хорошее настроение на целый день. За эту неделю, назойливые журналисты поубавили свой пыл, так как Мари полностью игнорировала все вопросы и делала вид, будто на улице лишь она одна. Как обещал Адриан, это действительно работает, хоть и выглядит высокомерно, но с такими людьми только так и поступать. Сегодня должны прилететь Алья с Нино. Поскольку Маринетт все еще будет работать, встречать их поедет Адриан, а завтра вечером придут Кагами и Лука. После выпуска из школы, Кагами не разрывала связи с Дюпен-Чен, а даже наоборот стремилась укрепить дружбу. Хоть она всегда всем казалась максимально странной, но если узнать ее получше, то она очень милая. Ее мать так и продолжает контролировать дочь, пусть и не самостоятельно, но при помощи подчиненных. В последнее время она очень сильно болеет, что даже не может встать с кровати без помощи. Врачи наказывают много отдыхать, а та всячески сопротивляется, считая что медицина лишь убивает, а не лечит. Соответственно, с каждым месяцем с самочувствием становится все хуже. Лука же так и продолжал жить в Париже. Мечты о карьере музыканта накрылись медным тазом, когда он вступил во взрослую жизнь. Все оказалось немного сложнее. Конкуренция была огромнейшей, да и стиль исполнения мало кто слушает. В общем, на первых он опустил руки, но зато стал изучать программное обеспечение для создания своей музыки для отца — Джагета Стоуна. Хоть у него и есть большая известность среди компаний и некоторое влияние, но отца Хлои это не совсем волнует. Он четко стоит на позиции, что Хлоя достойна "лучшего", но никак не желает слушать ее мнения и по сей день. Маринетт оторвал от раздумий телефонный звонок. Опустив глаза на смартфон, девушка увидела фото друга — Луки. Его было уже давно не видно и не слышно. В последний раз они переписывались в конце лета и договаривались о проведении Рождества в этом году совместно. — Мари, привет! — послышался неловкий голос парня. — Как дела? — после услышанного голоса, девушка слегка напряглась. До празднования остался всего день, и если он звонит с оповещением своего отсутствия на нем, то она точно обидится. — Я звоню по одному вопросу... я знаю, что в последнее время вы с Хлоей совсем не ладили и даже были врагами, но позволь прийти ей со мной. Обещаю, она ничего не натворит. Синевласка в серьез задумалась. Ей не совсем хотелось видеть ту, которая подговаривала весь класс против нее, объединившись с Лилой, травили за камень чудес Алью, наверное потому что им не досталось ни одного. В то же время, невозможно было отказать другу в маленькой услуге, ведь он однажды очень много помогал. — Все отлично. Я думаю, что никто из приглашенных не будет против. — неловко засмеялась Дюпен-Чен, зная, что рады блондинке будут только сам Лука и Адриан. В тот же момент, незаметно подошла Амайа — девушка из отдела кадров. Ее выражение лица было взволнованным и даже немного удивленным, будто произошло то, что повергло ее в шок. Она жестами указала, чтобы та заканчивала диалог по телефону и следовала за ней. — О, да, Лука, давай ты все объяснишь завтра? Я сейчас на работе и… я перезвоню! — бросила Мари трубку, даже не выслушав до конца Куффена. Выражение лица Амайи очень обеспокоило Дюпен-Чен. Она встала из-за стола и направилась за коллегой. По пути на тот самый этаж, девушки не проронили друг другу ни слова, словно у кого-то из них затаил обиду на что-то. Перед входом в кабинет отдела кадров, Амайа резко остановилась, повернулась к Мари и виноватыми глазами окинула девушку. — Знай, что я верю тебе, а не остальным. Я на твоей стороне. — положила блондинка ладони на плечи коллеге. Воздух в мгновенье стал тяжелым. Определенно, назревал серьезный диалог с руководством, но не понятно, что не так? Неужели замечание за разговоры по телефону во время работы? Или хотят отчитать за пролитый кофе на кухне на этой неделе? А может, за батончик, который она купила себе в автомате, а тот зацепился за пачку арахисов и они упали вместе? В голове было несколько вариантов, но разве они стоят выговора от вышестоящих? В кабинете сидела та самая неприятная дама, а перед ней была стопка с документами. Амайа подошла вместе с Маринетт к столу женщины и указала рукой на стул. — Что ж, Мисс Дюпен-Чен. Это ваши документы, забирайте. — подвинула ту самую стопку документов Мэри. — А это вам, — достала она из ящика тумбы лист бумаги и ручку и протянула. — пишите заявления об увольнении по личному желанию. Данное распоряжение дал Мистер Агрест. Конечности стали настолько холодными, будто их опустили в ледяную воду на целый час. Причину объявили — плагиат. Хотелось разрыдаться и рассмеяться от недопонимания всей ситуации. Ну не могли ее работы быть плагиатом. Где-то внутри себя, героиня верила, что это какая-то грубейшая ошибка и ее подставили в очередной раз. Конечно, она могла все свалить на Лилу Росси, но та, по мнению Мари, была настолько скудоумной, что не смогла бы украсть работы в личном облачном хранилище на планшете, но был вариант, что Габриель в курсе о нахождении Адриана у неё, а тем более те слова: «Мы ещё встретимся», она прокручивала в голове, пока смело выполняла указ Мэри. Одно синевласка знала точно — она должна уйти с высоко поднятой головой, что бы они поняли, кого теряют.

***

Поразительно. Дела делаются быстро, как только вышестоящий щелкнет пальцем и издаст приказ. Кто бы мог подумать, что мечта окажется за спиной у Мари, к которой она стремилась долгое время, а в итоге и полугода не отработав, окажется без работы, да и еще в канун Рождества. Домой идти не хотелось. Складывалось чувство, будто она громко облажалась, а дома ее ждут те, кто яро верил в нее. Так оно и было. Ее дома ждали, но осуждать не станут за провал, ибо они есть у каждого человека. Дюпен-Чен сидела на лавке возле здания своей бывшей работы и тихонько поскуливала. Голубые глаза залились слезами, что даже мутно было видно пейзажи перед собой, а руки сжимали деревянный брус, на котором она сидела с силой. — Маринетт, — аккуратно выглядывала Тикки из сумки, что располагалась на земле, покрытой пушистым снегом. — может пойдешь домой? Ты сидишь здесь уже несколько часов, а на дворе не май месяц. — в который раз пыталась квами уговорить хозяйку. Она пыталась и успокоить, и поддержать за эти четыре часа. Мороз для Тикки не играет особой роли, но было боязно за Мари, ведь она запросто могла подхватить простуду. Девушка просто встала молча, взяла сумку и только направилась в укромный уголок, дабы трансформироваться и убежать, но навстречу шла ей та самая обидчица. Увидев ее, было понятно сразу, кто виновник "торжества". Насмешка и хитрый взгляд так и кричали о ее проделке. Новость об увольнении облетела сразу все этажи. Все только и говорили на работе о несправедливости и отсутствия доказательств виновности коллеги. Большинство смутил факт нарушения закона, так как Маринетт даже не дали отработать срок, а документы отдали день в день. — Ох, Дюпен-Чен, слышала о твоем увольнении. Мне так жаль. — изображала Росси жалость и сочувствие, но все здесь понимали — это ее очередная роль. — Если бы тогда ты прислушалась ко мне, то возможно это тебя не настигло. Но ты та же упертая дочь пекарей, которая пытается всем что-то доказать. — Пф... — фыркнула синевласка, задрав голову вверх. — Нужна ли мне такая компания, где людей ценят за внешний вид и связи, нежели за способности. Узри, даже если ты станешь чуть ли не замом самого Агреста или его помощницей, то с вашей политикой о сотрудниках, вы совсем скоро окажетесь на дне. — Компания "Габриель" уже длительное время удерживает первенство в качестве и оригинальности образов. Таких как ты, в мире пруд пруди. — скрестила Лила руки на груди. — Думаю, мы совсем скоро встретимся. — усмехнулась синевласка и направилась домой, слушая позади вопли соперницы, которая была как услада для ушей.