Мечтам не всегда положено сбыться

На улице уже теплеет, но на сердце одинокого мужчины — нет. В глазах уже мутнело от количества текста, прочитанного за короткое время в сотнях бумаг. Нужно было закончить с делами как можно быстрее, ведь он собирался отъезжать в другую страну. После того, как Лила была повышена в должности, часть сотрудников уволилась, а новички надолго не задерживались, ибо условия были адскими: отбор готовых работ жестокий, за малейшее нарушение моментально выписывался штраф. Габриеля вполне все устраивало, так как наконец, люди стали к своей работе относиться серьезнее. На улице царило тепло, поскольку весна уже наступила в Париже. Все цвело и зеленело, люди торопились снять надоедливые пуховики и заменить их на практичные пальто и кофты. Город играл прежними яркими красками. Габриель снял очки и посмотрел в окно. Он понимал, что моложе организм не становится, оттуда и потеря зрения началась. Мужчина откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и потер свои уставшие бледные глаза. Такие яркие цвета уже были не совсем привычны глазам из-за постоянного стресса, темного черно-белого кабинета без единого живого цветка и яркого белого монитора с текстом. Порой он с теплой на душе вспоминал яркие моменты семейной жизни, которую фактически он и разрушил. Сын отвернулся, а в последнее время по неведанной ему причине он совсем не брал трубки, жена фактически погибла и с утратой сердце смирилось. Гордость — это то, что мешало нормально жить. Никогда в жизни больше он не шел никому на уступки, не извинялся, даже если очевидно был он виноват, строг, потому что якобы знал, как правильно прожить жизнь. Тогда, когда он несколько лет пытался сосватать сына с Цуруги, а про Маринетт и слышать не желал, он хотел уберечь Адриана от большого разочарования, а возможно и боли. Не дай Бог бы он повторил ошибки отца. А еще, пытался уберечь от внешнего опасного мира. Конечно, его действия были жестоки, но другого выхода он не видел. От размышлений отвлекла анимация письма в левом нижнем углу монитора. Мужчина надел очки, подвинулся ко столу и открыл всплывающее уведомление. Эмили: "Жду тебя дома. Без фокусов. Я не приму никаких оправданий. Завтра к одиннадцати утра. Не придешь — не мои проблемы." — Это какая-то шутка? Если да, то найду этого шута и порву на части. Параллельно он набирал телефон врача, что посещал его жену регулярно, пока она находилась в состоянии покоя. Что-то подсказывало, что надо бы удостовериться. — Доктор, добрый день. Я звоню уточнить состояние жены. — О, Мистер Агрест, рад вас слышать. Более несколько дней, а именно более недели я ее уже не посещал, так как ей нужен другой специалист. Ваша жена делает большие успехи, благодаря Адриану. — Адриану?! — выкрикнул он на доктора. — Какого черта мне не сообщили?! — Мистер Агрест, прошу прощения, но ваш сын попросил не говорить, так как он хотел сделать это сам. Габриель швырнул телефон в стену и он разлетелся на куски. Стекло разбилось в мелкую крошку и покрывали плитку, внутренности устройства лежали в разных сторонах кабинета, а в стене осталась небольшая вмятина. Взгляд устремился на настенные часы. Девять утра. Он успевает с учетом пробок на дорогах. — Адриан... — прошипел Габриель. — Машину ко входу, живо! От услышанного крика и стука в кабинет влетела испуганная секретарша. Увидев все это, она поторопилась вызвать уборщицу и личного водителя Агреста. Когда Габриель был злой, то плохо становилось всем.

***

С раннего утра горничные как обычно суетились, хоть и Эмили дала указ, чтобы девушки побольше отдыхали, но у них уже выработан такой режим. По коридорам разносился приятный запах свежего завтрака. "Прекрасный день!" — подумала Маринетт, подскочив с кровати из-за телефонного звонка. Адриан тихонько сопел во сне. Сон был настолько крепким, что он не услышал звонка и не почувствовал, как возлюбленная оставила его одного. Синевласка забежала в ванную комнату и захлопнув за собой дверь, ответила на звонок. — Алья, какие люди! Давно не виделись и не слышались. Как дела? — О, дорогая, я отрабатываю последние месяцы перед родами. Живот совсем уже большой, а ребенок беспокойный. Вечно крутится, толкается, а спина как болит. — провопила шатенка. — А ты я понимаю, прекрасно? Видела твои успехи. Ты растешь, подруга. — Да, спасибо. Справляюсь, благодаря вам. Если бы не вы, то возможно все было бы еще сложнее. — Да брось. Я дала с Адрианом тебе толчок, а ты сама дальше развиваешься! — Алья искренне была рада за подругу, ведь она ей дорога, как родная сестра. Она была готова отдать ради Мари все, чтобы та улыбалась чаще. — Я звоню тебе с приглашением на модный показ в Англии. Это событие ждут все, а значит и ты будешь в центре внимания, как молодая талантливая особа. Тебе из команды нужно взять не более четырех человек. Но осторожнее, там и батя Адриана будет, конечно. Конечно же было бы не правильным отказаться от такого прекрасного предложения. Маринетт согласилась и как только диалог между подругами завершился, то писк радости невозможно было сдержать, от чего Адриан проснулся и поторопился к источнику шума. Открыв дверь, девушка на него накинулась с объятиями и поцелуями, попутно рассказывая радостную новость. — Боже! Мы поедем в Англию на показ! Я не могу поверить! — Я другого и не ожидал от тебя. Ты и в правду очень талантлива, принцесса. — крепко он обнял в ответ Дюпен-Чен. Телефон Адриана так же не унимался оповещениями. Взглянув на экран телефона, улыбка растворилась моментально. Кто-то пытается открыть ворота. — Пойду переоденусь и выйду. У нас незваный гость пожаловал. — Ты сменил код на замке? — вопросительно посмотрела на блондина Мари. — Да, но кое-кто был не в курсе, до данного момента. Зеленоглазый подошел к шкафу, достал серый теплый свитер и джинсы, быстро оделся и направился к выходу. Пока он шел, голова сама себе на придумывала разные исходы события и сценарий диалога. Руки дрожали от волнения, а тело горело от злости, которую следовало бы держать в себе и не выливать ни на кого. Он не тронет отца, но знает, как слова могут ранить больнее физического воздействия. Теперь он отомстит. Рука потянулась к ручке входной двери и опустила ее вниз. Дверь отворилась, запуская яркие нити солнца в серое помещение особняка. За железными воротами стоял еще один дворник. Тут же Блондина осенило, что месяц назад мужчину отпустили в отпуск и он вот наконец вернулся. Адриан хлопнул ладонью по лбу и подошел к металлическим воротам. Открыв их, мужчина чуть приклонился и извинился за беспокойство, хоть виноват он не был. Рабочую этику он соблюдал, хоть и знал, что ругать здесь не посмеют. — Прости, Себастьян. Проходи. — захлопнул Агрест младший ворота. — Можно было облегченно выдохнуть. — Неплохо я поспал. Уже почти одиннадцать утра. Он собирался только зайти в дом, как вдруг услышал, что какая-то машина остановилась не далеко от ворот. Сначала, он не обратил внимания на это, но спустя пару минут, снова пришло уведомление. Обернувшись, он увидел того, кого так с неприязнью ждал. — Открой! — в приказном тоне произнес Габриель. Так хотелось высказать ему все, что накипело в душе. Как так получилось, что родной отец буквально стал ему страшнейшим врагом. Хотя подождите, он им и был, даже когда была школьная пора. — Нет. — отрезал блондин. — Как ты посмел сменить код и мои данные на замке в моем доме? — Поправка: этот дом вы с мамой оформили еще в день моего рождения на мое имя. Сейчас я его владелец и имею право делать тут все, что захочу. Даже могу не пустить тебя, представляешь? — Адриан, — нежным голосом произнесла Эмили. — Иди в дом к Мари завтракать. Она тебя ждет. Его озлобленный взгляд устремился сначала на мило улыбающуюся маму, затем на отца, который так и испепелял его взглядом. — Я надеюсь, ты не наделаешь глупостей. — пробурчал он себе под нос. — Доверься мне. Все будет отлично. Агрест старший исполнил желание матери, но дверь с силой закрылась. Сейчас не время ругать его за подобные выходки, поэтому Эмили лишь улыбнулась, подняла уверенно голову и стала спускаться, опираясь на трость. С ней она увереннее себя чувствовала, ибо мышцы не всегда четко слушали желания хозяйки. Эмили медленно спускалась по лестнице вниз, порой мимолетно осматривая мужа. Он сильно постарел за десять лет, а она потеряла эти годы жизни, оставшись молодой девушкой внутри, которая жаждет романтики, свиданий и ласки. Безумно хотелось все бросить, открыть воротам и кинуться в его объятия, но останавливала мысль, что от того милого Габриеля осталась лишь оболочка. Блондинка подошла к воротам так, что бы муж до нее не смог даже и дотронуться и слегка нахмурилась. — Эмили, как ты... — дрожащим голосом произнес он и схватился ладонями за ворота, словно пытаясь их открыть. — Я не хочу и не буду это обсуждать. Ты ответишь мне на один вопрос. — не дернулась она с места и надменно смотрела на мужчину, который вот-вот заплачет. Даже эти глаза, в которых читается искреннее раскаянье, она едва переносила. — Ты и вправду делал все это с нашим сыном? — на свой ответ она получила неуверенный кивок, но еще удар в сердце, ведь все это оказалось правда. До конца хотелось верить, что все был розыгрыш. — Я делал всё ради него и тебя! Я хотел, чтобы его будущее было достойным! — Габриель... Я тебя люблю, но... знаешь, что такое "принципы"? Я не могу быть с тобой осознавая, что ты подвергал нашего сына опасности. Ты заставлял его делать то, чего он не хотел. Ты держал его на привязи у своей ноги. Ты пользовался им! — у Эмили от душевной боли скатывались слезы по щекам, а каждое предложение выливалось воем. — А еще, ты врал ему с самого первого дня! — Я думал и верил, что если завладел бы камнями Леди Баг и Кота Нуара, то перестроил бы мир таким, какой он был раньше, где есть ты, я и Адриан. Я хотел все исправить. Эмили слушая это всхлипывала и вытирала слёзы тыльной стороной ладони. Желание простить, всё не угасало, но в глубине души понимала, что простив его, она обречет себя и других на страдания. — Но ты не подумал о том, что мог бы по-настоящему проиграть, как это и произошло. Несколько лет ты пытался уничтожить, украсть, убить ради меня? А Адриан не делая всего этого, смог найти мирный путь без потерь. Если бы я узнала, что меня вернули к жизни ценой множество жертв, то жить спокойно не смогла. Женщина упала коленями на каменную кладку, вытирая слезы. На плач вышла одна из горничных. Женщина подбежала к хозяйке дома, присела и обняла. За ней вышел Адриан. Габриель понял, что больше он никак не оправдается перед любимой, но искренне не понимал: она должна ведь была быть счастлива, что я готов все отдать ради нее одной. Мне не нужен был весь мир. — Отец. Если ты ее любишь, то отдай камень и уходи. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Может он не у тебя, но ты знаешь где он. Он ничего не ответил, лишь поправил галстук и сел обратно в машину на заднее сиденье. На душе кошки скребут. Сам Адриан разделял чувства мамы, но нельзя позволить ему вновь совершить подобные ошибки. Такое не простительно. Герой был уверен, что они еще встретятся. Это точно не последний диалог. История не закрыта.