Mesmerism / Гипноз

      — Мы нашли ее прямо здесь. Судя по виду, тело висит как минимум с позапрошлой ночи, — смотритель медленным взглядом окинул тело светловолосой девушки и преподнёс к губам тлеющую сигару, делая глубокий вдох.       — Да и птицы хорошо постарались, вот быстрые же зверюги, — поддакнул ему помощник. Он почесал худою рукой макушку и прищурился, всматриваясь в раскачивающееся на веревке тело. — А она ничего такая. Кобылка-то из породистых, — хмыкнул он.       — Что скажете, хозяин? — смотритель выпустил изо рта солидное табачное облако и причмокнул полными губами. — Снимать будем? А то к завтрашнему утру ее точно птицы сожрут, ненасытные твари. М?       Бен еще крепче сжал побелевшие от прохлады губы. Погода стояла просто отвратительная — холодный ветер, высокая влажность. В прибавок он не спал уже вторые сутки. Давление в груди с каждой ночью только увеличивалось, бросая его в холодный пот. Во рту все еще стоял противный кислый привкус. Он сморщился. Расправил затекшие плечи.       Он как нутром чувствовал — жди беды.       Мазнув усталыми глазами по телу уже посиневшей и по виду окоченевшей Кайдел, Бен с тихим свистом откинул голову и шумно выдохнул.       Спокойствие. Только спокойствие.       Он и не с таким сталкивался.       Ему не впервой видеть труп девицы.       Разница в этот раз была лишь в том, что он к этому не имел ни малейшего отношения. Он ее и пальцем не тронул.       Ладно. Пальцем он ее как раз-таки тронул. И не раз. Но это уже не важно.       Важно лишь то, что после той единственной их ночи он и слова от нее не услышал. Он исполнил свою часть уговора, а она свою. Такое у него сложилось впечатление. До сих пор.       Сейчас же даже ее мертвое присутствие было громче любых слов.       — Снимайте, только осторожно. Не хочу, чтобы ее размазало по камню. Это еще больше привлечет хищников, — он утвердительно кивнул и сделал пару шагов назад.       — Сделаем, хозяин, — пробасил смотритель и натянул пояс повыше. — Ну, чего стоишь столбом, ты слышал приказ, кончай прохлаждаться.       Его помощник быстро кивнул и присел на корточки, чтобы достать из большой черной сумки внушительного вида нож.       — Такое сойдет? — тряхнул он предметом в руке.       — Да сойдет, давай уже скорее, — не отрывая взгляда от тела ответил смотритель. — Я еще хочу успеть чего-нибудь пожрать, а не торчать тут целый день.       — Ладно, только не возникай, — заныл помощник и перевел неуверенный взгляд на девушку. — А платье-то жалко. Она в нем как невеста выглядит. Интересно, кому это она успела насолить?       Бен зажмурил на долю секунду глаза, когда ему в лицо ударил холодный поток ветра. Он глубже зарылся в ворот пальто, сжимая в кулак облаченные в кожаные перчатки ладони.       Белое пятно на дереве с глухим звуком упало на камень. Бен переступил с ноги на ногу. Стало еще холоднее.       — Осторожно, мать твою, — гаркнул смотритель. — Тебе что, в детстве уши оттаскали? Осторожно, было приказано. А не тяп-ляп, олух ты.       Мужчина тут же с масляной улыбкой развернулся к Бену и протянул, одновременно согнувшись в поклоне:       — Готово, хозяин.       — Я не слепой, — глухо протянул Бен, буря мрачным взглядом бледную руку Кайдел. — Накройте ее чем-то плотным и погрузите в телегу.       Та застыла на холодной земле мертвой птицей, такая же бледная и худая. Черт бы ее побрал. Нужно что-то придумать с телом. К нему наверняка совсем скоро нагрянет ее мамаша. Если, конечно, она сейчас не ожидала его с визитом на его же пороге, пока он ломал голову над тем, какого черта произошло с ее дочуркой.       Вот именно       Какого.       Черта.       Это точно не было самоубийством, нет. Если бы девица хотела покончить жизнь самоубийством, на ее лице не застыла бы маска ужаса. Она бы не таращилась в пустое пространство своими большими глазами и не разинула некогда привлекательный рот в немом крике. Ей было страшно. Кто-то убил ее, очевидно.       И это платье. Белоснежное, длинное, пышное платье. Как у невесты. Чистое. И в контраст этому — голые ноги, испачканные во влажной земле.       Бен отвлеченно потер ладонью в районе солнечного сплетения.       Мужчины, пыхтя, закинули сперва туловище, в затем ноги. Накрыли тело дополнительным слоем материла, который не позволял рассмотреть форму груза, и облегченно выдохнули.       — Не знаю, что они там едят в этом высшем обществе, но по ощущению — эта заглотнула целого барана, такая тяжелая, — гоготнул помощник.       Бен презрительно вздернул верхнюю губу.       Ублюдок.       — Надеюсь, на вас можно рассчитывать. Дальнейшие указания вам известны. Избегайте людных дорог, торговых путей и озер. Когда вернетесь, сразу же отчитайтесь мне лично. Без каких-либо промедлений, — сухо произнес Бен. — Это ясно?       — Предельно, — ответил смотритель и хлопнул ладонью по поверхности телеги. — Сделаем в наилучшем виде, хозяин, — после чего повернулся в сторону своего помощника и гаркнул: — Пошевеливайся давай. Слышал, что было приказано? Без промедлений. А ты все еще копаешься.       Что происходило дальше, Бен уже не видел. Он вышагивал быстрой поступью дорогу к своему коню, ожидавшего его у самого края дороги. Лошадь, завидев хозяина, громко заржала, коротко фыркнув. Бен погладил животное по морде и, закинув на коня ногу, сел в седло.       Прежде, чем тронуться в путь, он кинул быстрый взгляд в сторону удаляющейся телеги. Та уже набирала скорость, больше напоминая кляксу на пожелтевшем пергаменте.       Бен сглотнул и сжал поводья, погладив большими пальцами их гладкую поверхность.       Небо медленно окрашивалось в оттенки розового и желтого. Солнце начинало новый день.       Ветер стих.       Вот только буря в его груди никак не хотела прекращаться.       У Бена было плохое предчувствие.       И оно никак не было связано с Кайдел.

— — —

      — Позови Рей, скажи, что я буду ждать ее в ванной комнате.       Дворецкий поклонился, тихо ответив:       — Да, Господин.       Тяжелое пальто с тихим шелестом опустилось на гладкую поверхность мраморного пола, куда последовали все остальные предметы гардероба. Бен брезгливо сморщил нос, улавливая характерный запах собственного пота.       Прислуга уже закончила набирать в ванну горячую воду, добавив в нее несколько капель ароматических масел, которые обычно весьма эффективно действовали против головной боли, и стремительно скрылась из виду.       Бен поморщился от резкой боли в районе виска и инстинктивно приложил пальцы к пульсирующей жилке. Как молотом по наковальне. Рассекая саму сталь.       Он сделал шаг вперед, и пальцы его ног коснулись мягчайшей поверхности ковра, однако долго на ней не задерживаясь. В пару шагов Бен достиг стоящей на причудливых четырех ножках бронзовой ванны и слегка наклонился, трогая пальцами безупречную поверхность воды. Запахло лавандой, над ванной клубился пар.       Когда тело облизало изо всех сторон приятным теплом, его мышцы прямо запели от облегчения, расслабляясь.       Блаженная тишина.       Бен съехал телом по ванной, пока его затылок не остался лежать на прохладном бортике. Темные кончики волос коснулись воды, напоминая глубоководных морских существ, которых ему так нравилось рассматривать будучи мальчиком в отцовских книгах.       Он раскинул по обе стороны руки и положил локти по оби стороны ванны.       На фоне послышались приближающиеся шаги.       Без стука дверь в комнату отворилась и внутрь зашла Рей, удерживая одной рукой плотно запахнутый халат.       Девушка мимолетным движением заправила за ухо выбившуюся прядку и сразу же потупила взгляд, не решаясь посмотреть на него.       — Я вроде бы как не стоять тебя сюда позвал, — хмыкнул он и расслаблено прикрыл глаза.       — Вы вроде как вообще не назвали причину моего нахождения здесь, — ответила она.       Бен удивленно распахнул глаза, одаривая девушку внимательным взглядом.       — Не знал, что твое обучение предполагало изучение подобного рода речевых оборотов, — протянул он. — Да и ладно, не важно. Подойди ближе. Сегодня было особенно тяжелое утро, и я устал.       Его голос звучал тихо, почти что лениво.       — И сними с себя это пушистое недоразумение, — добавил он, сделав указательным пальцем неопределенный жест.       Его чуткий слух уловил шорох падающей на пол одежды, и затем звук шлепающих по полу босых ног.       Горячее дыхание опалило его ухо и заставило слегка вздрогнуть.       Рей напоминала ему порой кошку, движения которой были легки, а действия непредсказуемы. Она была самой настоящей загадкой в его солидной коллекции зверушек, самым причудливым экземпляром, который, к его радости, до сих пор не успел надоесть. Ее прямолинейность и дерзость должны были раздражать или, если быть до конца откровенным, вызывать агрессию, но вместо этого он чувствовал лишь… притяжение. Влечение. Страсть. Возбуждение. Она умела удивлять, а он ценил красивые вещицы, которые не ломались.       Аккуратные женские ладошки опустились Бену на плечи, и он облегченно выдохнул. Рей начала медленно водить ладонями вверх-вниз, от плеч и до затылка, растирая затекшие мышцы.       Она как будто читала его мысли.       — Возьми немного масла, — не размыкая губ приказал Бен.       — Позволите полюбопытствовать, по какой причине вы так рано покинули поместье и даже не позавтракали? — большие пальцы искусно надавливали на все необходимые точки, погружая Бена в состояние туманной неги. Ноздри заполонил приятный аромат эфирных масел, которые при контакте с горячей кожей раскрывались в изумительном букете.       — По причине, которая слишком неприятна, чтобы ради нее еще подниматься в такую рань, — хмыкнул он.       — И все же?       — Произошло… кое-что, что требовало моего внимания, — нехотя ответил Бен, размяв с хрустом запястья обеих рук. — Но все уже улажено. Я все уладил, — добавил он.       — Ммм, — задумчиво протянула Рей. — Мне просто стало любопытно.       Бен лениво приоткрыл один глаз и потерся щекой о мягкую кожу девичей кисти. Ее пальцы пахли чистотой и маслами. Ногти были ухоженными и подстриженными. Ему нравились такие. Ухоженные руки нынче были редкостью.       — Что именно? — с секундной заминкой ответил он.       Глаза вновь автоматически закрылись, на него вдруг навалилась усталость. Ладошки спустились на грудь и стали выводить круги на объёмных мышцах.       Внизу живота начало медленно зарождаться характерное тепло.       — Мне показалось, вы сбежали.       — Сбежал? — весело хохотнул Бен. — Ну надо же. И от чего же я, по твоему мнению, сбежал?       — Не от чего, а к кому, — поправила его Рей и прижалась своей горячей грудью к его предплечью, одновременно массируя твердые мышцы живота.       — К кому же? — заинтриговано протянул Бен.       Если эта маленькая чертовка хотела поиграть с ним в «Угадайку», то так тому и быть. У него было уйма времени. И терпения, раз на то пошло.       — Ну, например, к той светловолосой… как же ее звали? Камилла? Камелия? — начала перебирать имена Рей. — Нет, не так…       — Кайдел, — бездумно исправил ее Бен, и через мгновение замер.       — Именно! Так ее и звали — Кайдел. Красивое имя, редкое, — согласно протянула Рей, совсем не замечая стального напряжения в его теле.       Мир вокруг него сузился до одного-единственного имени и маленькой ладошки, что плотно сжала головку налившегося кровью члена.       — Она… я… уезжал, чтобы… проводить ее… — речь его напоминала спутанный клубок. Страх и возбуждение смешались в одном флаконе, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками.       — Куда же? — продолжала тихим шепотом Рей, плотнее прихватив пульсирующий орган.       — К тетке… да… она уехала… навсегда… хотела… попрощаться…       Напряжение на члене резко спало, и Бен ошалело распахнул глаза.       Рей стояла перед ним во весь рост, ее бедра находились на уровне его лица. На ее губах расцвела широкая улыбка, а глаза блестели, ловя на себе блики из разноцветных витражей.       — Это расстроило тебя? — спросила она.       Бен сглотнул и отрицательно покачал головой.       — Хорошо, — прошелестела она.       Девушка сделала полшага вперед, почти что вплотную прижавшись тазом к его лицу. Если он еще чуть-чуть подастся вперед, то сможет обхватить губами ее набухшие половые губы, что блестели от естественной смазки. Кожа в этом месте выглядела особенно гладкой. Так, как ему и нравилось.       Рот Рей тронула полуулыбка.       Девушка безмолвно обхватила одной рукой его темные волосы на затылке и стремительно притянула к собственному паху, заставляя глаза Бена инстинктивно закрыться.       Его язык тут же скользнул между сочащихся складочек и прошелся по всей их длине, уделяя особое внимание крошечной горошине. Из груди Рей вырвался протяжный стон, а янтарные глаза закатились от удовольствия.       Она с особой элегантностью закинула ногу на бортик ванной, чтобы предстать перед Беном во всей своей красе.       Он хотел было снова припасть к ней ртом, податься всем корпусом, чтобы между ними не оставалось ни миллиметра, но что-то крепко удерживало его по обе стороны. Руки, лежащие на бортиках ванной, словно налило свинцом, удерживая на месте. Слова были ему так же более не подвластны — они затерялись в горле, теряя какой-либо смысл.       Рей цокнула. За ее спиной мелькнуло нечто быстрое и длинное. Что-то, что вызвало у Бена странный отклик в груди…       Краем глаза он заметил, как по левую сторону от него мелькнула тень, после чего раздался тихий перезвон.       Хватка Рей на его волосах не теряла своей силы, даже при большом желании он не смог бы повернуть голову и посмотреть, что происходило слева от него.       И вдруг.       — Бенджамин, милый, — проворковал заискивающе голос, — наконец-то мы встретились.       Он точно парил в воздухе. Его распластало по поверхности мягчайшего одеяла, мозг отключился, а мышцы потеряли всякую эластичность. Он сдался. Сдался этим прекрасным янтарным глазам, звонкому голосу и маленьким серебряным колечкам на затвердевших от возбуждения сосках.       Две пары ловких ручек проворно скользили по всей длине его тела, от головы до кончиков пальцев на ногах. Они гладили, пощупывали, сжимали, терли и прихлопывали. Издеваясь. Проверяя его на прочность.       Его затянуло в головокружительный поцелуй. Одновременно с этим член охватило нечто горячее. Узкое. До сумасшествия влажное и приятное. Оно скользило по всей длине вверх и вниз, искусно меняя темп.       Он задыхался, звуки и краски смешались в единую палитру, став буквально неразличимыми.       — Бен, о, Бен! — Стенали голоса.       И вот момент секундной ясности.       Их было двое.       Два голоса.       Два рта.       Четыре маленькие ручки.       Две хорошеньких головки, примостившихся у него на липкой от пота груди.       Пальчики, проворно изучающие линии мышц на его теле.       И одно слово:       — Мой.