Mesmerism / Гипноз

      Он сидел в главном зале, не спеша попивая из фарфоровой чашки кофе. Карие глаза не отрываясь следили за юркими огненными хвостами, весело пляшущими в камине. Сделав еще один глоток, Бен лениво перевел взгляд на окно — там уже вовсю бушевала буря, раскачивая из стороны в сторону высокие деревья и травы.              Причина, по которой ему была так ненавистна эта местность, заключалась именно в паршивости погодных условий. Благо, дом обогревался достаточно надлежащим образом, чтобы не сгинуть зимой к чертям собачим.              Бен свободной рукой разгладил несуществующую складку на брюках и брезгливо смахнул маленький катышек.              В дверь раздался тихий, но уверенный стук. Трижды. Это был Чарльз.              — Войдите, — ровным тоном произнес Бен, даже не став утруждать себя поворотом головы.              — Добрый вечер, Господин, — отчеканил дворецкий. Он, по всей видимости, отвесил ему глубокий поклон, если судить по тому, как на секунду-вторую голос приобрел глуховатые нотки. — К Вам посетители.              Бен еда заметно вздрогнул, будто выйдя из транса. Медленно оторвался взглядом от окна и сосредоточился на так называемых «гостях». Вернее, гостье. По правую сторону от Чарльза стояла промокшая до нитки Кайдел, которая нервно сжимала в руках кожаные иссиня-черные перчатки. Несмотря на весь ее жалкий вид, девушка старалась всем своим видом сохранить достоинство.              Он усмехнулся и насмешливо вздернул брови. Слегка махнул в сторону дворецкого ладонью, чтобы тот оставил их наедине.              — Надо же, какой неожиданно приятный визит, — протянул Бен, даже не думая над тем, чтобы, как подобало традициям всякий аристократической семьи, встать и поприветствовать даму. — Чем могу быть полезен, моя милая? Совсем не думал, что после событий того вечера Ваша мать отпустит Вас от себя хотя бы на расстояние вытянутой руки.              На этих словах щеки Кайдел охватило густым румянцем, и она тяжело сглотнула, плотно сжав накрашенные губы.              — Мистер Соло, — поприветствовала его Кайдел. — Моя мать ничего не знает о том, где сейчас находится ее дочь, — отчего-то горделиво парировала девушка и горделиво вздернула носик. — Я пришла по собственной воле, никто не вправе указывать, что мне делать. Тем более, она в гостях у своей давней подруги, так что ее возвращения можно не ожидать еще как минимум день-два.              Пол под ней стал темнеть, напитываясь влагой, стекающей с одежд.              — Да неужели? — карие глаза быстро пробежались по стройной фигуре, скрытой плащом. Его корпус подался вперед, когда он одним легким движением поднялся из кресла, протягивая ей навстречу руку. — Прошу простить мои манеры, проходите же, чувствуйте себя как дома.              И не успела Кайдел сделать шаг вперед, как Бен, сверкая глазами, добавил:              — Хотя… погода сегодня просто отвратная. Не желаете сперва согреться, скажем, принять ванну? А потом можем и поговорить, — предложил он. — Негоже заставлять такую девушку мерзнуть.              С губ Кайдел слетел едва слышный выдох, когда она согласно кивнула, с присущей ее статусу элегантностью смахнув кончиками пальцев едва не скатившуюся с подбородка каплю.              В залу сразу же вошел Чарльз, как будто бы и не уходил. Он поклонился девушке, но уже не так глубоко, как своему Господину, и забрал из ее рук плащ.              — Прошу, мисс, следуйте за мной.              Прежде, чем скрыться за тяжелыми дубовыми дверьми, Кайдел кинула на Бена скользящий взгляд, приподняв застенчиво уголки губ.              Бен кивнул ей вслед, так и не сдвинувшись с места.              Вечер обещал быть занятным. Интересно, чего это задумала ее старая ведьма-мать? Неужто решила переиграть карты и посмотреть, кто кого первым сделает?              Раз так, то он с удовольствием примет вызов, но сперва…              Допив почти остывший кофе, Бен зашагал в противоположную сторону зала, вздёрнул полог гобелена, обнажая скрытую от любопытных глаз дверь. Потянул за рычаг, замаскированный под настенный подсвечник, вставил в замочную скважину ключ и отворил дверь.              Ноги сами понесли его вверх по винтовой лестнице. Тяжелое дыхание эхом отскакивало от каменных стен. Наконец он достиг самого верха, проделав ту же самую манипуляцию с ключом.              За дверью располагались комнаты зверюшек. В основном они жили по двое-трое, при этом имея собственую ванную комнату, обеденную и спальню. Бен мог быть весьма расточительным, когда дела касались любимых игрушек. С ним они могли прожить не сказать что долгую, но вполне беззаботную жизнь.              Учитывая, какие истории Бен слышал от своих старых знакомых…              На их фоне он выглядел просто святым.              Достигнув дальней правой двери, Бен без стука потянул на себя ручку и вошел внутрь.              Действительно, сплошная снисходительность, измазанная в благородии.       Комната эта была одной из самых обширных и светлых, и принадлежала она только одной Рей.       Окна во весь человеческий рост с видом на пруд, по которому в обычную погоду плавали утки и лебеди. Большая кровать, заваленная десятками мягких подушек, камин, миленький прикроватный столик, который сейчас был заставлен множеством всевозможных баночек и парочкой книг. У левой стены стоял большой платяной шкаф, а рядом средних размеров комод. Зеркало, невысокий стул и стол перед ним, где его хорошенькая зверушка, скорее всего, прихорашивала себя перед встречей с ним.       Из ванной комнаты глухо доносился звук воды. Скорее всего, Рей принимала ванную.       Бен бесшумно закрыл за собой дверь, положив ключ в карман брюк. На ходу ослабил галстук и небрежно бросил его на кровать, куда полетели вдогонку рубашка с брюками. Последним было нижнее белье.       Он бесшумно ступил на территорию ванной комнаты. Дверей у нее не было, да и зачем.       Ноздри пронзил насыщенный аромат роз, заставляя Бена вдохнуть всей грудью. Он облизнул губы, улавливая рецепторами сладковатый привкус.       Спиной к нему в наполненной до самых краев ванной нежилась его излюбленная зверушка, опрокинув голову на бортик. На поверхности воды плавала густая персикового цвета пена, скрывая от любопытных глаз самые заманчивые места. Волосы собраны в высокий пучок; лишь пара выбившихся из прически прядей обрамляли ее премилое личико.       Бен подошел к ней бесшумно, словно боялся спугнуть. Глаза ее были закрыты, лицо расслаблено, россыпь веснушек на носу и щеках заставила член заинтересованно дернуться. Он аккуратно положил ладонь зверушке на плечо, отчего она звонко вскрикнула, подскакивая в ванной.       Теперь на него смотрела пара зеленых глаз, разбавленных вкраплениями янтаря. Улыбка незамедлительно украсила лицо Рей, и она потянулась к нему руками, подставив лицо в поцелуе.       — М-м-м-м, Господин… — мечтательно протянула она.       Влажные, испачканные в пене пальцы потянулись к его волосам, зарываясь, точно в песок. С ощущением сильнейшего возбуждения Бен впечатался в ее губы ртом, выпуская внутрь язык. Широкая ладонь слепо нащупала вынырнувшие из-под воды грудки и ущипнули за сосок, который тут же напрягся и стал острым, будто наконечник стрелы.       — Здравствуй, сладость моя, — прошептал он ей в губы, делая улыбку Рей еще шире. — Скучала?       Зверушка с энтузиазмом болванчика принялась кивать, и, схватив его за ладонь, потянула на себя. Взгляд томных мшистых глаз скользнул по стоящему колом члену.       — Вы же знаете, Господин, я рада видеть Вас в любое время суток, — промурлыкала Рей. — Пожалуйста, составьте мне компанию. Одной совсем… неинтересно, — нарочито угрюмо резюмировала она.       Бен напоследок крепко сжал правую грудку и кивнул, занося ногу над бортиком ванны. Рей подвинулась, чтобы предоставить больше места для маневра. Наконец, усевшись, он расслабленно откинулся, увлекая за собой зверушку. Так, чтобы та уперлась спиной ему в грудь.       Бен зашипел, когда к до боли напряженному члену прижались упругая задница Рей, после чего носом зарылся в густые волосы, делая глубокий вдох.       — Расскажи о себе что-нибудь, — руки заключили в замок талию и поплыли выше. Она шумно втянула воздух, когда подушечки большого пальца мимолетом коснулись сосков.       — Что именно, Господин, — с придыханием спросила она, выгнув спину навстречу касаниям.       Кожа ее была мягкой и шелковистой, невероятно приятной. Манящей. Он в буквальном смысле не мог оторвать от нее рук.       — Все, что угодно. О том, что ты делала прежде, чем попасть ко мне… — слова растворились в гортанном стоне, когда она закинула на оба бортика ванной ноги, поджав пальцы.       — Я была служанкой в доме одного богатого господина, — последовал ответ. — Мыла посуду, драила полы, убирала дерьмо, бегала на побегушках… ничего особенного…       — А семья? — отвлеченно промычал Бен.       — Я выросла в приюте и никогда не знала своих родителей.       Его пальцы уже достигли шеи. Стоило им только надавить на девичьи губы, как рот сам раскрылся навстречу, выставляя вперед розовый язычок. Бен, не скрывая восторга, скользнул большим пальцем навстречу тесному жару. Губы тотчас обхватили его; слюна окутала кожу, и тогда Рей принялась посасывать.       Мозг на секунду отключился. Он сдерживал себя из всех сил, чтобы прямо в ту же секунду не овладеть ей.              — Ско… ско-олько тебе… м-х… было лет?              Еще чуть-чуть, и он точно кончит. Маленькая чертовка. Он качнул бедрами навстречу ее прижимающимся ягодицам.              С влажным звуком зверушка оторвалась от своего занятия.              — Двенадцать, Господин.              И снова принялась сосать.              На мгновение разум пронзил холод.              Бен другой рукой резко схватил ее за челюсти, останавливая.              — Он прикасался к тебе? — прорычал он. — Как его имя? Я его знаю?              От одной только мысли, что кто-то другой мог сделать ей больно, что этот кто-то мог совершенно бесстыдно воспользоваться совсем еще ребенком, ему становилось дурно. Никто из его семьи не был безгрешным, но даже у них были свои принципы.              — Разве что только для того, чтобы ударить, когда ему казалось, что я не до блеска натерла его кожаные ботинки, — ответила Рей, слегла повернув к нему голову. — Не стоит беспокоится, Господин, — со смешком добавила она, одновременно заведя руку ему за голову. Собрала в кулак волосы, чтобы намотать в кулак, и потянула. — Мертвые уже никому не причинят вреда.              Бен одним движением — настолько, насколько это было возможно — повернул ее к себе лицом, чтобы встретиться с ней взглядом.              Эти губы, схваченные румянцем щеки, напоминающее теперь воронье гнездо волосы и… глаза. Необыкновенное сочетание тронутых вечерними сумерками трав и янтаря.              Мозг даже не смог зафиксировать момент, когда маленькая ручка скользнула вниз и приставила к вожделенному входу головку члена. На какой-то краткий миг весь окружающий мир перестал существовать, мысли, которые преследовали его и днем, и ночью наконец застыли, растворившись в густой неге.              Секс с ней всегда был сродни откровению. Эта маленькая зверушка — его тайна. Его одержимость. Давно забытая и заново приобретенная мечта.              Рей скакала на нем, тем самым расплескивая повсюду воду, но ему было плевать.              Существовала лишь одна ее тугая киска и податливое тело. Бен толкнулся навстречу бедрами, вырывая из нее громкий стон. Зверушка ручками оперлась о его плечи, сжимая кожу до боли. Голова закинута, шея оголена, упругие сиськи мельтешили то вверх, то вниз перед его взором, гипнотизируя.              Она не просила, не умоляла.              Она брала, и осознание этого сводило с ума.              — Давай, маленькая развратница, скачи сильнее, — приказал Бен и сцепил зубы, борясь с желанием пронзить изящную ключицу зубами. — Не смей останавливаться.       Рей послушно ускорилась, всхлипнув, высвободила стон в наполненный раскаленным паром воздух.               Затем стремительно подалась вперед, прильнув к нему лбом.       Рот дышал в рот, дыхание стало одним на двоих. В районе копчика сформировалась юркая змейка и поползла вверх по позвоночнику. Сделав круг, выстрелила прямиком в таз, отнимая способность к мышлению.       Он задрожал и прижал зверушку крепко-крепко, чтобы как можно глубже излиться в ее узкую дырочку. Оставить в ней свой след. Навсегда сделать своей.       Рей кончила. Тугая и пульсирующая.       Прежде, чем позволить Рей обессиленно обмякнуть, он, собрав последние силы, повернул ее к себе спиной и приказал стать на четвереньки.       — Вот так, умничка, — едва внятно похвалил ее Бен.       Даже если у него не оставалось сил, ему было необходимо попробовать ее. Попробовать их вкус.       Зверушка, тяжело дыша, оттопырила задницу и покорно прогнулась в спине.       Она была розовой, набухшей и невероятно мокрой. На ягодицах виднелись следы мужских ладоней.       Бен довольно хмыкнул, приземлив свои медвежьи руки ей на бедра, дабы притянуть ближе к лицу.       — Черт, если бы ты только видела себя, — выругался он. — У тебя какая-то совершенно волшебная киска, клянусь.       Рей хрипло хихикнула, кинув на него взгляд из-за плеча.       — Рада быть полезной, Господин.       Бен зарычал.       Не до конца обмякший член дернулся, когда он заметил, что Рей нарочно сжала внутренние мышцы, выталкивая наружу семя вперемешку с ее влагой.       — Твою ж…       Ругательство растворилось в сладковато-солоноватом привкусе их выделений.       — Дааааа…       Наверное, она кричала. Наверное, он рычал подобно изнывающему от жажды зверю, который всю жизнь прожил в безлюдной пустыне и наконец достиг живительного источника. Скорее всего, он снова проявил великодушие и дал Рей кончить на его языке, захлебываясь собственной слюной.       Очевидно, Бен нашел в себе силы вытащить их обоих из ванны и дойти до кровати, чтобы погрузить вновь налившийся член ей в рот, предварительно намотав на кулак копну теперь уже распущенных мокрых волос.       Перед ним калейдоскопом мелькала картинка из обнаженных тел, выделений, губ и глаз, которые прежде, чем он изнеможенный рухнул на постель, собственнически блеснули в свету мирно потрескивающего камина, окончательно погрузив его в сон.

———

      Он проснулся от звука щебечущих за окном птиц и тонкой полоски света, что лизнула кожу. Бен скривился, спросонья закрыв ладонями лицо. И как ужаленный подскочил на постели.       На собственной постели.       Бен быстро проморгался и, прочистив горло, рявкнул:       — Чарльз!       Не прошло и полминуты, как в комнату ворвался взволнованный дворецкий, уставившись на своего Господина во все глаза.       — Что случилось, Господин? Вам требуется помощь?       Бен фыркнул, сдергивая с себя одеяло.       Он так и думал — на нем ни единого предмета гардероба.              У него нервно дернулась бровь.       Чарльз не имел бы права называть себя дворецким Дома Соло, если бы со скоростью света не подлетел бы к шкафу, достав оттуда свежую рубашку, нижнее белье и темные брюки.       Бен прошел в чем мать родила до ванной комнаты, ополоснул холодной водой лицо, расчесался и повернулся к молчаливо стоящему позади него дворецкому.       Ему понадобилось около десяти минут, чтобы привести себя в порядок и одеться. Застегивая запонки на манжетах, он решил нарушит тишину:       — Где Кайдел?       — Она ожидает Вас в обеденной, Господин. Я предоставил ей комнату в гостевых покоях, где она провела всю ночь, — отрапортовал Чарльз.       — Вот же… Я уж надеялся, что она решила не отягощать нас своим солнечным присутствием и укатила назад к своей старой ведьме, — недовольно фыркнул Бен.       — Мисс Кайдел, естественно, была весьма опечалена тем фактом, что Вы не составили ей компанию, как обещали прежде. Но я поспешил ее заверить, что у Вас появились неотложные дела, требующие безотлагательного внимания, — сделав акцент на последнем предложении, поспешил заверить его дворецкий.       Бен устало потер лоб и накинул поверх рубашки черный пиджак.       — Надеюсь, ее мамаша сюда не заявлялась?       — Исключено, Господин. Согласно нашим отчетам, Лиммета Конникс и вправду находится в гостях у своей давней подруги миссис Тико. Они обсуждают украшения и мужчин.       — Отлично, мне совсем бы не хотелось иметь с ней никаких дел. Особенно сейчас, — он пригладил рукой волосы, которые растрепались во время сна. — Чего мне ожидать от ее дочки? Ты узнал, что она вчера хотела?       Чарльз засеменил за ним попятам, услужливо предлагая несколько вариантов галстука.       — Мисс дала отчетливо понять, что разговаривать с прислугой не в ее интересах. Но, судя по настроению, что-то мне подсказывает, что ее визит напрямую касается Вас… или… э-э-э… как бы должным образом выразиться… Вашего сердца. Она интересовалась Вашими излюбленными блюдами, предпочитаете ли Вы прогулку верхом или же Вам больше по душе долгие чаепитие в саду…       Бен молча уставился на него и тут же разразился хохотом, искривив губы в ухмылке.       — Что ж, кажется, она действительно пришла по мою шкуру, — цокнул он. — Гарпия.       Удовлетворенный результатом, отразившимся в зеркале, он кинул на раскуроченную постель последний взгляд и, уже выходя из комнаты, бросил Чарльзу:       — Пошли, чем скорее я пойму, что именной ей от меня нужно, тем скорее она уйдет.       Дворецкий незамедлительно кинулся за ним, едва поспевая за широкими шагами Господина.

———

      Первое, что насторожило Бена — сидящая за обеденным столом в банном халате Кайдел. По всей видимости, девушка чувствовала себя весьма комфортно, учитывая, с каким увлечением она рассматривала расставленные повсюду предметы искусства. Не удивительно, ведь в его семейном доме было все — начиная от картин и заканчивая драгоценностями одинадцатого столетия. Это как минимум.       — Доброе утро, мисс Конникс, — громко поприветствовал ее Бен. И прежде, чем та смогла открыть рот, решил нанести упреждающий удар: — Прошу прощение за мое отсутствие вчера вечером. У меня появились кое-какие неотложные дела, требовавшие безотлагательного внимания, — ох, что бы он делал без сноровки Чарльза в подобных делах.       Кайдел поднялась со своего места, тем самым выражая уважение к хозяину Дома. Она выкатила на него свои оленьи глаза, безмолвно распахнув рот, будто рыба.       — И все же, я очень рада Вас видеть, — ответила она, сложив перед собой руки. — Понимаю, мистер Соло, Вы — невероятно занятой человек, и все-таки я надеялась сегодня похитить хотя бы чуточку Вашего драгоценного внимания.       Льстила и даже не краснела. Хотя, нет, кого он обманывал — ее лицо уже напоминало свежий помидор.       — Ну что же, я в вашем полном распоряжении, — Бен развел руки и склонил вперед голову, изображая верного слугу. Он подошел ближе к столу, за которым по-прежнему стояла Кайдел, и поцеловал тыльную часть руки.       Ее щеки вспыхнули, и девушка стеснительно отвела взгляд.       Понятно.       — Прошу, присаживайтесь, с минуту на минуту принесут завтрак.       Бен помог сесть сперва ей, а потом и сам занял свое место на противоположной стороне стола. В зал вошла служанка, неся в руках глубокий кувшин с вином, после чего пару других девочек принесли тарелки с фруктами, хлебом, маслом, мармеладом и орехами, затем удалились, оставляя их наедине.       Кайдел дождалась, пока он начал накладывать себе еду, и только потом принялась есть сама.       — Не рановато ли для вина? — с нотками игривости поинтересовалась девушка, размазывая по хрустящей поверхности хлеба масло. — Только восемь часов утра.       — Кайдел, милая… не против, если наедине буду обращаться к тебе только по имени? Я не сторонник формальностей, понимаешь ли, — красная подобно свекле девушка быстро закивала и заерзала на стуле. — Так вот, Кайдел, — сделав акцент на последнем слове, продолжил Бен, — самое идеальное время для вина то, которое лучше всего ложится на душу. Мне, например, нравится выпивать бокальчик утром и перед сном, тогда конец и начало дня не кажутся такими… безвкусными.       — Я… я тоже люблю пить по вечерам вино, — проблеяла Кайдел.       — Неужели? — протянул Бен и закинул в рот горсть орехов. — Как, оказывается, у нас с тобой много общего, не находишь?       — Д-д-а, — с дрожащей улыбкой на губах ответила она, поправив ворот халата.       — Раз уж на то пошло дело, позволь мне задать вопрос, — она нервно заправила прядку светлых волос за ухо, снова кивнув. Бен мысленно поклялся, что если та сделает это хоть еще один раз, то он перережет ей горло тем самым ножом, который она уже минуты две перекатывала в ладони. — Неужели во всем поместье не нашлось подходящих одежд, что ты решила провести завтрак в столь… «неформальной» обстановке?       Она наконец откусила кусочек хлеба, промокнув салфеткой губы. Пережевала и сглотнула.       — Бен… ничего, если я буду звать тебя «Беном»? — он сцепил зубы, бросил ей сквозь зубы услужливо-приторное «Пожалуйста». — Я не имею ни малейшего желания касаться ни вещей твоих шлюх, ни предметов гардероба твоей почившей матери. Что-то мне подсказывало, что здесь я не найду достойного мне платья.       Кайдел потянулась за разделенным на дольки апельсином, пронзая губами мякоть.       — Справедливо, — хмыкнул он, отпив маленький глоток вина. — И все же я хотел бы получить четкий вопрос на свой ответ. Почему ты здесь?       Девушка замерла, тяжело выдохнула и отложила в сторону столовые приборы. Еще раз промокнула губы салфеткой, выровняла и без того ровную спину и ответила:       — Моя мать… миссис Лиммета Конникс… известна в отдельных кругах как весьма властная персона, — начала Кайдел, опустив глаза на гладкую поверхность мраморного стола. — Когда я была маленькой, мне даже шагу не позволялось сделать без ее ведома. Не говоря уже о свободе выбора в личной жизни, — тихо добавила она.       «Ну еще бы», подумал Бен, а сам жестом попросил ее продолжить.       — Я всегда знала, что мать обязательно выберет мне богатого и столь же властного мужа, и мне оставалось только надеется, что он окажется… более снисходительным, — Бен мысленно пожалел за ее за наивность. — И когда до меня дошла новость, что таким претендентом можете… можешь оказаться ты, я была немыслимо рада, — с улыбкой на губах призналась она. У глаз собрались маленькие морщинки, делая ее отчасти грустной. — После мать настояла на том, чтобы мы отправились в то место, — на этих словах лицо Кайдел скривилось, как будто абсолютно каждое воспоминание вызывало лишь одно отвращение.       На этом моменте Бен позволил себе перебить ее.       — Не могу не согласиться. Это место весьма… специфично. Но я не смею тебя перебивать. Продолжай, пожалуйста.       Кайдел бросила на него быстрый взгляд.       — Я еще никогда не встречала мужчину, подобного тебе. Ты не смотрел на меня, как на какой-то кусок мяса, не раздевал взглядом, — если бы он мог, то рассмеялся бы прямо сейчас. Надо же, какая наивность. Под каким замком держала ее эта карга? — Ты показался мне вполне учтивым и воспитанным. И мне не стыдно признать, что моей сердце было разбито в момент, когда ты отклонил предложение моей матери.       Красным у Кайдел было уже не только лицо, но уши и шея. Бен без труда заметил пульсирующую на виске жилку, то, как на бледной коже образовалась испарина, у самой яремной впадины формируясь в полноценную каплю пота. Она прикусила губу, терзая ту зубами.       — Давай, не стесняйся, спроси то, ради чего пришла ко мне.       По его груди растеклось медовое наслаждение. Чувство, подобно наркотику, проникающие в сами вены. Она перенасытилась столь очевидным контролем собственной матери, что перестала видеть опасность в других.       — Я все еще девственница, — на одном дыхании выпалила Кайдел. — После того, что ты делал на диване со своей шлюхой, я не могла спать всю ночь, — она выглядела смущенной и виноватой, а ему хотелось оторвать ей голову. И не без причины. — Мне прекрасно известно, что мать больше не позволит нам встретиться, она, скорее всего, подыскивает нового кандидата. Но я хочу только тебя. Я хочу, чтобы ты был моим первым, — уверенно закончила Кайдел, подняв на него полный решимости взгляд.       Потом резко встала из-за стола и, стремительно обойдя его, застыла перед Беном. Что есть сил зажмурилась и скинула с себя халат.       Не сказать, что это было неожиданностью. Уже изначально войдя в обеденную он заподозрил неладное. Теперь же все стало на свои места.       Кайдел была красивой девушкой. Молодой, с гладкой кожей, отсутствием растяжек, с небольшой привлекательной грудью и весьма недурными ногами.       Бен, может, порой и был дураком, но он еще ни разу не заносил над собственной шеей топор.       — Мне, безусловно, невероятно лестно слышать такие слова в свой адрес. Но, как ты сама уже упомянула, узнай об этом твоя матушка, она меня со свету сживет. Да и тебе несладко станет. Подумай, стоит ли оно того.       У Кайдел, кажется, было на это свое мнение. Она скрестила руки на груди, выпячивая вперед сиськи.       — Тебе не обязательно трахать меня членом, — от столь нехарактерного ей лексикона брови Бена удивленно взлетели наверх. — Я прекрасно знаю, что есть и другие способы получения удовольствия. До меня доходили слухи, что ты весьма недурно применяешь свои… языковые и мануальные… навыки.       — У вас с Лимметой какие-то странные методы убеждения, клянусь. Яблоко от яблони не далеко падает, да, Кайдел? — ногами упершись в пол, он со скрежетом отодвинулся на стуле, чтобы не касаться обнаженной девушки.       — Я просто прошу тебя всего об одной ночи! — сама того не замечая, подняла она голос. — Мать об этом ничего не узнает, обещаю! Я даю слово больше никогда тебя по этому поводу не беспокоить. Мне просто хочется ощутить себя желанной, — уже тише добавила Кайдел.       Бен с минуту наблюдал за поникшим девичьим взглядом, за дрожащей нижней губой и понуренной головой. И когда та уже взялась за пояс халата, чтобы, очевидно, запахнуть его, он мягко положил руку на тонкое запястье, вызывая мурашки.       — Всего одна ночь. Без проникновения. После этого ты уйдешь утром, и мы больше никогда не увидимся, уяснила? Как только я проснусь, тебя уже не должно быть в моем доме, — его тон не терпел препираний.       — Да, — на выдохе ответила она, сглотнув.       — Тогда жду тебя сегодня вечером в девять. Тебя с комнаты заберет мой дворецкий и приведет ко мне. А мне пока пора идти, — кинув мимолетный взгляд на стол, на котором лежали почти нетронутые блюда, добавил: — Я не голоден, если есть желание, можешь продолжить без меня.       Он развернулся и ушел, чувствуя, как к горлу подступила внезапная тошнота.       На грудь словно положили килограмм свинца.       Черт бы побрал эту семейку.

———

      Как было условлено — ровно в девять часов Кайдел ждала его перед дверью, закутавшись в тот же самый сероватого цвета банных халат. На ее лицо падали тени, отчего он не смог должным образом прочесть ее эмоции.       В принципе, ему и не нужно было. В собственных ушах стучала кровь, создавая эффект шума. Он действовал по наитию.       Даже несмотря на это, голову, казалось, раскалывало от боли прямо пополам, а в груди снова появилось то удушающее чувство.       Он молча надавил на дверную ручку, пуская в коридор поток теплого воздуха, излучаемого камином. Бен жестом указал Кайдел, чтобы та прошла внутрь, и закрыл за ней на замок дверь.       В комнате было тепло и почти что уютно. Портьеры у окон всколыхнулись.       Должно быть, это был случайно пробравшийся из-под оконной рамы ночной ветер.